Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Ты - воплощение порока. Глава 10. Признания

Sail

Признания 
 


Вот так я выражаю свою любовь, 
Я сделал это мысленно, потому что 
Все дело в моем синдроме дефицита внимания, малыш. 
Вот так плачут ангелы, 
Вина в моей собственной болезненной гордости, 
Вина в в моем синдроме дефицита внимания.



Я открыл глаза, услышав глухой стук, доносившийся откуда-то снизу. На часах - три часа ночи. В глазах – песок, в голове – фирменный мысленный хаос. Поднявшись с кровати, я стряхнул с лица остатки сна. Казалось, я только закрыл глаза, пытаясь уснуть. Спустившись вниз, нахожу Изабеллу возле мини бара. Она стояла спиной ко мне и, опустив голову, разглядывала какой-то предмет в руках. Ее длинные волосы были распущены и легкими волнами спадали по спине, переливаясь разными оттенками каштана под лунным светом. Конечно же, по закону жанра на девушке была моя рубашка. Если отбросить всю предысторию и предрассудки, она выглядела как неотъемлемая часть этой комнаты, дополняя ее собой, привнося в нее яркости и вкуса. 

- Что ты делаешь, - тихо спросил я, чтобы не напугать девушку. 

Не вышло. Изабелла подпрыгнула и обернулась ко мне. 

-Ты напугал меня, - на выдохе. 

Ее глаза были ясны и сияли лунным светом. Словно дурман ото сна не смог оставить на ней свой отпечаток. Спала ли она вообще? В чужом доме. В чужой комнате. В чужой кровати. Она была одна на абсолютно незнакомой и неизведанной территории. Совершенно одна на оккупированной стороне. Стоя рядом, я продолжал смотреть на нее. Смотрел и словно видел впервые. Впитывал каждый сантиметр кожи и тела. Изабелла стояла передо мной словно нагая. Потому что я впервые увидел ее. Ее саму. Без примесей, без прикрас. Без камуфляжа и оборонительной позы… Это было незабываемое зрелище. Нет ничего прекраснее, чем открытые, обнажившие души люди. Которые опустили все барьеры и стены и представили миру истинную сущность. Она больше не была алмазом. Девушка сияла светом искусного бриллианта и излучала гармонию. Возможно, все дело было в лунном освещении. А возможно, я смотрел на нее еще сонными глазами, пребывая на грани двух реальностей – сна и реального мира. Но стоит отдать должное ночи – они касается своим очарованием каждого и открывает в нем прекрасное, истинное, унося во мрак всю фальшь. 

- Прости, - выдохнула Изабелла. 

Я опустил взгляд на то, что она держала в руках. 

- Я… я хотела пить, после вина горло пересохло. Не знала, где кухня, думала, может в мини баре смогу найти безалкогольный напиток, но не нашла, а потом повернулась, а тут стоял столик и это на нем и я… я случайно задела и оно упала. Ничего… ничего не сломалось… 

Я видел, как ее глаза наливаются слезами. Капля за каплей. Не давая возможности им пролиться, я прошептал: 

- Тшш, успокойся, все хорошо. 

Подойдя ближе, я забрал у нее стеклянную фигуру из рук и положил на место, на столик. Затем, взяв ее руки в свои, погладил их большими пальцами в успокаивающем жесте. 

- Это моя вина. Я привез тебя сюда и не показал, где кухня. Тебе не за что извиняться. 

Смотря в ее большие глаза, я чувствовал, что она на грани истерики. Ее эмоциональное состояние висело над ней словно рок. И дело здесь было не в стеклянном голубке моей матери. Он лишь послужил катализатором. На деле все было немного сложнее. Ночь снимает с людей маски. Делает их уязвимыми. Открывает нараспашку сердца и душу. Сжигает препятствия и барьеры. Оковы спадают с характерным звуком и, падая к ногам, превращаются лишь в атрибут. Каждую ночь, мы умираем и возрождаемся заново и каждое утро, снова становимся собой. 

Молча я потянул ее за собой. Зайдя на кухню, не стал включать свет, чтобы не разрушать то эмоциональное взаимопонимание, что возникло между нами. Я почувствовал это, когда налил ей стакан воды и услышал от нее простое «спасибо». Искреннее. Чистое. Словно этот стакан воды являлся для нее самым большим даром, что я мог ей предложить. Вода. Она пила ее самозабвенно и с жаждой, сравнимой с жаждой, которую испытывает путник, пересекающий песчаные долины Сахары. Она пила ее, опрокинув голову и не обращая внимания на то, что вода выливалась за края и стекала по ее подбородку и шее, намокая рубашку. Она пила ее так, словно это был последний стакан воды в ее жизни. И сидя на столешнице, в темной комнате, которую освещали лишь ночные огни города, почти в полумраке, в одной рубашке и самозабвенно пьющая воду, она представляла собой самое прекрасное, что мне доводилось видеть. Не исключено, что утром я буду вспоминать эту сцену и мысли, закатывая глаза, но сейчас, окутанный ночным очарованием, я был поглощен открытой картиной, как художник своей натурщицей. Он не видит в ней женщину – объект похоти. Он не видит в ней наемного работника – объект расходов. Он видит в ней только предмет искусства. Образ, который необходимо запечатлеть для истории. 

Отложив стакан в сторону, она пробежалась глазами по темной комнате, пока не сфокусировала взгляд на мне. Я стоял облокотившись о холодильник и непрерывно наблюдал за ней. Боялся пошевелиться. Боялся спугнуть. Словно увидев зверька на водопое, которым хочется любоваться, поэтому ты осторожничаешь и не делаешь резких движений. 

- Спасибо, - прошептала она так тихо, что я еле расслышал ее. 

- Хочешь еще? 

Она отрицательно качает головой и наступает тишина. Словно некая субстанция, она окутывает нас своей таинственной материей. Осязаемой материей. И в тот момент я готов был поклясться, что мог сказать, как на ощупь воспринимается тишина. Как бы я охарактеризовал ее одним словом? Гармония. 

- Голубь. 

Ее слово сказано шепотом, но ее голос звучит слишком громко в комнате. Я молчу, девушка продолжает: 

- Что это был за голубь? Он даже не хрустальный. Стекло. Ты не выглядишь как человек, который будет хранить подобное. 

Продолжаю молчать. Обдумываю. Тема – не для бесед. Вопрос – личный. Возможно слишком личный. Для меня. Спустя мгновение говорю: 

- Мама купила его на барахолке в Нигерии, когда ездила туда волонтером, еще до встречи с папой. Для нее это был символ единства, веры и добра. Она очень дорожила им, больше, чем самыми дорогими украшениями. Я сохранил его в память о ней. 

Выбор сделан. Еще один барьер рухнул. Уже мой. 

Девушка понимающе кивает. 

- Сколько тебе было, когда их не стало? 

- Семь. 

Откровенно – не моя любимая тема для разговора. Если до конца быть откровенным – я в принципе об этом ни с кем не говорил. Ни с кем, кроме тех, кто имел со мной схожее ДНК. Последний раз лет десять тому назад. Поэтому очевидно, что я не хочу продолжать этот разговор. Иногда хорошо не будить спящих демонов. Некоторым воспоминаниям лучше быть похороненными. Вместе с ними просыпалась та часть меня, с которой лучше не быть знакомым. Та часть, которая в свое время помогла мне преодолеть эту трагедию. 

Изабелла посмотрела в мои глаза. Я не был до конца уверен, видит ли она меня, но я не сомневался в том, что она почувствовала мое настроение. 

- Семь… Загадочное число. Счастливое в нумерологии. Значимое во всех религиях, у всех народов и во всех странах. 

Ее голос тих, монотонен и чист. Она продолжает: 

- Мне тоже было семь. 

За окном – дышит ночной город. Дышит полной грудью, отдыхая от людской суеты. Я перевожу взгляд в окно. Знаю, что так будет легче. Легче ей. 

- Мне было семь, когда я притворялась спящей, в то время как мама собирала свои чемоданы, чтобы покинуть нас с отцом… навсегда. Я всем говорила, что я спала и ничего не видела. Проснулась уже в пустой квартире. Неожиданно наполовину сиротой, - молчание и глубокий вздох, - но это неправда. Ложь. Эта та история, в которую я заставила поверить себя. Я настолько часто ее рассказывала и верила в нее, что она стала настоящей версией. 

Вижу, как зажглись окна в далеком здании напротив. Зажглись, словно кто-то почувствовал, что где-то происходит что-то важное и значимое. Признания самому себе. 

- Папа был разбит. Я была расстроена, но… но в тоже время я была рада. Мать превращала нашу с отцом жизнь в ад. Она упрекала меня в рождении каждый день моей жизни. Она хотела свободы. Со временем и я стала ее хотеть. Поэтому, когда она начала вытаскивать чемоданы и кидать туда свои вещи, я не открыла глаза и не показала, что не сплю. Не позвонила отцу. 

Кажется, где-то вдалеке я слышу вой сирен. Так же отдаленно я слышу и ее последнюю фразу: 

- Я знала – так будет лучше. 

- Стало лучше? – перевожу взгляд на нее. 

- Стало терпимее. 

- Ты винишь себя? 

- Нет. Да… 

И еще через мгновение: 

- Нет. Мне легче ненавидеть ее. Слепой ненавистью. Не задумываясь. Не прощая. Проще закопать ненависть глубоко внутри и забыть об этом. Ненависть позволяет не анализировать поступки. Не включать совесть. Спасть спокойно по ночам. Игнорировать отцовские глаза, полные печали. Так легче. 
Она замолкает, но спустя мгновение, словно обдумав окончательно, говорит: 

- Да, легче. 

- Тогда почему я слышу в твоем голосе сомнение. 

- Легче, не означает верно, - Изабелла улыбается. - Правильно ли это? 

- Для тебя будет правильным то, что ты посчитаешь верным и лучшим из предложенных альтернатив. 
Ты не должна сомневаться в своих решениях. У каждого своя правда. Твоя заключается в этом. Невозможно жить, всегда оглядываясь в прошлое. Существовать – да, жить – нет. Всегда есть риск упустить за этим настоящее. 

Я замолкаю. Изабелла тоже не спешит продолжить разговор. Спустя время она разжимает стакан, который держала в руках. Держала слишком сильно, словно он являлся для нее жизненно необходимым предметом. Понимаю это после того, как она начинает разминать затекшие пальцы. 

- Это странно. 

- Что именно? 

- Это, - она проводит в воздухе рукой между нами. 

Я киваю. Она кивает в ответ. Ее глаза уже привыкли к темноте, и она видит меня. Я не могу не согласиться с ней. Это было странно. За гранью моего воображения и моего представления о сегодняшнем вечере. Это было вообще за гранью всего. Ирония заключалось в том, что я практически получил, что хотел. Девушка полуголая сидит в моей рубашке. В моем доме. В моей кухне. На моей столешнице, которая больше служила атрибутом интерьера, чем практически используемым предметом. Я в одних ночных штанах стою в двух шагах от нее, окутанный полумраком. Но что происходит на самом деле? Я слушаю откровения девушки. Ее исповедь. Исповедь перед самой собой. Словно услышав мои мысли, Изабелла усмехается. 

- Я право не знаю, почему я тебе все это говорю. Наверное, потому что мне необходимо было произнести это вслух давно, чтобы признаться в этом самой себе. Или твои рассказы о родителях и картина пробудили во мне давние мысли. Или просто нельзя не спать до трех ночи и позволять мыслям сжирать себя. Иногда нужны чьи-то уши. Порой самые нелепые претенденты могут оказаться лучшими слушатели. А возможно, я просто знаю, что мы с тобой больше никогда не увидимся. 

Она улыбается мне. Улыбается почти материнской улыбкой. И меня переклинивает. 

В это мгновение происходят две вещи. Во-первых, комната погружается в полный мрак. Словно почувствовав, что она не вправе подсматривать и подслушивать за нами, луна прячется за тучами, которые за одно мгновение покрыли собой все небо. Во-вторых, я делаю шаг. В сторону девушки. Темно. Слышу только ее дыхание, которое словно крылья бабочки набирает свой ритм с каждой последующей секундой. 

Вспышка. 

Комната озаряется ярким светом от молнии за окном. Не отрываю взгляда от ее глаз. Они сверкают, словно поглотили свет этой молнии. Все это длится секунды и нас снова окутывает мрак. Шум грома затихает и самым громким звуком в комнате становится ее дыхание. Прерывистое. Я продолжаю стоять на месте. Продолжаю смотреть в ее глаза. Создается впечатление, что они горят двумя путеводными звездами среди тьмы и ночи. Указывая путь. Направление. 

Вспышка. 

Свет врывается в комнату, которая с каждой секундой ощущается все теснее и теснее. Врывается, пытаясь добавить в нее красок. Тщетно. Абсолютно бессмысленно. Краски, я их вижу. Вижу в ней. Вижу, как сияет ее кожа. Как озаряется светом ее силуэт, когда позади нее, за окном, бушует стихия. Вижу, какими цветами переливаются ее глаза, ее волосы в этот момент. Кажется, я могу различить в воздухе частицы пыли, что кружат в затейливом танце вокруг девушки. 

Мрак. 

Он позволяет включить голову. Стоит вопрос: вперед или назад. Мой дальнейший шаг может изменить весь ход событий. Остается вопрос: в каком направлении двигаться? Где-то на задворках, почти насильно, вспоминаю ее последние слова. Ее уверенность. Непоколебимую уверенность в своей правоте. Девушка продолжает смотреть на меня. Безучастно, словно ждет, что же я предприму. Это вводит меня в тупик. Я продолжал прожигать ее своим взглядом. Я продолжал не понимать ее. 

- Фактически, наше соглашение работало только вчерашним числом… 

Изабелла молчит. Молния снова озаряет ее ярким светом. И впервые я не могу прочесть ее глаз. Никак. Продолжаю: 

- Фактически уже наступил новый день. 

Ощущения, словно я балансирую на чаше весов, опущенной в шторм на воду. Балансирую без точки опоры и явных преимуществ между сторонами. Полностью отдаюсь стихии и жду, в какую сторону она склонит меня. Ощущения довольно остры и давно забыты. Отдаться импульсу, отпустить контроль, выключить голову. Чувствую себя уязвимым, не ощущая контроля. 

Вздох. Не уверен чей. Мой или ее. 

При очередной вспышке вижу, как ее улыбка медленно тает на лице, а глаза закрываются. 

Делаю шаг. 

Вдыхаю воздух, который только что покинул ее легкие. Кладу руки на столешницу по обе стороны от нее. Изабелла не реагирует. Погода за окном, в отличие от нас, больше не может себя сдерживать и разряжается оглушительным громом и проливным дождем. Делаю вздох на ее выдохе. Поднимаю одну руку и медленно провожу по лицу, описывая дугу, очерчивая линии. Пробегаюсь по бровям, губам, глазам. Закрываю глаза. Вернув руку на место, прислоняюсь к ее лбу своим лбом. 

- Чего ты ждешь? 

Ее шепот раздается громче самого раскатистого грома. Не нужно обладать экстрасенсорными способностями, чтобы понять, что здесь что-то не так. Мое сознание чует подвох. Но оно отключается, когда руки девушки обивают мою шею. Оно мигает красными знаками и оглушено воем сирен, от переполненных эмоций. Все показатели на грани, стрелки уходит далеко за пределы. Пределы становятся переоцененными. Бессмысленными. Мысли ненужными. Полная прострация. 
Она проходит пальцами по затылку, играет с прядями. Затем обводит пальцем ухо. Сначала одно, потом другое. Опускает пальцы по шее, вниз, очерчивая кадык. Ниже. Проходя пальцами по каждому сантиметру кожи на груди. Ниже. Очерчивает линии косых мышц живота, пресса. Весь путь, проделанный ее пальцами, сопровождается роем мурашек. Я уже не помнил, что мое тело способно испытывать подобные эмоции. Обведя пупок, девушка замирает. Опускает ладонь на мой живот. Не открывая глаз и не меняя позы, я кладу свою ладонь поверх ее. В это мгновение ощущаю полную зависимость от нее. Ощущаю полнейший сумбур различных эмоций. Чувствую, как она отстранилась, а затем, склонив голову набок, уткнулась лицом в мою шею. Ее рука на моем животе прожигает в нем дыру. Ее дыхание на моей шее оставляет на ней ожоги. Чувствую, как Изабелла легким касанием губ целует мою шею на изгибе. Кажется, могу слышать, как по швам трещит моя выдержка. Чувствую легкий поцелуй в ухо, отдельный в мочку. Медленный. Слишком медленный. Наполняюсь предвкушением и слышу: 

- Я не смогу дать тебе того, что ты хочешь. Я не хочу дать тебе то, что ты хочешь. Твои намерения примитивны. Мотивы кристально ясны. Тот опыт, о котором ты грезишь… я не могу тебе его дать. Потому что впервые ты допустил огромную ошибку в своем виденье ситуации... Я не могу тебе его дать… потому что его нет. 

Ее губы касаются моих. Несколько томительных секунд. 

- Эдвард… я говорила… говорила, что тебя ждет сплошное разочарование. 

Она отстраняется. Не понимаю, что происходит. Звук ее шагов, покидающих меня, слышен громче, чем звук грома за окном. Не могу пошевелиться. Мышцы не слушаются. Глаза отказываются открываться. Проходит пять минут, а может и больше. Я все еще не понимаю, что произошло. Оставшуюся ночь провожу, наблюдая за погодой за окном. 

________________________ 

Всем привет. 
Хотела спросить: хотите ли вы повествование от Беллы? Или все же мысли Эдварда интереснее? И можно обойтись только его глазами. 
Буду рада видеть вас на Форуме

Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: Twilight_Queen (27.06.2017)
Просмотров: 469 | Комментарии: 13 | Рейтинг: 4.7/10
Всего комментариев: 13
avatar
13
Спасибо за  продолжение  lovi06032
avatar
0
12
Надо же, а Белла невинным очарованием и обескуражила Эдварда но, обнажила душу вся ох, между таинство зарождено...................   
Ух ты, хм и пока ОН, приходил к осознанию знамения да, она жестко обличила его но, конечно   Эдвард рассчитается за упущенное            
avatar
0
11
Спасибо за продолжение. Кажется, их отношения начинаются с нового листа. И это ещё может быть и уважение и любовь
avatar
0
5
Спасибо за прекрасное продолжение! good  lovi06032
avatar
0
10
Всегда пожалуйста lovi06015
avatar
0
4
супер очень интригующая   глава fund02016 спасибо fund02016
avatar
0
9
Пожалуйста lovi06032
avatar
0
3
Очень красивая глава.Спасибо!
avatar
0
8
Пожалуйста, рада слышать)
avatar
1
2
Белла боится близости не только физической, по известной нам причине, но из этой главы стало понятно, что и эмоциональной привязаности тоже, чтобы избежать боли и разочарования.  Теперь немного понятно, что проблемы из детства. Эдвард удивил! Теперь нельзя сказать, что он пресыщеный, конченый циник. Что будет дальше? Продолжится ли противостояние или это начало пути друг к другу? Спасибо Автор! Ждем продолжения.
avatar
0
6
Да, проблемы Беллы вполне понятны и обоснованы. А Эдварж, Эдвард не был циником, но и простым завсегдатаем компании и милым другом он тоже не является. Все же его мысли сейчас все видны через призму желания добиться своего. lovi06032
avatar
1
1
Какая напряженная глава. Какие же они упрямые. Думаю мысли Беллы такие же хаотичные как и у него. Они противоречат друг другу. То сами прыгают в омут, то из последних сил цепляются за край. Очень интересно было узнать кусок прошлого. 
Спасибо. Жду продолжение! lovi06032
avatar
0
7
Мотивы Беллы ясны: для неё это все сложно и она н не собирается потакать его деланиям и неумению отступать, когда мотивы его сомнительны
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]