Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Желание на Рождество. Глава 20 ( часть2)

Желание на Рождество.  Глава 20 (часть 2)

– Эдвард Каллен, следуйте за мной. В комнате допросов вас ожидает адвокат.
Агент открыл глаза.
– Ну, наконец-то!
Он устал лежать, устал мерить шагами тесную камеру, устал от причитаний мексиканца, без конца обращавшегося с молитвами то к Господу Иисусу, то к Деве Марии; как будто они были его покровителями или подельниками при торговле наркотиками. А ещё он очень устал от неизвестности.
Слова Бергера не выходили из головы.
Эдвард представлял, как напугана сейчас Белла. Тюремная камера  не место для женщины; и оказалась она в ней по его, Каллена, вине. Как часто мужчина поступает слишком порывисто, желая оградить и защитить, но тем самым подставляя любимую под удар? Похоже, в его случае слишком часто.
Лебовски изучал вошедшего в камеру в меру высокого, стройного мужчину с идеальными пропорциями тела и аристократическими, совершенно правильными чертами лица. Теперь он понимал, почему Хаски сразу определил, что Ренесми – дочь задержанного. Поразительное сходство. Не удивительно, что Белла – будучи молоденькой девочкой, – поддалась чарам соблазнения этого мужчины. Но как он мог её бросить? Из этих двоих могла получиться очень красивая пара. Почему же Каллен-младший не воспитывал ребёнка вместе с молодой мамой и не дал дочери свою фамилию?
Самуэль закрыл глаза, пытаясь прогнать из головы ненужные, лишние мысли, напоминая данное ранее себе обещание. Он разберётся во всём позже. А вот внешность клиента должна сыграть им на пользу.
Лебовски дождался, пока полицейский приковал ногу арестованного к стулу и вышел, и лишь потом представился.
– Самуэль Лебовски, ваш адвокат.
Эдвард оценивающим взглядом обвёл фигуру мужчины лет сорока, одетого в серый костюм безупречного кроя, и внимательно вгляделся в лицо.
Ему понравились вызов и уверенность во взгляде светлых глаз и бульдожья челюсть человека, которого отец выбрал в защитники. Такой если вцепится, то не отпустит; а Каллен рассчитывал не только выйти на свободу, но и наказать виновных в заключении и пережитом страхе его девочек. Он пообещал отомстить, если капитан тронет его женщин, и обязательно сделает это.
Агент усмехнулся и указал глазами на наручники.
– Извините, что не могу подать руку. Эдвард Каллен.
Адвокат нажал кнопку вызова охраны.
– Кто-то очень хочет сделать из вас опасного преступника.
– Или как следует разозлить. С этой целью арестовали и Изабеллу Свон…
Каллен замолчал, услышав, что дверь открывается.
Лебовски попросил зашедшего в комнату офицера освободить подзащитного от металлических браслетов. Полицейский, с недоверием покосившись на разбитые пальцы арестованного, засомневался, стоит ли нарушить данные устно инструкции.
– Вы уверены? Говорят, что он буйный.
– На все сто процентов, как и в том, что вас неправильно информировали.
Эдвард дождался, пока охранник покинет комнату, и заговорил:
– Вы видели?
– Да, вы правы. Очевидно, кому-то на самом деле нужно довести вас до бешенства.
– Капитану Хаски.
– Возможно. Ваш отец разговаривал с Вернером. Шеф полиции в негодовании от поступка сына, но не может вернуться раньше вечера понедельника. Так же, как и выпустить вас без решения судьи. Под него давно копают – по этой причине он сейчас в Вашингтоне и, конечно же, не имеет права нарушить ни одну из инструкций. А за Изабеллу не волнуйтесь: у неё всё в порядке. Мисс Свон освободили пару часов назад с повесткой в суд в качестве свидетеля. Я являюсь и её адвокатом.
Эдвард покачал головой; ему не понравилась фамильярность, с которой Лебовски говорил о Белле, хотя был очень рад её освобождению.
Он глубоко вздохнул и улыбнулся. От известий, что с ней всё хорошо, стало намного легче на душе, да и Ренесми теперь не одна, а под опекой матери. Но сейчас ему нужно было думать о другом. Всё сходилось с его выводами: для Хаски поступок сына шефа стал славным подарком, как и арестованный без документов на месте преступления агент ФБР.
– Значит, будем выходить на свободу согласно законам.
– Это я вам обещаю. Но нужно кое-что сделать, чтобы избежать возможных провокаций. Например того, что вас выпустят на свободу по истечению двух дней, чтоб не довести до суда, и повторно арестуют.
– Он может пойти на такое?
– Запросто. И это тоже будет в рамках закона.
– И что же делать?
– Подать запрос на освобождение под залог.
– Но сейчас выходной.
– Ну и что? У меня есть хороший знакомый – помощник прокурора. Он уже отправил к вам офицера досудебного освобождения из-под стражи. Я знаю о том, что произошло на самом деле со слов мисс Свон. Поэтому нашу беседу мы можем продолжить чуть позже. Офицера не будет интересовать суть произошедшего. Он просто задаст вопросы, касающиеся вашего прошлого, настоящего, источников доходов, социального положения и финансовой возможности внести залог. Вы согласны?
– Да, но я не виновен вовсе. Зачем мне вносить залог?
– Давайте я вам сейчас объясню, как всё это сработает? – Каллен согласно кивнул головой, и Самуэль продолжил: – Это простая формальность, которая поможет избежать провокаций со стороны Хаски. Вы получите официальное приглашение в суд, то есть повестку с определённой датой. Но вы не согласитесь признать себя виновным, поэтому будет назначено большое жюри присяжных. А вот там уже я представлю доказательства вашей невиновности; надеюсь, к этому времени они все будут у нас на руках. Жюри в свете изложенных фактов примет решение о доследовании – в чём я абсолютно уверен, – а может быть, и сразу признает вашу невиновность. Тогда прокуратура будет вынуждена закрыть ваше дело и открыть новое.
Эдвард внимательно слушал адвоката, пытаясь понять суть судопроизводства. Он впервые был выставлен по другую сторону закона. Каллен слегка нервничал, не ощущая себя хозяином положения, и чувствовал, как начинает потеть.
Лебовски широко улыбнулся, заметив напряжение клиента.
– Вам не нужно вникать во все эти тонкости, для этого я и нанят вашим отцом. Это моя работа, и, поверьте, я отлично умею её делать.
– Очень на это надеюсь.
– Можете не сомневаться в нашей победе. Залог вам вернут сразу после суда.
Самуэль замялся, решая для себя, рассказывать ли агенту ФБР некие нюансы, связанные с личной жизнью офицера, который сейчас будет делать допрос, и посчитал, что лучше сделать это.
– Я хочу вас предупредить кое о чём. – Внимательный взгляд адвоката упёрся в зелёные глаза Каллена. – Он гей.
Эдвард усмехнулся:
– Меня это должно волновать?
– Надеюсь, что нет.
– Мистер Лебовски, я – натурал, но не гомофоб, и считаю, что личные предпочтения людей должны оставаться личными.
– Очень этому рад!
Адвокат встал, приветствуя офицера.
Каллен обернулся в сторону двери. В комнату для допросов вошёл высокий, смуглый мужчина с иссиня-чёрными волосами и почти такого же тёмного цвета глазами.
«Индеец», – мелькнуло в голове Эдварда. Что-то везло ему в последнее время на общение с коренными жителями Америки.
– Пол Хартли, офицер по делам досудебного освобождения. – Служитель закона по очереди пожал протянутые ладони адвоката и арестованного, уселся на освобождённый Лебовски стул и бросил на стол папку с бумагами.
Он бегло осмотрел комнату, внимательно и очень пристально Каллена и широко улыбнулся, блеснув двумя рядами белоснежных зубов.
Эдвард второй раз видел столь блистательную для мужчины улыбку, и оба раза она принадлежала «краснокожим». Он провёл языком по внутренней стороне дёсен, ощущая гладкую, ребристую поверхность, совершенно точно зная, что его зубы так не блестят. «Интересно, чем они их чистят?» Каллен кисло улыбнулся, понимая, что размышляет о глупостях, желая сбежать от действительности, жалея, что адвокат рассказал об ориентации полицейского. Внимание агента переключилось на излишне креативную причёску Хартли, а затем – на идеально ухоженные руки. Он не заметил, как сжал пальцы в кулаки, пряча нечищеные ногти и появившиеся после драки заусенцы.
Офицер видел, что его визиту не очень-то рады.
– Надеюсь, мы станем друзьями. – Он усмехнулся, заметив, как Эдвард слегка отстранился от стола и выпрямил спину. – Ну, по крайней мере на ближайшие полчаса.
Пол бросил взгляд на левую руку арестованного; и его первый вопрос прозвучал так:
– Вы не женаты? И никогда не были?
Агент отвечал ровным, безэмоциональным голосом, мечтая, чтобы нервирующий его индеец поскорее убрался из комнаты. Размышляя, чем вызван в нём такой негатив. Тем, что Пол внешне похож на Джейкоба? Или тем, что глаза офицера жадно бродили по его, Каллена, вспотевшему телу? «Как долго теперь я не смогу пожать руку Блэка?»
Наконец пытка подошла к концу. Пол Хартли сложил исписанные ровным почерком листы с ответами арестованного обратно в папку. Встал из-за стола и, уставившись блестящими чёрным глазами в лицо Эдварда, ровным, бархатным голосом подвёл итоги опроса:
– Думаю, у вас всё будет хорошо, мистер Каллен. Я обработаю информацию и поставлю в известность суд, а также сообщу результаты вашему адвокату. Постараюсь сделать это сегодня. Надеюсь, завтра вы предстанете перед судьёй и сможете покинуть это ужасное место.
Глаза Лебовски светились довольством. Он не стал протестовать против следующих действий индейца, решив, что пообедает и вернётся через час продолжить разговор с клиентом.
Офицер отстегнул ногу Эдварда от стула и, нажав кнопку вызова, указал рукой на дверь.
– Идёмте, я провожу вас до камеры.
Он пропустил вперёд адвоката, успев шепнуть в это время Каллену на ухо:
– Я никогда не допрашивал агента ФБР. Вы у меня первый!
Эдвард быстро двигался по коридору, чувствуя на спине и чуть ниже давящий липкий взгляд Хартли. Он замедлил шаг, заметив в дверях одного из кабинетов беседующих Бергера с Хаски. Капитан чуть не выронил кофе, заметив Каллена с сопровождением.
Агент напряг безупречный слух.
– Что делает здесь жопоёб из досрочного освобождения?
– Его пригласил адвокат Лебовски.
– Лебовски?! Так у Каллена нет документов!
– Уже есть.
Эдвард мог поклясться, что расслышал рычание Хаски.

Всё прошло точно так, как и предсказывал адвокат. Днём следующего дня Каллен-младший оказался на свободе.
Он по очереди расцеловал всех встречающих, выискивая взглядом Беллу.
– Папа, мама чуть приболела и ждёт тебя дома. – Агент почти до хруста сжал дочь, втягивая носом родной аромат, расцеловывая пушистые рыжие волосы.
– Девочка моя, я так соскучился по тебе.
– Папа, я знаю. Я тоже по тебе скучала и очень переживала.
Она взяла за руку Джейкоба.
– Мы обещали заехать к Рене и помочь с приготовлением. – Несси рассмеялась, прежде чем добавить: – Бабушка готовит праздничный ужин и ждёт нас всех к вечеру…

Звонок надрывался, захлёбываясь непрерывными трелями, требуя, чтобы хозяйка квартиры немедленно открыла дверь. Белла выключила воду, обмотала голову полотенцем и, накинув халат поверх мокрого тела, выскочила в коридор. Ей не нужно было гадать, что за сумасшедший находится по ту сторону. Она совершенно точно знала, кто стоит на пороге. Ставшие непослушными пальцы с трудом справились с несложным замком. Сердце сжалось от трепетного волнения.
– Эдвард…
Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза.
Брюнетку подмывало дотронуться до аккуратно зашитой брови агента. Она усилием воли удержала руку, побоявшись, что своим прикосновением вызовет боль.
Каллен сделал шаг вперёд. Она отступила ровно настолько же – и прижалась спиной к стене, чувствуя под лопатками рельефную обивку.
Эдвард ногой прикрыл входную дверь и расставил руки по обе стороны от той, что снилась всю эту ночь. Такая же красивая и стройная, как в пору их юности. Какой же он был дурак, что вовремя не разглядел её, вернее, не позволил себе сделать этого.
Агент стянул и бросил на пол накрученное чалмой вокруг мокрых волос полотенце. Тёмные длинные пряди рассыпались по плечам, укрытым махровой тканью. Гладкая, лишённая загара, порозовевшая после горячей воды кожа Беллы блестела. Пухлые губы выделялись на лице спелой ягодой. Эдвард улыбнулся: клубника со сливками. Аромат шампуня заполнил ноздри; всё та же клубника, но только с зелёным яблоком...
Всё как тогда, но теперь он точно знает, кто перед ним, чего он хочет, и будет хотеть всегда. И огромные карие глаза не наполнятся болью от упоминания чужого имени.
– Белла… Я всё знаю. Прости…
Она ничего не ответила, а, приподнявшись на цыпочки, впилась в чётко очерченный рот губами, решив поцелуем показать, насколько рада его возвращению в её стены.
Каллен запустил пальцы в мокрые локоны и ответил на поцелуй с жадностью изголодавшегося зверя. Он оторвался от нежного рта, чтобы наполнить горящие лёгкие глотком воздуха, и сжал податливое тело брюнетки в объятиях. Руки дрожали от невыносимого желания прикоснуться к влажному телу Беллы.
Он дёрнул за край пояса, завязанного толстым узлом. Полы халата распахнулись, обнажив длинные стройные ноги, плоский белый живот и высокую грудь, увенчанную ореолами тёмных сосков. Эдвард сжал ладонями тонкую талию и, приподняв Свон, уткнулся носом во впадину груди, ощущая губами бархатистость нежной кожи.
– Я так долго этого ждал… – Белла выгнула спину и лишь простонала в ответ.
Он втянул в рот один из сосков и, слегка прикусив зубами, провёл кончиком языка по шероховатой маковке. Протяжный стон и лёгкая дрожь стали ответом на ласку.
Каллен ликовал: наконец-то она не сдерживала себя. Сомкнутые веки брюнетки трепетали, истерзанный поцелуями алый рот полуоткрыт, дыхание прерывистое, щёчки залиты румянцем. Его женщина была прекрасна в своём желании, но прихожая не место для первой близости. Нужно продержаться до спальни…
Эдвард поставил Свон на ноги и впился в сочные губы. Он не сводил глаз с любимого лица, стараясь запечатлеть любой оттенок эмоций в ответ на свои ласки. Агент был уверен: не нужно ничего говорить. Прошедшая ночь на многое открыла глаза обоим, обнажив до придела чувства. Больше никакого недопонимания. Они любят друг друга – а раз так, то должны быть вместе.
Белла изнемогала от напора горячей ласки. Голова шла кругом, ставшие ватными ноги дрожали, предательские коленки норовили согнуть их. Ещё немного – и она распластается прямо здесь на полу, не в состоянии совладать с невыносимым желанием близости. Она ждала признания в любви, чтобы произнести в ответ своё. Брюнетка улыбнулась, вспомнив, сколько размышляла над этими словами и как ждала разговора, но стоило увидеть Каллена – и все умные планы тотчас же рухнули. Ну почему всё сводится сейчас к банальному сексу? Хотя то, что происходило, вряд ли можно назвать банальным. И тут же мелькнула мысль: «Для тебя – да, а для него?»
Она разомкнула веки. Взгляд уткнулся в зелёный огонь его глаз. Отчего-то на душе моментально стало тревожно. Неужели Эдвард в отличии от неё прекрасно осознавал, что делал, и следил за процессом соблазнения?
Его тело дрожало, твёрдая выпуклость в штанах, говорившая о степени обуявшего желания, прижималась к её обнажённым бёдрам. Требовательные руки забрались под чудом удержавшийся на плечах халат и гуляли по спине, груди, сжимая в пальцах ставшие твёрдыми горошины сосков. Жадные жесткие губы терзали рот. Язык играл танец с её языком, а полыхающие страстью глаза наблюдали?
Если это соблазнение  не спонтанный всплеск чувств, то что тогда? Попытка создать семью любым способом? Привязать её к себе, сыграв на сексуальной зависимости? И можно ли его осуждать: он так хочет жить рядом с дочерью. А она лишь часть его плана? Не потому ли так быстро была выставлена Таня?.. Да способен ли он вовсе любить кого-то кроме себя? Дочь не в счёт – она и есть частица его самого; и даже её он будет любить лишь как принадлежащую ему вещь...
«Как всё это противно… Кобель…»
В висках по-прежнему стучал пульс, но уже не музыкой колокольчиков любовной страсти, звучавшей несколько секунд назад. Он звенел как набат: спасайся, беги!
Белла упёрлась руками в грудь агента. Необъяснимая, липкая до осязания паника накрыла с головой.
– Нет, не надо. Я так не могу. – Жесткие ладошки вдавились в твёрдый торс. – Тебе нужен только секс…
Эдвард зарычал, но из объятий не выпустил. Он прочёл кучу эмоций, промелькнувших в карих глазах за доли секунды, и почувствовал, как напряглось в его руках стройное тело.
Каллен недоумевал: что произошло? Что испугало её на этот раз? Он застонал, готовый биться головой об стену. Кто может сказать, есть ли край у страхов Беллы Свон? И если есть, то как перешагнуть через него, не сделав никому больно? Молчать – означало вызвать истерику, но говорить одно и то же по сотому разу… Неверие начинало раздражать.
– Чего ты боишься больше? Меня или собственных желаний? – Агент наблюдал, как расширились её зрачки, сделав коричневую радужку тонким кругом вокруг чёрной бездны, до краёв наполненной страхом.
Брюнетка попыталась опустить лицо вниз, но он не позволил сделать это, удерживая своим подбородком. Тепло их прерывистого дыхания смешалось, взгляды буравили друг друга.
Слова Эдварда звучали как приговор.
– Струсила открыться тогда и поступаешь так же сейчас.
Бежишь при первой же трудности и закрываешься в себе. Ты спряталась шестнадцать лет назад за обидами и опасениями «что будет, если»!
Слышать это Белле становилось невыносимо, тем более что каждая фраза была наполнена правдой. Свон закрыла глаза, но слова продолжали ранить; если бы можно было прикрыть уши. Она попыталась поднять руки, но Каллен крепко держал свою жертву и продолжал пытку.
– Ты боялась услышать, что не нужна, даже не спросив об этом. Ты трусиха, Белла, большая трусиха! И свою трусость прикрываешь всем чем угодно. Обвиняешь других в том, в чём виновата сама. Ты как маленький щенок, нагадивший в ботинок хозяина, чтоб пометить своим запахом и не позволить забрать другим. От любви и гадишь. Любишь и пытаешься сделать больно любимым, но прежде всего себе. Ботинок можно вымыть или выкинуть, на худой конец, а боль от шлепка по попе ты будешь помнить всю жизнь. Лелеять, внушая себе, что вот как бывает, если сильно любишь и пытаешься показать своё чувство.
– Я  не щенок. Ты  не ботинок. И уж Ренесми – никак не то, что нагадил щенок.
– Конечно, нет! Но ты именно так видишь, что произошло и происходит. Ты лишила любви нас когда-то и сейчас хочешь лишить, мстя за шлепок, которого я не делал. Тебя ударила судьба за твою нерешительность, а вину так удобно возложить на меня. Почему ты боишься открыться? Почему вновь пытаешься удрать? Кому от этого станет лучше? Не бойся любить, доверься. Ведь ты уже не подросток. Мы взрослые люди, зачем лишать себя счастья?
Губы Беллы дрожали вместе с острым подбородком. Она попыталась ответить, но не смогла. Слёзы брызнули из глаз, бороздя мокрыми дорожками бледное лицо.
– Прости! Я не могу, не сейчас.
Каллен тяжело вздохнул. Агент сомневался, что брюнетка была в состоянии слышать. Все его попытки сблизиться кончались провалом. Но он не сможет жить рядом друзьями, не прикасаясь к женщине, которую любит, – он не монах…
– Всё это мы уже проходили. Скажешь опять, что тебе нужно время?
– Да!
Свон попыталась вывернуться из его объятий. Эдвард расцепил кольцо рук, понимая, что так только усиливает её желание освободиться.
– Я уже говорил, что никогда не возьму тебя силой. – Он оттолкнулся от стенки и сделал шаг назад, не спуская глаз с заплаканного лица брюнетки. – Хотя я живой человек. И желание обладать любимой женщиной вполне естественно для мужчины.
Она молчала, не зная, что сказать в ответ. Страх и тревога стихли, как только капкан из рук распахнулся, и им на смену пришло отчаяние. Белла не знала, чем объяснить наплыв паники. Да кто способен разумно мыслить в момент страсти? И зачем вообще нужны были мысли? Кто кроме неё за секунду способен придумать защиту себе от себя же?
– И я опять должен буду ждать?
Она всхлипнула, прежде чем негромко ответить:
– Да…
Агент повернулся к ней спиной. Он не хотел, чтобы Свон видела, что происходило с его лицом. Какой болью наполнен взгляд, каким отчаянием. Эдвард понимал, что нужно что-то делать, иначе им никогда не быть вместе, но что именно? Обратиться к психологу? Но на это тоже нужно её желание. Поменять тактику? Прекратить давить и дать право самой сделать выбор? Уйти, чтобы пошла следом?
– Ты трусиха.
– Я знаю... Прости...
Белла шагнула к нему и прижалась лбом к широкой спине. Дрожь пробежала по позвоночнику Каллена, отдаваясь покалыванием в области паха. Агент до боли сжал зубы. Даже сейчас её прикосновение вызывало желание; так происходило всегда, и бороться с этим он не в силах.
Она просипела сквозь слёзы:
– Я всё знаю про себя – и от этого мне противно и тошно, но поделать ничего не могу. Я хочу нашей близости, но боюсь. Не знаю, как всё должно произойти, хотя точно знаю, что она будет.
Эдвард считал про себя до десяти. Осторожно втягивая ноздрями воздух, стараясь не показать, насколько ему сейчас плохо и каких усилий стоит справиться с напряжением. Не помогало. Возбуждение перешло в боль. Живот наполнился холодной пустотой. Ещё один счёт до десяти, ещё пара глубоких вздохов – и он обернулся.
– Ты сама себя сейчас слышишь? Я готов ждать, но в этот раз всё будет по-другому…
Каллен чмокнул её в лоб и развернулся к входной двери.
– Я сниму номер в отеле. Оставаться в твоём доме – выше моих сил. Больше настаивать на том, чтобы жить вместе, не стану. Захочешь всё изменить – ты знаешь, где меня найти. Через пару дней, если всё пройдёт по плану, я вернусь в Вашингтон. Несси летит со мной – это её желание.
– Я знаю...
Эдвард горько усмехнулся.
– Ты так много всего знаешь, просто кладезь мудрости. – Он обернулся у самой двери и прежде чем выйти за порог добавил: – Не знаешь лишь одного: что любовь – это не только счастье, но и боль, и для того и нужен второй человек, чтобы её разделить. Пока ты будешь бояться делиться ею – ты будешь одна.
Агент вышел и, прикрыв за собой дверь, решительным шагом направился к лестнице. Он почти ничего не слышал. Сердце бешено билось в груди, отдавая гулким эхом в заложенные уши. Дожидаться лифта не было сил...
Белла бросилась следом, но остановилась, наткнувшись на деревянную преграду, и упёрлась лбом в дверь, вслушиваясь в быстрый стук ботинок, уносящих любимого вниз. Холодная поверхность студила горячую кожу совсем не так нежно, как твёрдая спина Эдварда. Она до боли закусила губы. Ну почему это с ней происходит снова и снова? Почему она так боится довериться? И эти его слова о боли…
Сердце щемило, разрываясь на части. Солёная слеза попала в кровоточащий прокус на губе. Брюнетка зашипела, дотронувшись до ранки языком. Она слизала наполненную металлическим привкусом каплю и проговорила вслед тому, кто не стал дожидаться ответа:
– И это я знаю...

 



Источник: http://robsten.ru/forum/29-1603-1127220-16-1389004493
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: Svetla_ya (05.04.2015) | Автор: Галина 1963 E
Просмотров: 306 | Комментарии: 10 | Рейтинг: 4.8/12
Всего комментариев: 10
avatar
1
10
оооо... ну и дураки! bang      facepalm01 piar03
avatar
1
9
Спасибо за главу! Вроде приняла решение и такие сомнения опять накатили.
avatar
8
Спасибо за главу! lovi06032
avatar
1
7
Спасибо большое за главу!  good lovi06032
avatar
3
6
Хотела поддержать коммент perova , а потом подумала - она ведь даже не делала попытку открыться ; и Бэлла постоянно снилась ему  - это же не просто так, и где - то на подсознательном уровне она была ему дорога, так,что разговор имел возможность кончиться именно в пользу Бэллы...Но, что теперь об этом думать...У них случилась такая горячая встреча, безумное притяжение, но...Каллен забыл сказать, что любит или не посчитал нужным сказать( хотя прежде объяснялся не раз) и все...Она опять, опять все испортила, чтобы быть счастливой, надо преодолеть себя и довериться Эдварду. Теперь мне жалко Каллена...А Бэлла поражает - оба были нетрезвы, виноваты были оба, а Бэлла до сих пор строит из себя жертву. Большое спасибо за замечательное продолжение.
avatar
1
5
cray cray cray Как подростки ей-богу... Что ломаются? Спасибо за продолжение!!!  lovi06032
avatar
1
4
А что она хотела. Всему есть предел. Спасибо
avatar
2
2
Так странно. Он ей всего то и должен говорить "Я тебя люблю", много раз, а он чушь несет, ее обвиняет... А сам? Конечно оба хороши, но что его заставило сейчас смолчать - не понятно!
avatar
1
3
Как в жизни....Один не сказал, другая не так истолковала...Ходят по замкнутому кругу.
avatar
3
1
Спасибо!
Каллен слишком категоричен в своих суждениях. Упрекнул Беллу в том, что она не открылась ему много лет назад, удивляется себе - почему не разглядел тогда Беллу. Вот потому то она и не открылась, что он не разглядел ее, а был ослеплен Таней. И вряд ли тогда что-нибудь изменилось, откройся она ему. Возможно, было бы много тестов и анализов для установления отцовства и Эдвард, как "честный" джентльмен женился бы на Белле, но это была бы вынужденная женитьба, и вряд ли были бы такие чувства к Белле. и вообще, это была бы совсем другая история.
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]