Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Всё начинается с любви. Глава 5. Лестер-сквер (часть 2)

Глава 5. Лестер-сквер (часть 2)

Не стану утверждать, что плохо спала этой ночью.

Вообще не спала.

Даже глаз не сомкнула.

Ворочаясь с боку на бок, я припомнила и испробовала все средства для скорейшего вызова сна, но он упрямо застрял где-то на полдороге.

Временно впадая в туманную расплывчатость из неясных образов, рисуемых подсознанием, я снова и снова выныривала на поверхность, единственно чтобы проверить: не наступило ли утро. Но было похоже, что у него тоже испортился характер: оно оказалось чудовищно не по-английски непунктуальным и пришло только, когда я уже встала и готовила себе неизменный кофе.

На этот раз я вцепилась в кружку двумя руками. Являлось ли это признаком того, что я всё ещё жду?

Я слышала, как оживает проснувшийся город, потихоньку набирая обороты своей неуёмной энергии, слышала, как постепенно обрастает звуками улица - проезжающими по ней машинами и голосами всё увеличивающихся прохожих…
Слышала, наконец, как хлопнула дверь в квартире Джейсона, но могла бы поспорить на что угодно - направляется он не ко мне. Сегодня, по крайней мере, до четырёх часов, мне не удастся увидеть его смугловатое, чуть удлинённое лицо. И я прекрасно понимала, что не попадаться ему на глаза – это не выход, но пока насущная необходимость, от которой становилось тоскливо.

Часы тянулись со скоростью улитки. Медлительные, неповоротливые, грузные, с одышкой.

Жестокое всё-таки выражение «убить время». Интересно, кто его придумал и что должен был чувствовать. Наверняка, бессилие от звенящего нетерпеливого ожидания - необузданного, безудержного. Разрушительного.

Моя решительная попытка занять себя чем-то с грохотом провалилась. Причём в некоторых случаях в прямом смысле.
Поход в магазин?
Он как никогда насущен, но… Вдруг планы изменятся, и машины с красно-белым логотипом вздумают приехать раньше. Подобная возможность способна была приковать меня к месту не то что на несколько часов - на несколько дней. Легко и, причём, добровольно.
Такое времяпрепровождение, как чтение вообще не рассматривалось всерьёз, поскольку приравнивалось сейчас к неуважительному отношению к литературе вообще и писателям в частности.
Я упиралась взглядом в написанные фразы, но не понимала ни слова. Смотрела на строчки, но видела будущее, а не выстраданное писательским талантом и трудом, но – прошлое.

Лестер – сквер… Он заполнил меня всю без остатка. Он управлял мною, словно умелый кукловод, дёргая за ниточки.

"Не бойся, я не собираюсь тебе навязываться, – в сотый раз слушал Эдвард мои выводы после путешествия вглубь себя. Кого из нас двоих я уговаривала? - Просто, я подумала, что… Кто знает, когда я смогу увидеть тебя снова. Вблизи. Кто знает, когда мне доведётся услышать твой голос. Без искажения расстоянием. Кто знает..."
 

***
 

Приехавшая машина оказалась не фургоном, без ожидаемого логотипа и с одним только водителем внутри - моего возраста, представившимся Полом.

Ну, вполне себе естественно. Неужели старейший английский коммерческий канал International Television News станет делать ради меня крюк и подгонять «карету в подъезду». Могла бы и сама добраться до площади, если что. Ведь главное – пройти на отведённый для прессы квадрат. Так что… Совершенно искреннее большое спасибо.

Казалось бы, не так уж безумно далеко ехать, но я успела вежливо выслушать довольно объёмную, несколько экспрессивную лекцию о сущностных отличиях ITN и BBC, как оказалось двух главных конкурентов в Англии в погоне за приоритетом информативности, статуса, рейтинга и прочих вытекающих.
Я рассеяно кивала, слегка поёживаясь от влетающих в полуоткрытое окно машины порывов ветра, негодуя на саму себя: зачем не закрепила волосы заколкой, а распустила их по плечам? Ведь смогла же очнуться и отойти от зеркала, оставив попытки придать с помощью безвкусного канареечного цвета шарфа - не помню откуда взявшегося среди моих вещей – более яркий и выигрышный вид своему стального цвета пальто.

Для чего яркий? А, Белла?

В голове, как всегда царил хаос мыслей, и чтобы привести их в относительный порядок, я на минуту прикрыла глаза. А когда открыла…

Это не впечатляло, нет. И даже не ошеломляло.

К ЭТОМУ напрашивался эпитет помасштабнее.

Пол присвистнул, медленно продвигаясь среди запруды из людей, микроавтобусов, ограждений, полиции, опять людей, брошенных как попало частных машин и разворачивающихся такси, ещё людей…

И так витками снова и снова.

Наконец, мы вырулили, не без помощи дорожной полиции, к месту парковки транспорта СМИ.
Эндрю – оператор ITN, возился около белого фургона форда, вытаскивая из него камеры, штативы, распутывая провода.

- Привет, - не прерывая своего занятия, произнёс он. – Впервые на таком?

- Да…

- Понятно. Это только начало. Главные звёзды прибудут ещё нескоро. Пошли.

Прихватив своё «снаряжение», они с Полом двинулись вперёд, сквозь толпу, местами такую густую, что приходилось останавливаться на каждом шагу, выискивая, нет, не проход – скорее лазейку.
Я использовала это время вынужденных заминок на рассматривание происходящего вокруг.

Ограждения с постерами фильма тянулись буквой L от самых стеклянных дверей входа в кинотеатр до… казалось, бесконечности.
Ещё действительно было рано: работники только расстилали красную дорожку, закрывая ею серые плиты площади. Охрана занимала свои посты внутри двух полос железных барьеров, на которые опиралось столько рук, держащих фотоаппараты, книги, рисунки, фото, какие-то предметы, плакаты, надписи на которых в некоторых случаях превосходили порог разумного. Впрочем, и приличий тоже.
Гремели музыкальные треки из фильма, зычной голос вещал в микрофон: «Дамы и господа, добро пожаловать на премьеру...»

Старясь не споткнуться о появившееся переплетения кабелей, смахивающие на какие-то доисторические лианы, я стала смотреть себе под ноги и поняла, что мы уже пришли только наткнувшись на чью-то узкую спину.

Её обладательницей оказалась Линда.

- Ничего страшного, - откликнулась она на мои извинения. – Просто стой тут, не попадайся под руку и в кадр. Вот и всё.

О чём вы? Конечно, нет. И на его глаза тоже.

Солнце сегодня взяло выходной, но на небе не наблюдалось даже намека на дождь, и это радовало. Вот только пронизывающий ветер, забавляющийся с моими волосами… Извечный лондонский своенравный ветер. По-весеннему прохладный.

Я изрядно боялась, что Эдварду не хватит здравого смысла одеться по погоде.
Мне не хотелось заранее думать о том, что именно я почувствую, и какой сложности будут прилагаемые усилия для того, чтобы удержаться на месте, когда я снова увижу его. Подвергать сомнениям свою решительность означало играть с огнём.

Я вообще старалась не думать - делать то, что у меня никогда не получалось. Очень старалась…

- Так, всё, работаем, ребята, - внезапно донеслось до меня.

Остальные слова потонули в нарастающем шуме голосов толпы, словно по чьей-то невидимой указке ожившей и полной грудью выдохнувшей прокатившиеся на несколько улиц восклицание «Оуууу…».

Началось.

На красную дорожку ступили звёздные гости.

Вздрагивая каждый раз при подобном всплеске активности, я понимала, что Эдвард, по всем правилам такого рода шоу, приедет одним из последних. Обрывки разговоров, доносящихся до меня со всех сторон, только подтверждали мои догадки.

Тем временем, работа кипела.
Я уворачивалась от громоздких камер на плечах операторов и перепрыгивала через змейки разного калибра проводов, тянущихся за ними и за микрофонами, которые выхватывали из общих шума отдельные фразы в формате «вопрос-ответ».
Мелькали лица, знакомые и абсолютно чужие, мой взгляд метался по проходящим мимо фигурам, выискивая, высматривая, боясь пропустить даже один его шаг. Широкий. Размашистый. Родной…

Свершилось: время понеслось в темпе, о котором я мечтала с раннего утра.

Бархатно и неназойливо темнело.

Прожекторы, установленные на "Одеоне" и по периметру сгустка сегодняшней человеческой активности, ослепляли глаза. Как и сияние улыбок приглашённых звёзд, которые вместе со своими агентам неторопливо дефилировали взад-вперёд по проложенному обманчиво мягким сукном участку славы, переходя из рук в руки репортёров и отвечая на стандартные, повторяющие друг друга вопросы.

Щелкали затворы фотоаппаратов. Тысячами маленьких светлячков мигали экраны сотовых. Уши начинало ломить от буйства женских криков.

Приехала Мерил Стрип, выглядевшая очень привлекательно в чёрном пальто, на каблуках, один взгляд на которые вызывал чувство сочувствия и уважения к ней одновременно, и толпа взвилась с новой силой.

Издали, обманчиво приняв её охранника за Эдварда, я пожалела, что передо мной нет опоры заграждения, на которую можно было бы опереться. Несомненно, переоценка собственных сил могла обернуться для меня более чем плачевно.

Осознание того, что за Мерил самое время появиться Эдварду, на короткое мгновение вернуло относительной тишине все права.

А потом началось невообразимое.

Его приезд я почувствовала на пару секунд раньше, чем площадь взорвалась таким неистовством, засверкала таким электричеством, что казалось, даже стёкла домом в соседних кварталах сотрясались, лопались от того, что творилось сейчас в Лестер-сквере.

Я ждала этого момента, но оказалась к нему совершенно не готова. Сердце подпрыгнуло, заметалось, азбукой Морзе выстукивая «Эдвард, Эдвард».

Эдвард…
Он был одет в тонкий тёмно-синего цвета костюм и белую, с расстёгнутой верхней пуговицей, рубашку.
Я словно приросла к своему месту, забыв, как дышать, но в мыслях, разорвав все сковывающие путы запретов и отрицаний уже летела ему навстречу.

К нему. Всегда к нему.

Ветер ещё больше запутывал его взлохмаченные волосы… Улыбка, приветливый жест рукой, светящееся радостью глаза…

Как же мне его не хватало! Только он способен заполнить ту зияющую пустоту, образовавшуюся в моей жизни, в моих днях и в моём сердце. Почему же по злой иронии судьбы он оказался именно Эдвардом Мейсоном Калленом, с ворохом всего того, что прилагается к этому имени – для меня ни разу не бонусом? Почему же именно по нему пишет целые трактаты моя тоска, а каждая слеза носит именно его имя?

Почему моё счастье имеет синоним - Эдвард?

Я стояла, спрятавшись за спины, и просто наблюдала за тем, как органично он вписывается в этот вечер. Один из агентов Каллена, держа в руках листы бумаги и постоянно сверяясь с написанным, почти силой, забавно хватая за рукав, оттаскивал его от журналистов, перебравших время, отпущенное для каждого интервью. Сам Эдвард что-то смущённо говорил им и устремлялся к следующим.

Уже почти час он кружил по красной дорожке от одной группы людей к другой, иногда переходя почти на бег. В диком темпе чередуя эти свои действия, он подписывал всё, чем его атаковали, включая игрушки и даже посуду, иногда заимствуя у толпы маркеры; фотографировался, смешно приседая, чтобы попасть в кадр с просто обезумевшими от счастья фанатками, причём в большинстве случаев забирая из их рук фотоаппарат и собственноручно щёлкая затвором; пытался что-то отвечать на выкрикиваемые вопросы...

И улыбался, улыбался, улыбался…

Мне казалось, что после такого выброса адреналина у него обязательно должна потом болеть голова. Несомненно, он чудовищно устал от грохота музыки и бешеных воплей, от этих замираний перед камерами, от попыток понять то, о чём спрашивали его журналисты. Он вытягивал к ним шею, сразу становясь серьёзным, как-то по-детски поднимал вверх или хмурил брови, стараясь услышать и осознать. Потом шутил, комкал свой фирменный бардак на голове, хитро поглядывал на Мерил, тоже опрометчиво снявшую пальто и оставшуюся в длинном чёрном гипюровом платье.

По резко воцарившемуся вокруг меня нервному оживлению можно было сделать вывод, что сейчас Эдвард в очередной раз должен был оказаться около нас. Я ещё глубже забилась за спины.

Он не заметил меня. Опять.
Разговаривая, скользнул взглядом по окружающей толпе, в том числе и по тому месту, где я стояла, развернулся и уже вновь общался с кем-то из своего окружения, заложив руки в карманы, широко расставив свои длинные ноги и слегка покачиваясь из стороны в сторону.

Последний круг, совместные снимки с коллегами, прощальный короткий взмах руки…

Всё.

С уходом главного героя, для большинства присутствующих сегодняшний праздник был завершён.

"Ну, вот… Рада? Неужели нет? А что не так? Ты же этого хотела, Белла, прячась за каждой спиной! Определись, наконец, что тебе нужно!" – почти кричал внутренний голос.

"То, что мне нужно ещё недавно стояло напротив меня, и было так рядом, а теперь решительным шагом вернулось на свою орбиту.
У того, что мне нужно совершенно бездарная интуиция.
И, наконец, «то, что мне нужно» – именно так я хотела бы, чтобы он сказал обо мне!" – мысленно кричала я в ответ.

Продолжить этот болючий несуразный диалог не дала чья-то рука, легонько тронувшая меня за плечо:
- Мисс…

Незнакомый мне высокий широкоплечий человек с мягкой улыбкой и волевым подбородком наклонился к моему уху, старясь пробиться сквозь всеобщий гвалт голосов.

- Мисс, будьте добры… с вами хотят поговорить, – подчёркнуто вежливое поведение, но пальцы крепко сжимали мой локоть.

- Кто? Эдвард?- что ещё могло прийти мне в голову? Только то, что никогда оттуда не выходило.

- Я провожу, - мужчина не ответил, только подтвердив тем самым правильность моей догадки.

Сделка с собственной совестью.
Этого мне ещё не доводилось испытать. А если посчитать это тем, вчерашним стуком в дверь? Ведь повернула же ручку... Чтобы поставить все точки над «i», чтобы уж знать наверняка.
Чтобы не мучиться открытым финалом и всё ещё неопределённостью жанра.
Ведь не я первая - он позвал… Так легче? Нет, не особенно.
Не особенно правильно перекладывать ответственность на другого.

И вся сложность была не в том, что я покорно зашла в разноцветное шумное чрево кинотеатра, поднялась по ступеням и остановилась около чуть приоткрытой двери, с пробивающимся из-под неё светом - сложно было принять решение для себя за эти несколько минут, что я уйду, смогу уйти, если почувствую себя лишней. Не нужной. Игрушечной для него. Куклой.

 

 

***

 


Распахнутая, а потом снова притворённая дверь, но уже за спиной, потому что я внутри – внутри комнаты, внутри его запаха, его тепла, внутри его объятий.

- Ну здравствуй, - шепнул Эдвард, ещё крепче прижимая меня к себе. – Здравствуй, Беллз. Я безумно скучал по тебе…

- Эдвард… - впервые за двое суток я по-настоящему смогла дышать. Да что там – смогла понять, что живу, что живая. Словно что-то разжалось внутри и выпустило меня на волю из капкана мрачной тоски и холодного одиночества. Всё отступило на задний план. Ощущение острой необходимости его рук и губ просто зашкаливало.

- Эдвард…

- Да. Да. Да… Я помню, что тебе нравится. Не сомневайся, я всё помню. Белла, ну что ты, не плачь…

Я не чувствовала слёз, но он что-то вытирал с моих щёк своими осторожными длинными пальцами, что–то собирал губами. А я не хотела отрывать своё лицо от его груди, не хотела отпускать его пиджак, который мною сейчас безбожно мялся. Кажется, я изрядно портила его Гуччи, буквально повиснув на нём, а он держал меня, держал, оторвав от пола.

Я словно вернулась в позапрошлую ночь. Восприятие мира на тактильном уровне… Да что такое мир, когда он так близко, когда мои пальцы в плену его волос, когда сердце поймано сетями его ресниц, когда минуты – в растяжение…

- Я видела, как ты чихал… Ты болеешь? Десять градусов…– голос сорвался, я снова не могла говорить длинными фразами. На меня накатило дежа вю.

На меня просто накатило. Наверное, меня трясло. Я чувствовала себя одним сплошным куском скотча, который намертво приклеился к Каллену.

- Тише-тише, всё хорошо… - он гладил меня по волосам, и по звучанию его голоса я понимала, что он улыбается. – Давай так: сейчас я, по обыкновению, буду болтать какую-нибудь чепуху, а ты пока успокаивайся. Только ответь на один вопрос, ладно? Почему ты здесь?

Немалое удивление всё равно не способно было перекрыть тот всплеск радости, что обрушивался на меня с каждым его прикосновением, с каждым произнесённым словом.

- Что? Ты же позвал…

- Нет, раньше,- мягко и терпеливо объяснил он. – Среди прессы. Я хотел, чтобы ты была со мной в зале… Ладно, уже не важно. Я мало что соображаю сейчас… на ногах с 6 утра. Мне вообще казалось, что я где-нибудь усну. Знаешь, я сейчас такой: кто я? что я? – он хмыкнул и, положив подбородок на мой затылок, продолжал говорить обыденным тоном, словно моё неподобающее поведение не вызывало у него ни малейшего удивления. - Хочешь признание? Я почему-то решил, что на сей раз будет закрытая премьера в каком-то маленьком кинотеатре. О том, что все будет настолько шикарно, я узнал уже слишком поздно, и я сказал: «Что, все будет проходить в Лестер-сквер? Черт, не зря я галстук надел». Нет, серьёзно, я думал, что все будет очень скромно. Но, в конечном результате, все приобрело масштабные размеры. Как всегда… Белла, - внезапно другим тоном добавил Эдвард. – Прости, у меня только пять минут…

- Я попросила своего соседа… - шмыгнув носом, не очень внятно сообщила я. Заявление абсолютно не к месту и с большим запозданием. Должно быть, я расслабилась сверх меры, нужно собраться, вернув себе самообладание.

Как пять минут? Только?!

- Если он не старик, то моя ревность тебе обеспечена. Держи платок, – он чуть щурил свои искрящиеся теплотой переменчивые глаза, - от яркого света или от усталости, - а я занималась любимым делом: ласкала взглядом каждую чёрточку его лица… Взглядом. Что же ты так несговорчиво, моё смущение! Не удержавшись, я всё же робко потянулась, чтобы поправить совсем уж разметавшиеся пряди его волос. И отдёрнула руку, испугавшись своего хозяйского жеста.

Если Эдвард что-то и заметил, то предпочёл не акцентировать.

- Мне с режиссёром сейчас на сцену, потом пресс-конференция, дождись меня… Серьёзно, нам надо поговорить.

Я кивала, выхватывая из всего предложения слово «дождись». Глупый, я ждала тебя два года…
Мне нестерпимо захотелось поделиться с ним наболевшим, снова уткнувшись лбом в синий лацкан. Снова замирая в его руках. Подлое толстое сукно пальто, если я его сниму – это будет очень пОшло смотреться?

- Я слушала твою надиктовку.

- Дурацкая мысль… - тут же отозвался Эд. - Прости за неё.

- Почему?

- Потому что – дурацкая. В моём стиле. Я жалею, не надо было… - пояснил он.

- Что? - в одно мгновение свет в комнате перестал казаться ярким, всё как-то потускнело и сжалось. - Не надо было? Жалеешь? О сегодняшней встрече ты так же…

Оказывается, сделать шаг назад оказалось проще, чем я думала, трудней давалась попытка сохранить вид безразличного восприятия его слов.

- Белла…

Что–то в его голосе заставило меня вздрогнуть.
Эдвард не двинулся за мной следом, он просто стоял и смотрел на меня – неотрывно, пристально. Тем самым знаменитым наэлектризованным, магнитным взглядом, от которого способны были разорваться лампочки и выйти из строя бытовые приборы.
Тем самым, увернуться, сбросить сладкий плен обаяния которого не сможет никто.
Этот взгляд вмещал в себя двухчасовые страстные объяснения в любви, приторные потоки слов типа: «я хочу тебя», неисчерпаемые ласки и обжигающие, но нежные поцелуи.
Всё это было в нём… Было что-то непостижимое, исключающее мыслительные процессы напрочь, кроме крутящейся в голове одной-единственной хаотичности: смотри так, смотри, смотри…
С пугающей лёгкостью он умело подцеплял на крючок - не спрыгнуть, не дёрнуться.

- Не надо, Эдвард, – не поможет. Бесполезно. Пьянящее понимание этого и нешуточный страх.

- Что именно не надо? – он, казалось бы, даже не моргал.

- Ты знаешь… Не играй со мной, - мне показалось, что я припёрта к стене, поймана в ловушку.

- Здесь не съёмочная площадка, о чём ты, Белла?

Его взгляд уже крепко-крепко обернулся вокруг меня тёплым коконом желания и неумолимо тянул к себе.
Ближе… Ближе…

- Эдвард…

- Что, моя радость? – голос. Он, словно включил самого себя на полную мощь, вызывая меня на ответную реакцию.

- Прекрати, пожалуйста…

Короткое движение языка по губам. Мягкая полуулыбка.
- Я ещё даже не начал.

Невозможно, жарко, сердце пульсирует явно не в том месте, где ему положено находиться.
- Эдвард, зачем ты так? Хочешь узнать степень своей власти надо мной? – я не понимала, что говорю, я просто хватала любые слова и пыталась за ними спрятаться, в то время, когда он словно разбирал и собирал меня вновь.

- А как насчёт твоей власти надо мной? Почему ты боишься подумать об этом? Не убегай от меня, Беллз. Ты так искренне веришь в своё «не верю»… Так осознанно отдёргиваешь себя, когда хочешь ко мне прикоснуться. Мне ведь тоже может быть от этого больно. Подскажи, как внушить тебе… Боюсь, что пяти минут мне не хватит. Нет, только не спрашивай: серьёзно ли я. Обычно я смеюсь исключительно над собой. И, поверь, сейчас мне не до смеха.

Наши глаза вбирали друг друга без остатка.
Я не знала, что такое бывает, что существует поцелуй взглядов – глубокий, страстный, беспощадный в своём властном подчинении.
Не знала, что с ним возможно всё.
От осознания, что детские игры со старшими братьями закончились, захватывало дух.
Разный Эдвард. Новый Эдвард. Незнакомый. Дерзкий. В которого я тоже стремительно и отчаянно влюблялась.

- Я ничего не успею, – бархатно прошептал он, притягивая меня к себе, - Разве только это…

И, склонившись, коснулся моих губ. Это было… ошеломительно. Его горячие, нежные губы начали неспешный разговор с моими: «Хочешь? Да… А вот так? Да…» Бессознательно только – да. В ответ на всё – только «да»! Он звал, я откликалась, он дарил, я отдавала в ответ. Переплетение пальцев, сбитое с толку дыхание, тревога пульса, чувственные дразнящие движения языка, изучающе-смелые и тут же трепетно-порхающие...

Удивительное откровение из сочетания пылкой страсти и невероятной, просто целительной нежности.

Казалось, что бесследно исчезла Вселенная, мир на цыпочках отошёл, Земля на время прекратила своё вращение, чтобы не мешать нам, а такие жалкие понятия, как время и пространство попросту испарились.
Голоса, зовущие Эдварда, несмелый, а потом и решительный стук в дверь – всё стёрлось, потерялось, кануло куда-то в дальние дали…
Моя слабость и его напряжение, медленное возвращение в реальность, прикладываемые усилия для того, чтобы устоять на подкашивающихся ногах… Его горящий румянец и лёгкие поцелуи, таящие на коже. Усыплённая бдительность и разбуженное желание ещё раз ощутить его вкус, его ласку, его самого.

- Пора, Белла, – он старался восстановить дыхание, и от этого зрелища мне хотелось обнять Каллена ещё крепче. - Пойдём, я посажу тебя в кресло. Если вдруг станет скучно, можешь слегка подремать – я не буду в обиде.

Голова изрядно кружилась, но я была этому только рада.
Полный сумбур, мысли испарились, нет ни одной, даже пусть и слегка растрёпанной. Растрёпанной, - подстать моему виду.

Он взял меня за руку, и я совершенно забыла, что впереди меня ожидает неясного содержания серьёзный разговор. И что, главное, я так и не узнала у него: а что было бы, не приди я сама сегодня вечером на премьеру.

 

 

 



Источник: http://robsten.ru/forum/67-1702-1
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: Этель (04.07.2014) | Автор: Этель
Просмотров: 301 | Комментарии: 10 | Рейтинг: 5.0/9
Всего комментариев: 10
avatar
0
10
Спасибо! lovi06032
avatar
9
О,Боже!!!!Как это прекрасно написано!!!как чувственно и трепетно!!!!
Спасибо огромное за продолжение!!!
А,Эдька,истинный актер...перед прессой не показал своих эмоций,когда Беллу увидел)все втихую провернул!Теперь нужно только пробить ее навязчивое "не может быть"!!!
avatar
8
ей тяжело поверить в его отношение к ней!
надеюсь ему получиться её убедить!
спасибо за главу!
avatar
7
а Эдвард серьезно настроен  girl_blush2
avatar
6
Спасибо lovi06032
avatar
5
Спасибо за глава  good lovi06032
avatar
4
какое удивительное описание чувств эмоций
я под впечатлением
спасибо за продолжение
avatar
3
Ого! Вот это чувства! Ооогромное спасибо! Читала, затаив дыхание!!!
avatar
2
Спасибо! lovi06032 lovi06032 lovi06032
avatar
1
Спасибо за продолжение lovi06032 lovi06032 lovi06032
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]