Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Желание на Рождество. Глава 26

Желание на Рождество. Двадцать шестая глава

Каллен долго собирался с духом перед тем, как выйти из машины. На просьбу поменяться одеждой с Джаспером, он получил решительный отказ. Оставался лишь вариант с пледом, который муж сестры неохотно достал из багажника. 
– Элис вечно мёрзнет, если садится ко мне в машину. За руль-то я её не пускаю. И что будет, если она узнает, что ты прикрывал свои причиндалы её «пушистиком»? 
– Узнает от кого? 
– Ну, не от меня, конечно, а, допустим, от Ренесми. 
– Типун тебе на язык! Надеюсь, она уже спит и видит десятый сон. Не хватало только нам в прихожей встретиться. «Здравствуй, доча! Это полуголый папа с праздника явился»… 
– Явление ещё то! – Джаспер не удержался от смеха. 
– Давай, ржи! Вот свои дети появятся, тогда посмотрю, как ты из подобных ситуаций выворачиваться будешь! 
– Во-первых, ты сам папа без году неделя – нечего тут нос задирать; а во-вторых, в подобную переделку я точно никогда не попаду. 
– Ага, ты же у нас весь правильный до тошноты, с блинчиками на завтрак и клюквенным соусом к индейке на Рождество. Купил себе индульгенцию через желудок. 
– А твоей сестре нравится! 
– Мелкая обжора за сладкий кусок душу дьяволу продаст! 
– Не говори зря о том, чего не знаешь. Сколько раз тебе повторять: я не только на кухне хорош, но и в постели. Это не говоря о привлекательной внешности и покладистом характере. Элис толк в мужиках знает, она гурманка во всём. – Он, смеясь, потянул на себя край пледа. – Хочешь, я тебе покажу кое-что? 
Эдвард распахнул дверь и, вывалившись на улицу, парировал: 
– Лапы убери, а то заеду в челюсть, не посмотрю, что друг. И этот человек читает мне морали? Семейка извращенцев-Уитлоков в действии! 
– Дурак ты. Если человека сильно любишь, сделаешь всё для того, чтобы он был счастлив – и готовить научишься, и выслушивать, и помогать, и прощать. А до тебя это никак не дойдёт. Как пёс на косточку, на любую бабу кидаешься, лишь бы на Свон была похожа. 
– Не умничай. Легко тебе рассуждать, с семнадцати лет знаешь, кто твоё счастье, а тут так закручено всё, что мозг взрывается. И псом станешь, если секса нет по несколько месяцев. А в том, что похожих на Беллу ищу, ты прав и неправ одновременно. В этот раз я переспал именно с ней. Её запах ни с чем не перепутаю, и, уж поверь, теперь мне кроме Беллы в постели никто не нужен. Высший пилотаж со всеми там подсознательными штучками! 
Джаспер скривился в ответ: 
– Хоть кол на голове теши, неисправимый… 
– Выходи из машины, плотник! 
– С чего это? 
– Со мной пойдёшь, прикрывать тыл будешь, раз брюки пожалел. 
– Если я появлюсь без штанов, Элис коки выкрутит, прежде чем причину узнает. А ты тут так отцовством кичишься, что мне с новой силой захотелось работать над продолжением рода. – Уитлок закрыл машину. – Но только на полчаса, не более, не то за длительное отсутствие тоже получу. Жена у меня – женщина до беспамятства любящая, но суровая. И, вообще, учись отвечать за свои поступки 
– Подкаблучник! Я только тем и занимаюсь… 
Вторую фразу Джаспер пропустил мимо ушей, считая, что во всех бедах женщин непременно виновен мужчина, раз допустил их, и нечего понапрасну сопли разводить. 
– На себя посмотри, дрожишь от страха перед малолетней дочерью. Что же будет, когда вместе со Свон жить станете? Лучше узнай её слабые места и дави именно на них. Вот как я с завтраками для Элис. 
– Разберусь! 

Чему Каллен в этот вечер мог позавидовать, так это выдержке консьержа. Мистер Джонс невозмутимо окинул взором медико-римско-ковбойский наряд вырядившегося непонятно для какого праздника жильца дорогостоящей многоэтажки, приветливо кивнул головой и пожелал «спокойной ночи». 
– Выгонят из ФБР – пойду швейцаром. 
– Вот это вряд ли. 
– Почему это? Фейсом не вышел? 
– Представляешь, сколько повидал этот человек, если его уже ничем не удивить? 
– Не больше моего. 
– Я не о работе говорю, а о личной жизни, и не имею в виду погоню за юбками. 
– Вот только не нужно делать из меня бабника. Не так уж и много было их в моей жизни. 
– Ну, ещё всё впереди, раз ты готов не останавливаться ни при каких обстоятельствах. 
– Хватит меня грызть, предоставь это дело сестре. 
– Я пытаюсь пробудить в тебе совесть, чтоб был готов к реальной оценке любых последствий этой ночи. 
– Всё, закрыли тему. – Агент вставил в замочную скважину ключ. – «Нацепи» на всякий случай улыбку и будь готов отвлекать Ренесми. 
Друзья со всей осторожностью прошмыгнули в дверь. Им удалось пройти половину пути до спальни, как в гостиной послышался возглас дочери: 
– Пап, это ты? 
– Я, дорогая. Почему ты не спишь? 
Эдвард в пару скачков оказался у спасительной двери в свою комнату, как следующие слова девочки заставили его замереть на месте: 
– Телефон разбудил. Звонила какая-то Денали, интересовалась, где можно тебя найти. 
– И что ты ответила? 
– Правду. В клинике Карлайла на карнавале по случаю юбилея. 
– Только не это… 
Тихий возглас Каллена смог расслышать Джаспер, направившийся поздороваться с племянницей. Он оглянулся и с осуждением покачал головой. Друзья отлично поняли друг друга без слов. 
Уже оказавшись в своей комнате, агент дал выход эмоциям. Сорванный плед был отшвырнут на кресло, халат пятном укоризны растоптан по полу. 
Он голым присел на кровать и, сдавив виски ладонями, проскрежетал сквозь сомкнутые зубы: 
– Всё опять повторяется, бег по кругу, и попробуй разберись: кто есть кто… – но уже через пару минут резко встал и ринулся к шкафу, чтобы прикрыть наготу, бодро уверяя самого себя: – Я не мог ошибиться. Это был её запах! 

***



Последующий месяц Эдвард ломал голову, с кем всё-таки переспал. Запрос в аэропорт «Феникс Скай-Харбор» дал ответ отрицательный: мисс Изабелла Свон Феникс не покидала. Ответ от двух вариантов партнёрш получить не удавалось. Телефон Тани был постоянно недоступен, а Белла почти две недели не брала трубку, лишь после сотого звонка, ответив коротенькой смс-кой: «Буду в Вашингтоне, тогда и поговорим». Но это «буду» никак не наступало. 

Он каждый вечер после работы приезжал в новый дом; тоже делала и Ренесми, забранная из школы отцом или Джейкобом. Работы в комнате дочери, его спальне и кабинете, а также в гостиной были почти закончены. Оставалась отделать гостевую и детскую, под которую Каллен выделил самую светлую комнату, окнами выходящую в сад и на кухню. С последней агент не торопился вовсе, с сожалением вспоминая поездки в Феникс. Он так и не рассмотрел толком святая святых любой женщины, даже и не умеющей готовить. Приют сплетниц-подружек, обязательного завтрака всей семьёй и, конечно же – Эдвард на это очень надеялся, – ужина. Хотелось, чтобы после работы его ожидали дома тёплые объятия любящей женщины. Когда-то это делала Таня… 
В последнее время он всё чаще стал вспоминать о ней. По-разному – то истерики, то примирения, то уходы. Мучил вопрос: если в ночь карнавала «Кармен» была Денали, то для чего? Всплеск былых чувств, неприятности в отношениях с Тайлером, внезапный порыв страсти или желание отомстить? А может, всё вместе? Если так, то поговорить с бывшей невестой становилось жизненно необходимо. Тащить в новую жизнь недоговорённости прошлого – значит жить им, а не будущим. Он сам смог многое понять и простить блондинке, как и было раньше, но вот Свон со всеми её страхами, комплексами и неприятием – что делать с ней, если в один прекрасный момент Таня появится на пороге с какими-либо претензиями? 
А ещё настораживало поведение Ренесми и второй за месяц вызов в школу – на этот раз к директору. С девочкой что-то происходило, но она упорно отказывалась обсуждать причину возникновения неприязни к однокласснице. 
Однако больше всего пугала вероятность того, что дочь что-то знала о злополучной ночи карнавала, но скрывала, щадя чувства родителей, как сделала это когда-то, промолчав о Лоране. 
– Белла, Белла, как же ты нужна нам тут, в Вашингтоне! 

Эдвард в очередной раз гипнотизировал трубку, размышляя, звонить ли Рене, признаваясь в собственной несостоятельности как отца, не сумевшего найти с дочерью общий язык? Или Элис, признаваясь в том же и прося помощи? Или лучше набрать Блэка? 
Выбор пал на последнего. Трубку индеец взял почти сразу. 
– Джейк, есть разговор. Не можешь подъехать? 
– Я бы с радостью, но сегодня никак – зафрахтован родителями. Приехали родственники из Форкса. Я сам хотел просить тебя отпустить к нам Несси, пусть познакомиться и послушает легенды квилетов. Вечер будет очень интересным. Да и ты, если хочешь, присоединяйся. Дом большой, не стеснишь, можно и с ночевкой. Костёр в саду разведём, пикник на природе, так сказать, ностальгия родителей. 
– Сам приехать точно не смогу, а вот насчёт Ренесми – подумаю. Всё будет зависеть от результатов завтрашней встречи. Меня вызывают в школу. 
– К директору? – мгновенно напрягся Блэк. 
– Да, и я должен знать, о чём предстоит говорить, в чём оправдываться, кроме предрасположенности дочери выяснять отношения с кулаками. Ничего не замечал за ней в последнее время? Может, жаловалась на кого-то или рассказывала что? 
– Нет, хотя чувствовал напряжённость в последнее время, но думал, может, обидел чем ненароком. Я бы сам разобрался. А из-за чего вызывают? Причину сказали? 
– Подралась с Леей Клируотер. И уже не в первый раз. 
– С Леей… – Пауза и растерянность в голосе Джейкоба выдавали, что имя девушки не было для него незнакомо. 
– Значит, ты её знаешь и, судя по реакции, близко? – Теперь пришла очередь напрягаться Каллену. – Только этого мне не хватало. – Он почувствовал приток крови к вискам. – Ты знаешь нашу с Беллой историю, вот не дай Бог это же случится с моей дочерью. Я не буду мягким, как Чарли. Джейк, я сверну тебе шею. 
– А не за что сворачивать, я встречался с её сестрой, Эмили, но мы расстались почти год назад и не по моей вине. Решение было обоюдным – не сошлись интересами. Да и свели нас родители, имели, видно, какие-то планы насчёт объединения семей – у нас это принято. 
– Мне плевать, как там у вас. Джейкоб, я не шучу сейчас. Я никому не позволю испортить девочке жизнь. Реши эту проблему как можно быстрее, или это сделаю я и очень жёстко. Мне плевать, что ваши семьи дружат. 
– Не нужно мне угрожать, это в первую очередь в моих интересах. Если Несси нам ничего не говорит, а дерётся, значит, причина в необоснованной ревности или сплетнях. Ты знаешь, как это умеют делать подростки, сам прошёл через обман. 
– Прошёл, но издеваться над дочерью не позволю! Девочка и так слишком многое вынесла по моей вине. Не облажайся, Джейк, или я запрещу вам встречаться! 
– Не получится! 
– Не получится – что? 
– Запретить нам видеться. Моей вины нет ни в чём и никогда не будет. Я не пью и всегда себя контролирую, в отличие от некоторых, а значит, не сделаю Несси больно. Я дал слово и его сдержу. 
– Уже не сдержал, раз она кулаками отстаивает право на счастье. Запомни, что её юбка недоступна до восемнадцати. Это ты тоже обещал. 
– Несси – боец по природе, она не станет молча отходить в сторону, поэтому ситуация вашей семьи нам не грозит. Все свои обещания я сдержу, не стоит напоминать. Я отношусь к ней как к ребёнку: кино, мороженое… 
– Да ладно, не чеши по ушам, – перебил стажёра Эдвард. – Тачки, гонки. Знаю я эти общие интересы, ещё и Элис с вами чудит. На это я смотрю сквозь пальцы, а вот душу ей рвать не позволю. Ты понял? 
– Я завтра же встречусь с сёстрами и всё улажу. 
– Нет, сегодня! – отрезал Каллен. 
Джейкоб помолчал несколько секунд, прежде чем ответить: 
– Но у меня к тебе будет просьба: не говори никому о нашем разговоре. Я должен сам объяснить всё Ренесми. 
– Хорошо. Надеюсь, что завтра она услышит от Клируотер слова извинений. 
– Даже не сомневайся! 

Эдвард сбросил вызов и несколько минут сидел с закрытыми глазами, массируя пальцами виски. Что происходит вокруг него, за что судьба постоянно тыкает носом в одни и те же обстоятельства сначала его, а теперь и близких? Самый любимый человечек должен платить по счетам родителей? Что он делает до сих пор не так? Он отпил из стакана виски. 
– Не пьешь, говоришь, а потому весь такой правильный, и на меня не походишь? – Агент смотрел на янтарную жидкость, мерцающую сквозь кусочки льда. Вечерние пятьдесят грамм, ставшие привычными за многие годы. – Ну что же, начнём потихоньку избавляться от вредных привычек. 

Он открыл окно, с удовольствием вдохнув холодный бодрящий воздух, взглянул на освобождённые от снега кусты и выплеснул виски на землю. 
– Пап, ты с кем сейчас разговаривал? С мамой? У неё уже полчаса занят телефон, не могу дозвониться. 
– Нет, не с ней. 
– Всё, взяла. 
– Передавай от меня «привет». 
– Сам позвони. 
– Если бы всё было так просто… – этих слов Ренесми уже не слышала. Она радостно смеялась над какой-то из шуток мамы. 
Каллену же было не до смеха. Ревность в который раз принялась за сердце, складывая в воспаленном мозгу мозаику из стекляшек красных и чёрных цветов. 
– Значит, по полчаса на телефоне зависаешь… Интересно, с кем проводишь ночные беседы?.. Не с Лебовски ли?.. Хорошо хоть не в постели… 
Он набрал текст смс-ки: «Если не появишься в эти выходные – жди в гости. Можешь игнорить меня, но дочери нужна мать, а ты видно забыла об этом!» 
Эдвард нажал на «отправить», злясь на судьбу, на весь мир, но прежде всего – на самого себя. 
Несколько минут перед открытым окном подействовали освежающе. Злость с раздражением уступили место раскаянию. Вторая смс-ка была намного короче первой: «Прости, неудачный день». А ещё через пару секунд ушла третья: «Это не угроза, а предложение. Выбирай, где встретимся». 
И спустя минуту он получил ответ: «Я приеду сама». 
– Ну, наконец-то. Хоть что-то. – Каллен устало плюхнулся в кресло, вытянув ноги поверх журнального столика. – Может быть, нужно давно по жёсткому? Ломать, а не топить, словно лёд, твою нерешительность, мисс Свон? 
И в сто первый раз набрал Денали, чтобы прослушать очередное: 
– Номер в данный момент не обслуживается… 

Он чертыхнулся, сделал дозвон другому абоненту и терпеливо дождался ответа. 
– Не помешал? Не разбудил? – Агент рассмеялся, услышав ответ. – Вики, ты не меняешься. Я не хочу пригласить вас с Майком на свингерскую вечеринку, всё намного прозаичнее. Можешь добыть телефон моей бывшей или узнать, где она в данный момент находится? 
Викторию ценили по многим причинам, особенно – за умение не задавать лишних вопросов. Он облегчённо вздохнул, скороговоркой поблагодарив подругу-коллегу: 
– Не представляешь, насколько! Буду очень обязан, спасибо! 
Оставалось надеяться, что лучший компьютерщик отдела быстро справится с его просьбой. А узнав номер, попытаться поговорить с той, что могла сыграть в очередной раз с ним злую шутку. Он должен точно знать к выходным, встала ли Таня на тропу войны… 

***



Эдвард из школы выходил почти что довольным. Директор ограничился предупреждениями девочкам и пригрозил не пустить на весенний бал, если они ещё раз устроят драку в стенах школы. В отличие от агента его дочь отлично знала, что конфликт не исчерпан, а лишь переходит на другой уровень. Раз нельзя в стенах школы, то… 
Ренесми чмокнула отца на прощание в щёку и, тяжело вздохнув, направилась в сторону кабинета истории. Вообразившая себя соперницей по чувствам Джейкоба шагнула следом, зло прошипев в спину «дылде»: 
– Даже не надейся, что я отступлю. Слова извинений ничего не меняют. Я лишь выполнила просьбу дорогого мне человека. Ведь мы на всё готовы ради любимых, не так ли? Совсем скоро Джейк попросит меня о том, чего ты ему дать не можешь, и, будь уверена, я выполню любое его желание! 
– Скорее в аду наступят заморозки. Надейся и жди. Доступные пигалицы не в его вкусе. 
– Мандель длинноногая! – Леа нервно хихикнула. – Я устрою ад в Вашингтоне, а у нас тут зима вовсю, если ты не успела заметить. Не лучше ли тебе вернуться в Феникс? 
– Не дождёшься, мне и здесь хорошо. 
– Посмотрим! Наши семьи должны были породниться, и если Эмили не смогла удержать Блэка-младшего, это сделаю я. 
– Держалку не надорви! 
Ренесми крепилась из последних сил, раздираемая желанием снова двинуть самовлюблённой девице в лоб. Нос трогать было нельзя – всё-таки не мальчик, и тут не закончится размазыванием кровавых соплей по лицу – могла понадобиться пластика. Девушка сжала пальцы в кулаки и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, отправилась в противоположную сторону, решив полностью поменять своё расписание, чтобы свести встречи с Клируотер до минимума. 

Каллен улыбался, приближаясь к школьной стоянке. Вид чёрного БМВ стажёра в этот раз не вызвал раздражения. Внутренняя проверка закончена, его снова допустили к работе, сняв почти все обвинения. Очередное взыскание не могло испортить настроение Эдварду. Выговор – это не увольнение или перевод на бумажную работу. Он вышел из машины, решив не только пожать руку Блэку, но и поговорить. Тот уже шёл навстречу. 
– Поздравляю с закрытием дела! – Смуглая ладонь крепко сжала клешню агента. – У меня гора с плеч. Неприятно считать себя причиной возможного увольнения будущего родственника. 
Каллен усмехнулся, пропустив последние слова мимо ушей, и поздравил в свою очередь: 
– А уж как я рад тому, что твоя нога почти зажила и не придётся ломать вторую, если ещё раз вперёд меня полезешь под пули. – Он кивнул головой на школу: – Зато срок продления твоего отпуска пойдёт на пользу мне: могу с головой окунуться в работу, зная, что всё под контролем. Я только сейчас из кабинета директора. 
– Леа извинилась перед Несси? – поинтересовался Джейк. 
– Да, а Ренесми тебе так ничего и не рассказала? – Эдвард сверлил индейца взглядом, раздумывая, притворяется тот, не желая влезать в чужой конфликт, или говорит правду? Если первое, то он ляжет костьми, но развалит их отношения с дочерью, если второе… У него потеплело в груди. Он даже улыбнулся, вызвав ещё большее недоумение на лице стажёра. 
– К сожалению, нет. 
– И ты смеешь надеяться, что когда-то войдёшь в нашу семью? – Осознание, что дочь доверяет ему больше своего парня, грело душу. – Сегодня Клируотер призналась, что сама спровоцировала драку, но где уверенность, что этого больше не повторится? 
Джейкоб качнул головой, запустив пальцы в волосы. 
– Не знаю, что там Леа себе навыдумывала. Пока смог поговорить с ней только по телефону, но разберусь, обещаю. 
– Это само собой разумеется, – согласно кивнул агент, – и со всеми бывшими за одно. Поверь, они могут превратить твою жизнь в кошмар, и не надо делать его коллективным с моей дочерью. Я успел подумать, что ты свихнулся на малолетках. 
– Это ты по собственному опыту знаешь? – огрызнулся Блэк. 
– К сожалению, да, но относительно первого. Молоденькие девочки меня не прельщают, – не стал провоцировать индейца на конфликт Каллен, а тон голоса выдал его озабоченность. 
– Я могу чем-то помочь? – совершенно искренне предложил Джейк. 
– Можешь, если сделаешь так, чтобы сестра твоей бывшей не провоцировала мою дочь на драки. Девочке нравится эта школа, да и от дома близко. 
– Я же пообещал, а вот мне твоя помощь понадобится. – Чёрные глаза скрестились взглядом с зелёными. – Это не по работе, не думай, я никогда никого не прошу о своём продвижении. Не говори Ренесми и об этом нашем разговоре. 
– Договорились, только сделай это как можно быстрее. На выходных приезжает мисс Свон, не хочу, чтобы она застала дочь в слезах. 

***



Эдвард не сводил взгляда с табло, мысленно подгоняя время. 
– Слава Богу, что распогодилось и рассеялся туман, – добавила волнения его мыслям дочь. – Надеюсь, рейс не задержали? 
И, словно услышав её слова, загорелась надпись: 

«US Airways - Рейс 618 
23:08 20 апреля PHX Феникс, AZ, США - BWI Балтимор, MD, США».



Продублированная словами диктора, вызвавшими вздох облегчения Каллена. 
– Как видишь – нет. – Он обнял девочку за плечи. – Твоя мама – везунчик! 
– Это так, – улыбалась девушка. – С недавнего времени у неё всё получается как надо. Знал бы ты, во что порой вляпывается Рене… 
– Испытал на собственной шкуре, – в унисон с дочерью улыбался агент. – В её доме лучше не расслабляться. Хотя я сам был виноват. 
– Это ты о передозировке обезболивающим? – теперь уже смеялась Ренесми. – Бабушка рассказывала. 
Эдвард устремил взгляд вверх. 
– Господи, меня окружает куча болтливых женщин. – Он представил запах, оставшийся в кабинете отца после секса с «Кармен», могущей в один миг нарушить состав его окружения, и встряхнул головой, испытав мгновенный приступ паники. – Нужно с этим что-то делать… 
– Конечно, женитесь и родите мне брата, – по-своему поняла его слова дочь. 
– Да хоть трёх! – на автомате ответил Каллен и тут же поправился: – Если твоя мама не будет против. 
– Я – нет, а вот за неё ничего не скажу, – поддержала отца девочка, пообещав: – Но сделаю всё, что от меня зависит. 

***



Белла выглядела уставшей, что было не мудрено: конец рабочей недели, перелёт больше чем в четыре часа, разница часовых поясов. Она перекинула сумку за спину, освобождая руки, которыми уже через секунду сжимала показавшуюся совсем взрослой дочь. 
– Позволь помочь, – Эдвард потянул за толстую лямку поклажи, напрасно ловя взгляд карих глаз. Прочесть с налёту хоть что-нибудь в них не удавалось. 
– Отлично выглядишь, – он делал комплимент с надеждой услышать в ответ хоть толику теплоты в её голосе, но и этого не случилось. Брюнетка успешно прятала взгляд и молчала, продолжая целовать щёки растроганной дочери. 
Агенту удалось освободить Свон от тяжести. Он подцепил лямки увесистой сумки, прокряхтев: 
– Кирпичи загрузила? – но и на эту шутку не получил ответа, как и возможности обнять, и направился к выходу, пробурчав: – Жду вас в машине. 
– Хорошая встреча, – ворчал он на ходу. – Хоть бы раз улыбнулась ради приличия. 
Надежды на то, что в ночь карнавала он переспал с «ходячим куском льда», рушились на глазах. 
«Над чьими шутками вы смеялись все эти месяцы, мисс Свон?» – ответ на этот вопрос он мог узнать лишь от самой Беллы. Каллен наконец увидел её улыбку, но подаренную не ему, а Ренесми, без умолку рассказывающую что-то матери. Девочка жестикулировала, пересказывая последние новости. 
– Вот и где положенные сопли при встрече? – Эдвард обошёл машину и открыл пассажирские двери, продолжая разговор с единственным благодарным собеседником – с самим собой. – Сейчас скажет, что я запрещённым приёмом вытащил её в Вашингтон. 
– Папа, ты что-то сказал? – поинтересовалась Ренесми. 
– Это он мне, – ответила Белла, помимо воли прислушиваясь к любому звуку из уст агента. 
– Понятно. – Девушка тёрла глаза. – Не выспалась сегодня, голова – словно ватная. – Она обернулась к матери, заранее извиняясь и давая зелёный свет отцу, ошарашенному сверх холодной встречей: – Мам, не обижайся, если засну в дороге. 
– Ну, что ты, девочка моя. Спи, если хочешь. Приедем, покажешь мою комнату. 
Брюнетка чмокнула дочь в щёку, захлопнула за ней дверь и села на переднее сидение к немалому удовольствию Каллена. Они смогли начать выяснение отношений уже через несколько минут, после того как Форд рванул по трассе в направлении города. Ренесми спала, подложив под голову свёрнутый рулоном плащ. 
– Что не так на этот раз? – помимо воли вырвался вопрос из уст Эдварда.– Давно не видел тебя настолько недовольной. 
– А чему мне радоваться, кроме как встрече с дочерью? 
– И в чём я на этот раз провинился? – Он приподнял бровь, разыгрывая полное непонимание. – Боюсь уже и говорить, и что-либо делать, чтобы не вызвать гнев с твоей стороны. 
– Не юли, прикидываясь глупцом. Мне всё равно, чем ты занимаешься в свободное от работы время, честно. Вот только дуру делать из меня не нужно. 
– Никогда тебя ею не считал. – Агент свернул на перекрёстке, направляясь на нужную улицу. – Давай не ходить вокруг да около, не будем омрачать дочери встречу. Скажи, что на этот раз ты себе надумала? 
Свон наконец-то взглянула в его лицо. 
– Ты прекрасно знаешь «что», но повторюсь: мы, каждый отдельно, живём своими жизнями. Не вымучивай из себя радость при взгляде на меня – и я сразу изменю своё поведение. Просто друзья, родители Ренесми – не более. 
– Я не согласен! – Он втянул аромат, постепенно наполняющий салон автомобиля, и невольно хмыкнул: – Он самый. 
– Что? – удивилась Белла. 
– Запах твой ни с чем не перепутать. – Эдвард улыбнулся. – Можешь сейчас говорить что хочешь. Про звонок Лебовски среди ночи, про твои подозрения, ревность. Все переживания по этому поводу яйца выеденного не стоят. Я люблю тебя, хочу только тебя, – он взглянул на вытянутые вперёд стройные ноги брюнетки, – даже сейчас. 
– Не забывай о дочери. 
Каллен оглянулся и успокоил: 
– Она крепко спит. У девочки есть проблемы, я не шантажировал тебя, взывая к совести. 
– Что случилось? – Белла забыла о разборках с гулящим агентом и с тревогой вгляделась в лицо спящей дочери. – Она очень скрытная, не говорила мне ничего. 
– Я даже знаю, от кого у неё эта черта. – Эдвард позволил себя обогнать, решив, что не стоит спешить, раз Свон созрела для разговора. – Думаю, она захочет поделиться с тобой ими. 
– Умело ты перевёл разговор. – Белла расстегнула верхние пуговицы плаща. 
Каллен скосил глаза на грудь, обтянутую красной блузкой, но тут же перевёл взгляд на дорогу. Брюнетка вздохнула. 
– Любишь, говоришь? – Он согласно кивнул. – Тогда почему даёшь повод для подобных звонков? 
– Спроси у заботливого Лебовски. Пусть расскажет всё, что видел в подробностях. Принцип «лучшая защита – нападение» обычно срабатывал, и в это раз тоже. 
Белла брезгливо проговорила: 
– Я не унижусь до подобных расспросов. 
– Значит, прекращаем об этом говорить, – тут же согласился агент. 
– Хорошо. Тогда о чём? 
– О нас и о том, что мы порой видим. – Он сделал паузу и задал неожиданный вопрос, в надежде застать Свон врасплох: – Тебя я видел неделю назад в Вашингтоне? 
Но она даже бровью не повела, ответив на вопрос вопросом: 
– Сколько перед этим выпил? 
Эдвард досадливо поморщился: теперь и она считает его алкоголиком. 
– Неважно. Да, был не трезв, но твой запах… 
Брюнетка качнула головой. 
– Повторяешься. Я уже сотню раз слышала о моём особенном аромате… 
– Но так оно и есть. 
– Не перебивай, пожалуйста. Мне, как и любой женщине, приятны восторги мужчины, но в прошлые выходные я находилась в Фениксе, присутствуя на дне рождения исполнительного директора. 
Каллену ответ показался тщательно продуманной заготовкой: слишком спокойно она отвечала. Он попытался вывести её на искренность провокацией, не замечая, что загоняет себя в ловушку ревности. 
– Не с Лебовски ли? 
– Нет, с Джессикой Стэнли, – усмехнулась Свон. Умению Эдварда перевернуть всё с ног на голову стоило позавидовать. Не он, а она теперь вынуждена была оправдываться. – Помнишь такую? Блондинка болтушка, строившая глазки Майку, год назад перевелась из отделения Нью-Йорка в Феникс. 
Она откинула голову на спинку кресла. Тёмные локоны веером легли вокруг бледного лица. 
– И к вопросу о Самуэле: он уже больше месяца как в Вашингтоне. Странно, что ты, как его клиент, не знаешь этого. 
– Намного страннее, что тебе известно местонахождение Лебовски, как и то, что называешь его по имени. 
– А почему должно быть по-другому? – Бровь Беллы взметнулась вверх; она и не предполагала, что Каллен в курсе ухаживаний Самуэля, а тем более – рассматривает его как соперника. 
– Да потому, что с адвокатами связываются по необходимости, а у тебя её уже нет. 
– Разве? – Каждое слово агента было пропитано ревностью, и это вовсе не льстило – когда-то она сама испытывала подобные муки, – но Эдвард переходил все границы, отбеливая себя виной других. Свон с трудом сдержалась, чтобы не влепить пощёчину. – Он вёл не только твоё, но и моё дело, и по моему иску выиграл. Я, в отличие от некоторых, умею быть благодарной. 
– Поздравляю! – Каллен в полглаза следил за дорогой, но при этом ловил каждое движение, каждый оттенок эмоций и мимики брюнетки, снедаемый ревностью. – Успокой меня, скажи, что адвокат не звонит без повода и не зовёт на свидание… 
Его слова были просьбой умолчать истину, пожалеть и солгать, не делая больно. Но Белла давно уже дала себе слово, причиной которого стала позорная встреча с Денали, говорить всегда только правду, причём в глаза адресату, или молчать. 
Она в замешательстве склонила голову, решая, стоит ли нарушать принципы, и Эдвард почувствовал это сомнение, сделав единственно правильный для переговорщика, натасканного на психологических тренингах, вывод. 
– Только не говори, что Лебовски успел сделать предложение выйти за него и стать очень богатой миссис с кругленьким счётом и домом на Майорке, и рядом других, отстроенных на курортах с лучшими пляжами мира. – Он перешёл на шёпот, по накалу равнявшийся с криком. – Ты знаешь, что его родители проживают в Испании? 
Свон горько усмехнулась: 
– Ты у нас фэбээровец, не я, чтобы обладать подробностями чужой жизни, – про себя подумав: «Вот этот бы его нюх да на много лет раньше». 
– Ты не говоришь «нет»? – Каллен давал ей возможность маневрировать между правдой и ложью. – Какие мне следует сделать выводы? 
Белла повернулась в кресле, упёршись коленями в холодный пластик коробки, вглядываясь в ходящие на широких скулах желваки и выгнутые ноздри агента, и резко ответила: 
– Если ты заметил, «да» я тоже не говорила. Позволь мне управлять собственной судьбою. – Теперь уже она усмехалась собственным словам. – Может быть, жить на острове посреди средиземного моря – моя давняя мечта? 
Эдвард несколько раз глубоко вздохнул, начав по привычке беззвучно считать, снимая ненужное сейчас напряжение, но смолчать не сумел. 
– Ну и зачем ты сейчас меня травишь? Желаешь вывести на эмоции? Если да, то напрасно. 
Свон пожала плечами. 
– Делаю то, что ты просишь, рассказываю о предложенном искусе. 
– И как, поддалась? – Костяшки сжатых вокруг руля пальцев побелели. Агент понимал, что это всего лишь игра, о совпадении желаний говорят другими словами и интонациями, но поделать с собой ничего не мог. 
– Пока ещё сопротивляюсь. – И снова сказано было с явным безразличием. 
Каллен качнул головой. Интуиция его не подвела: за её нежеланием общаться всё-таки стоял адвокат. Оставалось выяснить, сколько времени они с Беллой обсуждают «предмет» искушения. 
– И долго длится это «пока»? 
Она отвернулась к окну, давая понять, что больше не желает говорить на эту тему. 
– Несколько месяцев, – стали последними слова за время, пока не подъехали к дому. 

***



Свон бродила по комнатам дома, отправив Ренесми в постель. Просторный, светлый – именно такой, о котором она всегда мечтала. Ей нравилось всё: расположение спален, отделка, цвет краски, виды из окон, многие из которых выходили в сад. Нравилось даже то, что в наполовину оборудованной кухне именно за ней оставили право на выбор деталей интерьера. 
Белле было стыдно признаться, что с первых минут почувствовала себя здесь хозяйкой, и неуютно под пристальным взглядом Каллена, следящим за каждым её движением. Необходимо было поговорить с ним, но как? Как объяснить всё то, что обдумала и надумала за эти месяцы? Сказать правду в лоб и поднять его и без того раздутое эго до небес? Он ревновал – и оттого вряд ли поймёт важность и сложность принятого ею решения. Свон хотелось услышать обещание в самом главном, прежде чем согласиться пойти к алтарю. Время, данное на раздумье, подошло к концу – для неё, а для него? 

– Здесь будет детская, – ответил Эдвард на недоумение в карих глазах, рассматривающих совершенно пустую просторную комнату. 
– Ты хочешь ещё детей? – Она споткнулась, словно о невидимую преграду, и сделала шаг назад, совершенно не готовая сейчас обсуждать любые планы на будущее, тем более – терзать давнюю мечту подарить дочери сестру или брата. Ей казалось, что время упущено и неизвестно, как воспримет почти взрослая девочка беременность матери. 
– Я очень на это надеюсь. 
Но слова были сказаны Калленом вовсе не тоном просьбы, а как что-то решённое – и это у Беллы вызвало панику. Она прижала пальцы к вискам, борясь с приступом внезапной боли, и, пробормотав: 
– Что-то мне нехорошо, – направилась в гостевую комнату, наотрез отказавшись от любой его помощи. 

***



Эти выходные для Эдварда прошли под девизом сомнений. Она ли? Она! Нет, не она… 
Таня по-прежнему находилась вне доступа, и он понемногу начал паниковать. 
Напрягали шушуканья дочери с матерью, немедленно прекращающиеся при его приближении; звонки на телефон Свон, после которых она выходила на улицу и только тогда перезванивала; её встревоженный взгляд, направленный куда угодно, только не на его лицо. Он чувствовал, что-то происходит или должно произойти в ближайшее время – и это определённо ему не понравится, как не нравился виновато опушенный взгляд Ренесми, в ответ на вопрос: «Всё ли у них хорошо?». Белла отказывалась говорить о Лебовски, и было непонятно, что стоит за упорным молчанием. 
Долгожданная встреча стала моральной каторгой, попыткой любовников на одну ночь ни притереться – об этом не могло быть и речи, – а элементарно не взорваться, круша то малое, что удалось создать в дни Рождества. 
Эдвард смог расслабиться лишь в воскресенье. Семья Калленов вновь собралась за одним столом, наполнив новый дом агента весельем и смехом. Эсми давала мастер-класс Джасперу, став в это утро хозяйкой на кухне сына. 
Элис лишь иногда заскакивала на святую святых женщин-домохозяек и гурманов-мужчин. Она пыталась то стащить печенье с шоколадной крошкой, то запустить палец в готовое блюдо, то сковырнуть украшение с уложенного в стеклянную посуду салата. Но истинную цель появления «занозы» в несовместимой с её неугомонной натурой обители отлично знал её муж. Уитлок разрешал кулинарной воришке дотрагиваться до своего лица вымазанным остатками соуса пальцем, якобы убирающим прилипшую крошку; смиренно выслушивал глупости, прошептанные с видом заговорщицы на ухо. Он позволял себя трогать в ответ, прикасаясь к женщине, не имеющей сил прожить без его внимания и любви дольше часа. 
Эдвард снова по-доброму завидовал другу: ему самому такая привязанность Свон и не снилась. Он не то что трогал, а даже дышал рядом с нею с оглядкой, боясь в любой момент быть обвинённым «колючкой» в чём-либо. Если бы только он мог заглянуть в её голову и прочесть её мысли, то был бы изрядно удивлён. 

Белла устала, синяки под глазами с трудом убирались корректором; слой тонального крема, пудра, улыбка – обмануть можно было окружающих, но не Каллена, судя по сочувствию, мелькающему в его взгляде, и не себя. 
Она выглядела истощённой, измученной. И виной тому были не только поиски единственно верного решения – с кем из мужчин остаться? – но и от того, что в последнюю неделю спала не более пяти часов в сутки. Вопрос с увольнением был почти решён, оставалось выполнить последний пункт договора – и она будет свободной, но как объяснить Эдварду обязательность последнего условия в сложившихся обстоятельствах? Его неожиданно острая ревность к Лебовски, её собственная, после ночного звонка, даже не вылившаяся в скандал, умело загашенный агентом. Свон не готова была сказать: 
– Я люблю тебя. – Три слова, так часто слетавшие с его губ. Для неё они были слишком заветными, теми, что нельзя говорить, пока остаётся хоть толика сомнения в правильности происходящего. 
Она выбирала момент для разговора, но рядом постоянно находились люди, а уединяться в присутствии гостей – считала неправильным. 

***



Как всегда вовремя, а именно к обеду, подъехал Блэк и, конечно же, не с пустыми руками, а с фирменным пирогом матери, чем вызвал немалый восторг у Элис. 
– Обожаю пирог с индейкой. – Она попыталась сорвать фольгу с укрытого блюда. – Я только понюхать. 
– Сядь за стол и начни с салата. – Джаспер был непривычно строгим. – Правила хорошего тона прежде всего подразумевают слова благодарности, и не хватало, чтобы ты его укусила. 
– Спасибо, – буркнула «обжорка» и уселась рядом с мужем. 
– Другое дело. 
Эсми извинилась за дочь и обратилась к другу внучки: 
– Джейкоб, пора приглашать твою маму в гости, а то неудобно как-то. Она нас угощает, а мы не знакомы даже. 
– Бабушка, миссис Винона Блэк – чудесная женщина! 
– Тем более. 
– Я передам приглашение. – Джейк устроился рядом с Ренесми. – Нужен лишь повод. 
Агент готов был перекреститься, благодаря Бога, что дочь слишком мала для помолвки, но в слух сказал то, что могло прояснить для него о намерениях Свон: 
– Повод, надеюсь, появится очень скоро. – Он повернулся к Белле, чтобы видеть её глаза. – Ты когда переезжаешь в Вашингтон? Доделать ремонт в детской, оборудовать до конца кухню – и дом готов. Можно отметить новоселье по всем правилам – с барбекю в саду, приглашёнными гостями и прочими прилагающимися в подобном случае мелочами. 
Её опять покоробило слово «детская», так просто слетающее с его губ, и, кроме того, всеобщее безразличие: никто даже не удивился, приняв всё как должное. Свон вскинула взгляд на дочь, ожидая увидеть хотя бы в её глазах несогласие, но его не было. Выходило, что Ренесми, как и все, желала пополнения в своей семье, при условии, что она состоится. Это уже походило на заговор. Она понимала желание Эсми с Карлайлом нянчить маленьких внуков, принимала мечту бездетной Элис повозиться хотя бы с малышами брата; выходит, и детское желание Ренесми о брате или сестре не пропало с годами. Если бы не маленькое «но» в больших обстоятельствах. Все давно решили, что её воссоединение с Эдвардом непременно состоится, приняли как само собой разумеющееся – и это не могло не вызвать в ней протеста, бунта, направленного прежде всего против себя. 
Две половинки одной Беллы вступили в очередное противоречие; и та, что родом из юности, вернее, из страхов и неприятного опыта, в данный момент восторжествовала, громким голосом выдав то, что вторая хотела сначала обсудить с Калленом, но так и не решилась за полтора дня: 
– Не раньше, чем через полгода, а может, и ещё позже. 
– Ты сейчас шутишь? – агент первым вышел из состояния шока. 
– Нет, говорю абсолютно серьёзно. Это условие расторжения моего контракта. Уходить в никуда с испорченной репутацией я не хочу. 
Эдвард плотно сжал челюсть, переваривая несколько минут назад сказанное, а потом достал телефон, набирая аэропорт. 
– Номер твоего рейса. 
– Зачем? 
– Я лечу в Феникс вместе с тобой. 
– Но я не возвращаюсь в Аризону. 
Каллен нажал сброс, с недоумением уставившись на брюнетку. 
– Ничего не понимаю! То говоришь, что не раньше, чем через полгода, то, что не возвращаешься в Феникс. 
– Всё очень просто, – Белла сделала глоток вина, прежде чем продолжить обзор неприятных новостей, – я лечу в Монреаль. Место моей работы на ближайшее время именно там. Открываем новый филиал. Моя задача: запустить издательство с нуля, а потом могу быть свободна и с отличными рекомендациями в кармане. 
Эдвард перевёл взгляд на дочь. 
– Ты знала? 
– Да, – в этот раз Ренесми не прятала взгляд, ранее скованная данным матери обещанием. – Пап, Канада  не Антарктида или Северный полюс. Мы сможем летать друг к другу. Мама сама должна была об этом сказать, извини, что молчала. 
– Понятно... – Про «летать» к друг другу и «говорить» по телефону он уже слышал не раз, но на деле всё ограничивалось сбросом трубки и редкими смс-ками. Их диалоги проходили в полной тишине. 
Гости чувствовали себя неправомерными вмешиваться, даже Элис на этот раз молчала. 
Агент встал из-за стола, направившись к выходу, но остановился и задал ещё раз вопрос: 
– Номер рейса? Хочу знать, во сколько тебя провожать. 
– В пять утра. 
– Хорошо, в три буду дома. 
– Пап… – попыталась остановить его Ренесми. 
Эдвард поднял руку, призывая дочь и всех остальных не трогать его сейчас. 
– Совершенно забыл, меня ждут недоделанные отчёты – я на работу. 

Белла молчала, наверное, единственная из присутствующих совершенно точно понимая, что творится сейчас в душе агента: крушение надежд, пусть и на пустом месте. Она так и не успела сказать, что любит его и дальнейшую жизнь видит только рядом с ним и дочерью, а кричать вслед под пристальными взглядами его родственников – не хотела. В конце концов, и у неё есть гордость. 
Свон наблюдала сквозь дверной проём, как торопливо он накидывает плащ, обматывает вокруг поднятого воротника тонкий шарф, чертыхаясь, толкает ноги в туфли, не обнаружив прицепленную сбоку от ящика с обувью ложку, перекладывает из куртки в карман брелок с ключами. Все движения на автомате, ноль эмоций на мужественном лице. И лишь тонкая пульсирующая жилка на виске говорила о степени его напряжения. 

***



Каллен вышел за дверь, не найдя в себе сил проститься с сестрой и родителями, лишь там свободно вздохнув, прогоняя прохладный воздух сквозь ноздри, закричал, разрывая беззвучным воплем квадратную коробку гаража. Удар кулаком по покрытой пластиком панели стоил ей трещины. Он сорвался, впервые за много лет не сумев справиться с приступом гнева, – и было от чего. 
Белла так и не стала отрицать связь с Лебовски, даже не пожелав наврать или как-то смягчить его ревность, а значит – между ней и адвокатом всё серьёзнее, чем он мог подумать. Игра на два фронта его не устраивала. Отношения подобного типа он проходил с Таней. Окунаться в это дерьмо ещё раз просто не было сил. 
Эдвард бесцельно мотался по городу, останавливаясь на светофорах, разглядывая прохожих сквозь покрытые каплями дождя стёкла. Он несколько раз заходил выпить кофе, пытаясь хоть как-то прочистить мозги, затуманенные противоречивыми чувствами. Постепенно агент успокоился, и на место гнева пришло раскаяние за грубость по отношению к дочери, добровольно принявшей на себя роль буфера между двумя родными людьми. Он набрал номер её сотового. 
– Прости меня. 
– Да ладно, пап, я понимаю, насколько тебе нелегко сейчас. Ещё и со мной проблемы в школе, это ты меня извини. Я, правда, не могла ничего тебе рассказать. 
– Я понимаю это. Ты – моя умница, и даже не думай, что чем-то мне в тягость. Я уже говорил, что всегда буду на твоей стороне. Захочешь перевестись в другую школу – подыщем что-то рядом с домом. 
– Бежать не в моей привычке. – Эдвард усмехнулся, услышав эти слова. Девочка – боец по характеру – это в ней явно от него. – Я не собираюсь менять место обучения и всё решу и с Леей, и с прочими. По этому поводу не переживай. 
– В тебе я даже не сомневаюсь, а сам вот сегодня повёл себя как трус. 
– Трусы не спасают людей. Пап, не наговаривай на себя, я очень тобой горжусь. – Она на секунду замялась и добавила: – Мама тоже – я знаю это. Она любит тебя, просто поверь ей. 
Каллен досадливо сморщился. 
– Хотел бы. Но между собой мы сами разберёмся. Где она сейчас? С Элис? 
– Нет, все разошлись… 
– Значит, в гостевой комнате? 
– Нет, пап, она уехала решать какую-то проблему. Сказала, что будет к вечеру. 

Эдвард сжал веки. Он мог объяснить в поведении любимой брюнетки многое, но вот такое отношение к дочери… Даже сейчас она не рядом с явно расстроенной девочкой. Агент осёк свои мысли. А сам-то он почему не с Ренесми? Они слишком заигрались во взрослые игры с ревностью, отодвинув самое главное на второй план. 
– Я постараюсь как можно скорее вернуться. 
– Не беспокойся, пап, я не одна, а с Джейком. – Как будто данная новость могла Каллена успокоить. – Занимайся бумагами. 
– Передай Блэку, что я уже еду. – Голос отца не оставлял сомнений в точке зрения на присутствие стажёра в доме, где нет родителей. 
– Хорошо. 

Он несколько минут смотрел на дисплей, в который раз благодаря Свон за рождение дочери. Холод обид и ревности отступал, потихоньку наполняя душу теплом. 
Агент нажал на вызов, но после нескольких гудков сбросил. Извиняться перед брюнеткой он был ещё не готов. Но теперь уже она сама вызывала на разговор. Эдвард выдержал несколько секунд и ответил. 
– Да, Белла, извини, что оторвал от дел. – Он слышал приглушённую музыку и звук тормозов. – Ты куда-то едешь? 
– Да, уже добралась. Мне необходимо встретиться кое с кем, но это ненадолго. Как работа? 
Каллен посмотрел в окно, пытаясь определить, где находится, и ответил совершенно уверенно: 
– Продвигается. Освобожусь намного раньше, чем думал. 
– Нам надо поговорить. 
– Согласен, нужно было сделать это ещё вчера. Встретимся дома. 

Он не успел убрать телефон, как светящийся экран снова потребовал его внимания. Этого звонка агент ждал несколько дней. 
– Да. Вики, удалось узнать? 
– Конечно. Записывай. Она сменила номер и на данный момент находится в Англии. 
– Спасибо, я твой должник. 
Она рассмеялась в ответ: 
– Скоро станешь пожизненным. 
Эдвард уже собирался нажать на отбой, но пришедшая в голову мысль потребовала озвучивания. 
– Похоже, прямо сейчас. Вики, отследи ещё один номер… – он назвал цифры телефона Свон. – Место последнего вызова. 
– Жди, займёт порядка десяти минут. Это намного проще. Сейчас подключусь к нашим… 
Каллен не мог понять, что им сейчас двигало: та самая интуиция или подорванное доверие. 
– Не так далеко от тебя, шеф, – Виктория снова смеялась, – на углу Висконсин и Уэстерн авеню. 
– Спасибо. 
– Всегда к вашим услугам. Всё ещё надеюсь стать шафером на твоей свадьбе. 
– Надейся. – Он скривил губы, не в силах выдавить из себя улыбку. Чувство тревоги давило на нервы… 

***



Интуиция его подводила редко. Он смотрел сквозь боковое окно автомобиля, находясь по другую сторону от кафе. Лебовски скрывать было нечего, его спутнице – похоже, тоже. Они занимали столик у окна, не пряча свои отношения. 
Букет из белых лилий с ирисами не был данью уважения случайной встречи – он что-то означал для дарителя. Как и кисть руки что-то объясняющей брюнетки, зажатая между ладонями адвоката. Парочка выглядела как влюблённые, бурно выясняющие отношения. 
– Ну, вот… многое становится ясным… 
Эдвард опустил голову, зажав виски ладонями, и начал счёт. Ему впервые было настолько больно – и это не шло ни в какое сравнение с тем, что чувствовал после ухода к другим мужчинам Денали. 
Понадобилось больше пятнадцати минут, прежде чем он сумел внятно думать. Устраивать сцену ревности – не имело смысла, да и выставлять себя на посмешище не хотелось. Изменить что-либо Каллен не мог. Всё полностью зависело от Беллы, а раз она решила вот так, то, что оставалось делать ему? Набрасываться с кулаками на победившего соперника? Смысл? 
– Никакого… – сам себе озвучил он вывод. – Пусть будет, как будет… – Эдвард с силой сжимал пальцы, сложенные в «замок», сдерживая желание кричать, круша всё вокруг, и, откинув голову на сиденье, обречённо прошептал: – Теперь мне самому нужна пауза… 
Его былая самонадеянность разбилась о монолит непонятной гордости Свон, её подспудное желание делать всё с точностью наоборот. Его не было рядом – она страдала, тайно мечтая о воссоединении. Он появился, заявил о желании жить вместе – и Белла тут же стала искать причины избежать этого. Получается, метаться между мужчинами – и есть её выбор? 
Ну что же, она имеет право делать всё, что угодно, но только теперь без него. Спасибо за Ренесми, которая станет смыслом его жизни. Агент сглотнул горький ком, перед тем как допустить это в мыслях… «Прощай…» 
Всё остальное происходило для него как в замедленной съёмке. Возвращение домой, тревога в глазах дочери, молчание или оговорки на её вопросы. Он ощущал себя полностью опустошённым, выжатым как лимон и выброшенным за ненадобностью. Все чувства укладывались в одно короткое слово, наполненное рвущим душу смыслом, – предательство! И, наверное, в последнюю очередь его как мужчины. Были преданы мечты о счастливой семье не только Эдварда Каллена, но и их с Беллой дочери. 

***


Свон появилась дома после десяти вечера. Эдвард уже спал или делал вид, что спит, не выходя из спальни. Она поинтересовалась, что происходило в её отсутствие, но дочь лишь пожала плечами. Рассказывать было нечего: отец вёл себя с ней как обычно, с той лишь разницей, что за весь вечер ни разу не упомянул о Белле. Как будто и не было волнения в ожидании её приезда, желания узнать её мнение о новом доме, услышать дополнительные указания по ремонту. Он не заглянул перед сном в детскую, как делал это на протяжении многих дней, мечтательно улыбаясь пока пустым стенам. 
– С ним что-то случилось, – только и смогла ответить девочка матери. – Будто сломалось в нём что-то, но что – пока не пойму. 
– Значит, разговор не состоится, – озвучила Свон, забыв о присутствии Ренесми, и с огорчением пробормотала: – Плохо, очень плохо… 
– Мама, ты не права во многом, что происходит в последнее время между вами с отцом. 
– Ты ничего не знаешь, – попыталась возразить брюнетка. 
– Я знаю одно: он любит тебя, а ты всеми правдами и неправдами цепляешься за прошлое, страшась шагнуть в будущее, будто не желаешь, чтобы мы стали одной семьёй. 
– Ты не можешь меня судить! – уже возмущалась Белла. 
– А я и не делаю этого, говорю то, что вижу. Если хочешь, чтоб мужчина был только твоим – будь рядом с ним, а ты и на звонки-то отца не всегда отвечаешь. 
– Он жаловался тебе? – Свон по привычке пыталась «навешать собак» на Эдварда, но была поражена ответом дочери: 
– Нет, но я не слепая. Он каждый раз пытается выведать, как твоё здоровье, чем занимаешься в Фениксе, делая вид, что и сам в курсе происходящего, но я вижу, что это не так. И знаешь, мама, мне за него больно! – Девочка вовсе не хотела обидеть мать, но её нерешительность и странное упрямство понять не могла. – Я не вправе вам что-то советовать, но не забывай обо мне, принимая решение. Я останусь жить с папой, говорю это сейчас, чтобы потом ты не обвиняла меня в молчании… 

Белла проворочалась без сна до сигнала будильника. Нужно было вставать, приводить себя в порядок – и в путь. Переезд в Монреаль не пугал. Она умела работать и знала в совершенстве всё, что предстояло делать в Канаде. Свон переживала, что так и не поговорила по душам с Калленом. Как он там говорил? «Что ещё ты себе надумала?» Так вот теперь выходило, что надумал он, и неизвестно, какие из её отъезда сделал выводы. 

***



Эдвард внимательно следил за дорогой, переключая скорости, давя то на газ, то на тормоз; а Белла не могла придумать, с чего начать разговор. Вот так молча, словно чужие, они и доехали до аэропорта. 
Агент донёс чемодан с вещами, купленными Свон в Вашингтоне, до стойки регистрации, и, поцеловав брюнетку в щёку, пожелал «счастливого пути», собираясь уйти. Она придержала его за рукав плаща. 
– Мы так и не успели поговорить… 
– Зачем? – он прервал её, явно давая понять, что это ему не интересно. 
– Как? Ты не желаешь услышать, что я решила? – Белла удивлённо вскинула брови. 
Каллен пожал плечами, ответив словами, к которым она была не готова: 
– Мне всё равно, если честно. Я благодарен тебе за многое, в первую очередь – за Ренесми. И всегда откликнусь на любой призыв о помощи, но досаждать своей любовью больше не стану. Живи и будь счастлива! Наш дом всегда открыт для тебя. – Он сделал шаг назад, вырвав руку из цепкого захвата наманикюренных ногтей, но, словно передумав, вернулся и с горькой усмешкой прошептал ошарашенной Свон на ухо, не желая, чтобы слышали посторонние, с любопытством взирающие на странную пару: – Ты преподала отличный урок самоуверенному болвану – и за это тоже спасибо. 
Белла растерянно смотрела вслед уходящему Эдварду, недоумевая, какая муха его укусила? Она пыталась понять, что такого могло произойти с агентом в течение дня, раз он столь кардинально пересмотрел взгляды на будущее, в котором, судя по его словам, ей больше не было места, вернее, не отводилось роли жены. Ответа на свои мысли Свон так и не нашла и, с отчаянием в голосе прошептав: 
– Вот и поговорили… – направилась в зал вылета. 
Впереди её ожидали долгие часы полёта, полные размышлений, слёз и оценки последних месяцев жизни глазами агента и дочери… 

И одному Богу было известно, чего стоило напускное равнодушие и деланное спокойствие Каллену, провожавшему любимую женщину не просто в чужую страну; он отпускал Беллу в выбранное ею будущее, проклиная себя за это и желая наконец-то обрести ей семейное счастье... 

 



Источник: http://robsten.ru/forum/29-1603-1127220-16-1389004493
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: Svetla_ya (08.05.2015) | Автор: Galina1963 E
Просмотров: 426 | Комментарии: 11 | Рейтинг: 4.9/16
Всего комментариев: 11
avatar
11
Спасибо за главу! lovi06032
avatar
4
10
Обычно я всегда на стороне Беллы, но тут она  меня просто выбесила! 
Видит же, что Эдвард ее любит, а сама продолжает какие-то встречи с Лебовски, причем даже не отрицает этого! Ну что за нафиг! Я, конечно, могу предположить, что то, что увидел Эдвард - было разрывом отношений адвоката и Беллы, но е-мое, блин, неужели нельзя переступить через свою гордость и позволить всем быть счастливыми! Дура! Самая настоящая дура!!!!!!!
Оставила Эдварда с самыми дурными мыслями в голове и неизвестно, что еще может произойти! Ааааа!, Блин, бесит просто!!!!!
Я на все 100% на стороне Эдварда, бьется изо всех сил как рыбка в аквариуме, только ни фига не выходит!
Спасибо за целых три главы! lovi06032
avatar
1
8
Спасибо огромное за продолжение!  good lovi06032
avatar
2
7
Дебильная ситуация! Неужели трудно было поговорить с Эдвардом нормально. Даже отъезд в Монреаль можно было обсудить по нормальному. Если есть такая необходимость по работе, то это не страшно, можно еще немного потерпеть. но ведь надо было все это нормально преподнести Эдварду.
avatar
4
6
Я практически всегда на стороне героинь - женская солидарность, и не только - но здесь меня раздражает Свон. Гордость гордостью, но тут речь идет всего лишь о гордыне. И вообще, мне как-то дико, что будучи любящей матерью, она вот так просто оставила, пусть и уже не малолетнюю, дочь с новообретенным отцом на несколько месяцев, а сама все это время провела за тридевять земель. Как-то легко она на это пошла, на мой взгляд. Обычно матери готовы пожертвовать всем ради своего ребенка, а потому ей никто не мешал лелеять свою гордость рядом с дочерью - она ведь успешная и умная, так разве нельзя было найти работу в Вашингтоне, собственный дом или квартиру, продолжать быть независимой и даже держать оборону перед Калленом, но при этом быть со своим ребенком рядом? Тогда и шансов разобраться во всем и больше не мучить ни себя, ни его, ни ребенка было бы куда больше. Но нет. Она, оказывается, слишком крута для этого. А потому летит в какой-то Монреаль даже тогда, когда, казалось бы, все для себя решила, и снова оставляет дочь на неопределенный срок. По мне, так более чем странно. И эти отговорки насчет того, что никак не представилось удобного случая поговорить и объясниться с мужчиной, с которым собираешься связать свою судьбу навсегда, - всего лишь трусость. И ведь для разговора с Лебовски она - о чудо! - время нашла...
В общем, как по мне, так Свон далеко до женской мудрости, она будто бы застряла с своих шестнадцати, продолжая раз за разом давить на больную мозоль, хотя, если подумать, то и Каллен тогда был молод и глуп, да еще и не знал ничего о той ночи и ее ребенке. Так неужели по прошествии стольких лет нельзя было вынести правильных уроков? Но нет, наша гордая и неотразимая героиня, в которую влюбляются поголовно и стар, и млад, молчит, как партизан, и улетает от тех, кого так любит. Блин, подруга, он ведь, в конце концов, мужик, у него ведь гордости этой самой побольше твоего будет! А потому я бы не удивилась, если бы после этого Каллен плюнул на все это и пошел бы в разнос по бабам... Я бы даже его не особо осудила, так, поморщилась бы слегка. Ведь Свон не оставила ему ни малейшей надежды на возможность какого-либо будущего вместе - ни словечка, ни намека. Хотя я почему-то уверена, что той "маской" была как раз она, потому как без такого подтверждения чувств Каллена к ней она никогда не смогла бы принять решение быть с ним, ей нужно было доказать той самой шестнадцатилетней, отвергнутой девочке, что именно её любят и желают. Но и после этого доказательства не придумала ничего лучшего, как молча сбежать... Неа, не умно.
avatar
0
9
Не знаю,кого осуждать в этой истории , гири как-то меняются то в одну, то в другую сторону. Да,наверное, не мудро поступает,застряла в своих шестнадцати, но ведь и в жизни всему этому есть место. А что касается расставания с Ренесми, думаю,что и это можно объяснить. В конце концов, там не только Каллен, но и подруга, и бабушка с дедушкой. Ведь разные обстоятельства могут быть, но обвинить её в отсутствии материнского инстинкта не могу только лишь потому что не переехала...
avatar
4
5
cray cray cray Манька дома - Ваньки нет, Ванька дома - Маньки нет. Эдвард принял правильное решение, Белла сама не знает, что хочет... Если все решила, что же тогда молчала?! Лебовски, что за...?! Им наверное действительно лучше остаться друзьями и воспитывать дочь... По-другому походу никак  4 Большое спасибо за продолжение!!!
avatar
1
4
капец! bang опять двадцать пять....
avatar
3
3
Похоже, Белла перемудрила....
avatar
2
2
Ну, похоже - Каллен опять какую-то деву пришпилил, похожую на Бэллу...ну неймется никак - уже ведь анализы сдавал и лечился на всякий случай. Теперь Ренесми вынуждена выяснять отношения с поклонницами Джейкоба. И опять, опять не получается поговорить по душам Бэлле и Каллену...У них что...психологическая несовместимость...Теперь она уже едет в Монреаль....Не посчитав нужным сообщить ему заранее...И снова непонимание...а она не могла догадаться , что Каллен мог ее видеть с Лебовски...И вот я на его стороне. Что теперь будет дальше...Большое спасибо за продолжение.
avatar
1
1
Как жаль их, не могут придти к взаимопониманию.
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]