Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Всё начинается с любви. Глава 4. Лондонский день
Глава 4. Лондонский день

Если даже любовь несет с собой разлуку, одиночество, печаль - все равно она стоит той цены, которую мы за нее платим.
П.Коэльо

Если ты будешь ходить с опущенной головой, то не сможешь увидеть солнце.
Т.Парсонс


У каждого человека должны быть мысли, способные удерживать его на поверхности. Пусть одноразовые, пусть не отягощённые смыслом, предназначенные только для первых минут…
До момента, когда незримо нащупаешь руками дверь с табличкой «Выход».
Что-то типа виртуального спасательного круга. Или в виде отвлечения.
Как щит или заслон, за который можно укрыться, спрятаться и таким образом спастись.
Должны быть.
Ну должны же…

Мы затеяли с болью и тоской игру в прятки, и я проигрывала, проигрывала…

Эти самые боль и тоска проскальзывали буквально в любое и с изощрённой тщательностью обживали территорию.
Если Эдвард – моя болезнь, то осложнения пришлись на душу. И её невидимые слёзы жгли меня где-то в районе груди.
Я была смешна сама себе, когда, прекрасно понимая всю необоснованность собственной надежды, принялась искать Эдварда на открытой площади своей квартиры.
Казалось, что моё жилище хохотало вслух и, пытаясь урезонить, приговаривало голосом разума у меня в голове: ты ещё в шкаф загляни или в холодильник.

Нет, туда не заглянула, а вот на балкон и в ванную…
Прикладывая уйму усилий для того, чтобы перестать это делать, я продолжала с маниакальным упорством разбирать на атомы каждое мгновение прошлой ночи. Каждую нашу общую минуту, в которой было так странно и сладко, так диковинно.
Где было так много и абсолютно ничего одновременно.

Чтобы стало легче, наверное, необходимо было просто забыть, вычеркнуть размашистой линией из памяти то, что я уже любовно упаковала в блестящую фольгу неприкасаемости и перевязала радужной ленточкой исключительности.
Но я не могла.
А вернее, даже если бы захотела – всё равно бы не вышло. Совершенно точно не вышло. Только силы растратишь на бессмысленность попытки.
А ещё… Когда я взяла в руки фотографию, всплыла на поверхность данность – такая горькая и разрушающая! Это не было неожиданностью, потому что именно такой исход я и предполагала. Но понимание и облегчение, увы, в моём случае были никак не связаны.
Смотря теперь в его глаза, я вспоминала прикосновения, слышала голос, заново улавливала радаром сердца всё то, что было не по силам всего лишь снимку, всего лишь отображению.

Весь прежний магнетизм с лёгкостью перекрыло живое, тёплое присутствие Эдварда.

Он - рядом со мной. Так просто и необходимо. И так – исключено.
Раньше, не предъявляя претензий, а довольствуясь имеющимся, я чётко знала, где искать ответы на подчас выносимые вопросы жизни, а теперь… Теперь же растерянность потихоньку сдвигала мою точку опоры с более или менее устоявшегося места. С более или менее принятого. Не то, чтобы одобренного, просто обжитого с несомненной помощью того, что теперь стремительно сдавало позиции.

Прошлой ночью я не смотрела фильм – я шагнула в него полноправной участницей.
Не читала сказку, а фигурировала в ней в качестве пышноплатьевой и принцезамеченной героини.
Бенефис моих чувств - к нему так хотелось добавить глагол не прошедшего времени…
И вот отныне моя батарейка перешла на новый качественный уровень: стала ценна мне тем, что её касались пальцы Эдварда.
Его пальцы много чего коснулись, и я словно вбирала в себя их оставленные невидимые отпечатки, снова и снова дотрагиваясь до чашки, крана, стула, балконной двери...
Смешно. Да, смешно. Мысленная улыбка далась мне легче, чем внешняя. Улыбнуться мысленно было почти не больно.
Но главное: Эдвард прикасался ко мне самой. И, пожалуй, это одно стоило той высокой цены, которую я сейчас платила.

…Непонятный звук со стороны окна заставил вздрогнуть. Дождь. Всего лишь дождь в Лондоне. Прозаичное явление. Обыденность снова вступала в свои законные права.
Странная субстанция – этот дождь. Он так уверенно себя чувствует в своей печали - отбивает чечётку на любой подвернувшейся ему поверхности. Должно быть оттого, что печаль превратилась для него в норму, и он просто не знает какого это: иначе.
И в этом его спасение.

Уже второй час небо самозабвенно и навзрыд жаловалось дождём, который стремительно повзрослел и превратился в самый настоящий ливень. Его капли самодовольно гарцевали по жестяному подоконнику и, стекая по стеклу, смешивали краски внешнего мира, наслаивая их друг на друга на подобии палитры художника.

Уже второй час длилась моя новая жизнь «после», и неудобная для людей, шагающих сейчас по улицам, выходка природы была максимально созвучна моему внутреннему состоянию.

Второй час бесцельного зависания около окна, сжимая в ладонях серый камушек телефона…

Я не ждала от Эдварда другого варианта событий, видит Бог, не ждала! И, пожалуй, в немалой степени сама противилась иному исходу этого утра. Страшась горечи от потери того, что всё равно решительно превратилось в мою утрату.

Так почему же мне кажется сейчас, что Каллен забрал с собой душу у моей души?

Помню в детстве, ещё русском, ещё питерском, я в возрасте, который с запасом могли отобразить пальцы одной моей руки, пришла с мамой в зоопарк. Что было по краям – справа и слева – от этих пяти минут, я уже не помню, а вот само событие не забыть до сих пор. Тогда, отвлёкшись на рассматривание уныло жующего маленького ослика в вольере, я потеряла из вида маму. Оглянулась, с желанием поделиться впечатлениями, а её нет рядом. Это не являлось катастрофой, просто привычный мир рухнул, а новый ещё не успели создать. Пять минут невесомости над обрывом. Пять минут между двумя равноудалёнными от меня берегами…
Тогда возвращение мамы принесло спасение, облегчение и неподконтрольную радость.
А откуда ожидать помощи сейчас?
Или вернее так: существует ли способ помочь себе?

Наши голоса: мой - реальный и Эдварда – тот его голос, оставленный записью будильника, который я включала уже, кажется, в сотый раз, наслаиваясь друг на друга, создавали иллюзию диалога. Иллюзию его присутствия рядом.
Что же я наделала, родной? На чём мне сейчас задержаться мыслями, подскажи? Думать так, чтобы – ни о тебе.
Любая избранная тема обязательно непонятным, немыслимым образом пересечётся с параллелью воспоминаний, ощущений от удивительной, но вместе с тем, имевшей место случиться в моей жизни истории.

Нет, нужно прекращать! Хватит тащить на поверхность то, что хочется, что удобно сердцу и, впадая в классическую форму глупости, начинать искать чёрную кошку там, где её априори не было. Причём, искать, прекрасно слыша, что мяукает она в противоположной от поисков стороне.

Согласна, что глупо, но… так заманчиво.

Требовательная, отрывающая от мыслей трель звонка мобильника, по всей видимости, являлась неожиданностью не только для меня, но и для моего сотового тоже: он буквально подпрыгнул в руках и просто чудом не грохнулся на пол.
Я едва успела спасти его от травм.
Да, истины ради стоит отметить, что, едва проснувшись, я, распалённая надиктовкой и связанными с чаяниями, первоочерёдно включила свою Моторолу и обшарила все её заповедные уголки.

Ни номера в справочнике, ни смс-ки – ничего. Естественно, не правда ли?

Всего лишь равнодушный телефон, доверху забитый непринятыми звонками от…
От не Эдварда.

Вчера, в такси, я выключила сотовый, а потом, в таком вот состоянии временного коллапса он лежал на тумбочке, стоящей недалеко от входной двери. Возможно Эдвард, уже уходя, уже почти защёлкивая замок, внезапно зацепился взглядом за одинокий квадратик и проникся идеей оставить слова благодарности для той, кто так добросовестно старалась руководствоваться собственными жизненными принципами в своём поведении, потихоньку теряя некоторые из них на особо крутых виражах прошлой ночи.

Между тем, звонки продолжались - бесперебойные и настойчивые. Необходимо было откликаться на зов внешнего мира. По крайне мере, той его части, которая была связана с именем Розали, высветившимся на дисплее.
Решившись, я нажала на зелёную кнопку.

- Да, - как окончательное согласие с утверждением того, что сказка закончилась. - Я слушаю.

- Ну, наконец-то! Ты где вообще, ты куда смылась? Вот честно скажу – я в шоке. Отмазу придумала, я надеюсь?

В ответ на моё напряжённое молчание из трубки продолжало доноситься несколько раздражённое:
- Ты пойми, мне, в принципе, всё равно. Я просто усиленно намекаю на единственно правильный вариант твоих действий: собирайся и срочно сюда, в наши «Сахарные». Всё остальное – при встрече. Разговор не телефонный, ясно?

- Что случилось? - меня хватило только на один короткий вдох.

- Неужели тебе интересно? Как бы сказать – что… - пауза выматывала своей бесконечностью. Задумчивость звонящего, вот такая густая и вязкая, при подобного рода сообщениях о непредсказуемо возникших проблемах, заостряет, затачивает слух с безжалостность острия лезвия.

Наконец, трубка очнулась скептическим:
– Смертельного, пожалуй, ничего, но поводов послать всех подальше – достаточно. Нам с тобой указали на дверь, подсластив пилюлю бодрящим дополнением: «временно». Просто супер, да?

- Это из-за меня? – попыталась уточнить я, замирая в ожидании положительного ответа, справедливо выжигающего клеймо вины.

- Белла, я злюсь, не стоит меня сейчас дёргать, ладно? Сказала же приезжай, тогда и поговорим, - частая дробь коротких гудков, в противовес чуть тормознувшемуся перед разгоном сердцу.
Частая дробь вопросов, озадачено стучавшихся в двери ясности, пытающихся подобрать к ней ключи предположений…

Розали сказала – быстро. Сейчас приеду. Уволили. Но не до конца. Это как? Насколько долго? А почему и Розали тоже? Надо чем-то объяснять… Оставленную одежду в служебном помещении тоже. Хотя вряд ли её видели. Но незаметно забрать – удастся? Служебная - исчезла. Это заметили? Конечно. О чём я вообще?! Я же сама исчезла в самый разгар. Молча. Без спроса. Что там было? Какие из моих опасений подтвердились? «Блюстители порядка»…
Надеюсь, при Эдварде, утром, в момент записи, телефон не звонил? Нет, конечно же, нет – чуткий сон уловил бы. Но пропущенные он всё равно видел. Ну и что, просто имена. Ему ведь известно, что мне наутро обратно.
Мне обратно, ему вперёд. Вперёд…
Розали сказала – быстро. Конечно. Я сейчас.

Схватив их шкафа свою старую куртку, я пыталась одновременно: попасть в её строптиво ускользающие от меня рукава и уместить, не помяв, в пакет заранее сложенное - складочка к складочке - трудовое платье. Далеко не с первого раза, но получилось.
Туфли я упаковала заранее.

Приобретённая информация… Без сомнения, она достойна того, чтобы вытеснить своим масштабом и весомостью все бесконечные думы о Каллене.
Вот он – отвлекающий манёвр Судьбы.
Чтобы я очнулась и стала двигаться.
Чтобы сошла ногами, да и взглядом с одной точки.
И если рассматривать это в таком ракурсе, под таким углом зрения, то это, бесспорно – подарок: более значимая проблема, перекрывающая и нивелирующая прежние, сразу становящиеся, в сравнении с ней, более мелкими.

Вполне себе правильно, но, увы, чисто теоретически. А на деле - не тут-то было. Потому что всё то, что заполняло меня до краёв, нелепым, неправильным образом спокойно и мирно, дружественно уживалось между собой и отлично взаимодействовало.
Кажется, противник был в курсе, что моя тактика и стратегия дали сбой. И, кажется, моё упрямое сопротивление его только забавляло.

Нелегкая задача противостоять себе самой, очень нелёгкая.

Невозможно приказать воображению перестать рисовать живые картины того, как Эдвард смог бы утешить, проникнуться – ведь, правда же? – сочувствием к моим проблемам, будь он сейчас на расстоянии той, выдуманной, но дерзко познанной чёрточки под названием «я в его объятьях».

Именно этими иллюстрациями и была занята всю дорогу до паба. Не принимая в расчёт рациональность и упрямо игнорируя все отчаянные стремления разума призвать меня к здравомыслию.

***


Одним звонком Розали не ограничилась. Парочка настигла меня по пути: один пришёлся на момент ловли такси, второй застал уже недалеко от паба, отвлёк от перепрыгивания луж и попыток отгородиться зонтом от дождевых капель, бросаемых ветром прямо в лицо и невероятно щедрыми порциями.

Смысл разговора, а точнее, монолога, сжатого автором до нескольких фраз, сводился к следующему: «Ты скоро?» и «Мне некогда тебя ждать». Нетерпеливость, порывистость – всё, всё знакомо.
В довершении, Розали уточнила: «Заходи через служебный вход», чем вызвала достаточно понятное удивление, которое являлось единственным абсолютно не лишним чувством в нагромождении прочих ощущений и эмоций.

А уже через мгновение эти слова потянули за собой очередной виток воспоминаний о ночной «прогулке» с Эдом. Место ведь то же самое, только участники явно поредели. Ровно вполовину. На самую лучшую её часть.

Вот здесь мы оба прислонились к холодному своду арки. Вот неглубокая вмятина в асфальте, которую мы старательно миновали…

Мы. Мы. Мы.

«Мы» звучало, конечно, ощутимо самонадеянно - так и норовило расколоться на две составляющие: «Я» и «Он». Но пусть недолгое, пусть созданное всего лишь троединством времени, места и действия, оно решительно соответствовало сейчас всем запросам томительно-щемящего слова «скучаю».

Жаль, не выдуман ещё язык для разговора с собственными чувствами, не понимают они приказов, не слушаются.

Чувства – они ещё те вольнодумцы и бунтари.

Не обращая внимание на потоки дождя, я притормозила и тихонько притронулась носом своего полусапожка к неровному камню, об который споткнулся вчера Эдвард. И как только на ногах удержался… И как только проглядела... «Я пытался лавировать между стопками»… А я вот не попыталась ослушаться и не сварила кофе. Беспечно, безрассудно не выцарапала у времени ещё хоть полчаса.

Довольно-таки запоздалая мысль в длинном шлейфе хаотичного сожаления, не правда ли?

- Белла, мне всё видно, что так заинтересовало? – Розали стояла на пороге «Сладких…», придерживая рукой норовящую закрыться железную дверь. Она улыбалась, уже улыбалась. – Ну, привет, мокрая кошка, – миролюбиво сказала она, передёрнув плечами. – Мои туфли впору выкидывать. И джинсы внизу, посмотри, будто из стиральной машинки вытянула. В середине процесса. Погода сегодня просто блещет подставами. С утра, между прочим, светило солнце… Хотя, может, ты и не заметила. Мало ли чем была занята. Или кем...

Она посторонилась, пропуская меня вовнутрь. Потом, жестом приказав молчать, потащила в нашу «гардеробную». Тихонько притворив дверь, Розали скрестила руки на груди и присела на стоящую в центре комнаты длинную скамью, разделяющую помещение надвое, делающую его похожим на раздевалку для спортсменов.

Работа как вид спорта: ежедневно сумей без потерь дойти до финиша и смело рассчитывай на заслуженную награду.

- Вот теперь слушаю, но, уж прости, Белла, верить не обещаю.

- Это ты меня прости, что бросила тебя одну во вчерашнем хаосе. Здесь никогда не случалось ничего подобного, и, представляю, как ты не на шутку растерялась… Но, поверь, мне нужно было уйти. Очень. Я могла бы сослаться на позвонивших соседей, сказать, что их заливала моя переполненная водой ванная, потому что я забыла закрыть у себя кран… Могла бы придумать ещё немало в том же духе, но... Мне кажется, я только оскорблю тебя своими выдумками. Тем более, что отчётливо вижу: ты им не склона верить. Поэтому, наверное, ограничусь такими словами: я должна была уйти. Просто должна.

Похоже Розали оценила мою искренность. В её глазах промелькнуло что-то вроде одобрения. Я ничуть не играла, мне действительно не хотелось лгать ей. Во многом причиной этому было роднящее нас двоих одинаковое ближайшее будущее. Да и настоящее тоже. Кроме того, мне казалось важным быть правильно понятой всеми и Розали в том числе. На краткий миг даже возникло необъяснимое желание поделиться, рассказать ей, именно ей, о том, что случилось. Странно…

- Да уж, не до смеха было. Представь: полиция, вопли и всё такое… Белла, что касается объяснений, то я уже сказала, помнишь? Мне всё равно. Так что, принимая в расчёт факт твоего невмешательства в мою жизнь - вопросов не будет. Знаешь, сочиняй лучше для Марка и помни совет: тоже не особо старайся, он чему угодно поверит. Ему не до тебя.

- Почему? Что здесь произошло, можешь рассказать толком?

Только сейчас мне стало ясно, чем было вызвано не покидающее меня ощущение дисгармонии, как только я вошла в паб. Вроде бы всё на своих местах, но инаковость и необычность бьют рекорды.
Музыка. Конечно же! Она не доносилась из зала. Ни одного звука, ни одной ноты из привычных, нелюбимых песен.

- Поломались колонки? – первое, пришедшее в голову, озвученное предположение.

- Какие колонки? Ты о чём? А… понятно. Да, нет, всего лишь выключили за ненадобностью. Мы же временно закрылись, спасибо Стивену. В общем, я не ошиблась с домыслами относительно его склонности вдыхать носом не только туманный воздух Лондона, мать его. Мутное дело, и чтобы всё улеглось Марк предпочёл, – уж по своей воле или как, – уйти в тень. Считается, что в пабе затеяли ремонт. В качестве отвода пристального взгляда нежелательных глаз. Хочешь, моё мнение? Можно уверено забывать этот адрес, боюсь, что гостеприимство ему больше не грозит. Забирай свои вещи и иди-ка получи расчет. И, да, присматривай новое место работы.

- Опять в пабе, всё заново? Кому я нужна, Розали? – наверное, прозвучало излишне резко, на повышенных тонах. Не моя, чуждая мне манера поведения. Натянутые струны нервов чуть подрагивали, заставляя подрагивать и голос. Пальцы непроизвольно нажали на кнопку зонта-автомата, и фейерверк водяных брызг разлетелся во все стороны. – Прости, пожалуйста, - одно общее извинение, может даже и наперёд.

- Эй, поосторожнее, Белла! - ёрзая по скользкому сиденью, Рози отодвинулась от меня подальше. – Мой видок и так несколько не дизайнерский – самую малость недооформлен. Спрашиваешь «кому я нужна»? – повторила она. - Многим. И в этом твоя проблема. Ну попроси своего соседа, пусть он тебя снова куда-нибудь устроит. Или поговори, в конце концов, с опекуном. Не нужно сеять панику.

- Ещё раз полюбоваться на то, как он разводит руками? Доказывать мистеру Китсу в просительных интонациях, что в его обязанности входит не только оплачивать мою квартиру? Он очень искусно манипулирует бланками счетов и весьма убедителен в жалобах на собственное финансовое положение. Бедственное. Слушать его сетования и причитания… выдержанные в менторских тонах... Хотелось бы думать, что мне удалось перевернуть страницы дней, когда я ещё пребывала в заблуждении насчёт него... Но и осуждать – не моя прерогатива. Не имею права, понимаешь? Не важно, забудь.

Не следовало бы грузить Розали собой. Для неё сегодняшний день тоже имеет, мягко говоря, не ментоловый привкус.
Вытащив из сумочки ключ, я принялась открывать свой отсек - до боли знакомые каждодневные манипуляции перед началом и после окончания работы. Сегодня проделываю в последний раз.
Столько себе представляла этот миг, а теперь не верится.
Пока я ещё в стадии растерянности, не уютности. В стадии восприятия, в стадии не до конца осознания, если такая имеется, конечно.

Кажется, часть меня уже отключилась и наблюдала за ситуацией, словно со стороны, наподобие Розали, пристально следящей сейчас за каждым моим движением.

- Странная ты, то молчишь по целым дням, то сыпешь фразами, которые хоть записывай, – Рози не смеялась, она практически недоумевала. – Ладно, не бледней, не хочешь – не надо. Говорить должна не ты, а за тебя, вообще-то… В конечном итоге, обрати внимание на меня: сначала злость вздумала со мной тесно подружиться, и я даже была не против, но потом подумала – какого чёрта? Попробуй раскинуть руки и просто довериться волне. Возразишь, что не тонет только… сама знаешь что?

- Я не умею плавать, я сразу камнем на дно.

- Плавать не умеешь, но барахтаешься очень качественно. Пытаешься контролировать течение и разворачивать его в нужную тебе сторону. Забавно наблюдать. А вчера совершила нечто, что с тобой абсолютно не вяжется. Выпрыгнула из кружевного платья пай-девочки. Молодец.

То, что Розали чего-то недоговаривает, явно не было плодом моей фантазии или неоправданными домыслами. Как же удалось друзьям Эдварда миновать огласки. Или не удалось? Спросить напрямую? Наверное… Вряд ли получится призвать на помощь изворотливость, но я попытаюсь.

- Полиция у всех проверяла документы, да? – словно бы невзначай.

Весёлые искорки в глазах Розали не давали шанса.
- Ты сбежала прямо перед её приездом. В дверях не столкнулась, нет?

- Нет, мы разминулись.

- Повезло тебе, подруга. Иными словами, всё удалось, срослось и получилось?

Может быть, стоит действовать в обход осторожности? Рискну.

- Ты не ответила на мой вопрос.

- А ты спрашивай то, что тебя реально интересует, без камуфляжа,- парировала Розали. - В честь нашего финального общения. Сможешь?

Я смогла, тем более, загнанная в угол своими неумелыми, напряжёнными стараниями что-либо выяснить:
- Последняя группа клиентов, к которой я подошла, мне показались знакомыми их лица. Возможно, ошиблась…

Усмешка тронула губы Розали. Достав из кармана платок, она согнулась и попыталась счистить подсохшие пятна грязи с чуть расширенных к низу брючин своих джинсов. Её лицо было плохо видно.

- Нет, не ошиблась, – голос из-за склонённой вниз головы звучал несколько сдавлено. - Могу похвастаться автографами знаменитостей. К примеру, Генри Клейтона. Не отказалось бы от росчерка мистера Мейсона, до кучи, но видимо, не судьба, – она фыркнула. - Отрывались всей компашкой, получается, но без главной звезды, правильно я понимаю, Белла? Усечённый вариант, так сказать. Засветились не сильно: перед нами - раз, плюс пара-тройка не сбежавших посетителей, тускло помнящих собственное имя… Ну, бравых копов можешь в расчёт не брать. Корпоративная этика или чёрт его знает, как назвать. Я ответила. Удовлетворена?

- Да, вполне, спасибо, Рози.

- Знала бы ты насколько не за что… Иди в кабинет к боссу, посочувствуй его огорчению, у тебя к этому талант. И лови удачу за хвост или хотя бы попробуй прикоснуться к её бархатной шкурке. Кто знает – может, ей понравится.

Я ждала, когда она возьмёт паузу, когда прервётся приводить себя в порядок и поднимет лицо. Но, похоже, это занятие целиком захватило её внимание. Мне хотелось встретиться с ней глазами и ещё раз молча поблагодарить за всё: имевшее место, а быть может, выдуманное мною.
Но Розали не звалась бы Розали, не будь она в своём репертуаре. Плюнув на платок, она принялась за туфли, действительно имеющие очевидный плачевный вид. Я её больше не заботила.
Но я всё-таки дождалась подчёркнуто-небрежного короткого взмаха руки в мою сторону, который в её случае смело приравнивался к прощальному объятию.

***


В сущности, беседа с Марком заняла минимальное количество времени. На часы я не смотрела, а если по ощущениям, то не больше чем пятнадцать минут. Не вдаваясь в излишние подробности, пребывание в стенах его небольшого кабинета оставило тягостное впечатление.
Марк был активно неуверен в себе, и присущая ему обычная исключительная жизнерадостность резко сбавила обороты.

Розали оказалась права: он поверил всему, вернее, перебив меня на второй фразе, повествующей об острой необходимости моего вынужденного ухода, молча вручил мне конверт с расчётом.
И мне показалось, что расспросов из нас двоих опасался именно он.

Обратно я тоже шла через служебный выход, прощаясь с данной частью моей жизни и всё пытаясь разобраться и понять: как причудливо может переплетаться бесхитростная радость и истинная встревоженность перед очередной неизвестностью.

Когда я вышла на улицу, то оказалось, что дождь перестал и, мало того, солнце, самое настоящее солнце - редкое явление, ценный гость в Лондоне, плавно распускается над городом. Один, другой, третий лепесток лучей…

Мне было всё равно куда идти, но я определённо знала куда не хочу возвращаться: домой. Не сейчас. Нужно дать наступить вечеру, и тогда можно будет включить торшер и попытаться воссоздать вчерашнюю атмосферу. Глинтвейн, конечно, пить не буду, но на диван заберусь, включу будильник и, поглядывая на фото, положенное на то место, где сидел Эдвард, пожалуюсь ему - нет, поделюсь с ним сегодняшней новостью.

Почему не сейчас? Слишком свежо. Пусть немного затрётся временем, чуть-чуть смоются краски, выветрится их запах. А я пока постараюсь открыть все окна и впустить свежий и чистый, озоновый после ливня воздух.

Может быть, поехать в Блумсбери, в его доброжелательность - жемчужно-зелёную даже, кажется, посреди зимы?
Я всегда искренне полагала, что именно в этом районе стало жить моё детство, когда пришло время его ухода. Детство остаётся твоим другом на всю жизнь, но в какой-то момент понимаешь, что оно уже живёт отдельно, оно - самостоятельная часть тебя. Вы теперь с ним на равных.

Но до южной части Кемдена нужно добираться на машине - опять душное такси и потерянное время. Нет, лучше пройдусь пешком до ближайшего сквера. Лондон великолепен многими вещами, но особенно он хорош невменяемым количеством зеленых скверов и садов. Пара скамеек и чуть-чуть зелёных насаждений – оазисы в каменных джунглях.

Блумсбери - не Рассел-сквер и не Хэмпстед-хит, конечно, но тоже вполне приличное местечко, чтобы отдохнуть и… достать из кармана фотографию.
В дождливую погоду я всегда боялась намочить её, и как несомненный выход, разумнее всего было бы найти для неё место в сумочке, но… Мне казалось это чем-то вроде мягкой формы предательства. Впрочем, заменить снимок тоже не являлось невыполнимой или сложной задачей. Но что поделать, если именно с ним было связано слишком многое, - то, что делало его ещё ценнее.

Расположившись на скамейке, я чуть прикрыла глаза и, запрокинув голову, подставила лицо живительным и тёплым лучам щедро светящего солнца.
Казалось, что притихший ветер расслабленно дремлет в сливочном мареве.
Ажурные тени, от пока не заселённых листвою ветвей деревьев, в неспешном темпе умело вытанцовывают на асфальте элементы страстной румбы. Солнечные блики крупными жемчужинами небрежно рассыпаны повсюду, даже в наиболее затемнённых уголках сквера…

Судя по стремительно увеличивающемуся количеству людей, заполняющих аллеи, им тоже была по нраву уместная мысль поймать, не упустить возможность прикоснуться к живительному источнику ультрафиолета, полюбоваться созидательной картиной ещё не до конца проснувшейся природы, её безыскусной красотой и убаюкивающим спокойствием.

Когда в расцвете сил, в полдневный час,
Светило смотрит с вышины крутой, -
С каким восторгом миллионы глаз
Следят за колесницей золотой.


Шекспир – поэтический любимец семьи. В Лестер-Сквере, в самом центре, в середине площади, установлен его замечательный памятник – точная копия статуи из Уголка поэта Вестминстерского аббатства.
Лестер-Сквер. Широкая круглая площадь… Завтра на ней состоится то, что заставляет огромную толпу уже сегодня, едва ли не с рассвета «бронировать» зрительские места своими телами буквально на каждом квадратном сантиметре. Подлинное безумие, но я была способна его понять.

Глянец на солнце вспыхнул, заиграл, переливаясь всеми цветами радуги, брызнули, разбежались на волю в разные стороны солнечные зайчики.

Эдвард, чем ты сейчас занят, любимый? Вот в это самое мгновение, которое одно на двоих. Потому что общий город, воздух, улицы, свет фонарей и даже сегодняшний дождь – всё объединяет, в какой-то мере уравнивает, сближает.
Нет смысла уверять себя в том, что не жду, сейчас не жду тебя…
А знаешь, в чём разница между мечтой и надеждой? Мечта зиждется на более эфемерной основе, а надежда всё же бывает чем-то, хоть минимально, но подкреплена. Так мне кажется…

***


Темный унылый кофе - контрастом в кипельно-белой чашке…
Словно клякса на листе бумаги.
Сущее декадентство.
И свет торшера ложится по-другому, как не пытайся, под каким углом ни поворачивай его абажур. Да и спинка стула своей обнажённостью несговорчиво режет взгляд…

Ничего не выходит…

Видимо, следует остановиться и признать: безуспешная попытка задекорировать органзой заведомой лжи слишком очевидное отсутствия Эдварда.

Не получается притвориться - именно в этом моя проблема, Розали. Я скверная актриса, и это обстоятельства заставляет меня нервничать: понимать с точностью на девяносто девять процентов, что с Джейсоном меня ждёт явное поражение. Вряд ли он согласится, как минимум, очень вряд ли.

Бархатная шкурка удачи… Практически один процент. Любознательный и невероятно пугливый звёрёк эта удача: свободолюбивый и неприручаемый. Его предпочтения можно только угадывать, ощущая на себе его непредсказуемый и противоречивый характер.

Наконец, сдавшись, но не смирившись, я сварила себе новый кофе, взамен остывшему, продолжая мерить воспоминаниями вчерашнее.
Достав свою любимую кружку и перелив в неё из металлической джезвы ароматный напиток, я отошла от плиты, чтобы вернуться с ним обратно в мирок моего углового дивана. Сделав глоток, улыбнулась: и этот успел стать тёплым, нельзя так зависать в мыслях.

Прервавший привычную тишину нерешительный стук в дверь, был примерно в равной степени тревожно неожиданен и мучительно желанен.

Осознать то, что мои пальцы сжимают пустоту я сумела далеко не сразу.

Источник: http://robsten.ru/forum/29-1702-2
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: Этель (14.06.2014) | Автор: Этель
Просмотров: 360 | Комментарии: 10 | Рейтинг: 5.0/6
Всего комментариев: 10
avatar
10
Пусть это будет Эдвард! Большое спасибо за главу!
avatar
9
спасибо большое!!!
оставил еще одно напоминание о себе,а сам скрылся...?)
avatar
8
это тот оком мы подумали??
спасибо за главу!
avatar
7
Спасибо..
avatar
6
Спасибо за главу! lovi06032
avatar
5
Спасибо за главу!  good lovi06032
avatar
4
Пришёл Санта Клаус с приглашением на работу)))
avatar
3
спасибо большое за главу:)
avatar
2
спасибо
это ведь эдвард?!скажите что это эдвард))
avatar
1
Спасибо! lovi06032 lovi06032 lovi06032 lovi06032
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]