Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Вампиры"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Без памяти. Часть 22. Смирение
Часть 22. Смирение


Мне было о чем подумать в течение последующих нескольких недель. События развивались своим чередом, а точнее, практически стояли на месте: все тот же дом, Чарли, магазины, Элис, Джейкоб и Эдвард. Последний появлялся ночью, а утром исчезал. Элис и Джейкоб делили дни поровну, подменяя друг друга. 

Чарли вскоре смирился и перестал видеть опасность в моем общении с друзьями – со всеми, кроме Эдварда, которого считал корнем всех зол. Даже Джейкоба простил, а на Эдварда все злился. Впрочем, днем вампир появлялся редко, а о ночных визитах Чарли не знал. 

Он привык к Элис и Джейкобу и был даже доволен тем, что меня есть кому занять в его отсутствие, я под присмотром, и у меня хорошее настроение. Правда, запретил знакомить меня с другими членами семьи Каллен, решив, что двух вполне достаточно. Мне и правда нравилось с ними общаться. 

Да вот только внутри я была далеко не спокойна и не счастлива… 

Дом-магазин-кино-дом вскоре смертельно наскучили, и когда я представляла, что такой и останется моя жизнь до самой смерти, хотелось удавиться. В каком-то смысле я начала понимать свою любовь к мотоциклам – стремление к захватывающим приключениям было заложено в моем характере, и хотя я любила читать книги в тишине, так же сильно я искала во всем остроты ощущений. 

Если книги – то романы, в которых можно порыдать над несчастливым концом. Если фильмы, то с перестрелками и погонями. Если жить, то на полную катушку, даже инвалидное кресло не помеха. Оттого и уговорить меня сделать татуировку оказалось так легко. И оборотни с вампирами не пугали. Поэтому и к независимости я так настойчиво стремилась и не боялась покидать в одиночку дом. 

Лучшими днями я могла назвать те, когда становилась свидетельницей волчьих драк; теперь индейцы не скрывали при мне свою сущность. 

А лучшими ночами – те, когда удавалось выспросить у Эдварда истории из его долгой жизни, тайком наслаждаясь тем, что могу не спать и неприкрыто на него глазеть. В некотором роде это тоже привносило оживление и добавляло перца – любить, не рассчитывая на взаимность, было чрезвычайно больно. И с каждым часом бороться с собой становилось тяжелее… 

Время шло, и мысли мои, крутящиеся вокруг возможного обращения в вампира, принимали все более причудливый вид: иногда казалось, что лучше вечно гореть в адском пламени и бороться за право оставаться человеком, чем вот так, как я, медленно загнивать всю оставшуюся жизнь… 

Даже Элис не смогла разнообразить мой досуг, предложив потихоньку наращивать знания, чтобы я могла закончить школу. Это дало бы толчок к получению какой-нибудь профессии и могло обеспечить несложной работой. 

- И что же может мне подойти? – уныло выспросила я, уже зная к тому моменту, что подруга обладает настоящим даром ясновидения. – Кем ты меня видишь? 

По растерянному взгляду сразу стало ясно – никем. 

- Я вижу лишь последствия принятия решений, а не то, чего хочу. Если ты надумаешь учиться – уверена, смогу разглядеть, к чему это приведет. 
- А каким ты вообще видишь мое будущее, Элис? Что в нем? – Этот вопрос позволил мне размечтаться, но одновременно принес страх: что, если судьбой для меня не предусмотрено в грядущем никаких интересных перемен? Ни радости, ни счастья, лишь скучный серый быт до конца дней… придется с этим как-то смириться. 

Плечи девушки поникли, а выражение лица стало расстроенным: 
- Раньше, еще до аварии, я видела совершенно определенный финал, но потом видеть тебя перестала. Выяснилось, что оборотни лишают меня дара – когда ты рядом с ними, то из видений исчезаешь. Я научилась смотреть мимо них, но твое будущее так и осталось в тумане… Я вижу лишь мимолетные смазанные картинки, которые ни о чем мне не говорят. 
- А какой финал ты видела до аварии? 

Элис, нахмурившись, уставилась на карандаш, который крутила в руках. 
- Какая разница, если теперь его не стало? 
- Элис, - позвала я, откладывая учебник математики, который мы до этого изучали, - а можешь ты посмотреть, в какого я превращусь вампира? Буду ли я тогда ходить? 
- Прости, Белла, - Элис взглянула на меня так несчастно, словно не я, а она заработала пожизненный паралич, с которым приходится жить, отказывая себе в любых удовольствиях. - Если бы я это увидела, то конечно давно бы тебе сказала! Но как ни стараюсь, не могу разглядеть, получится тебя вылечить или нет! И это меня просто убивает, ты даже не представляешь, как! 

В голосе подруги сочилась такая неподдельная боль, что я невольно потянулась обнять ее. Казалось, она справляется с моей болезнью хуже, чем даже я. 

- Ну, давай, что ли, продолжим, - шмыгнула она носом – оставшаяся человеческая привычка, ведь вампиры не умеют плакать. 
- Давай… - согласилась я, вновь раскрывая учебник. 

Амнезия не была полной. Оказалось, что школьные знания сохранились автоматически – стерлись лишь последние два-три года, и они довольно легко восполнялись благодаря стараниям Элис. Но перспектива ходить в один класс со здоровыми учениками меня все равно ни капельки не привлекала, даже после того, как Эдвард заявил, что будет ходить вместе со мной. 

Он не знал… но я-то понимала, что такого напряжения попросту не выдержу – постоянно находиться с ним рядом, не имея никакого шанса для нормальных отношений, без возможности прикоснуться и прошептать нежное «люблю»… Даже мысли подобные я себе запрещала, не то что действия… 

Ночью мы хотя бы были наедине, никто не становился свидетелем моего унижения, моих взглядов и безмолвного страдания. Слышать насмешки учеников за спиной и видеть их косые пренебрежительные взгляды я не была готова. 

И однажды я решилась: раз Элис не может ничего подсказать, возможно, поможет Карлайл? 

- Белла, ты уверена? – шокировано переспросил Эдвард, когда я заявила, что хочу получить консультацию по поводу моего позвоночника. Если бы Карлайл дал хотя бы пятидесятипроцентную вероятность, что яд избавит меня от паралича ног, я смогла бы дальше размышлять в этом направлении: смогу ли сохранить человечность, превратившись в вампира. 

Меня страшила возможность потерять разум и стать зверем; образ Виктории, приходившей в кошмарах, был наглядным свидетельством того, как это бывает. И существенно мешал выбору. 
Но и перспектива провести жизнь в инвалидном кресле удручала, особенно когда был вариант попробовать иной путь. 

- Это ведь только консультация, Эдвард. Я еще ничего не решила… 

Он кивнул, поцеловав меня перед сном в лоб, - каждую ночь это делал, не понимая, что его дружеский жест вызывает у меня совсем другие желания. Вот бы прохладные губы спустились ниже, коснулись моих губ нежно, трепетно и одновременно страстно… Я бы вдохнула медовый аромат его дыхания, узнала бы, какой у поцелуя вкус… 

Я ведь даже пожить толком не успела до аварии, мне едва исполнилось восемнадцать. И время, когда у меня был вероятный парень, беспросветно забыла… 
 
***


Медицинские учреждения после пережитых операций я на дух не переносила. Белые стены, неестественно дружелюбные врачи, улыбающиеся в лицо, но готовые воткнуть иглу, как только ты отвернешься. Это я утрировала, конечно, но ненависть к подобным заведениям не могла выкинуть из головы, когда передо мной открылись двери больницы Форкса. 

Карлайла я уже встречала раньше, когда сдавала регулярные анализы, только не знала, что он отец Эдварда и Элис. Теперь его особенно теплая приветливость стала мне понятна: он, как и все Каллены, заботился обо мне, хотя я и недоумевала, чем же заслужила это внимание. 

- Что скажешь, Карлайл? – не выдержал первым Эдвард, когда его отец, развесив снимки моей поврежденной спины на стенде, разглядывал их на просвет. 

Отец Эдварда хмуро повернулся, держа в руках рентген, на котором хорошо просматривались позвонки. 
- Вот здесь, - показал он с крайне озабоченным выражением лица, - видишь, какое сильное смещение? 

Лицо Эдварда выражало мучение. 

Карлайл взглянул на меня без капли надежды; я сразу поняла, каким будет его приговор. 

- Белла, я ничего не могу гарантировать – есть состояния, при которых не помогает даже яд. Твои нервы повреждены, никто не знает, соединятся ли при обращении разорванные ткани, тем более Элис не видит благополучного исхода… Я мог бы предложить вариант, повышающий шанс: сначала провести нейрохирургическую операцию над нервными окончаниями. Это не спасет тебя от паралича, но даст возможность позже яду довершить начатое – возможно. И это только при условии, если ты готова рискнуть. Прости, Эдвард, - повернулся он к сыну, кладя руку на его напряженное плечо, - ситуация слишком сложна, чтобы я мог ответить однозначно. Вам решать, точнее – Белле, хватит ли у нее сил. Я сделаю все от меня зависящее, но даже яд не всегда гарантирует удачу. 
- У Эсми повреждения были сильнее, когда ты ее нашел, - мертво прошептал Эдвард, глядя на отца как на Господа Бога, только что лишившего его всякой надежды. 

Карлайл удрученно покачал головой: 
- Ее повреждения были свежими, а в случае Беллы прошло почти два года после аварии, нервные окончания атрофировались и истончились. Чтобы яд мог воссоединить их, живые ткани должны находиться вплотную друг к другу, а у Беллы образовался мертвый участок, слишком большой, чтобы яд мог гарантировано обеспечить исцеление. Конечно, вероятность благополучного исхода существует, но я, увы, не могу этого определенно пообещать! Ты же против бессмысленного риска, сын? Нам нужна хотя бы минимальная уверенность. 

Эдвард смотрел на Карлайла так, будто тот рушит его мир. Даже я спокойнее отнеслась к плохой новости – в конце концов, давно знала, что не буду ходить, у меня было время смириться с этим. 

- Белла, - обратился Карлайл, - я могу вручную удалить мертвые ткани и хирургическим путем соединить живые. Но окончательно восстановить их сможет только яд. 
- Это точно? 
- Нет, - печально качнул головой он. – Никто не смог бы сказать это точно. Я видел раны различной степени тяжести, и далеко не во всех случаях укус вампира спасал умиравшего. Прости, я не могу пообещать, что все получится. На это можно лишь надеяться… 
- И для того, чтобы увеличить вероятность, мне придется лечь под нож? – содрогнулась я. 

Карлайл быстро взглянул на Эдварда, от чего лицо последнего помрачнело еще сильнее. 

- Мы можем совместить обе процедуры – тогда тебе не придется проходить послеоперационное восстановление. Все сделаем за один раз: под наркозом удалю мертвые ткани, а затем, не возвращая тебя в сознание, введу яд. Через три дня очнешься уже вампиром. Только не могу успокоить, поможет ли наркоз смягчить боль. Эдвард говорил тебе, что превращение крайне болезненно? 
- Да, - прошептала, бледнея, я. – И то, что потом боль станет неразрывной частью моего существования – на вечность. Как вы с этим справляетесь?! – кивнула я на врачебный халат, не представляя, как отец Эдварда, будучи вампиром, может не просто находиться рядом с людьми, а работать хирургом, каждый день оказываясь рядом с открытой кровью. Это был не просто мужественный шаг, а героизм! 

Карлайл грустно улыбнулся уголками губ и по-отечески тронул меня за щеку: 
- Мы все научились с этим справляться, с разной степенью успеха. 
- Я тоже научусь? – пробормотала я. 
- Конечно, - ободрил мужчина. 

Я покидала больницу в смешанных чувствах. Карлайл так и не пообещал исцеления, хотя и обнадежил немного тем, что операция увеличит шанс. Все-таки этого оказалось недостаточно, чтобы решиться. Безрадостное будущее простиралось передо мной, в котором я не видела ни счастья, ни света. И Эдвард, неторопливо везущий меня прочь, тоже подавленно молчал. 

Где взять силы на то, чтобы смириться с положением калеки и собственной уродливостью? Как жить, понимая, что все, на что могу рассчитывать – это забота о стареющем Чарли? Джейкоб рано или поздно женится, заведет детей, ему станет не до меня, он не сможет общаться со мной постоянно, хотя до самой смерти останется моим другом. Эдварду наскучит заботиться обо мне, и я искала в себе мужество, чтобы прогнать его, потому что чем позже это произойдет, тем больше причинит боли. Разлука с ним и сейчас уже разорвет мне сердце, но лучше я сделаю это сама, чем позже – он… 

Когда-нибудь настанет момент, и я останусь совершенно одна… уже сейчас обрисованный тупик, к которому я неизбежно шла, разрушал душу. Я не хотела так жить! Вдруг я почувствовала ломающую сердце боль от того, что потеряла! Сколь многого, доступного обычным людям, теперь лишена: амбиций, целей, любви, семьи… детей. Утратила молодость, красоту и перспективы, даже не начав жить! И все из-за мимолетного удовольствия от быстрой езды… 

Дорога прошла как в тумане. Эдвард вкатил меня домой, попутно зажигая свет в прихожей и пустой кухне, и я отчетливо представила, что отныне такой и будет вся моя оставшаяся жизнь – унылой и одинокой, - и никакие друзья не смогут сделать ее другой. Всегда после кратковременных всплесков активности я буду возвращаться в этот приевшийся дом, мучительно таская за собой груз мертвых ног и оплакивая разрушенные мечты, видеть в зеркале уходящие годы и ненавидеть себя, ненавидеть… 

Я поняла, что плачу, только когда Эдвард, присев на стул и развернув меня к себе, прохладными пальцами стал вытирать мои молчаливые слезы. Я взглянула на него безжизненно, в отчаянии даже забыв восхититься его красотой. Ведь в этом не было никакого смысла! 

- Не надо, Белла, - умолял он, меняясь в лице, будто его не меньше меня разрывает на части от горя. И шептал: - Не надо так, это не конец. Не конец! 
- А что же это, если не он?! – разрыдалась я, не выдержав накопившегося внутри болезненного отчаяния. – Это, - горько обвела я кухню рукой, - все, что у меня есть! До конца дней! 
- Это не так, - просил он охрипшим голосом, беря мое лицо в ладони и заглядывая близко в глаза, но все, что я сейчас хотела – это чтобы он ушел и перестал меня истязать. 
- Именно так, - спорила навзрыд я, устав от приятных обманчивых иллюзий и несбывшихся ожиданий. – Не говори мне, что я могу что-то получить или чего-то добиться. Дело все в том, что такая, какой я стала, я ничего не хочу! Нет смысла стремиться – это не изменит главного: я урод. И это уже никогда и ничто не изменит! 

Эдвард молчал, лишь его пронзительные золотые глаза напряженно страдали вместе со мной. Мучение на его лице разрывало мне сердце, но лучше сказать правду сейчас, чем жить во лжи, лицемерно называя то, что меня ждет, «жизнью». 

- Я больше так не могу… и не хочу… - сказала я, замолкнув на полуслове и чувствуя себя мертвой изнутри. 

Эдвард понял, что я имею в виду – его лицо исказилось в гримасе боли, он побледнел как смерть: 
- Нет, Белла, - ахнул он, - пожалуйста, ты должна жить! – в крике было столько страсти, пронзившей меня насквозь как кинжал. Будто решалась его судьба: не только я – он тоже мог умереть. 

Мне стало его жаль, и я сквозь всхлипы пробормотала: 
- Ради чего?! 
- Ради Рене и Чарли… - его глаза заглядывали в самую душу, ища, на что опереться. – Ради Джейкоба… - Пальцы чертили линии вдоль скул, прослеживали завитушки вытатуированного рисунка, подавляли волю и подчиняли себя, а лицо – прекрасное даже в страдании и гневе – находилось все ближе. – Ради меня… - Сладкое дыхание проникло в мой рот, завоевывая внимание и отвлекая от слез. Незаметно для себя, не сознавая последствий, я растаяла в расплавленном золоте магнетического взгляда. 

Палец Эдварда, насладившись путешествием по моей коже, нежно приподнял подбородок, и я ощутила обволакивающую прохладу приоткрытых изящных губ, чуть дрожащих от сдерживаемой силы. И когда лед и огонь соприкоснулись, я потерялась: выдохнула, закрыла глаза и потянулась вперед, не в силах контролировать взорвавшиеся эмоции. 

Мой первый поцелуй был насыщен отчаянием и горем, но стал самым прекрасным мгновением новой послебольничной жизни. Мгновением, закончившимся слишком быстро: едва мои пальцы оказались у парня в волосах, притягивая его ближе, а язык вкусил медовую сладость языка, мучительно ища ответа – Эдвард отстранился. Его глаза были дикими и темными, а плечи напряженными. 

Еще секунду длилось действие его чертовски мощного обаяния, когда я не понимала, что происходит, дезориентированная и без меры возбужденная, забывшая о реальности и взлетевшая в небеса… 

А затем я безудержно и горько разрыдалась… 

Лицо Эдварда вытянулось и побледнело еще сильнее. 

- Я сделал что-то не так? – бормотал он, длинными музыкальными пальцами вытирая мои слезы. – Тебе больно?.. 

Как же он не понимал, что само его существование – уже причина моей боли, и не важно, будет он рядом или уйдет, я уже сломлена. Не им, а искалечившей мою жизнь автокатастрофой! 

Глядя в наполненные безумием глаза цвета жженого янтаря, я искала в себе мужество закончить мучения раз и навсегда, и как-то дальше жить в том будущем, неизбежность которого недавно смиренно признала.

- Да! – прорыдала я, стараясь не думать о том, какую муку на лице парня вызвало мое заявление. – Уходи! 
- Нет! – простонал он в панике, пытаясь привлечь меня в объятия, но я крутанула колеса каталки назад. Нужно было покончить с этим сейчас, пока я еще способна справиться. – Пожалуйста, Белла… ты не можешь прогнать меня… - Хриплый голос, пронизанный агонией, разорвал мне сердце, но я уже ступила на путь отказа и поздно стало поворачивать назад. 
- А что еще мне остается?! – всхлипнула я, цепляясь пальцами за колеса, чтобы не развалиться на кровоточащие кусочки. – Я больше не могу находиться рядом с тобой… прости, но это очень больно! Ты должен уйти. И никогда не возвращаться… - Последними словами я не просто подписала себе приговор – я разорвала его в клочья, не оставляя шанса на спасение. 
- Я клялся, что никогда тебя не оставлю… - выдавил он измученным и хрупким как потрескавшееся стекло голосом. 
- Можешь забрать эти слова назад, - великодушно отпустила я. 
- Но что если я не хочу?.. – прохрипел он – страшно было смотреть на перекошенное в муке лицо, словно из Эдварда уходит жизнь на моих глазах. – Что если желаю всегда оставаться рядом?.. 
- С кем, с калекой?! – обиженно вскричала я. – Не трать на меня время. 
- У меня его слишком много… - мрачно проговорил вампир. – И я хочу потратить его на тебя – все до последней секунды. Мне безразлично, что ты инвалид. Это не имеет никакого значения. Ты все еще можешь стать счастливой, если позволишь мне сделать тебя такой… 
- Ты говоришь, как Джейкоб, - пробормотала я, заставив Эдварда вздрогнуть. – И я отвечу тебе, как и ему: я не собираюсь портить никому жизнь своим присутствием. Я калека, и это мой крест. Я хочу бытьодна! Пожалуйста, Эдвард… уходи, не мучай нас обоих. В этом нет никакого смысла! 
- Есть в этом смысл. – Он пытался сбивчиво объяснить все то же, что пытался сказать и Джейкоб, но я понимала, что это никогда не будет работать: я и красивый мальчик, непонятно зачем решивший скрасить мою покалеченную жизнь – такая парочка не вызовет ничего, кроме жалости и презрения. Я не могла даже представить себе такого союза – ни любовного, ни даже дружеского. 
- Нет. 
- Не делай этого, - упрашивал вампир, которого я тайно любила так сильно, что сердце готово было остановиться, и его глаза отражали такой глубины боль, что мне и не снилась. Но так было лучше для нас. – Белла, я могу… 
- Нет, - покачала я головой, отъезжая назад и мечтая скорее закрыться в комнате, чтобы вдоволь оплакать свою законченную жизнь. – Прости, но Я не могу. Это выше моих сил… Никогда не смогу без стыда и ненависти к своему уродству с тобой общаться, ты для меня слишком… хорош. Я тебе не подхожу. Пожалуйста, Эдвард, оставь меня одну. Позволь мне влачить свое существование без боли. Твоя красота ее лишь усугубляет… Уходи. 
- Насовсем?.. – тихо прошептал он, когда я спрятала лицо в ладони, не в силах больше видеть его идеальное лицо и мучиться несбыточными мечтами, любить и получать в ответ украденные жалостью поцелуи. 
- Да, - отрезала я себе путь к отступлению. 
- Я не смогу, - еле слышно ответил он, не двигаясь с места; я не осмелилась взглянуть в его лицо – боялась сломаться. 
- Тогда я сама это сделаю, - пробормотала я и оставила его в кухне одного, громко хлопнув дверью. 

Только не плакать, только не громко, - молила я себя, замерев. Апатия тяжелым грузом опустилась на плечи, высушивая слезы и оставляя мертвую пустоту в месте, где должна быть душа. 

- Иди за ней, не стой, как осел, - услышала я голос Элис за дверью, к моему удивлению. 
- Она сказала мне уйти, Элис. Я не могу в это поверить… 
- А я говорила тебе, что станет хуже, - назидательно произнесла сестра – разговор происходил на пределе моей слышимости, но чувства обострились, и я ловила каждое слово. А может Элис сделала это специально, в который раз давая услышать больше, чем я могла. 
- Я же сделал, как ты велела! – Эдвард говорил так, словно буквально не мог дышать. – Я все ей рассказал! Но что мог предложить, если ни Карлайл, ни ты не можете дать никакой гарантии?! Это ее выбор, и она выбирает не меня… 

Короткий вздох девушки: 
- Все так печально переменилось… Мне жаль, что я больше не могу тебя утешить хорошим видением, очень жаль. Но сейчас – ты должен пойти к ней. 

Я сжала ручку двери в надежде, что меня оставят в покое – не будет же Эдвард выламывать дверь? Я не хотела никого из них сейчас видеть. 

К моему облегчению, парень предпочел уважить мой протест. 
- Нет, - мертво, жестко и резко прошипел Эдвард – я могла представить его прекрасное, искаженное гневом лицо. 

Хлопнула входная дверь, и я вздрогнула, сдерживая рвущиеся рыдания. 

- Белла?.. – тихо и безнадежно позвала Элис из-за двери. 

Я смогла сделать свой голос спокойным и твердым: 
- Не сейчас, Элис, - попросила я, скрывая то, как на самом деле мне плохо. – Дай мне побыть одной…
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Вампиры" | Добавил: ДушевнаяКсю (10.11.2015) | Автор: Валлери
Просмотров: 225 | Комментарии: 4 | Теги: http://robsten.ru/forum/65-2017-1 | Рейтинг: 5.0/10
Всего комментариев: 4
avatar
0
4
Спасибо за главу good lovi06032
avatar
0
3
Очень грустно...  cray
avatar
0
2
Спасибо за главу. good lovi06032 lovi06032
avatar
0
1
Катастрофическая ситуация . Спасибо за главу .
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]