Фанфики
Главная » Статьи » Авторские мини-фанфики

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Пятьдесят оттенков изумрудного (начало)

Обложка №5

Характеры №2 

Белла: Хладнокровная и расчетливая особа, в свое время вышедшая замуж за богатого старика-банкира, теперь же счастливо овдовевшая и уже предвкушающая все прелести свободной обеспеченной жизни. И уж точно в ее планы не входит делиться наследством с кем бы то ни было, ради денег она готова пойти на все!
Эдвард: Единственный сын недавно умершего банкира, прервавший всякие отношения с отцом после того, как тот женился на молоденькой девушке. Узнав о смерти отца, решает вернуться, чтобы отвоевать свою часть наследства, а так же вывести на чистую воду новоиспеченную вдовушку, ибо считает, что та вполне могла "помочь" его отцу отправиться в мир иной. 

Жанр: Romance, Deathfic, Drama, Angst, Hurt/comfort
Пейринг: Эдвард/Белла
Рейтинг: R 

Саммари: Эдвард возвращается домой, потрясенный известием о внезапной кончине своего отца. Однако знакомство с новоиспеченной вдовой, которую он искренне ненавидит уже год, лишь усиливает неприязнь. Но та ли она, за кого себя выдает?..
Примечание от автора: Действие происходит в XIX веке, в викторианской Англии – прошу учесть, что тогдашние обычаи и законы сильно отличались от нынешних. Рассказ написан человеком, давно забывшим о предмете «история», поэтому возможен небольшой налет современности. 

 

ПЯТЬДЕСЯТ ОТТЕНКОВ ИЗУМРУДНОГО

23 мая 1866 года, среда, 10:30

Молодой мужчина в темно-зеленом костюме нервно теребил свой белый шейный платок, сжимая в руке прямоугольный лист бумаги. Собственно, о том, что он прямоугольный, можно было лишь догадываться, потому что этот человек не переставал сминать его своими длинными тонкими пальцами в лайковых перчатках. В его зеленых глазах стояли слезы, которые изо всех сил сдерживались – ведь хозяину нельзя плакать при своих – уже своих – слугах. Тихий цокот копыт не мешал ему предаваться воспоминаниям…

 

~*~ Flashback ~*~

17 марта 1865 года, пятница, 12:50

 – Сынок, я нашел себе жену. Свадьба будет через неделю! – огорошил юношу уже немолодой мужчина, вошедший в огромную библиотеку Мейсен-холла.

Эдвард пораженно обернулся, выронив книгу, которую он перелистывал еще секунду назад.

 – На ком ты женишься, отец?! – шокировано произнес он. – Неужели тебе плевать на НЕЕ? – сердце Эдварда отозвалось болью, когда он сделал ударение на последнем слове.

Мужчина подошел к сыну и положил руку ему на плечо.

 – Сын, пойми: я любил твою мать, очень любил. Видит Бог, я был готов достать для нее любые сокровища, хоть звезды с небес. Но ее больше нет, и я не хочу носить траур по ней до конца своей жизни. Уже три года прошло со дня смерти твоей матери, и я полагаю, что пришло время оглянуться вокруг и отпустить ее.

Эдвард не мог поверить услышанному. И этот человек еще неделю назад тайком плакал над портретом своей умершей жены?..

 – Отец, что с тобой произошло? Какие помыслы руководят твоим разумом? Ты же говорил, что никогда больше не женишься!

 – Говорил, – кивнул Карлайл. – Но два дня назад я был на приеме в особняке Чарльза Свона, где хозяин представил мне свою дочь, Изабеллу. Это ангел во плоти, уверяю тебя!

 – Свон? Игрок, который за один месяц задолжал тебе больше тысячи фунтов стерлингов? – скептически протянул Эдвард. – Он известен уже во многих игорных домах Лондона!

 – Как и ты, – строго одернул юношу отец. – Так вот, я женюсь на Изабелле Свон.

 – Сколько ей лет? – вяло поинтересовался Эдвард, мысленно делая подсчеты. Свон никогда не упоминал о своем возрасте, но юноша не раз сходился с ним за карточной игрой и, глядя на своего соперника, не мог дать ему больше пятидесяти. Столько же лет было и Карлайлу. А тот тем временем произнес то, что заставило Эдварда испытать одно из величайших потрясений:

 – Изабелле семнадцать лет.

 – Отец, ты рехнулся?! – взорвался юноша, в запале швырнув книгу на деревянный стол, стоящий рядом. – Она же мне в сестры годится, как ты смеешь променивать Эсми на эту… эту…! – у него не находилось слов.

 – Эдвард, твоя мать умерла, – в голосе Карлайла громыхнул металл, – и я ничего не могу с этим поделать. У меня своя жизнь, и мне решать, на ком жениться. Если ты не согласен с моим выбором, то можешь ступать на все четыре стороны.

 – А знаешь что? – протянул Эдвард, недобро прищурившись. – Я так и сделаю! Попомни мое слово, ты рано или поздно пожалеешь о своем решении!

Хлопнув дверью, он велел подготовить экипаж…

~*~ End of flashback ~*~

Юноша в карете вздохнул, еще раз дернув свой шейный платок, и развернул письмо, чтобы перечитать его. Там сообщалось о внезапной кончине Карлайла, герцога Каллена, и о том, что лорд Эдвард Каллен, маркиз Мейсенский, приглашен в Мейсен-холл на процедуру оглашения завещания. Сказать, что он был шокирован, получив письмо – значит сильно приуменьшить.

Эдвард запустил руку в свои и без того непослушные бронзовые волосы, еще больше взъерошив их. Сейчас он не мог понять многого. Что случилось с его отцом, ведь ему был только пятьдесят один год? Откуда Карлайл узнал, где именно жил его сын в течение года после того, как тот в знак протеста покинул отчий дом? Зачем теперь Эдварда вызывают на процедуру оглашения завещания, ведь они с отцом поссорились? У молодого маркиза не находилось ответа на эти вопросы.

Он отчетливо помнил, что отец не препятствовал его поездке в Париж и даже не пытался связаться. Уже из сплетен во французском высшем обществе он узнал, что свадьба известного банкира – герцога Мейсенского, Карлайла Каллена – и молодой баронессы Изабеллы Свон все-таки состоялась, и это лишь укрепило намерения Эдварда порвать все контакты с отцом. Все же в глубине души он надеялся, что тот одумается хотя бы в последний момент. Но, увы, его надежды не оправдались.

Маркиз начал проводить время в игорных домах и кабаках, стараясь забыть предательство отца. Эдвард и жил весь этот год лишь на выигрыши в азартных играх. В отличие от многих игроков, он умел вовремя прерываться, чтобы в итоге остаться при деньгах. Но неожиданная весть заставила маркиза ринуться в Лондон, бросив все. И теперь он возвращается в родной дом после годового отсутствия.

Все это он вспоминал, пока карета ехала на окраину Лондона, к Мейсен-холлу. Эдвард любил отца и не отрицал этого, но после смерти своей матери даже помыслить не мог о том, чтобы «делить» его с кем-нибудь еще. Поэтому непонятное восхищение Карлайла Изабеллой было для него неприемлемым. А возраст новой жены отца вообще стал «контрольным выстрелом» для юноши.

23 мая 1866 года, среда, 11:20

Размышления Эдварда были прерваны, потому что карета остановилась у ворот Мейсен-холла. Маркиз открыл двери и выбрался наружу. Он окинул взглядом гигантский особняк из красного кирпича, раскинувшийся у кромки шумного Лондона. Карлайл всегда предпочитал жить уединенно, только с семьей и небольшим штатом прислуги, и это зачастую вызывало недоумение в обществе. «Подумать только – герцог, клиентами чьего банка значатся даже члены королевской семьи – а живет практически как отшельник!», – вспомнил Эдвард случайно подслушанное восклицание какой-то высокопоставленной дамы на одном из лондонских приемов. Впрочем, Карлайлу было все равно, что о нем думают, как и его жене.

Маркиз ощутил, как его сердце сжалось, когда он вспомнил о своей матери. Между Карлайлом и Эсми была настоящая любовь, чего нельзя было сказать о многих других браках высокопоставленных персон. Эдвард искренне не понимал, как отец мог отречься от своей любимой герцогини. Впрочем, одно объяснение этому он найти мог – патологическое упрямство, которое было и у Карлайла, и у него самого. Маркиз вздохнул, захлопывая дверь кареты. Он кивнул Тайлеру – своему кучеру, лакею и по совместительству лучшему другу – и экипаж плавно тронулся дальше. О своих пожитках Эдвард не беспокоился, так как Тайлер прожил в Мейсен-холле не один год. Маркиз направился к дверям особняка, но его уже заметили. К Эдварду подбежал дворецкий:

 – Милорд, как же я рад вас видеть! С возвращением!

 – Спасибо, Бенджамин! – тепло поприветствовал его маркиз. – О моем приезде уже знают?

 – Ну конечно, молодая герцогиня сейчас вышла на прогулку в сад, ожидая вашего прибытия и адвоката, – Эдвард поморщился при упоминании той, которая фактически разрушила его отношения с отцом. Между тем дворецкий оглядел Каллена-младшего с ног до головы.

 – А вы так и не изменились, сэр. Все еще не желаете усмирить свою шевелюру и до сих пор одеваетесь в одежду изумрудного оттенка. Я до сих пор не понимаю вашей тяги к этому цвету.

 – Сам не понимаю, – усмехнулся Эдвард. – Может, под цвет глаз подбираю?

Бенджамин пристально поглядел на него.

 – У вас такие же сказочно зеленые глаза, как и у покойной герцогини… Вы очень похожи на свою мать, видит Бог!

Эдвард тяжело вздохнул. Он понимал, что упоминаний об Эсми не избежать при приезде в Мейсен-холл, но не думал, что его начнут сравнивать с ней сразу после его появления в поместье. Бенджамин, судя по всему, осознал сказанное и попытался сменить тему. Оглядев маркиза еще раз, он усмехнулся:

 – Думаю, что вы подружитесь с молодой герцогиней.

 – С чего ты так решил? – Эдвард поднял на него удивленный взгляд.

 – Не скажу, но поверьте мне на слово… – загадочно ухмыльнулся дворецкий.

Эдвард пожал плечами и направился за Бенджамином к фамильному особняку. По сути, ему было плевать на намеки дворецкого. Молодой маркиз понимал, что эта Изабелла вышла замуж за Карлайла совсем не по большой любви – не будет же молодая девушка портить себе жизнь браком с пятидесятилетним мужчиной – стариком Каллена-старшего еще никто не решался назвать, так как тот всегда выглядел сравнительно молодо. И тем не менее, она годилась ему в дочери! Напрашивался один вывод: Изабелла стала женой отца Эдварда лишь ради денег и титула. И теперь маркиз был решительно настроен на борьбу за свое наследство.

Когда он с дворецким зашел в дом, их встретила практически вся немногочисленная прислуга. Экономка Анжела, которая также была женой Бенджамина, по-матерински обняла Эдварда.

 – Милорд, вы не поверите, насколько мы рады вашему возвращению! – прошептала она ему на ухо, еле сдерживая слезы. «Неспроста она это сказала…», – подумал маркиз и насторожился.

Эдвард коротко поздоровался со всеми, прежде чем обратился к Анжеле:

 – Покажите отведенную для меня комнату Тайлеру, он доставит туда весь мой багаж.

 – В этом нет нужды, – улыбнулась Анжела. – Я осмелилась уговорить Ее Светлость, чтобы для вас была отперта ваша прежняя комната. С тех пор, как вы уехали, покойный герцог закрыл ваши покои на ключ, который был отдан мне. Когда я получила согласие молодой герцогини, то лично провела там уборку.

 – Спасибо, миссис Чейни, – поблагодарил ее маркиз. Экономка обернулась и дала знак слугами, после чего те разошлись. Анжела же отправилась с Эдвардом к его комнате.

 – Там ничего не было изменено с тех пор, как вы уехали, милорд. Все так же оформлено в зеленых тонах.

 – Не зеленых, а изумрудных. Уже прям надоело повторять, – шутливо надулся Эдвард.

 – Знаю-знаю, – с улыбкой закатила глаза экономка. – В общем, ваша комната осталась такой, как прежде. Герцогине она бы очень понравилась, – последнюю фразу Анжела произнесла вполголоса, но маркиз все равно ее услышал.

 – Что вы имеете в виду? – повернул к ней голову Эдвард.

 – Ерунда, – отмахнулась экономка, – не обращайте внимания на бормотания старой женщины, сэр.

Маркиз усмехнулся. Тем временем они подошли к белой двери, ведущей в покои Эдварда.

 – Тайлер уже доставил ваш багаж, так что располагайтесь, милорд. Я сообщу Ее Светлости о вашем прибытии и местонахождении. Уверена, она прибудет сюда, чтобы познакомиться с вами.

 – Хорошо, миссис Чейни.

На этом Анжела откланялась. Эдвард открыл дверь и вошел в свою комнату. С удовлетворением он отметил, что Анжела была права. Комната действительно была оформлена в прежних изумрудных тонах. Эдвард провел рукой по обтянутой бархатом стене и почувствовал, как пальцы ненадолго «провалились» в небольшое углубление.

В сердце потеплело, когда он вспомнил свои первые уроки фехтования. Впрочем, это было даже трудно назвать уроками. Эдварду было пять лет, когда он стащил у отца из хранилища шпагу. Он был мал, а оружие – тяжелым. Поэтому маленький Эдвард не сразу заметил, как повредил острием шпаги бархат на стене своей комнаты. Карлайл не ругал его за это, но обещал преподать сыну пару настоящих уроков фехтования, когда тот чуть подрастет. Он выполнил свое обещание – правда, мать Эдварда этого уже не увидела. Она была единственной, кто отчитал маленького маркиза за поврежденную обивку на стене, перед этим убедившись, что у него самого нет никаких травм.

Эдвард вздохнул. Воспоминания о горячо любимой матери в этом особняке преследовали ее практически на каждом шагу. Он подошел к своему рабочему столу, над которым висел портрет их семьи. Маркиз усмехнулся, вспоминая рассказы отца о том, что художнику пришлось помучиться несколько часов, прежде чем «юный синьор» соизволил угомониться и спокойно усесться на колени матери. Эдвард уставился на портрет, благо тот теперь находился на одном уровне с его лицом. Когда он был маленьким, то не мог толком его рассмотреть, а потом ему стало не до этого.

Молодая женщина на портрете тепло улыбалась, посматривая на мальчика, сидящего у него на коленях. А он сам, глядя вперед, непроизвольно перебирал ее распущенные пышные волосы бронзового оттенка. Художнику удалось «поймать» глаза мальчика, и теперь тот, уже повзрослевший, поражался своему невероятному сходству с матерью. У них обоих глаза имели невероятный насыщенно-изумрудный оттенок. Карлайл возвышался за спиной своей сидящей на стуле жены, поэтому Эдвард мог заметить, что ему от отца достались грациозная фигура и утонченные черты лица. На лице герцога сияла теплая улыбка, он обнимал свою жену за плечи.

Эсми была тем человеком, который мог заставить любого, находящегося с ней рядом, улыбаться и забывать обо всех проблемах. После ее смерти Карлайл сильно изменился. Он стал холодно общаться с окружающими, фактически замкнулся в себе. Лишь Эдвард своей детской непосредственностью – такой же, как и у его матери – смог пробудить в нем заботливость и отцовские чувства. И тем не менее, он уже никогда не был прежним, оставаясь верным своей жене. Эдвард не понимал, почему его отец так внезапно решил вступить в брак.

23 мая 1866 года, среда, 11:50

Внезапно в дверь постучали, и это заставило Эдварда отвлечься от воспоминаний и резко повернуться спиной к картине.

 – Войдите! – крикнул он.

Дверь приоткрылась, впуская в комнату девушку. Но, увидев ее, Эдвард испытал настоящий шок. Девушка была одета в платье изумрудного цвета. Юноша сразу отметил, что под ним не было кринолина, но это не умаляло его изящность. Платье было не однотонным – верхняя его часть была белой, и она переходила в изумрудную. Юбку же украшали многочисленные оборки, белые лишь по внутренним краям, остальная же их часть отливала насыщенным изумрудным цветом. Верх платья был крайне простым и напоминал облегающую рубашку без рукавов (прим. Авт. – смотрим на обложку к фанфику, дабы узреть наряд воочию). Голову девушки венчала широкополая дамская шляпа того же изумрудного оттенка, которая была украшена пучком коротких и длинных зеленых перьев.

Эдвард отметил, что цвета его одежды – белый и изумрудный – такие же, как у вошедшей. Наконец он соизволил взглянуть в лицо девушке. На маркиза смотрели огромные глаза цвета молочного шоколада. На мгновение он увидел, как в них промелькнули страх и боль, но тут же все эти эмоции были скрыты под маской, представляющей собой гордый и надменный взгляд, от которого веяло арктическим холодом. Эдвард невольно поежился. Но правила вежливости никто не отменял, поэтому он почтительно поклонился, представившись:

 – Эдвард Каллен, маркиз Мейсенский.

Девушка, словно очнувшись от какого-то наваждения, присела в реверансе и назвалась:

 – Изабелла Каллен, герцогиня Мейсенская.

Ее тон поначалу был чуть хриплым, но девушка прочистила горло и назвала свой титул уже звонким и мелодичным голосом. Который никоим образом не вязался с ледяным взглядом. Между тем Изабелла продолжила:

 – Так это вы тот самый блудный сын, о котором беспрестанно говорила прислуга? Карлайл был крайне разочарован вашим беспардонным проступком, совершенным год назад, – в ее голосе послышалась насмешка.

Эдвард почувствовал, будто его окатили холодной водой: он был прав, предполагая, что Изабелла ничуть не похожа на Эсми – ни внешностью, ни тем более характером. Но на хамскую реплику надо было ответить.

 – Думаю, что не вам судить о том, каким был мой проступок. В конце концов, он касается лишь меня и моего отца.

 – Касалось, – холодно поправила его Изабелла. – Если вы забыли, то я напомню: вашего отца больше нет, и я являюсь единственной оставшейся носительницей его титула.

Маркиз был шокирован бестактностью молодой герцогини. Не обращая внимания на боль в сердце, вызванную словами о смерти Карлайла, он произнес:

 – Не думаю, что это надолго. Я единственный наследник своего отца, и вам этого не изменить.

 – Уверены? – прищурившись, изрекла Изабелла, сложив руки на груди и опасно усмехаясь.

 – Уверен, – безапелляционно заявил Эдвард. – Более того, меня очень заинтересовал тот факт, что отец умер фактически в расцвете сил. И я очень удивлюсь, если вы не имеете к этому никакого отношения.

 – Вы сначала докажите это. Знаете ли, никто так не похож на невинного, как виновный, который ничем не рискует, – хмыкнула Изабелла, на ее лице появилась кривоватая улыбка. Маркиз ощутил, как его пронзила страшная догадка. Но терять лицо и бросаться обвинениями сейчас было не лучшим выходом.

 – Через несколько минут прибудет адвокат, мы будем ждать вас в кабинете Карлайла, – герцогиня повернулась и двери и уже выходила в коридор, когда Эдвард нараспев произнес:

 – Невиновным прошлое может принести награду, но для предателей лишь дело времени, когда прошлое воздаст им по заслугам…

Юноша отчетливо увидел, как Изабелла вздрогнула, прежде чем дверь за ней закрылась. Его предположения лишь укрепились, но Изабелла была права – сначала нужно было раздобыть доказательства против герцогини. Возможно, именно она «помогла» Карлайлу отправиться на тот свет? По ее поведению не было видно, что она скучает по покойному супругу. Эдвард решил отправиться в Лондон при первой же возможности. Возможно, наемный сыщик поможет добыть на герцогиню компрометирующие факты?

23 мая 1866 года, среда, 12:00

Раздумья маркиза были прерваны воплем Изабеллы. Он вскочил из кресла, в которое уселся во время своего мыслительного процесса и помчался в гостиную, откуда доносился крик.

Герцогиня грозно возвышалась над низеньким мужчиной, нервно теребящим в руке свою поношенную сумку.

 – Что значит «заболел»? Адвокат обещал явиться ровно в полдень с завещанием! Вместо него приходите вы и сообщаете, что он внезапно заболел! – Изабелла рвала и метала перед перепуганным посыльным.

 – В-ваш-ша Св-вет-тлость, – начал мямлить мужчина, судорожно вытерев пот со лба, – мистер Дженкс сможет приехать лишь через неделю. Осмелюсь вас уверить, что в следующую среду он точно будет здесь, дабы огласить завещание покойного герцога.

Изабелла уже готова была разразиться новой тирадой, но Эдвард решил вмешаться:

 – Успокойтесь, герцогиня, – холодно начал он. Юноша уже понял, что по-другому с ней разговаривать нельзя. – Неделя погоды не сделает и завещание не изменит.

Изабелла гневно сверкнула на него глазами и, развернувшись, величавой походкой направилась на второй этаж. Эдвард же повернулся к посыльному.

 – Милорд, мистер Дженкс передал письмо для герцогини и для вас, – сообщил тот, протягивая конверт, вытащенный из сумки.

 – Благодарю, – кивнул Эдвард, беря письмо. – Можете быть свободны. Передайте Дженксу, что МЫ все понимаем и никого не торопим, – маркиз решил говорить и от лица Изабеллы. Почему-то ему не хотелось, чтобы о ее скверном характере сейчас узнал адвокат.

Попрощавшись с гонцом, Эдвард направился к комнате герцогини. Он и не знал, что ей скажет, но ноги автоматически несли его туда. Однако, приблизившись, он расслышал тихие всхлипы, которые всячески старался приглушить тот, кто их издавал.

Прислушавшись, маркиз с удивлением распознал голос герцогини. Он не понимал, почему она рыдает. Неужели из-за того, что оглашение завещания было отсрочено? Или была какая-то другая причина? Несмотря на вспыхнувшее желание ворваться туда и утешить плачущую, Эдвард решил пока не беспокоить свою… «Кого? Мачеху?» – подумал он.

Маркиз усмехнулся, идя в свои покои. Изабелла в его глазах совсем не воспринималась как мачеха. О том, чтобы называть ее матерью, не могло быть и речи. Нутром он чувствовал, что ее будет трудно воспринимать даже как сестру. Тогда кто же она для него? Чем было вызвано внезапно возникшее сострадание к ней и желание утешить?

Вскоре Эдварда позвали на обед, где он с удивлением отметил, что Изабелла отсутствовала. Экономка сообщила, что Ее Светлость распорядилась доставить еду прямо в комнату.

После обеда Эдвард решил пройтись по особняку, чтобы навестить слуг и расспросить их о характере Изабеллы. «В конце концов, он прижили с ней почти год – возможно, у герцогини было скверное настроение только сегодня?», – думал он.

Все слуги твердили одно и то же, что позволило маркизу составить точную картину поведения герцогини: в присутствии Карлайла она была мила и старалась всячески быть похожей на Эсми. Когда же герцог отлучался, Изабелла преображалась, надевая маску надменной и хладнокровной стервы. «А может, она надевала именно маску доброты и порядочности? Может, хладнокровная и надменная стерва – это ее истинное лицо?» – задумался Эдвард.

24 мая 1866 года, четверг, 11:30

На следующее утро, проснувшись и позавтракав, маркиз велел подать карету, собираясь ехать в Лондон. Экономка сообщила, что Ее Светлость отлучилась из Мейсен-холла несколькими часами ранее, и это заставило Эдварда насторожиться. «Неужели поехала с любовником развлекаться?», – ревниво подумал он. И сам мысленно рассмеялся от хода своих мыслей. «Неужели я ревную? И кого? ЕЕ?!», – с улыбкой размышлял маркиз.

До центра Лондона, где, как он знал, жил детектив – не самый известный, но вполне надежный, карета доехала достаточно быстро. В небольшой конторке маркиза встретил сам хозяин.

 – Милорд, чем могу быть вам полезен? – пролепетал сорокалетний мужчина, поднявшись из-за стола и судорожно поклонившись.

 – Не пугайтесь, я пришел к вам как клиент, – произнес Эдвард, устроившись на потертом кожаном стуле. – Вы мистер Билл Блэк, частный детектив, я прав?

 – Совершенно верно, сэр, – после слов Эдварда мистер Блэк явно успокоился.

 – Я Эдвард Каллен. Думаю, вы знаете, к какому дому я принадлежу.

 – А-а, маркиз Мейсенский. Наслышан-наслышан… Примите мои соболезнования по поводу вашего отца, – Эдвард махнул рукой, и мужчина продолжил: – Чего же вы хотите от меня?

 – Как можно больше информации о новоиспеченной вдове моего отца.

 – Герцогине Мейсенской? – удивлению детектива не было границ.

 – Именно, – и, когда детектив уже готов был открыть рот, чтобы высказать какие-то возражения, Эдвард безапелляционно произнес: – Работа должна быть выполнена в кратчайшие сроки, и цена значения не имеет.

Детектив аккуратно закрыл рот, мысленно производя подсчеты. Через несколько секунд он поинтересовался:

 – Сколько у меня времени?

  – До вторника максимум. Заплачу любые деньги, но к этому сроку утром вся информация об Изабелле Каллен должна быть у вас!

Детектив кивнул и назвал сумму. Деньги были немалыми, но Эдвард готов был бороться за свое наследство любой ценой и не уступать его какой-то проходимке. Попрощавшись с мистером Блэком, маркиз вернулся в Мейсен-холл. Прислуга сообщила ему, что Ее Светлость уже вернулась и находится в своей комнате. Эдвард решил не посещать ее, дабы не нарваться на очередное хамство.

Потекли дни томительного ожидания. Маркиз коротал время, гуляя по саду и иногда посещая библиотеку. Отлучиться из особняка он не решался – здесь он мог хотя бы контролировать герцогиню с помощью слуг. Что-то подсказывало ему, что Изабелла способна на все – даже на убийство.

Маркиз узнал, что она стала отлучаться в Лондон ежедневно после смерти Карлайла. Раньше она это делала лишь в те дни, когда герцог отсутствовал в Мейсен-холле – как владелец престижного банка и высокопоставленное лицо он вынужден был ездить в другие города, нередко и в Лондон. Но там он с женой точно не пересекался, иначе об этом уже бы узнали все.

Изабелла исчезала из особняка ранним утром и отсутствовала практически до полудня. Подозрения Эдварда в том, что она ездит к любовнику, росли с каждым днем. После прибытия в Мейсен-холл герцогиня или запиралась в своей комнате, или посещала библиотеку, приказывая не беспокоить ее. Но однажды Эдвард столкнулся с ней прямо там.

28 мая 1866 года, понедельник, 08:00

Маркиз зашел в библиотеку, чтобы вернуть туда книгу, взятую им накануне. Он всю ночь не мог уснуть, читая произведения модного в обществе поэта. Эдвард поначалу высмеивал дам, восхищавшихся этим творчеством, но за одну ночь его мнение изменилось. Маркиз направлялся к шкафу с книгами, когда услышал мелодичный голос Изабеллы, которая негромко читала по-французски. Эдвард прислушался и, узнав знакомые строки, начал бесшумно приближаться в герцогине. Когда он увидел ее, сидящую за дубовым столом и водящую пальцем по строчкам из толстой книги, Изабелла декламировала на французском языке очередную реплику персонажей из поэмы того же писателя, книга с чьими произведениями сейчас находилась в руках маркиза:

 – «Я давно люблю ее и, клянусь вам, пожертвовал для нее многим. Я следовал за ней по пятам, ловил каждый случай встретиться с ней, платил дорогой ценой за каждую счастливую возможность хотя бы мельком взглянуть на нее. Я раздавал подарки направо и налево, поверите ли, чтобы только разузнать, какой подарок хотела бы она получить. Короче говоря, я преследовал эту женщину так, как любовь преследовала меня. Я не упускал ни одного удобного случая. Но все мои усилия и деньги, потраченные мной, не принесли мне никакой награды. Нельзя же считать наградой горький опыт, который обошелся мне дороже, чем самый крупный бриллиант!» …

 – … «Весь этот опыт можно выразить двумя беглыми строчками поэта: «Преследуя любовь, мы гонимся за тенью, а убегаем – нас преследует любовь»», – тоже по-французски закончил цитату Эдвард (прим. Авт. – это высказывание Форда из поэмы У. Шекспира «Виндзорские насмешницы»).

Изабелла резко обернулась, отчего Эдвард заметил в ее глазах испуг и… слезы? Но предаваться размышлениям об этом ему было некогда. Герцогиня поднялась из-за стола, густо покраснев.

 – Извините, если вам помешала, – начала она, – просто в библиотеке я не нашла книгу на английском, была только франкоязычная. А у меня есть проблемы с произношением, вот я и пыталась тренироваться… – к концу своей речи герцогиня совсем стушевалась. Она заправила за ухо выбившуюся из прически прядь своих каштановых волос, пытаясь унять явственную дрожь в пальцах.

 – Ничего страшного, – примиряюще произнес Эдвард. – У вас очень хорошее произношение. А книгу на английском языке взял я, – он протянул ей том. Изабелла аккуратно взяла книгу, и при этом их пальцы соприкоснулись. Эдвард отметил, что они были очень тонкими и нежными. У него возникло желание прикоснуться к ним губами, но маркиз отогнал эти мысли.

 – Спасибо, – пролепетала Изабелла, отдернув руку с книгой. Затем она повернулась и быстрым шагом направилась к выходу из библиотеки. Эдвард только увидел, как мелькнул подол ее неизменного изумрудного платья.

Юноша присел за стол, одолеваемый мыслями. Он не сомневался, что сейчас герцогиня показала свое истинное «я», как и во время их первой встречи глазами. Но почему она надевает маску надменной и хладнокровной стервы? И чем вызвана такая реакция герцогини на Эдварда? Маркиз надеялся, что частный детектив даст ответы на эти вопросы, благо ждать оставалось недолго. Изабелла же вновь отправилась в Лондон.

29 мая 1866 года, вторник, 07:30

Утром следующего дня Эдвард проснулся пораньше, так как ему уже не терпелось посетить детектива и узнать о том, кто же скрывается под личиной надменной хамки. От экономки он узнал, что герцогиня опять отсутствует в Мейсен-холле. «Что ж, это мне только на руку, – подумал маркиз, – не придется никому объяснять, для чего для уезжаю в такую рань». Во время завтрака к нему прибыл посыльный от мистера Блэка с сообщением о том, что детектив уже ожидает его. Наспех разобравшись с едой, Эдвард оделся в свой привычный изумрудный костюм и приказал снарядить экипаж.

Теперь он ехал в Лондон, нервно теребя шейный платок и боясь предположить, какие же факты об Изабелле всплывут в конторе у детектива. «Боясь?», – да, теперь маркиз боялся услышать что-то нелицеприятное о своей потенциальной сопернице в борьбе за наследство. Если раньше он ехал к мистеру Блэку с нескрываемым торжеством и жаждой мести герцогине, то теперь от этих чувств не осталось и следа.

29 мая 1866 года, вторник, 10:00

Подъехав к конторе Блэка, Эдвард понуро зашел в контору. Детектив встретил его поклоном и неизменной заискивающей улыбкой.

 – Вы готовы спокойно выслушать то, что я вам расскажу? – спросил он, делая ударение на слове «спокойно». Эдвард насторожился, но кивнул.

 – Итак, Изабелла Свон – дочь обедневшего барона Чарльза Свона…

29 мая 1866 года, вторник, 14:30

…Эдвард сидел на стуле, не смея поверить в услышанное. Теперь он догадывался о том, что двигало Изабеллой, когда она выходила замуж за Карлайла. Но маркиз хотел, чтобы герцогиня сама призналась ему в этом, лично. К тому же Блэку не удалось узнать многого…

 – Где, вы говорите, она может быть сейчас?

 – На кладбище Тауэр-Хэмлетс. Туда она ходила каждый день. По крайней мере, все те пять дней, в течение которых я следил за ней.

 – Спасибо, я признателен вам за помощь – поблагодарил детектива Эдвард, выписывая банковский чек.

Попрощавшись с мистером Блэком, маркиз вышел на улицу и велел кучеру ехать на кладбище Тауэр-Хэмлетс. Он хорошо знал это место, так как там были похоронены его мать и отец. Юноша помнил, что Карлайл всегда хотел быть погребенным рядом со своей покойной женой. Эдвард решил навестить могилу матери, заодно лелея надежду, что застанет на кладбище Изабеллу.

Кладбище встретило его шумом листвы и разноголосым чириканьем птиц. Если бы не надгробия, оно бы вполне сошло за парк. Маркиз уверенным шагом ступал по протоптанной дорожке, помня, куда идти. Наконец он увидел до боли знакомое серое надгробие. Эдвард медленно подошел к нему и положил руку на серый холодный камень.

 – Привет, мама, – тихо начал он. – Как видишь, я наконец решился подойти сюда. Надеюсь, что у тебя сейчас все хорошо, чего не скажешь обо мне. Если бы я знал, что отец предаст тебя… – он крепко зажмурился, сдерживая слезы. Слов у него не находилось. – Я очень по тебе скучаю. И отец тоже скучал. Я не понимаю, почему он решил жениться на этой Изабелле – она никогда не сравнится с тобой. Она мне нравится, но не как мачеха и не как мать, – говоря это, он водил пальцами по углублениям в камне, которые образовывали надпись «Эсми Каллен, 22.08.1815-15.01.1862. Любящая жена и заботливая мать». Немного помолчав, Эдвард решил признаться надгробию: – Мам, мне кажется, что я влюбляюсь в нее. Если бы ты знала ее историю, то очень жалела бы эту девушку, я уверен. Впрочем, я и сам знаю немногое. Надеюсь, что удастся уговорить Изабеллу рассказать мне все подчистую. Она сейчас тоже пришла на это кладбище, но я не знаю, к кому. Детективу тоже так и не удалось это узнать, но у него были догадки.

Эдвард вздохнул, судорожно поправив воротник своего фрака.

 – Мне пора, мам. Я буду скучать и обязательно приду еще, – разговаривать со своим отцом ему сейчас не хотелось.

С трудом отвернувшись от надгробия, он пошел дальше, в глубь кладбища, разыскивая Изабеллу. Площадь территории Тауэр-Хэмлетс была немаленькой, и ему пришлось долго бродить по аллеям. Никакой кареты у ворот кладбища он не увидел, поэтому шансов найти герцогиню практически не было. А тут еще и куча могил… Надежда о том, что ему удастся застать Изабеллу, начала гаснуть все быстрее. Вот уже и окраина кладбища, а ее все не видно. Но внезапно он услышал тихий плач, который несся откуда-то из-за кустов. Эдвард начал аккуратно пробираться между ними, аккуратно раздвигая ветви и стараясь не шуршать травой. И наконец он увидел Изабеллу.

Девушка сидела на коленях перед небольшим камнем, играющим роль надгробия. На нем было что-то выбито, но издалека Эдвард не мог прочитать надпись. Длинные каштановые волосы Изабеллы были распущены, их перебирал легкий теплый ветерок. Лица девушки не было видно, потому что она закрыла его руками. По доносящимся звукам Эдвард понял, что она плакала навзрыд. Подол изумрудного платья раскинулся вокруг ее талии, как большая круглая скатерть, изредка шевелимая травой из-за ветра. Часть ткани была уже насквозь промокшей от слез, судя по темному пятну, но девушка не обращала на это внимания. Эдвард стоял в стороне от камня, скрытый высокими кустами, поэтому все еще оставался незамеченным. Внезапно Изабелла убрала руки от лица и заговорила:

 – Энтони, ты даже не представляешь, насколько сильно я по тебе скучаю, – Эдвард вздрогнул. Он знал благодаря Блэку, кто такой Энтони, но и предположить не мог, что герцогиня придет к нему на могилу. Между тем девушка продолжала говорить: – Я до сих пор не могу забыть о тебе. Ты хотел, чтобы я была счастлива и жила в полном достатке – и я пошла на два убийства, чтобы исполнить твое последнее желание. Завещание огласят завтра, и я уверена, что Карлайл отписал мне как минимум Мейсен-холл. Но я не счастлива, несмотря на титул и богатства. Я и подумать не могла, что сын Карлайла так сильно вскроет старые раны. Я готова была прикончить и его, пока не увидела Каллена-младшего воочию. Эдвард невероятно похож на тебя, – маркиз застыл, услышав эти слова, – и если бы я не была знакома с твоими родителями, то подумала бы, что он твой брат-близнец. А помнишь, я тебе рассказывала о том случае в библиотеке? Он даже по характеру такой же, как и ты, я теперь уверена в этом. Я очень полюбила его, но не как пасынка, – маркиз онемел, не смея поверить в услышанное. Неужели у нее к нему такие же чувства?! Изабелла же, не замечая ничего вокруг, продолжала каяться, глядя на камень-надгробие:

 – Но мои чувства к Эдварду – это настоящее предательство по отношению к тебе. К тому же он меня ненавидит всей душой, ведь наверняка догадывается, что это я убила его отца. Как же я устала носить эту маску хладнокровия, ты даже представить себе не можешь! Я разобралась со своим отцом перед тем, как заняться Карлайлом. Тот, кто был причастен к твоей смерти, теперь горит в аду, и я не жалею об этом ни капли. Но даже теперь, когда мертвы все люди, которых я ненавижу, мне еле удается держать себя в руках при Эдварде. Я не могу убить и его, нет сил даже встречаться с ним – когда я вижу его изумрудные глаза, то вспоминаю о тебе, и хочется разрыдаться прямо все всех.

Белла вытерла слезы рукой, отбросив в сторону попавшую в глаза каштановую прядь.

 – Я обещала больше никогда не влюбляться в других, обещала тебе никогда больше не делиться своими чувствами и эмоциями ни с кем, но нарушила свою клятву в тот момент, когда увидела Эдварда. Знаешь, я всегда верила, что успех — это лучшее средство против чувства вины, если не считать смерти. Но даже если Карлайл завещал мне все свое имущество, я чувствую, что все равно останусь виноватой перед тобой. Если бы не я, ты бы сейчас был жив и счастлив с девушкой, родители которой одобрили бы ваш брак. Если бы не я, Эдварду бы сейчас не пришлось горевать о своем отце. Я испортила жизнь двоим людям – и тебе своей любовью, и ему убийством Карлайла. Значит, единственное, что мне остается – отправиться прямиком в ад. Но я такая трусиха – боюсь даже покончить с собой, не то что признаться Эдварду в любви!..

29 мая 1866 года, вторник, 18:00

Изабелла вытерла слезы и поднялась с травы, отряхивая платье. Эдвард все еще стоял в кустах, не смея поверить в то, что это действительно происходило пару минут назад. Изабелла призналась, что любит его! «Белла, ты даже не представляешь, что я чувствую к тебе!», – с теплотой подумал маркиз. «Я назвал ее Беллой?», – мысленно хмыкнул Эдвард. Впрочем, он понял, что это не было оговоркой. Да, теперь она для него была не холодной и алчной Изабеллой, а искренней и нежной Беллой. Его Беллой.

Герцогиня надела свою широкополую шляпу, подобранную с земли, и направилась к выходу из кладбища. Эдвард, стараясь не шуршать листьями и травой, следовал за ней, надежно скрытый густым кустарником. Белла вышла за ворота кладбища и направилась по дороге пешком. Уже смеркалось, поэтому на улицах было немноголюдно. Эдвард бесшумно шел за ней, не выдавая своего присутствия. Белла шла, опустив голову и даже не глядя вперед. Поэтому она и не заметила, как забрела в один из тех районов, которые считались «неблагополучными». Она шла по небольшому переулку между длинными домами, когда из-за какой-то мусорной кучи показался человек. Заметив Беллу, он крикнул:

 – Эй, красотка, не желаешь развлечься?!

Девушка не обратила внимания на это, и тогда он свистнул. Из-за поворота вышло еще двое так же неряшливо одетых мужчин. Белла оказалась аккурат между ними.

Эдвард судорожно оглянулся, ища выход из положения. Ведь при нем не было никакой шпаги или хотя бы ножа, а идти на этих троих безоружным будет в высшей степени глупо и безрассудно. Внезапно он заметил пару лошадей, которые стояли привязанными к столбу у какого-то трактира. «Вот оно!», – и юноша ринулся к ним.

С непонятно откуда взявшейся сноровкой он быстро освободил одного коня и запрыгнул на него. Тот заржал и помчался вперед по улице, ведомый уверенной рукой Эдварда. Мужчины отскочили от Беллы, она же испуганно обернулась и в следующую секунду была подхвачена им за талию. Маркиз усадил ее на седло, продолжая смотреть на дорогу. Когда они выехали на небольшую площадь, он ощутил, как его фрак и рубашка под ним стали мокрыми. Эдвард опустил голову и увидел слезы, медленно катящиеся по щекам Изабеллы. Но сейчас не было времени на разговоры.

Эдвард направил лошадь к гостинице, у который ранее велел кучеру дожидаться его прибытия. Там он и обнаружил своего возницу – тот если и удивился герцогине на руках хозяина, то виду не подал. Поэтому в скором времени Эдвард и Белла сидели в карете, быстро ехавшей к Мейсен-холлу в вечерних сумерках. Девушка все еще продолжала беззвучно плакать.

29 мая 1866 года, вторник, 20:00

Когда карета подъехала к парадному входу, наружу высыпали все слуги. Анжела выглядела заплаканной, Бенджамин – перепуганным донельзя.

 – Ох, милорд, мы очень волновались за вас и Ее Светлость, – всхлипнула экономка, держа в руке подсвечник с зажженными свечами. – Вы уехали с утра, никому не сообщив, куда именно, но так и не вернулись к обеду.

 – Все в порядке, Анжела, мы вернулись, – отмахнулся Эдвард. – Теперь можете проводить меня до комнаты герцогини? – он по-прежнему держал Беллу на руках, так как ее била ощутимая дрожь.

 – О… – Анжела запнулась, но тут же отошла в сторону от двери, позволяя Эдварду пройти внутрь. – Прошу следовать за мной, милорд.

Спустя несколько минут экономка отперла перед ними дверь в комнату Изабеллы и вошла внутрь, попросив Эдварда подождать у входа. Анжела, встав на высокий стул, с помощью своего подсвечника зажгла свечи большой люстры, висящей на потолке. Эдвард был потрясен, наконец увидев комнату герцогини воочию. Она была оформлена в таких же изумрудных тонах, как и его покои! Если бы не немного другая мебель, стоящая в ином порядке, он бы решил, что по ошибке попал к себе. Анжела улыбнулась, оценив степень его шока, и деликатно закрыла за собой дверь, оставляя Беллу и Эдварда наедине.

 – Как?.. – недоверчиво прошептал он.

 – Знаешь, изумрудный давно был моим любимым цветом, – услышал он охрипший голос герцогини. Эдвард спохватился и поставил ее на пол. Белла же отвернулась и направилась к своему шкафу с одеждой. Когда она распахнула створки, маркиз ошеломленно увидел платья разных фасонов, но одного оттенка – того же изумрудного.

 – Как ты меня нашел? – уставшим голосом спросила она, оставив шкаф открытым и присев на свою широкую кровать.

 – Детектив сказал мне, где тебя искать. Я нанял его следить за собой, – понуро ответил Эдвард. Он ожидал, что Белла сейчас начнет рвать и метать, но она лишь медленно покивала, вздохнув. Казалось, ею овладела полнейшая апатия к происходящему.

 – Он все тебе рассказал? – протянула она.

 – Нет, не все, и, судя по всему, даже не многое, исходя из того, что я слышал на кладбище, – сообщил маркиз. Белла вскинула голову, будто проверяя правдивость его слов.

 – И ты слышал все? – напряженным голосом поинтересовалась она.

 – Да.

Это короткое слово заставило герцогиню расплыться слабой блаженной улыбкой. Она пододвинулась на кровати, безмолвно приглашая Эдварда присесть. Тот последовал ее молчаливой просьбе. Не дожидаясь, пока он откроет рот, девушка начала говорить:

 – Думаю, ты знаешь, кем был мой отец. Нашей семье досталось приличное состояние, но он быстро проиграл его, из-за чего у Свонов остался только никому не нужный титул и дом на окраине небольшого английского городка. Моя мать умерла вскоре после моего рождения, и меня с малых лет воспитывала живущая в доме кормилица. Она присматривала за мной и за своим сыном заодно, пока отец кутил в кабаках. Сына моей кормилицы звали Энтони.

Эдвард навострил уши, понимая, что с этого момента начинается все самое интересное. Белла же продолжала, не глядя на него:

 – Я и Энтони росли вместе с самого детства. Как ты понимаешь, наша дружба крепла с каждым днем и постепенно перерастала в нечто большее. Когда нам было по пятнадцать лет, мы признались друг другу в любви и поклялись никогда не расставаться. Но у моего отца были другие планы.

Белла горестно вздохнула и закрыла лицо руками. Эдвард начал поглаживать ее спину, и девушка продолжила:

 – Однажды он приказал мне перестать общаться с Энтони, потому что я обязана выйти замуж за высокопоставленную персону, а не за нищего сына кормилицы. В тот день мы сильно поругались, и я ночевала у Энтони в домике. Он всячески успокаивал меня, говорил, что ничто не помешает ему любить меня. Казалось бы, об этом инциденте все забыли. Но два года спустя, когда мне исполнилось семнадцать, отец где-то раздобыл денег и устроил прием в нашем замке. Я и не догадывалась о его целях, пока он не подвел меня к высокому блондину и не приказал познакомиться с моим будущим мужем.

У маркиза перехватило дыхание. А Изабелла, полностью окунувшись в свои воспоминания, рассказывала дальше:

 – Как ты уже понял, этим блондином был Карлайл. Но я тогда об этом еще не знала. Естественно, подняла скандал. Кричала, что никогда не выйду за него, и плевать на его титул с богатством. После этого Чарли затащил меня к себе в кабинет, где уже сидел Карлайл. Там отец начал угрожать мне жизнью Энтони. Говорил, что если я не выйду замуж за герцога, то моему «хахалю» конец. Пока он разъяснял мне это, Карлайл куда-то отлучился. Я все еще возражала против этого брака, когда герцог вернулся и сообщил Чарли, что проблема с Энтони решена. И, пресекая дальнейшие реплики, он пообещал прислать в дом Чарли нового конюха. А ведь Энтони уже четыре года работал конюхом в доме Чарли. Я почуяла, что что-то не так, и помчалась к его сторожке, у дверей которой уже собралась прислуга. Вбежав туда, я увидела окровавленного Энтони, корчащегося от боли на своей кровати. Когда он увидел меня, то попросил нашу кухарку, мечущуюся вокруг кровати, уйти и оставить нас наедине. Энтони попросил меня поклясться, что я буду жить счастливо и в достатке даже после его смерти, несмотря ни на что. Я в ответ на это лишь плакала и мотала головой, говоря, что он поправится. Энтони лишь улыбнулся, вновь попросив меня поклясться. Я уже и не помню, что заставило меня крикнуть «Клянусь!». Но после этого он облегченно заулыбался, и его глаза начали закрываться. Он в последний раз сжал мою руку, прежде чем замереть. Энтони больше не дышал. Я кричала, умоляла его не покидать меня… но было уже поздно. Еле выйдя оттуда, я спросила у прислуги, что произошло. И там мне рассказали, что слуги Карлайла с ружьями наготове полчаса назад подошли к сторожке Энтони и постучались в дверь. Когда он открыл, они просто расстреляли его… как жалкую собаку, – к концу монолога Белла не выдержала и разрыдалась.

29 мая 1866 года, вторник, 22:00

Эдвард был шокирован. Он, конечно, знал, что Карлайл мог иногда быть жестоким, но и не представлял, что все зайдет настолько далеко. В том, что Белла говорила правду, он и не сомневался – с такими безжизненными глазами лгать никто не станет. Тем временем у девушки началась уже настоящая истерика. На все уговоры Эдварда рыдать тише она лишь мотала головой. Внезапно в голову юноши пришла идея. Он резко развернул к себе Беллу и впился поцелуем в ее губы, подумав: «Может, это подействует не хуже уговоров».

Девушка на секунду замерла, а затем начала судорожно пытаться снять с него одежду. Расслабленный до этого Эдвард напрягся.

 – Белла, ты уверена? – серьезно спросил он.

 – Да-да… пожалуйста, – всхлипывала девушка, покрывая короткими поцелуями его лицо. – Я люблю тебя, ты нужен мне… пожалуйста… пожалуйста.

После этих слов Эдвард сдался перед напором своей… Мачехи? Подруги? «Любимой!», – безапелляционно заявил разум.

Продолжение>>>



Источник: http://robsten.ru/forum/69-2028-1
Категория: Авторские мини-фанфики | Добавил: -marusa122- (30.08.2015) | Автор: -marusa122-
Просмотров: 829 | Комментарии: 6 | Теги: Белла, Конкурс, Эдвард, Фанфик, Сумерки | Рейтинг: 4.9/18
Всего комментариев: 6
avatar
1
6
Здравствуйте girl_blush2
Очень хотела прочесть эту историю, когда увидела, как она появилась, да все руки не доходили. А сегодня дошли. И, если честно, получилось небольшое разочарование... все как-то быстро, спутано, неясно - как через запотевшее стекло или пожелтевшую тонкую бумагу. И вроде бы задумка хорошая, и характеры интересны, ан что-то не сложилось у меня... Эдвард с Беллой по верхам, по верхам... да и пробелы в истории, даже не глядя на предупреждение, повлияли, наверное, на общее впечатление... в общем и в целом - неплохо. Может, у меня просто были завышенные требования к этим характерам, уж простите JC_flirt Но за старания, за написание - это тяжело, тем более обо всем, что связанно с историей - огромное спасибо. Вы хорошо поработали, автор, не сочтите мое мнение оскорблением для вашего творчества, оно так, мимоходное... cvetok02
avatar
1
5
знаете, как я, читая, стала воображать себе эту историю? как инопланетную, без участия конкретно людей с Земли, с какой-то иной расой - например, с изумрудными волосами или таким же румянцем! И любовь к определенному цвету по каким-то эволюционным соображениям (например) там важнее иных нравственных норм. И тогда у меня всё сложилось, потому что иначе -- с Англией, ну, и с земной историей и земной моралью вообще -- всё это ну как-то не очень вязалось. И даже предупреждение автора не примиряло с происходящим. Но оно подтолкнуло меня искать -- и найти-таки -- выход.
Так что спасибо и за историю, и за предупреждение про её неисторичность. Если вообще не зацикливаться на Земле -- то с историей всё в полном порядке! Другая планета -- другие порядки, другая мораль и, возможно, даже -- другие законы физики! Ведь в искусстве главное -- это чувства, а уж они-то тут точно есть!
avatar
1
4
Как стремительно развиваются события  girl_wacko
avatar
0
3
И интрига присутствует, и вообщем-то интересно, но как-то все спонтанно происходит, и Бэлла здесь убийца , что не очень нравится, и как-то слишком уж сразу в его объятия упала... Большое спасибо.
avatar
0
2
Я сначала тоже так подумала, но прочла внимательнее. Карлайл дал уроки фехтования Эдварду без ведома Эсми, то есть она не знала и продолжала хлопотать по дому, или чем она там занималась при жизни.
avatar
0
1
Начало интересное,только вот что не очень интересно,но вполне может быть.В начале Карлайл упоминает,что "прошло уже три года после смерти твоей матери",а когда Эдвард вернулся в отчий дом,в свою комнату,то вспомнил,как маленьким мальчиком стащил тяжелую шпагу и мама испугалась как бы он не поранялся,а отец пообещал,что позанимается с ним фехтованием когда сын станет постарше.Далее Эдвард сожалеет,что маме не пришлось увидеть-она умерла.Так в каком возрасте Эдвард остался сиротой?В возрате,когда еще не фехтуют(а все занятия спортом в любые времена начинаются рано,но фехтованием можно позже-лет в 12-13).
Так сколько же лет ГГ?
Изабелла прожила год с Карлайлом,три года он был вдовцом,таким образом Эдварду 17 лет.В 16он уехал от отца.И он на год младше Беллы.
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]