Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Желание на Рождество. Глава 27

ЖЕЛАНИЕ НА РОЖДЕСТВО. ГЛАВА 27

 

Эдвард летел в Монреаль с твёрдым намерением вернуть себе Свон. Потребовался почти месяц для того, чтобы принять это решение. Разобраться в собственных мыслях, понять, что за любовь надо бороться, отбросив ревность, помогла ему дочь.

Каллен снова побывал в школе, вызванный директором. В этот раз всё закончилось не очередным увещеванием с уговором найти компромисс и принести взаимные извинения.

Ренесми приняла решение перевестись в другую школу. Она не желала жить в постоянном стрессе, вынося оскорбления, прошёптанные в спину, и сплетни, усердно распускаемые Леей Клируотер.

Девочка не стала, как мать, мучиться, размышляя бессонными ночами о степени верности стажёра, она спросила его об этом. Разговор вышел непростым. Ей пришлось переступить через собственную гордость, опустившись до выяснения отношений, но это следовало сделать в любом случае и как можно скорее. Пример родителей стоял перед глазами: нет ничего хуже, чем недосказанность и недомолвки. Нужно обговаривать любые сомнения, подозрения, не дожидаясь, пока это сделают «доброжелатели», интерпретируя всё в нужную им сторону.

 

Джейкоб с удивлением выслушал версию Леи о разрыве отношений с Эмили и собственной влюблённости в её младшую сестру. Первой его реакцией был смех.

Так вот что мучило обожаемого им «рыжика». Вот по какой причине она вела себя странно в последнее время, пытаясь что-то разглядеть в его лице, когда считала, что он не замечает её пытливого взгляда. Выискивала в словах, жестах и поведении то, чего не было. Подозрение в неверности сжигает душу не меньше, чем сам факт измены. Никто не желает ходить в дураках, становясь мишенью для насмешек «осведомлённых» подруг и прочих учеников. Что может быть хуже того, чтобы узнать, что всем кроме тебя известно о ветрености того, кто клянётся в самых искренних чувствах, походя наставляя рога на стороне. Сочувствие, жалость окружающих в подобных делах сродни унижению.

– Так вот почему ты с такой настороженностью принимаешь любые мои слова и поступки? Никогда, слышишь, никогда не сомневайся в моей верности. Можешь смело плевать в лица тем, кто считает иначе.

– Тебе легко это говорить, а я каждый день слышу смешки в спину, так бы и прибила всех. И ловлю говорящие о превосходстве взгляды Ле... – попыталась возразить Ренесми, но стажёр прервал её на полуслове:

– Превосходство над тобой? – Джейкоб усмехнулся, представив брюнетку, стоящую рядом с «рыжиком». – Это просто невозможно: ты на голову выше её во всех отношениях. Я сгораю от ревности каждый день по тысяче раз, ловя обращённые на тебя восхищённые взгляды.

– Моих одноклассников? – уточнила «драчунья». – Так они в подмётки тебе не годятся, зря ревнуешь. – Пришла её очередь улыбаться.

– Нет, мужчин. Они понимают, какой красавицей ты станешь лет через пять, раз сейчас затмеваешь любую девушку, находящуюся рядом.

– Скажешь тоже... – смутилась Ренесми, но тут же выдала: – А сейчас я что некрасивая? – став в этот момент не только внешней копией самоуверенного Каллена.

– Вот такой ты мне нравишься больше! – Блэк чмокнул «расцелованный» весенним солнцем носик любимой. – Настоящая дочь своего родителя!

– Я знала, что ваши споры – ширма, скрывающая взаимное уважение, – рассмеялась в голос ревнивица.

– Уважать-то он, может быть, меня и уважает, но пристрелил бы при первой возможности, не бойся твоего гнева и уголовной ответственности.

– Вот и мне хочется прибить половину школы, какой там думать об учёбе. Каждый день конфликтую с кем-нибудь, не говоря об этой сплетнице.

– Значит, нужно перевестись в другую или не скрывать наши чувства на публике, чтоб ни у кого не осталось сомнений, с кем я встречаюсь на самом деле.

– Ну, тогда разборок с отцом нам точно не избежать. Сейчас сплетни рассказывают мне, а потом станут звонить ему, докладывая о связи его дочери со взрослым мужчиной.

– Твои слова делают меня стариком. Всего-то в семь лет разница.

– Не пожилой, а взрослый. Как бы лет в сорок тебя не потянуло на совсем молоденьких. Я-то начну стареть.

– О да… – рассмеялся Джейк. – А в восемьдесят у тебя на лице будет на три морщинки больше.

– С чего это ты взял? – теперь уже возмущалась Ренесми. – Ты заметил, насколько хорошо сохранился Карлайл? У нас порода молодо выглядящих.

– Тогда стоит бояться, что ты меня бросишь? – Джейкобу в этот раз смеяться не хотелось. – Я и так частенько об этом думаю.

– Никогда! – пришла очередь клясться в верности Каллен-младшей. – Мы всегда будем вместе, – но последнее слово было вовсе не утверждением, а скорее вопросом, – правда?

– В этом можешь не сомневаться! – совершенно уверенно отвечал стажёр на «глупый» вопрос любимой, но юная леди была права: даже если выбор партнёра делает женщина, сохранятся ли отношения пары надолго – во многом зависит от поступков мужчины…

 

В тот же вечер Ренесми озвучила отцу желание перейти в другую школу и объяснила причину, упомянув и об откровенном разговоре с Блэком.

Эдвард не уставал удивляться мудрости своей девочки, понимая, что есть чему у неё поучиться. Он так и не высказал Белле свои подозрения, приняв на веру то, что увидел, не удосужившись выслушать объяснения. А если картинка имела совсем другую наполненность? Кто сказал, что Свон любит Лебовски?

– Я сам! – агент не заметил, что размышляет вслух.

– Что? – спросила удивлённая дочь.

– Сам с директором договорюсь, – перевёл он разговор. – Горжусь тобой. Поступай так всегда, недосказанность сгубила чувства не одного человека.

– Я знаю, – нехотя проговорила девочка. – Думаю, тебе стоит из всего этого сделать правильные выводы.

– Да… – только и смог пробормотать в ответ глава семейства.

– Лети к маме, она тебя любит, я знаю. Мне больно видеть, как вы оба мучаетесь. Ты же не опустил руки? Командировка продлится максимум полгода. – Ренесми заметила, как задвигались желваки на его скулах. – Что значит столь короткое время против многих лет возможного счастья? Ты же боец по натуре, пап, в этом я на тебя похожа. – Она рассмеялась, увидев в зелёных глазах агента собственное отражение. – Как и во всём остальном. Давай гордиться сильными поступками друг друга.

Несси шагнула вперёд и прижалась к отцу, обняв его руками за талию.

– Мне так не хватает мамы рядом… – протянула девушка после того, как он упёрся подбородком в её макушку, и тут же добавила, не желая обидеть: – Хочу, чтоб мы жили вместе.

– Я знаю и верну её, будь уверена, – совершенно твёрдо пообещал Эдвард.

– Даже не сомневаюсь! – улыбаясь, ответила дочь.

И не оправдать её ожидания он не имел никакого права…

 

 

 

 

Каллен не стал мчаться в её отель сразу из аэропорта, решив сделать всё основательно. Новое кольцо с бриллиантом в этот раз лежало не в кармане, а в отделе сумки-планшета. Он не будет предлагать принять его в первые минуты, а сделает это, только будучи твёрдо уверенным, что на предложение выйти за него замуж услышит «да».

Взятый напрокат «Мерседес», заранее оплаченный и пригнанный на стоянку, дарил ощущение стабильности. Эдвард не хотел чувствовать себя случайным гостем в Монреале, прежде в котором ни разу не был. Некая ассоциация себя с будущим победителем в намеченной схватке присутствовала в каждом его поступке, едва он поднялся на борт самолёта.

Два новых номера, забитые в записную книжку его телефона, были немыми свидетелями разминки перед главной битвой по покорению сердца красавицы. Ещё две брюнетки: яркие, готовые на многое, но забытые уже через пять минут после выхода в город.

 

Раннее утро, быстрая машина, предвкушение скорой встречи опьяняли, вводя в окрылённое состояние. Агент пролетал светофор за светофором, удачно попадая в зелёный свет. Монотонный голос – на чистейшем французском – вовремя подсказывал, где свернуть, чтобы кратчайшим путём добраться до временного прибежища любимой женщины.

Он не стал предупреждать Свон о приезде, надеясь, что появление с огромным букетом роз перед дверями её номера станет приятным сюрпризом.

 

Эдвард поднялся по лестнице на третий этаж и на секунду замер перед дверями триста первого номера, поправляя хрустящую упаковку на цветах, внутренне настраиваясь на сложный разговор.

– Кто?

Заспанный голос брюнетки резанул по нервам, позволяя агенту почувствовать, насколько напряжённым он был последние шесть часов. Его сердце ёкнуло где-то в районе горла, и он ответил срывающимся на хрип голосом:

– Белла, это я…

– Кто? – ещё раз переспросила она, как будто не узнавала стоящего за дверью.

Сердце бешено колотилось. Свон со времени отъезда из Вашингтона желала поговорить с глазу на глаз. Выяснить, что стало причиной трусливого, на её взгляд, поведения Каллена. Сильный мужчина, коим она его всегда считала, не должен вот так спокойно и безразлично отпускать ту, которой объяснялся в любви и предлагал выйти замуж. Она ждала разговора, но сейчас оказалась к нему не готова.

– Белла… – прокашлявшись, протянул он, и дверь моментально была открыта.

– Эдвард… – не спрашивала, а удивлялась она, подслеповато щурясь со сна.

Каллен вглядывался в её лицо, желая прочесть первые эмоции. Не упакованное в маску безразличия, оно выражало растерянность, ожидание  и… счастье  от неожиданной встречи?

– Как ты тут оказался? Что делаешь в Монреале в такую рань?

Но любые её вопросы уже не имели для него значения. Агент знал, что ему рады.

– Целую тебя…

Он подтверждал слова действиями, наслаждаясь её запахом, прижимая к себе податливое тёплое тело одной рукой, впившись ртом в пухлые губы.

Брюнетка растерянно отвечала в первые секунды неожиданного напора, но уже через короткое время пришла в себя. Не этого она желала от встречи в первую очередь.

Безвольные руки стали костистым препятствием, упёршимся в крепкую грудь агента; мягкие уста – жёсткими полосками, оказывающими яростное сопротивление языку внезапного агрессора. Острые зубки сомкнулись на его губе, возвращая в действительность.

Эдвард, сморщившись от внезапной боли, оставил в покое её рот и отшатнулся, опустив руку. Растерянного красивого лица уютной любящей женщины больше не было. Всё стало как прежде: огромные карие глаза смотрели на него с вызовом, а слова требовали немедленного ответа.

– Что ты тут делаешь?

Каллен слизнул языком капельку выступившей на губе крови, не понимая пока, чем вызвал её агрессию.

– И я очень рад тебя видеть…

– Это заметно! – указала она взглядом на выпуклость между его ног. – Эдвард, господи, ты игнорируешь меня, не отвечая на звонки несколько недель, потом внезапно появляешься в моём номере и как ни в чём не бывало, без всяких объяснений, начинаешь с порога склонять к половому акту?

– По-моему, ты не была против…

– Реакция расслабленного ото сна тела, не более. Мы много раз уже проходили это. – Белла отступила на несколько шагов назад. – Хоть раз начни встречу с разговора. Давно пора понять, что для меня предварительными ласками служат слова.

– Мы и так многое успели наговорить друг другу, – пробормотал Каллен, постепенно возвращаясь с небес на землю.

Это он решил, что за любовь надо сражаться, отбросив то, что успела нарисовать ему ревность, решил бороться, преждевременно ощутив себя победителем. А что могла почувствовать сейчас она? Для неё агент в очередной раз повёл себя оккупантом, нагло ворвавшимся на занятую ей территорию.

– Прости, – вырвалось из его уст само собой, но не привело к примирению, а вызвало новое раздражение Свон:

– Как это по-Калленски: сначала делать, а потом попросить прощение не за то, чего ждёшь.

– Да вроде бы не за что… – Окрылённость Эдварда проходила, уступая место раздражению. Рассудок пытался расставить всё по местам. Он приехал, чтобы вернуть её расположение, объяснив, чем вызвана была его отчуждённость. Необходимо было перевести словесное препирание в нужное ему русло. – Скорее, ты должна поведать мне кое-что.

Белла моментально ощетинилась:

– Что именно? – Теперь её взгляд выражал вызов. – В чём опять я провинилась?

– Я видел вас с Лебовски… – Каллен заметил недоумение в её глазах и уточнил, чувствуя себя в этот момент отвратительно: – В Вашингтоне… в кафе… наблюдал, как мило вы беседовали… Как он ласкал твои руки… как…

– Так вот оно что! – прервала брюнетка его неуверенное мямленье. – Ты увидел нашу заранее назначенную встречу, как Самуэль убеждает меня, и сделал выводы?

– Для этого не надо было иметь большого воображения. Ваши жесты…

– Какие «жесты»? Какое «воображение»!? – Свон снова прервала его, не в силах выносить сотканную им неправду. – Я объясняла, что не могу принять предложение стать миссис Лебовски. И ничего более! Отказывала мужчине замечательному, надёжному, достойному семейного счастья, виновному лишь в том, что полюбил женщину, много лет назад отдавшую своё сердце в ней не нуждавшемуся человеку!

– Вот в этом ты не права. – Эдвард почувствовал облегчение и в то же время какую-то непонятную тревогу, а ещё огромную, гадкую по содержанию вину. – Я не единожды говорил, что люблю тебя.

Она усмехнулась, в очередной раз испытывая рядом с ним кучу абсолютно противоположных эмоций и желаний.

– И почти всегда сопровождаешь свои слова агрессией.

Каллен улыбнулся, совершенно ясно представляя, что имела брюнетка в виду.

– Извини, но ничего не могу с собой поделать. Рядом с тобой многолетние сексуальные мечты тройной силой давят на желание. Это выше меня.

Эдвард был рад, что всё прояснилось довольно спокойно и почти для него безболезненно прокушенная губа не считалась. Он улыбался, не зная, что творится сейчас в голове кажущейся добродушной Свон.

– Понятно. Но что мне с этим делать? – Белла пыталась спрятать за невозмутимым голосом рвущую душу ярость.

– Поддаться хоть раз…

– А как насчёт поговорить? – Она качала головой, понимая, что любой разговор всё равно сведётся к его попытке затащить её в постель и собственной борьбе со своим телом. – Давай переведём физические инстинкты в мозговую активность?

– Так он и давит! – широко улыбнулся агент.

– Кто? – строила  из себя «непонимающую» Белла.

– Мозг! Я же говорю о многих годах…

– Господи, не начинай. Не пытайся сменить тему и избежать ответственности, поняв, что ошибся тем днём и повёл себя оскорблённой скотиной.

– Согласен, но…

– Никаких «но», тут либо согласен, либо нет. – Она глубоко вздохнула и, сложив руки на груди, приготовилась выслушать извинения.

– Это тебе, – протянул он букет. 

– Да неужели, – иронично проговорила брюнетка, принимая цветы и укладывая на журнальный столик. – И?

Вот это «и» подстегнуло в агенте чувство уснувшего было самолюбия. Он приехал побеждать, а не валяться в ногах, каясь в том, в чём виноват не был. Да, оценил увиденное неправильно. Да, вспылил и сделал не те выводы, но ведь встреча с адвокатом была и прикосновения рук, и слова. И что бы она сейчас не говорила, но их общение за его спиной тоже имело место!

Каллен чувствовал, как закипает кровь. «Достойный Лебовски»…

– Что значит твоё «и»? – теперь уже сдерживал раздражение он.

– Я жду извинений!

Бровь агента поползла вверх:

– За что? Ты считаешь, что неправ только я?

Это стало последней каплей, взорвавшей терпение Беллы. Она рванула букет со стола и, всучив ему в руки, с силой толкнула в грудь, направляя к двери.

– Пошёл вон!

Эдвард оторопел, невольно принимая цветы и пятясь назад.

– Не хочу тебя видеть! – перешла на громкий шёпот она. – Ты даже не осознаёшь, что поступил отвратительно, организовав за мной слежку! Как можно любить человека, которому не доверяешь? Насколько лживы твои многочисленные признания в этом свете! Я ещё не жена, но уже чувствую себя целью для ФБР. А что будет дальше? Прослушивание телефонов? Камеры, следящие за каждым моим шагом? Микрофоны, записывающие любой шорох в нашем доме?

Каллен покраснел, вспоминая, как просил Вики определить место последнего звонка Свон, и попытался её успокоить:

– С чего ты взяла…

Но Белла уже не хотела ничего слышать:

– Вон! Я не желаю так жить!

– Ты пожалеешь о том, что сейчас делаешь…

Гнуснее слов в данной ситуации быть не могло, и Эдвард готов был откусить свой язык, выдавший это.

– Прости… Не знаю, что несу… – Он понял, что говорит в дверь, лишь оказавшись за ней с обратной стороны от триста первого номера.

Агент несколько минут простоял, уткнувшись лбом в прохладное дерево разделившей их со Свон преграды.

Множество мыслей проносились в голове, взрывая мозг. Он снова умудрился всё испортить. Почему женщины думают совершенно иначе, чем мужчины? Как понять их логику и суметь подстроить под неё свою собственную. Почему Эдвард ни разу даже не задумался, как будет выглядеть в её глазах признание о наблюдении им за встречей с Лебовски?

– Пришёл, увидел... наследил, – перефразировал он приписанные Плутархом Цезарю слова, швырнул букет в ближайшую мусорную корзину и быстрым шагом покинул отель.

 

– Стерва, закомплексованная истеричка, – разговаривал Каллен сам с собой, пытаясь словами гасить раздражение и нахлынувшее чувство вины. – Но и ты тоже хорош, – обращался он к себе в третьем лице, – агент, твою мать, а элементарную вещь не учёл. Она же намекала ранее, что не желает находиться под камерами наблюдения… Мог и смолчать...

Эдвард надавил на клаксон, распугивая стайку школьников, неизвестно откуда вынырнувших на жёлтый свет:

– Чёрт! Не хватало ещё детей покалечить, – и, свернув в проулок, припарковался возле небольшого магазинчика.

– Что ты делаешь? Поступаешь сейчас, как она когда-то? Сбегаешь, не выдержав малейшего давления? Да пусть кричит, истерит, царапает морду, в конце концов. Заслужил – получи…

Он досчитал до десяти и, немного успокоившись, продолжил беседу с самим собой:

– Сейчас она уйдёт на работу, вся в обиде на тебя, идиота. Позвонит Лебовски – он всегда это делает в неподходящий момент, – и тогда…

Додумывать, что сделает Белла под влиянием гнева, было выше его сил.

Эдвард повернул ключ зажигания, намереваясь вернуться в отель, и только теперь заметил, что подъехавшее следом «Рено» подпёрло «Мерседес» сзади, а стоянка вовсе не пустая – слева и справа от его автомобиля довольно плотно стояли машины.

Каллен не стал дожидаться освобождения из невольного плена, протиснулся в дверь и бросился к автостраде.

 

Такси удалось поймать не сразу. Это были самые долгие двадцать минут его жизни.

Эдвард торопил водителя, требую прибавить скорость и проскакивать светофор на красный свет; и выпрыгнул из машины на перекрёстке, поняв, что такси застряло в пробке.

Агент швырнул удивлённому шоферу стодолларовую купюру и помчался по направлению к отелю, где не смог дождаться лифта и, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, рванул наверх, отсчитывая пролёты, приближающие к третьему этажу.

– Только дождись меня. Господи, пусть она задержится там ещё на пару минут. Боже, помоги мне исправить мою ошибку…

И Бог услышал его.

 

Свон открыла дверь сразу и в удивлении уставилась на запыхавшегося Эдварда, не веря, что тот бежал лишь для того, чтобы снова увидеть её, только не после такого её поступка.

Она спросила с замиранием сердца:

– Ренесми?

Он отрицательно мотнул головой.

– Не молчи! Что-то случилось? – Белла ошарашено всматривалась в полное решимости раскрасневшееся лицо агента.

– То, что я идиот…

Каллен выдернул из её руки сумку и швырнул на крючок вешалки, сбросив рядом пиджак и напирая так, что брюнетка вынуждена была отступать, пятясь в сторону спальни.

– Что ты задумал?

Она в секунду оценила, что сейчас происходит. Кричать в надежде на помощь нельзя – закончится всё вызовом полиции. Ничего тяжёлого, чтобы ударить по голове, рядом не было.

Свон попыталась остановить Эдварда, выставив перед собой ладони, но он завёл их ей за спину, сцепив одной рукой в крепкий захват, а второй – на ходу расстёгивая ремень своих брюк и молнию ширинки.

– То, что следовало сделать давным-давно, ещё в первый день нашей встречи.

Каллен впился в пухлые губы, перешагнув через упавшие штаны, и занялся её одеждой. Шёлковая ткань розовой блузки натянулась на груди и распахнулась, теряя по пути вырванные пуговицы.

– Что ты творишь?.. – успела прошептать Белла в секунду, когда он позволил глотнуть ей воздуха, перед тем как снова запечатать губы свои ртом.

Она почувствовала, как спина упёрлась в холод атласного покрывала, прежде чем Каллен оказался сверху, коротким рывков скинув с себя рубашку.

Белла смотрела на него широко раскрытыми глазами, сжимая руки на груди, укрывая ажурный бюстгальтер, совсем забыв о ногах, едва прикрытых у основания задранной юбкой. Она внутренне сжалась, ожидая грубого насилия, но последовало совсем другое.

Эдвард кончиками пальцев, осторожно, чуть касаясь гладкой кожи, двинулся вверх по её ноге, не отрывая взгляда от её глаз.

– Я люблю тебя, веришь ты или нет, глубоко, как бывает это в последний раз или в первый... – В его голосе слышалось столько отчаяния, а глаза светились тем самым чувством, о котором сейчас говорил, что хотелось верить безоглядно.

Каллен сглотнул образовавшийся в горле ком и продолжил, перейдя на хриплый шёпот:

– Чтоб разобраться в счёте, наверное, нужен психолог, но мне кажется, что любил с первого дня нашей встречи, и уж точно знаю, что буду любить всегда.

Брюнетка робко улыбалась, не позволяя себе до конца поверить в его слова, но отчаянно желая этого. Девочка прошлого боролась с женщиной настоящего, желающей мечтать об общем счастливом будущем.

Его пальцы, дошедшие до внутренней стороны бедра, играли мелодию на чувственных окончаниях её нервов, а срывающиеся с губ фразы через ухо ласкали душу теплом.

Свон с волнением и страхом ожидала последующего вторжения, но он не лёг на постель, а склонился над темноволосой головой, прикоснувшись губами к её губам, так же осторожно и нежно начав поцелуй, в котором уже и её язык принял участие. Сладкая прелюдия, как аргумент на стороне женщины.

Ещё немного – и Белла сама попросила бы о соитии, но агент не мог читать мысли. Он, почувствовав ослабление сопротивления, торопился, опасаясь, что в любой момент она передумает.

– Ты великолепна, – шептал Эдвард, устраиваясь меж длинных ног и разрывая пальцами гипюр тонких трусиков. – Ты всегда была самой лучшей…

И одним движением вошёл, заполнив твёрдой плотью не вполне готовое к соитию лоно. Задранная выше талии юбка серым комком собралась под его животом, мешая и раздражая.

Страх быть брошеной после «использования» снова завладел мозгом брюнетки, заставляя сопротивляться:

– Мне неприятно, прекрати. Я не хочу... – Она приподняла голову, кусая его за плечо, но Каллен лишь ухмыльнулся, игнорируя боль.

– Сейчас исправим. – Он вдавил её бёдра в матрас и, расстегнув молнию на юбке, стащил через метавшуюся по подушке голову «злючки». – Даже не пытайся вырваться, хоть закусай до смерти.

Через секунды вслед за юбкой полетел бюстгальтер.

Эдвард приподнялся, удерживая ладонями руки жертвы, не вынимая из неё член, и замер, уставившись на полную, увенчанную тёмными, сморщенными от холода горошинами сосков грудь.

– А ты изменилась…

Свон ухмыльнулась, представляя, насколько разочаровало его увиденное. Нет больше худенькой девочки, преследовавшей его во снах. Нет абсолютно плоского живота, тонких рук, упругих холмиков груди, бледно-розовых сосков. Не осталось в ней ничего хрупко нежного из далёкого прошлого…

Но реакция Эдварда была совершенно противоположной её ожиданиям. Он с восхищением разглядывал распластанное под ним роскошное женское тело, которое хотел неторопливо ласкать, расцеловывая каждый изгиб, складочку, родинку, пробуя на вкус, а вместо этого вынужден был удерживать. Вырвись сейчас Свон – и он потеряет многое, не приобретя ничего. И дело не только в неудовлетворении и болезненном стояке, что испытывал не одиножды после тесных общений с ней. На кону стояло будущее их отношений.

Белла заметила, как его губы скривила усмешка, и определила её значение по-своему, злорадно прошептав:

– Что, разочарован? Совсем не та девочка, что снилась тебе все эти годы? – Она пыталась высвободить руки, но сделать это было невозможно. – Отпусти меня… по-хорошему прошу, – стонала она.

– Нет уж! Давай лучше по-плохому. – Каллен, пососав мочку, прошептал в маленькое ушко: – Ты стала намного лучше… – Он опускал голову вниз, целуя кожу шеи, ключицу и наконец, втянув в рот сосок, начал круговые движения бёдрами. – Я хочу тебя… так сильно хочу…

И Свон смешно было это слышать, ведь он уже был внутри её лона.

Она мучилась желанием запустить руки в любимые бронзовые волосы, почувствовать между пальцами шелковистость прядей. Ей хотелось податься навстречу мускулистым ногам собственными бёдрами, вбирая целиком горячую, вздрагивающую плоть, дублируя каждое движение его тела. Подставить под жадные поцелуи грудь, впиться ногтями в широкую спину, ощутить под ладонями натянутую на вздувшихся бицепсах гладкую кожу. Белла хотела бы многое, но как это будет выглядеть с его стороны, как сочетаться с растоптанной, по сути,  взаимной страстью гордостью?

– Отпусти… – предприняла она последнюю попытку вырваться из сладкого плена, сохраняя достоинство, и густо покраснела, услышав в ответ:

– Твой голос напряжён, совсем как моя плоть. Мы оба хотим сейчас одного и того же, но в отличие от тебя я не боюсь поддаться искушению. Расслабься и ты, хватит воевать. Давай бороться только в постели, и победителю достанется всё…

Брюнетка попыталась съязвить:

– Ты… готов… проиграть? – но между трёх слов прорывались стоны вовсе не боли. Она задыхалась, втягивая в лёгкие аромат желания, сделавший пряно-острым густой воздух спальни.

– Тут не может быть проигравших… – Эдвард дрожал, сдерживая невыносимо сильное желание двигаться. – Самый лучший стол переговоров… застелен шёлком… – И, не скрывая удовлетворения от первой победы, добавил с придыханием: – Ты уже потекла…

Белла смежила веки, не желая видеть его довольной улыбки.

– Прекрати комментировать… Это результат внутреннего массажа… То же самое происходит и под действием вибратора…

Агент коротко хохотнул.

– А вы не такая уж святая, мисс Свон, раз пользуетесь игрушками и даже пошлить умеете.

– Совсем не святая… И так хотела бы заехать тебе коленом под яйца…

– Ну, зачем же так грубо? – Эдвард втянул в рот другую горошину соска, лизнув перед этим между грудей. – Я хороший массажист и к тому же живой… и мечтал о том, что сейчас происходит, слишком долго…

Но она больше не говорила, приняв, наконец, решение податься желанию, раз уж сопротивление не дало результатов, и качнулась бёдрами навстречу, вторя его движениям, глубоко вбирая в себя мужскую твердь, приветствуя всхлипами каждый новый толчок…

 

 

Они лежали опустошённые, заново переживая испытанные когда-то ощущения, и это не было лишь удовольствием, полученным от механического соития тел.

Нечто большее, гораздо более глубокое, чем те сантиметры, на которые они становились частью друг друга в прямом смысле слов. Каждый получил то, что хотел, о чём мечтал, грезя по ночам долгие годы, и не был разочарован результатом.

– Всё даже лучше, чем во снах… – шептал Каллен, с осторожной нежностью касаясь губами её волос. – Наконец-то не ощущаю чувство потери после величайшего наслаждения… Освобождение от вины так сладко…

Белла молчала, не вполне ещё доверяя ему, чтобы рассказать о собственных снах, каждый раз после которых стыд и боль рвали грудь, как и чувство вины, но совсем по другому поводу. «Больше не воровка… свободна».

Но ликование её души не было полным. Необходимость принимать новую действительность, считаясь с его присутствием, решать, как жить дальше, давила, мешая полностью погрузиться в новые ощущения.

Её слова стали снегом на голову агента:

– Только не настаивай на немедленном возвращении в Вашингтон. Для меня важно самой завершить проект. Это отличное резюме с огромными перспективами на будущее. Не хочу стучаться в закрытые двери корпораций, получивших негативные отзывы. Мне нужна эта работа.

Он молчал несколько секунд, не желая выходить из состояния блаженства, но пристальный взгляд карих глаз настойчиво требовал ответа.

– Чёрт побери, эти слова – последнее, что я хотел сейчас от тебя услышать. – Эдвард слизнул каплю пота с её виска и разочарованно простонал, оттолкнутый её рукой: – Свон, ты совсем разучилась расслабляться? Отключай калькулятор, встроенный в ежедневник в мозгу хоть на время.

Каллен опрокинулся на спину, запустил пальцы в волосы, массируя виски, не желая вступать в полемику, но вынужденный сделать это, и с раздражением пробурчал:

– Я в состоянии прокормить тебя и детей.

– А я не хочу терять независимость, – тут же ответила Белла жёстким голосом, будто и не стонала всего пару минут назад в его объятиях, и, словно желая смягчить резкость, добавила: – Не заставляй умолять тебя в самом начале наших отношений.

– А они у нас начинаются? – Эдвард моментально отреагировал на последнюю фразу, снова повернулся на бок и навис над брюнеткой, внимательно вглядываясь в карие глаза. – Не просто секс, а нечто большее?

Она рассмеялась, пытаясь отвернуться, но он не позволил ей этого сделать.

– Не уходи от ответа. Да или нет? – В его взгляде был вовсе не вопрос. Каллен уже решил для себя, чем это было, и от неё хотел лишь услышать подтверждение.

– Как бы я не хотела сказать что-либо поперёк твоим выводам, просто назло тебе, из вредности, но делать это – бесполезное занятие. Не бывает у нас с тобой просто секса, любое наше соитие имеет последствие.

– Любое? – Перед глазами Эдварда возникла дама в костюме Кармен. И эти особые ощущения после секса с ней... казалось, что с ним всё это уже происходило.

Агент мучился от желания задать напрямую вопрос, но знал, как глупо будет выглядеть, если Беллы всё-таки не было на той вечеринке, и даже более того… Скандала с разрывом в момент, когда всё только начало завязываться, он не хотел и потому решил схитрить:

– Я что-то забыл или был настолько пьян, что запомнить не смог?

– Я сказала «любое»? – Свон снова рассмеялась. – Господи, прости, раздуваю твоё и без того завышенное либидо до небес. Один половой акт умудрилась возвести в ранг множественных оргазмов. Надо следить за своим языком, а то возомнишь себя секс-гигантом.

Каллен осторожно и нежно, чуть касаясь кончиками пальцев, обвёл её губы и запустил один в пухлый рот.

– А это не так? – прошептал он разочарованно, понимая, что брюнетка выполнит данное себе обещание, из неё ничего больше не вытащить, и решил получить хотя бы бонус от сложившегося положения. – Готов продолжить немедленно и доказать, что…

Белла заставила его замолчать действием, вызвавшим стон, пососав палец, и тут же вернула в реальность, прикусив его зубами, и отрицательно мотнула головой.

Агент решил зайти с другой стороны:

– Язычок у тебя что надо, я был бы не прочь…

– Перестань! – Она попыталась отодвинуться, ощутив, как вновь ставший твёрдым член упёрся в её бедро. – Я действительно опаздываю и не хочу пробираться в кабинет под укоризненными взглядами подчинённых. Давай перенесём продолжение секс-марафона на вечер.

– А как же мечта о множественных оргазмах? – Эдвард провёл языком по длинной тонкой шее и усмехнулся, почувствовав дрожь, пробежавшую по её телу. – Готов воплотить в реальность твои самые извращённые фантазии. – Теперь его губы переместились на ставший твёрдым коричневый сосок.

– Пусть они останутся мечтой ещё на какое-то время. – Свон, в пику произнесённым словам, подалась навстречу, даря надежду, что передумала, и вдруг, резко перевернувшись, оказалась сверху, застав возбуждённого агента врасплох; и тут же рванулась в сторону, вынуждая его освободить себя из захвата.

– Ты рисковала, – рассмеялся он. – А если бы я клацнул зубами? У меня во рту мог остаться инструмент для выкармливания будущих отпрысков.

– Так вот с чем ассоциируется грудь женщины у Калленов? Просто аппарат для выдачи молока?

– Что ты, что ты! – Эдвард сел, протягивая к ней руки. – Вернись в постель, и я покажу, для чего он создан, по-моему.

– Ты неисправим! – Белла скрылась за дверью ванной комнаты, прокричав в ответ: – Верю на слово, а вот мне вряд ли поверят, что в это время весь Монреаль стоял в пробках.

Шум воды сделал невозможным дальнейший разговор.

Агент несколько секунд думал, стоит ли присоединиться к «обломщице» в душе, но, решив, что лучше не злить её в момент столь зыбкого перемирия, обратившись к «Каллену-младшему» резюмировал:

– Извини, дружок, но волшебной палочкой, – приподнял он бровь, правдиво оценивая шансы на успех с то холодной как лёд, то сжигающей пламенем брюнетки, - при условии, что повезёт, ты станешь как минимум часов через десять! – и рассмеялся, поймав себя на том, что помнит сказки, когда-то прочитанные Элис. Быстро одевшись, выглянул в окно, пытаясь определить, в какой стороне оставил взятый в аренду автомобиль.

– Надеюсь, «Мерседес» за полтора часа в тыкву не превратился? Но прежде побуду доброй феей.

Каллен заглянул в справочник, набрал на стационарном телефоне номер портье и попросил соединить с администратором ресторана. После нескольких минут объяснений и уверений в собственной компетенции ему было разрешено воспользоваться святая святых любой точки питания.

Эдвард отворил незапертую дверь ванной комнаты и предупредил:

– Дорогая, я вернусь через пятнадцать минут. Прошу, не одевайся, дождись меня в постели. Обещаю, приставать не стану! Тебя ждёт приятный сюрприз!

– Хорошо, если только пятнадцать…

Агент не стал дожидаться конца фразы кричащей из кабинки запотевшего душа Свон, а почти бегом кинулся к выходу.

 

Приготовление блинчиков с черникой по фирменному рецепту Джаспера не заняло много времени, как и яичницы из трёх яиц, и крепкого кофе.

Каллен улыбался, вставляя пластиковый ключ в контроль вызова лифта, представляя, каким удивлённым будет лицо брюнетки, вынужденной провести лишние минуты в постели и вознаграждённой за это вкуснейшей едой его приготовления.

Завтрак в постель… до этого он лишь однажды подавал его Тане…

Денали в этот миг напомнила о себе не только в мыслях, которые, как известно, имеют свойство материализовываться…

 

Белла смотрела на экран телефона, выпавшего из кармана брюк агента на кровать. Короткое имя абонента заставило сжаться сердце, вызывая волну холода в животе.

Блондинка, в своём желании связаться с Эдвардом, никак не могла уняться. После третьего, на этот раз короткого звонка, появились уведомления о следующих друг за другом сообщениях.

Свон будто со стороны смотрела, как её пальцы касаются холодного дисплея, так некстати оказавшегося не заблокированным…

«Никак не могу с тобой связаться».

«Я снова в Вашингтоне».

«Надо срочно встретиться».

«Есть очень серьёзный повод для разговора».

Вот так, без имён… как разговаривают самые близкие люди, отлично знающие друг друга, не нуждающиеся в мелких уточнениях.

Прилив крови пытался взорвать виски, мешая ясно мыслить мозгу.

«Они встречаются, раз есть срочная тема для обсуждения… Враньё… ложь… опять… И что с этим делать? Смириться?»

Белла не успела обдумать, как вести себя с Калленом дальше, сделать вид, что ничего не случилось, или…

В этот момент распахнулась дверь, и на пороге спальни возник абонент, слишком желанный для той, что когда-то испортила ей жизнь.

– Сюрприз! – Он, улыбаясь, поставил накроватный столик для завтрака поперёк тонкой талии раскрасневшейся брюнетки. – Попробуй, это должно быть вкусно! Если понравится, обещаю, завтрак в постели станет нашей традицией!

Свон выползла из-под деревянного подноса, стараясь его не перевернуть, и, ощутив ступнями мягкую поверхность ковра, стала быстро одеваться.

– Даже не притронулась… – оторопел Каллен. – Между прочим, я старался, очень…

Она не дала ему договорить, процедив через сложенные в улыбку губы, с трудом справляясь с гневом:

– Сюрпризов на сегодня для меня предостаточно. А что касается традиций… – Белла кивнула на чёрный прямоугольник его айфона, грязной каплей выделяющийся на белой простыне: – Так с этим тоже полный порядок! Посмотри на пропущенные вызовы и прочти сообщения. Как всегда, треугольник в действии. Только избавь меня от вечной участи прямого угла, мне больше по нраву другие геометрические формы.

– Чёрт… – Агенту не надо было объяснять, кто несколько минут назад безуспешно звонил или писал, по реакции Свон всё было понятно. Разыскиваемая им больше месяца Денали сумела дозвониться первой. – Что бы там ни было – это не то, что ты думаешь! – поторопился оправдаться он и схватил брюнетку за руку. – Между нами ничего нет, с той минуты, как Чарли рассказал о вас с Ренесми. Таня для меня умерла. – Он скривился, понимая, что несёт чушь: покойники не звонят и уж тем более не пишут сообщений. – Я имею в виду, как женщина… – Эдвард опять чертыхнулся. – Моя бывшая  женщина. Теперь я думаю лишь о тебе…

– Спасибо, мне это льстит! – Тон Беллы совершенно не соответствовал выражению её побледневшего лица. – Даже хотелось бы верить, но обстоятельства не позволяют.

Она вышла в коридор, давая понять, что не желает с ним разговаривать, и, поправив выпавшую из собранных в узел волос прядку, резюмировала:

– Сейчас я уйду на работу. Ты приведёшь себя в порядок и покинешь мой номер. Ключ оставишь на ресепшене. – Свон повесила на руку сумочку, подняв совершенно опустошённый взгляд на его лицо и устало добавила: – И надеюсь в ближайшее время тебя не видеть. Мне нужна пауза на «подумать»…

Каллен придержал её за рукав пиджака:

– Я уйду прямо сейчас, но не раньше, чем выскажусь, а ты меня выслушаешь. Думаю, пара минут не усугубит последствия твоего опоздания.

Брюнетка высвободила руку и прислонилась спиной к стене, кивком обозначив согласие.

И Эдвард продолжил:

– В последнее время я живу с постоянным чувством вины, и это начинает напрягать. Если бы знать точно, что делаю не так, постарался бы изменить подобное положение вещей. Но когда виноват всегда и во всём, то исправить ничего нельзя… – Он, не отрываясь, смотрел в её глаза, ловя малейшие перепады эмоций, прочесть на бледно каменном лице которые было невозможно. – Ну не в петлю же мне лезть?

Зрачки карих глаз на долю секунды сократились и снова расширились, а совершенно безжизненный голос выдал по-прежнему ровное:

– Нет… – И невозможно было представить, что в этот момент перед собой видела Белла довольное лицо полуголой Тани из далёкого прошлого, стоявшей в спальне Каллена-младшего.

– Я тоже так думаю, – усмехнулся Эдвард, догадываясь, какая буря эмоций скрывается за её напускным безразличием. – Пусть не нужен тебе, но вот Ренесми без меня будет намного хуже, чем со мной.

И снова деланно спокойное:

– Конечно… – в ответ.

И это начинало выбешивать привыкшего к бурным проявлениям её ярости агента. Равнодушие подразумевает безразличие, а что может быть страшнее для человека любящего? И в его голову моментально вернулись мысли о том, что Лебовски всё-таки занимает не последнее место в сердце гордячки; и это было невыносимо. Он сжал ладони в кулаки, удерживая желание вдарить ими в стену.

– Поэтому, извини, но тебе придётся терпеть меня, пусть и на расстоянии. Прости и прощай. Передумаешь меня виноватить – приезжай. Адрес знаешь…

– Ты повторяешься… – Белла из последних сил сдерживала слёзы.

Каллен вздохнул, осознавая полнейшую невозможность достучаться до неё в этот момент.

– Да и ты не фонтанируешь новыми претензиями. – С каким удовольствием он получил бы сейчас пощёчину, лишь бы не видеть дрожания её губ. – Всё как всегда: не любил, изменил, не хочу тебя видеть. А теперь ещё получила дополнительную возможность сравнивать себя с Денали.

Брюнетка промолчала, не зная, что ответить на его, в общем-то, правдивые упрёки и выводы.

Эдвард это понял по-своему, опять вплетая в мысли успешного адвоката, ведь сравнивать она могла не только себя с Таней, но и его с Лебовски, и почти прорычал:

– Ох, и поговорили… В сто первый раз об одном и том же и с одинаковым результатом. Ради этого и прилетать не имело смысла.

А вот теперь Свон неправильно определила причину его выдуманного ею разочарования. Хотя чему удивляться, в постели она никогда не чувствовала себя королевой.

– Видимо, не имело. Не стоило насиловать себя и мой мозг лживыми признаниями.

– Ты о чём сейчас? – с раздражением поинтересовался Каллен, примерно догадываясь о предмете очередного комплекса Беллы. – Это напоминает фильм «День сурка». Опять переводишь всё в совершенно другие плоскости.

– Пошёл ты к чёрту! – Чувство растоптанного достоинства раздражало её намного больше, чем его неправильная оценка происходящего. – Вина – это то, что ты культивируешь с момента нашей встречи в Вашингтоне, при этом сдабривая всходы делами. Не умеешь ты жить не косяча! – Она на мгновение замолчала, с трудом подбирая слова к скачущим с одного на другое мыслям. – Абсолютно точно я знаю одно: каждое твое появление заканчивается для меня огромным стрессом. – Свон почти кричала, сбросив маску холодности: – Станешь другим, вот тогда и приходи, а пока мне и без тебя есть чем заняться!

Но было поздно. Агент не смог оценить, что Белла открылась, и пришло время для настоящего выяснения чувств с ответами на любые вопросы; откровениями, после которых всегда наступает осознание глупости прошлых мыслей, сомнений, неправильных выводов и приходит душевное облегчение.

Перед Эдвардом сейчас стояло лицо совершенно уверенного в собственном превосходстве Лебовски… Рука адвоката, лежащая поверх её руки в том кафе...

Он даже не подумал о личной вине, результаты которой наверняка были прописаны Таней в смс-ках.

– То же самое могу сказать тебе! Есть чем заняться ей… – душимый ревностью Каллен с трудом проговаривал слова. – Решишь вынести оправдательный вердикт нашему, – на слове «нашему» он сделал особое ударение, – совместному будущему – прилетай. Признаваться в сто пятый раз в том, во что ты не веришь, не стану!

Каллен развернулся и твёрдым шагом ступил за порог, в глубине души надеясь, что ревность его – колосс на глиняных ногах, которого достаточно разрушить одним лишь словом признания, тем самым, что ни разу ещё от неё не слышал. Он отчаянно нуждался, чтобы Белла его остановила, позвала назад, но она этого не делала.

 

Брюнетка же смотрела вслед удаляющейся фигуре агента, не закрывая двери, до последнего ожидая, что тот передумает и вернётся, переварив профессиональную выдержку в страсть с новыми объяснениями в любви и стопроцентными заверениями, способными разрушить её болезненную ревность к одной единственной женщине, никак не желающей стать его прошлым.

 

Два любящие, в совершенстве владеющие навыками самообладания человека расставались, возможно, навсегда из-за глупой упёртости и неумения друг друга услышать…

 

 



Источник: http://robsten.ru/forum/29-1603-1127220-16-1389004493
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: Svetla_ya (12.09.2015) | Автор: Galina 1963 E
Просмотров: 363 | Комментарии: 13 | Рейтинг: 4.4/16
Всего комментариев: 131 2 »
avatar
1
13
Спасибо огромное за продолжение!   
avatar
1
12
Опять поговорили и ни о чём, что дальше то ?
avatar
11
Да что же такое-то? Вот и поговорили. И вместе нельзя и врозь невозможно.
Спасибо за главу! lovi06032
avatar
2
10
я надеялась что это будет мир и счастья для всех а тут опять полная (жопа)автор пожалей их и нас помири их пожалуйста cray 4 good
avatar
2
9
lovi06015
avatar
4
6
Была уверена, что в этой главе они помирятся, и примирение  состоялось..., только слишком коротким оказалось. Очень не вовремя появились такие двусмысленные СМС от Тани, но , я думаю, любая женщина, даже находящаяся в более привилегированном положении, отреагировала бы именно так. Невозможно строить отношения с таким тяжелым грузом прошлого, а главное - без доверия, которое не купишь ни за какие деньги. Каллен так рьяно уверяет Бэллу  в своей верности и ему не стыдно быть таким двуличным..., изменил с какой- то девицей из бара( потом пролечился на всякий случай), затащил, опять же по пьяной лавочке, девушку в маскарадном костюме в кабинет отца , с вытекающими последствиями..., а теперь сомневается - ту ли он затащил.  И прежде , чем хлопать дверью и убегать, ему не помешало бы прочитать Танины СМС и попытаться понять Бэллу - ее обиду, недоверие и , наверное, это даже можно назвать предательством с его стороны... Видимо, героям все же пора прощаться - невозможно на обломках построить счастье - с их неверием, амбициями и неправильными выводами..., ну сколько можно рвать сердце друг другу..., у обоих есть предположительные половинки, с которыми им будет спокойно и комфортно. И совсем даже для меня не имеет значения - с кем он переспал последний раз, что это изменит? Большое спасибо за продолжение этой истории, постоянно держащей в жутком напряжении и "растрепанных чувствах" и за замечательную редакцию.
avatar
3
7
Очень хороший комментарий! Не хотели бы перенести его на форум?
avatar
2
5
Идиоты. Особенно Белла.
avatar
2
4
Опять не смогли договориться...... cray
avatar
1
8
наверное,не без этого fund02002
avatar
2
3
Спасибо за продолжение lovi06032
avatar
3
2
В этом обществе , единственно умная Ренесми . А Белла , через-чур самовлюблённая . А больше всего , я удивлён Эдвардом , как он работает в ФБР ?
1-10 11-11
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]