Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Всё начинается с любви. Глава 1. В пабе
Глава 1. В пабе

У каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не отпустишь ты.
Чак Поланик

Что такое одиночество? Оно похоже на чувство, которое накрывает тебя, когда в дождливый вечер стоишь возле устья большой реки и долго-долго смотришь, как огромные потоки воды вливаются в море.
Харуки Мураками


Это повторялось.
С пугающим постоянством я запиралась в крошечной, покуренной служебной уборной паба, где работала официанткой, прислонялась спиной к холодной стене и старалась, видит Бог, очень старалась запихать свои слёзы обратно. Но обида неудержимо рвалась наружу, эмоции требовали выхода, хотя позволить себе истерику, да что там, просто красные глаза, я не могла. Не имела права, потому что это являлось непозволительной роскошью для меня.

Да кто я такая чтобы сметь, чтобы заявить о себе, своих чувствах, неудовольствиях и претензиях к сыну хозяина?! Со стороны выходило банально, мелодраматично и так… пОшло. Избавиться от ощущения затёртости «сюжета» последнего месяца, написанного кем-то там, наверху, второпях, задействуя шаблоны и удушливо-однообразные словесные обороты, никак не выходило. Да и был ли в этом толк?
Сериал неумолимо набирал ход. И сегодня была очередная серия из набившей оскомину мыльной оперы, где главные герои: сынок владельца средненького, но довольно стабильного английского тематического паба, вздумавший навестить отца, и работающая там молодая, туго стиснутая жизненными обстоятельствами официантка, на которую положили глаз.
Не спрашивая, навязывая, подчиняя.

Это повторялось.

Повторялись липкие слова, взгляды, руки.
Повторялось отчаяние и безысходность.
Повторялось без шанса на надежду.

Слёзы все-таки не удалось сдержать, и предательская тушь размазалась под глазами. Эта "одежда для ресниц", которую мне приходилось "надевать" на работу - закон жанра в заведениях подобных тому, в котором я работала уже почти год. Она излишне утяжеляла мои и так длинные и чёрные ресницы. В ней не было необходимости, как и в подводке, стрелочках и прочей ерунде, неприемлемой мною в повседневной жизни. Но статус бара с названием «Сладкие 60-е» обязывал.

Отзвук этих самых годов, в которые меня ещё трижды не родили, слышался из колонок, расположенных около полукруга сцены - выступа в ступеньку ростом, тёмного и почти всегда безлюдного. Платить настоящим музыкантам у Марка не было средств и желания, тем более, что это никак не сказывалось на посещаемости, а пускать к себе дешёвую, фальшиво бренчащую на гитарах «сопливую молодёжь», он считал недостойной и компрометирующей его выходкой.
"Только в качестве посетителей, друзья мои, только в таком качестве..."

«Битлз», «The whо» и « Rolling stones» были выучены мною до последнего звука, до последнего ритмического рисунка, умело пролезая даже в мои сны. Впечатываясь саундтреком в иллюзорность их мира.

He's a real nowhere man
Sitting in his nowhere land
Making all his nowhere plans for nobody.


Он настоящий человек из ниоткуда,
Живущий в своей нигде-стране,
Строящий ни для кого свои никуда не годные планы.


Почти насмешка, и последующее приободрение в виде утешающих и стимулирующих фраз типа:

Ты не знаешь, что теряешь.
Человек из ниоткуда, мир в твоём распоряжении,


проскальзывало мимо сознания, не затрагивая стойкую уверенность в обратном.

Две работающие в «Сладких» официантки обязаны были выглядеть стилистически подогнанными под тёплый бочок времён молодости Марка: платья с нижними юбками, высокие причёски, с использованием накладных шиньонов, туфли на каблуке, от которых безумно уставали ноги.
Бред, к которому стараешься привыкнуть…

Слава Богу, что искусственные волосяные покровы мною не были задействованы. Я обходилась своими волосами – густыми, каштановыми, длиной до пояса. Вот только шпильки... У нас была взаимная нелюбовь. Они всегда проявляли себя двумя способами: выпадая из причёски в самый неподходящий момент или впиваясь в кожу, отчего неизменно начинала болеть голова.

Хотя голове было от чего болеть и без их щедрой помощи. К сожаленью…
Заброшенная помимо воли в непривычную и чуждую стихию, практически в незнакомую мне грань чужого для меня мира, я всеми силами старалась выжить, выдержать, удержаться на слишком хлипком мостике настоящего. Иногда я почти физически чувствовала, как хрустят под моими ногами трухлявые доски дня, и я неумолимо начинаю проваливаться в вязкую пустоту, именуемую безудержное отчаяние.

Я знала каково там оказаться, знала и страшилась снова там быть.

Мало кто видел, скольких трудов мне стоило вытащить себя из глухого, подземного царства мрачного приступа депрессии, в которой так уютно боли. Боли, словно приколовшей меня к столу на уроке ботаники и изучающей степень самой себя – а вот так выдержишь? А если вот так – сможешь шевельнуть крылышками?
Крылья беззаботности и постепенного взросления были обменены на простую возможность жить. На возможность участия в жизни.

Активного в своей пассивности.

Не хочу вспоминать. Не хочу, не хочу больше…

От осознания того, что увещевания не помогают, становилось ещё тяжелее.
Но время шло, множа горечь, которая как снежный ком, таяла слезами. И необходимо было поскорее извлечь себя из их одури. И для этого имелось проверенное средство. Единственное и неоспоримое. Просто отлично, что в неуёмных складках тёмно-синей юбки притаился размашистый карман, вмещающий не только платок, дополнительный блокнот и прочую ерунду.

О, нет! Моя искренняя радость касалось другого.
Радость имела непосредственное отношение к зафиксированному на плёнку моменту чужой жизни, к отображению чужого лица, ставшего для меня практически родным.

Родным в крайней степени близости.

Рядовой щелчок затвора фотоаппарата, прозвучавший когда-то… Никто не знал, чем обернётся для меня этот простой звук.
Замирая от предвкушения, я бережно достала глянцевый прямоугольник. Но насладиться созерцанием фотографии в руке мне не дали.

- Ты там долго ещё намерена прятаться? – пространство за дверью ожило голосом Розали. Она настойчиво бухнула в дверь кулаком. – Не молчи, пожалуйста, я знаю, что ты сюда вошла. Ну и местА ты находишь для своей релаксации…

Я практически видела, как она пожала плечами.

Таиться и притворяться с ней было бесполезно: она хорошенько успела изучить меня. А возможно, вопрос заключался в моей открытости для людей. В том, что прочитывалась я, должно быть, не хуже написанного мелом и крупными буквами, а la доска с прейскурантом в нашем пабе.
Эта яркая представительница емкого определения: «Я твоя подруга, пока ты не перешла мне дорогу», любила расслабляться за счёт перечисления моих упущенных возможностей и неиспользованных ситуаций, «буквально плывущих в руки».

На её взгляд.

Черту между дружбой, или скорее так: черту между спокойным отношением к моему существованию и полным отторжением («и уход отсюда не поможет»), она проводила по понятной только ей одной плоскости. Линия эта выходила не всегда ровная, и от прохождения по зигзагам витиеватых настроений Розали порядком укачивало. Её ракурс рассмотрения происходящего в пабе менялся с пугающей быстротой. Приходилось успевать за сменой её личного калейдоскопа: бац, и - новая мозаика. Утешением служил лишь тот факт, что вне синих кирпичных стен, украшенных картинками, иллюстрирующих лошадиные породы, мы не общались.

Мне не нравилось постоянно подстраиваться под Розали, но кто же меня спрашивал, на самом деле…
Всё было сложно, но… «лёгкость бытия» - понятие, взятое скорее из книг, не так ли? Правда, и понятие «сложности» у каждого разное.

Иногда заботливость обо мне этой высокой блондинки с выразительными формами давала себе ходу в таких разговорах:
- Понятное дело, Белла, кайф здесь не словишь, но с другой стороны – чем тебе не то и не так? Бедный ребёнок! Запри свою мнительность на семь замков, будь проще и не гнездись в своей чёртовой интеллигентности. Я, конечно, всё понимаю, но…

Это был тупиковый разговор.
Разговор, который нуждался в переубеждении собеседника, но который одновременно гарантировал полную бесполезность этого занятия.
Мне был выставлен диагноз без предварительного обследования, без выслушивания жалоб. Без возможности объяснений.

Впрочем, я была ей благодарна за эти попытки привлечения в стан «нормального трудового люда» Лондона.
Как там писала моя любимая М.Цветаева? БЕЗ божеств.

Жизнь Розали воспринималась как некая данность и соразмерность. Она всегда была ей впору, словно сшитой на заказ. Ровно по фигуре: не жмёт, не болтается.
Приемлемого цвета.
Из подходящего материала.

Носи и радуйся.

Мою же точку распознавания целей стёрли серые ластики дней. И инерция в этом случае – отличная вещь: ход набран давно, а ты всё ощущаешь его отзвук, его толчок в спину, позволяющий плыть по мутной реке жизни. Плыть или барахтаться – это уже другой вопрос.
- Одну минутку, пожалуйста. Розали, я сейчас… - громкий ответ в мир паба.

И тихим доверительным шепотом, затворившись в просторы его глаз:
- Я не хочу тебе жаловаться… Можно, я просто помолчу вместе с тобой?

Он на фотографии обычно со всем соглашался.

Что я просила? Слушать меня в лёгкой задумчивости, чуть приоткрыв свои спелые яркие губы; смотреть пронзительными, такими чуткими глазами, проникающими в ту самую душевную глубину, которая была закрыта для всех остальных – внимательно, пристально, завораживающе; понимать – без слов, на основе эмоционально-интуитивного замысловатого кружева…

Всё, как обычно.

Просила слишком много? Не больше, чем он мог мне дать.

У него получалось... Всегда самым неимоверным образом получалось уравновесить покосивший мирок, закрыть собой от принизывающего ветра Лондонского Ист-Энда. Он умел разбавить солоноватый привкус тумана на моих губах, крутую горько-тёмную кофейную муть одиноких часов в моей квартире.
И тогда чёткие контуры разочарований становились размытыми, неясными, теряли свою остроту.

- Спасибо, – в несчётный раз боль и обида понемногу сворачивались, сжимались, скукоживались, превращаясь из саднящего душу пореза в рубец воспоминаний.

Почему так происходило? Эта загадка не заботила меня своей странностью, отнюдь. Цепляясь за своё персональное сумасшествие, я шла вперёд, возможно, прихрамывая, но шла.
Он помогал. Он настраивал. Он держал.
Что ещё было нужно?

Собственное отражение в зеркале не порадовало. Оно несколько обречённо рисовало правду: грусть, следы расстройства, притупившиеся, но слишком явные, чтобы можно было их не заметить. Ну-ка, Изабелла, приведи свой внешний вид в подобие порядка. Холодная вода к щекам, уголком платка прочь из-под глаз чёрные подтёки. Сойдёт? Пожалуй…
Поосновательней вталкиваем шпильки в «бабетту», одёргиваем фартук. Даже странно, что он классического белого цвета. Марк вполне мог придумать что-то более экзотически-парадоксальное.

Мы же не совсем нормальный, в понятиях английского общества, паб. Вся эта временная несуразность, замешанная на треморе душевной ностальгической струны Марка. Кроме того, нечасто встретишь официанток в подобных заведениях.
Бармен, самообслуживание, дартс, неизменный просмотр трансляций регби, крикета и, конечно же, футбола по закреплённому над деревянной барной стойкой телевизору, в качестве объединяющего посетителей элемента развлечения. Да здравствует общительность, но не обузданная и бесконтрольная. Ни для кого не секрет, что англичане в известной мере - народ зажатый, поэтому всяческое содействие в их раскрепощении только приветствуется.

Вот они – вековые нравы питейного времяпрепровождения.

Первые два пункта в перечисленном списке являлись спорными в нашем случае. Бармен радовал своим присутствием далеко не так часто, как требовалось нам с Розали. Близкие родственные связи с Марком являлись гарантированной возможностью работать по настроению.

Что ж… Крепкие узы братской любви…
Семейственность – одна из черт частного бизнеса. В нашем случае. И с некоторыми её перекосами приходилось смириться. Семья. Это понятие…

Лучше не начинай, Белла.

Второй пункт импровизированного списка – самообслуживание - изживался с достаточной лёгкостью. Ещё бы, когда перед глазами маячат две официантки, приносящие тебе твой заказ, кому охота напрягаться даже в дни наличия бармена?

Нельзя сказать, что двойные деревянные двери «Сладких» не закрывались от потока посетителей. Признаться, что такое определение можно было всерьёз рассматривать только в качестве мечты Марка. Но, всё же, людей хватало, и об этом мне сообщала моя усталость.

- Знаете что, девочки, - недавно Марк, маленький человечек возрастом слегка за шестьдесят, поделился с нами своими дальнейшими планами развития бизнеса. – Я так и не буду подстраиваться под прилизанную однообразность пабов, которые все на одно лицо. Я хочу выделяться, и мне важно создавать тут атмосферу. Запоминаться и западать в душу. Вот вам достигнутый эффект: своя клиентура. За один год – просто шикарно! И это при условии, что работаем мы только шесть часов. Но всё впереди, когда мы раскрутимся достаточно для найма дополнительного персонала…

Мысленное потирание рук, внешняя довольная улыбка и мечтательный взгляд.

Розали рассказывала что-то насчёт его прошлого рода деятельности и теперешнего дополнительного, но я плохо слушала пространный пересказ, щедро сдобренный густыми сливками сплетен.

Каждый старается укротить строптивую жизнь своей собственной уздечкой, главное, чтобы она не превратилась в лассо для других.

Хрустнув ключом в замке, я вышла из своего убежища.

Смятение мыслей понемногу отступало, потерянный было контроль над собой, не вернулся, нет, просто мир перестал раскачиваться, и ступать по нему стало легче.

Розали ждала меня около входа в зал. Выражение её лица не предвещало ничего хорошего.

- Твою же мать, - возмущённое передёргивание плеч – характерный и давно изученный жест. – Вся в соплях, а выглядит отпадно. Бывают же чудеса на свете.

Ядовитый тон выводил её слова из-под категории комплимента, поэтому благодарить не хотелось.
Как-то вообще уже ничего не хотелось. Единственно что: поскорее домой. Усталость привычная, как туман в этом городе.

- Ну что ты смотришь на часы? Только десять, ещё целый час здесь торчать. Обрадовать? Чёрт любезно принёс новую компанию, и она уже в приличном градусе.

Громкий шепот Розали продолжал делиться новостями, произошедшими в эти пятнадцать минут моего непрошенного тайм-аута.

Густой запах пива, жареной рыбы и приправ для соуса привычно терзал обоняние. Приглушенное освещение в зале, зашторенные окна, цветы в подвешенных кашпо, - всё так привычно и неизменно. Но почему же так сложно свыкнуться, душевно подстроиться? Зачем ждать чего-то большего, упрямо желая перемен? Кроме того… Постоянно думать, думать, думать…
Был ли шанс избежать того утра?
Будет ли силы отпустить прошлое? Слишком яркое, слишком жгучее, излишне восторженное в детском восприятии.

Средство от любви – не любить, средство от памяти – какое оно? Ведь ничего уже нельзя изменить. Так просто. Так жестоко. Так железобетонно.

- Ты слышишь, нет? Изабелла!

- Прости, я задумалась…

- Привычно уже, знаешь ли. Свалила куда-то мыслями… Я тебе говорю, что Стивен уже совсем с катушек слетел. Немудрено, что ты от него прятаться побежала, – фыркнула Розали. – Но следующий раз, когда тебя схватят за задницу, лучше – прицельно в пах коленкой. Сработает безотказно.

- Угу, хорошо, спасибо.

Начинавшаяся головная боль поудобнее устраивалась в районе затылка.

- У меня большое впечатление, - назойливый шепот требовал внимания, и от неудобного наклона головы в сторону Розали, начинала ныть шея. – Очень большое впечатление, что он вкачивает в себя не только алкоголь.

Кто? Ах да, Стивен. Речь о нём.

- Не понимаю, чего Марк ждёт? Его давно надо убрать отсюда. Смотри…

Сжав мой локоть, Розали показывала глазами на Марка, опёршегося на барную стойку и не сводящего напряжённого взгляда с сына. Который…
Который медленно направлялся к нам.

О, нет! Пожалуйста… Должно быть, я ощутимо дёрнулась в противоположном направлении.

-Да ладно тебе, Беллз, не брыкайся. Я сама с ним справлюсь, а ты давай лучше… иди-ка от греха… Вон… - палец с тёмно-бордовым маникюром прочертил траекторию угла в девяносто градусов и ткнул в сторону шумной компании из четырёх человек, занявших столик в самой затенённой части зала. – Опять чего-то хотят. Разберись.

Радость вперемешку с благодарностью затопили моё сердце:
-Спасибо, ты очень…

- Да шагай уже.

Чуть поспешней, чем позволяли высокие каблуки, я устремилась к столику.

Ещё немного, совсем чуть-чуть, и я, наконец-то, перестану слышать эту мешанину из звуков: бубнящего фона телевизора с наложением на него какофонии заезженной « Yesterday» и разнотембровых голосов, как там, «своей клиентуры».

Служебная улыбка на лица, вкупе с заинтересованным взглядом, мимически озвучивали дежурную фразу: «Спасибо, что зашли к нам».

Компанию, к которой я подошла, вполне можно было бы отнести к нашим обычным посетителям: молодые парни в толстовках с капюшонами на голове, в кожаных куртках. Обычные, но, всё же, с резкими отличительными чертами. От их вида возникало ощущение какого-то параноидального старания не выделяться, спрятаться, скрыться. Непринуждённое поведение, но… чёрные очки, надвинутые на глаза бейсболки…

Они чего-то боятся, чего-то не хотят?

Странно, конечно… А, собственно, стоило ли в этом разбираться? Честно признаться, я не знала.

- Притормозите ему наливать, имейте совесть! Иначе будем тащить его ноги по асфальту! - хохотал парень в расстёгнутом двубортном полупальто.
Выглядывавшая белая футболка с надписью Eddie Money странным образом приковывала мой взгляд, будя какие-то воспоминания. Он откинулся на спинку стула и умирал со смеху, показывая на парня, сидящего напротив него. В моём обозрении была только чуть согнутая спина, но даже она не вызывала сомнений, что – да, ему действительно уже достаточно.

- Ах, его длинные ноги, они так дорого стоят, если что – мы не расплатимся!

- Загоним шнурок от его ботинка, и пара миллионов у нас в кармане…

Дружный хохот плотно накрыл пространство от окна до стены, утопив мои вопросы о заказе во всеобщем веселье.

- Две пинты «Stout» и три порции «Fish & Chips»

Классика выбора.

-Что-нибудь ещ…

Мощный толчок сзади не дал договорить.
Не удержавшись на высоких каблуках, я полетела вперёд и буквально распласталась на широкой спине того самого клиента, который и без меня едва держал себя в сидячем положении.
Под грузом моего тела парень с невнятным восклицанием упал на стол. От внезапного толчка недопитое пиво разлилось художественной кляксой и, конечно же, забрызгало одежду. Вскочившая на ноги компания недовольно отряхивала свои джинсы от его тёмных капель. Я не знала, как мне реагировать, чувствуя, что краска заливает мои щёки.

Боже мой, до чего же стыдно! Повёрнутые в нашу сторону головы и мерзкий гогот Стивена, устроившего эту сцену, усиливали впечатление того, что родом она из тупой американской комедии. Этакая несуразная конечная реплика во всей своей фарсовой сути. Между тем, не покидало ощущение, что это было достойное завершение сегодняшнего нескончаемого рабочего дня.

Только вот, завершение ли?

- Простите, я… вы не ушиблись? - как не старалась я придать голосу непринуждённость и твёрдость, он всё равно предательски дрожал.

Стрессоустойчивость как ведущее качество в моей работе? Да уж… не помешало бы. Но сейчас важным становилось другое, вытесняя все мысли о собственной персоне на второй план. Настораживало полнейшее молчание того, на кого я так неожиданно и позорно налетела.

Разгадка была очевидна: положив голову на сомкнутые ладони, он просто спал, не замечая окружающего гомона, не реагируя на происходящее.
Чёрные очки слетели с его лица вместе с капюшоном, обнажая правду.
Без милосердного предупреждения, без подготовки к встрече с чудом.

Сердце болезненно сжалось. Такой знакомый профиль, такой изученный, такой… Словно…

Нет. Чем меньше это укладывалось в голове, тем сложнее было осознать, что я тоже не сплю.

Моя бесценная ожившая фотография слегка посапывала в полуметре от меня, и это служило гарантией для моей полнейшей отрешённости от мира. Глаза старались запомнить, зафиксировать его чёткий профиль, которому могли бы позавидовать римские полководцы, его губы, чуть капризно по-детски вытянутые вперёд… Слегка нахмуренные брови…

Вокруг что-то происходило: сменялись минуты, действующие лица, поступки, их обоснования... Я продолжала смотреть на звезду экрана - Эдварда Мейсона Каллена, собственной умопомрачительной персоной, странным финтом Судьбы оказавшегося рядом.

Вокруг реально что-то происходило - крики ввинчивались в моё сознание, заставляя включиться разум, заставляя очнуться.

- Да звони ты в полицию, они сейчас здесь всё разнесут!

Кричала Розали, кричал Марк, пытаясь разнять сына с кем-то из компании Эдварда, а может быть, совсем из иной компании. Хлопали массивные двойные двери «Сладких…». Хлопали, опрокидываясь на пол, стулья, звонко шуршало под ногами растоптанное в муку стекло…

Эдвард спал. Я стояла рядом. Мир бесновался в двух шагах от нас, и у меня не вызывало удивления то обстоятельство, что мне было решительно наплевать – что там, за кромкой мысленно нарисованного мелом вокруг нас круга.

Мне нестерпимо захотелось запомнить его на тактильном уровне, сделать слепок его тела, лица своими ладонями, чтобы впоследствии, прикасаясь к пустоте воздуха, ощущать… ощущать…

Эдвард спал. А я… Я смотрела на него. И что могло быть важнее этого?

Так странно, так удивительно и, на секунду показалось, - так правильно.
Словно глоток живительной влаги в знойной бесконечности пустыни.
Словно манящий тонкий запах свежесваренного кофе по утрам – тем утрам, наполненным уравновешенностью и одобрением. Неповторимых и невозвратных.
Словно звучание любимых, отполированных повторами аккордов, извлечённых из недр гордого шоколадного C.Bechstein.

Короткий миг, подаренный редкий шанс напитаться солнечной энергией моей личной батарейки жизни. Впрок.

Непонятно чем заслуженная награда.

Но внезапно, в очередной раз произнесённое слово «полиция», наконец-то, дошло до замутнённого сознания и молниеносно выбило почву из-под ног. Отрезвило, развеяло дурман, оборвало сладкий сон.

Заставило опомниться.

Это слово грозно ставило перед фактом, диктуя свои правила игры, создавало нехитрую причинно-следственную цепочку грядущих событий. И звеньями её были: папарацци, снимки, статьи, разговоры, общественный резонанс… Осуждения, обвинение, гнетущие бесполезные оправдания, радость «коллег», тихое огорчение родных…

Отчаянно захотелось помешать, уберечь от сплетен в диапазоне миллионных тиражей. Позволить подобраться боли и огорчению к тому, кто эти самые боль и огорчения снимал с меня? Получалось нечестно, несправедливо, просто подло наблюдать со стороны, не попытавшись вмешаться.

Холодок ужаса от нарисованной в мыслях картинки, странным образом отрезвлял, способствуя возникновению идеи – простой и априори немыслимой одновременно.
Спасти, укрыть в своей квартире от вездесущих объективов папарацци, утаить твою звёздную сущность, Эдвард, на несколько часов, пока ты не проснёшься, пока не станешь самостоятельно выстраивать линию своего поведения.

Сошла ли я с ума? Вполне вероятно. Но я должна хотя бы попытаться. Пусть в этом мало толку, пусть ничего не выйдет, но непонятно откуда взявшаяся и непонятно на что опирающаяся уверенность в том, что попытаться стОит, требовала незамедлительных действий с моей стороны.

Полиция в Лондоне – как быстро она приезжает? Я не помнила, не знала.
Возможно, время упущено, но подходящий момент – определённо нет.
Хаос продолжался, сместившись на середину зала, обрастая новыми эпизодами. Никто не смотрел на нас двоих, все активно участвовали в отстаивании своих «позиций» в общей бессвязности происходящего.

Одно точное движение, и « маска» капюшона снова закрывает лицо почти до глаз. Черные очки нашлись мгновенно.
Собранность и чёткость моих движений обострилась до предела. Непонятно откуда взявшиеся силы удивляли. Какая-то бешенная целеустремлённость позволила мне, обхватив Эдварда за талию, заставить подняться и сделать пару невнятных шагов по направлению к чёрному ходу. Так предусмотрительно расположенному неподалёку.

Перехват его руки себе на плечи… Господи, он такой высокий, хоть складывай его пополам, чтобы не болтался без опоры моего тела. Ещё немного… Сопротивление одной двери, прочь щеколду с другой – железной, ведущей в замкнутый двор. Оттуда через арку выход на улицу, где обязательно неподалёку дежурят такси. Такие места, как наше, обычно вызывает их меркантильный интерес. Ещё один повод для радости.

Ещё один? А что было первым, Белла?

Мысли путались, но оставались чёткими – так всегда происходит в твоём присутствии, Эдвард? Совмещение несовместимого: абсолютная уверенность и страх от собственных поступков.

Дико спотыкаясь, Эдвард старательно переставлял ноги, как обычно путаясь в них, но больше никак не реагировал на происходящее: он спал на ходу. Закрадывалось подозрение, что дело тут не в количестве выпитого, а в степени его усталости, на это количество помноженное. Замечательные, оказывается, у него друзья. Напоили, да к тому же не заметили, что Каллен исчез.

Холодный воздух Лондона был пропитан не пролившимся дождём и пах сыростью. Вечный туман, желтоватый от неона, выхваченный из темноты светом фонарей, неповоротливо покачивался,- полусонно, неторопливо, - неосознанно создавая впечатление, что город пребывает в состоянии невесомости. Ещё казалось, что Лондон закурил и меланхолично выпускает в завитки улиц плотный дым.

Ожившая иллюстрированная, довольно избитая характеристика к слову Альбион.

Равнодушный ветер не щадил и беспрепятственно гулял по телу, заставляя ёжиться под его налетающими порывами и мелко дрожать. Вся моя одежда, та, в которой я приходила на работу, так и осталась лежать в отведённом для каждого сотрудника отсеке служебного шкафчика паба.

Ничего. Если заболею, то потом. Уже без него.

Закусив губы от прилагаемых усилий, не теряя драгоценных минут на остановки и отдых, я потащила Эдварда вперёд.

Цокающий стук моих каблуков сотрясал тишину ночи. Ночи, жанр которой был слишком сложен для определения.

Источник: http://robsten.ru/forum/29-1702-1
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: Этель (19.05.2014) | Автор: Этель
Просмотров: 774 | Комментарии: 15 | Рейтинг: 5.0/12
Всего комментариев: 151 2 »
avatar
0
15
спасибо ))
avatar
0
14
Спасибо. Начало очень понравилось. good
avatar
13
Спасибо! История интересная! Хочется читать дальше!
avatar
12
Спасибо, очень приятно читать
avatar
10
Чак, он Паланик
avatar
11
Конечно) Спасибо за замечание)
avatar
9
спасибо.заинтересовала история.
avatar
7
Большое спасибо!!!
Жду продолжение)))
avatar
6
Спасибо...молодец умыкнула парня...Господи, он такой высокий, хоть складывай его пополам, чтобы не болтался без опоры моего тела. ...улыбнуло fund02002
avatar
8
Простите если на минус нажала, смотрю намаленьком плланшете. Согласна полностью 1_012
avatar
5
молодец, не растерялась
все в дом, все в дом giri05003 fund02002
жду продолжения good lovi06032
avatar
4
Спасибо за интересное начало
1-10 11-13
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]