Фанфики
Главная » Статьи » Собственные произведения

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Чёрная пантера с бирюзовыми глазами. Глава 8. Штурм. Часть первая.

Глава ВОСЬМАЯ

ШТУРМ

часть первая

 

22 октября 2020 года, четверг

       – Какой план? – переспросил Гейб. – Для начала нужно выяснить, есть ли здесь сигнализация и видеонаблюдение, а потом проникнуть внутрь и снять часовых. Дальше – по обстоятельствам.

       – У меня есть одна идейка, – сказал Пирс. – Подождите пару минут.

       И исчез в лесу. Его действительно не было  около минуты, не больше, а когда он вернулся, то держал в руках живого кролика.

       – Настолько проголодался? – усмехнулся Адам. – Вообще-то Алана дала Гейбу бутерброды.

       – Это для Миранды! – тут же возразил Гейб. – Она ещё растёт и должна нормально питаться. Пусть Пирс ест кролика, если успел так уж сильно проголодаться.

       – Я не голодная! – тут же возразила я. – Пусть Пирс берет бутерброды.

       – Сейчас не голодная, но нам ещё обратно возвращаться.

       – Может, хватит! – прервал Гейба Пирс. – Не собираюсь я есть этого несчастного кролика!

       – Тогда зачем он тебе? – резонно поинтересовался Ричард.

       – Сейчас узнаете!

       Пирс сорвал со своей головы вязаную шапочку, зачем-то обернул ею уши кролика и взял их в руку уже сквозь шапку. Мне это показалось странным, ведь раньше он спокойно держал зверька голой рукой.

       После этого Пирс рванул через открытое пространство к забору на огромной скорости. Сейчас его не разглядел бы ни человеческий глаз, ни даже видеокамера, попади он в объектив. Подбежав к колючей проволоке, он на долю секунды прислонил к ней кролика, а потом пропихнул его сквозь проволоку, дав лёгкого пинка, от которого тот стремглав помчался вперёд, прямо на часовых с собаками.

       В следующее мгновение Пирс уже вновь был рядом с нами, и мы все вместе наблюдали, как перепуганный кролик носится по двору, собаки лают и пытаются кинуться на него, а люди стараются их удержать. Одна из собак вырвала поводок у своего хозяина и теперь носилась по двору за кроликом, не обращая внимания на окрики. Из двери будки выглянул часовой, второй высунулся из её окна, оба наблюдали за беспорядком, устроенным длинноухим диверсантом.

       Наконец бестолково мечущийся кролик  выбрал-таки верное направление, прошмыгнул под воротами и удрал в лес. Собака под ворота протиснуться не смогла. Ещё какое-то время она елозила возле них, высунув наружу нос и лая вслед беглецу, пока охранник не схватил её за ошейник и не оттащил, ругая за непослушание и несколько раз стегнув поводком.

       – И что это сейчас было? – поинтересовался Гейб.

       – Проверка, – пояснил Пирс. – Вот, смотри, во-первых, проволока не под напряжением.

       – Конечно не под напряжением! – воскликнул Стивен. – Иначе Вэнди бы не смогла выбраться.

       – Но его могли подключить позже. После её побега. В целях дополнительной предосторожности.

        – За три дня? – скептически произнёс Ричард.

        – Было бы желание – управились бы и быстрее, – произнёс Гейб. – Но они этого не сделали.  Итак, это ты выяснил. Что дальше?

       – А зачем ты уши кролика шапкой обернул? – не выдержала я.

       – На всякий случай. Вдруг там действительно было бы напряжение. Конечно, мы гораздо менее восприимчивы к нему, чем люди, но лучше перестраховаться. А ткань плохо проводит электричество – лишняя предосторожность не помешает.

       – И всё же, что ты выяснил, устроив всю эту кутерьму? – снова спросил Гейб.

       – Да вы сами подумайте! Теперь мы знаем, что на вышке никого нет. Прожектор движется автоматически, им никто не управляет, иначе, если бы там кто-то был, то, во время этой суматохи, обязательно остановил бы прожектор и попытался направить его на источник беспорядка. И сам бы высунулся, как часовые в будке.

       – Верно, – кивнул Гейб. – К тому же теперь мы знаем, что в будке сидят два человека.

       – И собаки не особо обучены, – покачал головой Ричард. – Как они на кролика бросались! Совсем команд не слушались. Что-то слишком уж тут всё непрофессионально…

      В этот момент у одного из охранников зазвонил телефон. Кто-то на другом конце интересовался причиной шума.

      – Всё в порядке, сэр, это просто кролик забежал на территорию, вот собаки и взбесились! – доложил охранник.

       Кто-то на том конце велел ему не расслабляться и отключился.

       – Итак, видеонаблюдения либо нет совсем, либо оно не охватывает территорию двора, – резюмировал Гейб. – Это нам на руку.

       – Дилетанты какие-то! – покачал головой Адам.

       – Ещё не известно, что там внутри, – ответил Гейб. – Думаю, сначала нужно снять часовых и собак.

       – Только собак не нужно убивать! – не выдержала я. – Они-то уж точно ни в чём не виноваты!

       – Миранда, мы и людей убивать не собираемся, – успокоил меня Гейб. – Просто обездвижим и всё.

       – Тогда ладно, – кивнула я. – Приступим?

       – Миранда! – покачал головой Гейб. – Это мы, мужчины, приступим. А ты останешься здесь. Свою часть ты уже выполнила – привела нас сюда. Дальше начинается уже наша работа.

       – Что?! – возмутилась я. – Это… это дискриминация! Я такая же быстрая, как и вы! Я такая же сильная, как и вы! А регенерирую я даже быстрее! И вообще – зачем я тогда этот дурацкий бронежилет надевала?!

       – Миранда, успокойся. Ну, сама подумай, зачем тебе вообще туда лезть? Мы – здоровые, обученные мужчины, мы не раз бывали в боях. Мы знаем, что делаем.

       – А я, стало быть, не знаю? Я, значит, так, балласт!?

       Я была в самом настоящем бешенстве. Эти шовинисты, наверное, считают всех созданий женского пола никчёмными и бесполезными. Ну, я им сейчас докажу, как они не правы!

       Не успев как следует обдумать свои действия, я рванула к будке с часовыми. Сейчас вы, ребята, убедитесь, что я всё же могу быть очень даже полезной. Сидящие внутри часовые даже не успели ничего понять – настолько быстро я двигалась. Когда через полсекунды после меня Гейб ворвался в будку, я уже заканчивала связывать второго часового. Первый уже лежал, связанный по рукам и ногам своими же шнурками и ремнём, с кляпом во рту. Закончив упаковку второго, я вызывающе глянула на Гейба.

       – И как? Всё равно считаешь меня бесполезной?

       Молча просканировав помещение, Гейб быстро вырвал провода у телефона, вытащил у часовых из карманов мобильники и раздавил их. Собрал всё оружие и просто погнул его. А потом схватил меня на руки и выскочил из будки. С того момента, как я покинула оборотней до того, как Гейб принёс меня обратно к ним, прошло две-три секунды, не больше.

      Но он не остановился возле кучки заинтересованных мужчин, он потащил меня дальше, в лес. И когда мы были уже на достаточно большом расстоянии от «тюрьмы», и люди не смогли бы нас услышать, Гейб не особо аккуратно поставил меня на землю, схватил за плечи, затряс и заорал:

       – Никогда! Слышишь, никогда больше не смей так делать!

       Я была в шоке. Мой милый, славный, ласковый и заботливый Гейб куда-то исчез. Я не знала того, кто стоял передо мной и кричал на меня так, будто я сделала что-то ужасное. Мой мужчина на меня орал! От обиды слёзы навернулись мне на глаза. Из чувства гордости я изо всех сил старалась удержать их, не показать, насколько такое поведение Гейба меня задело. Но одна предательская слезинка всё же выкатилась на щёку.

       Заметив это, Гейб осёкся, замолчав на полуслове. В этот момент Адам положил ему руку на плечо.

       – Успокойся, отец, ты же её пугаешь.

       Одновременно с этим меня обхватили другие руки. Кто-то обнял меня, огромная ладонь опустилась на мою голову, прижав к широкой груди. Тут уж я не выдержала и дала волю слезам обиды и разочарования. Легко демонстрировать гордость, когда на тебя орут. Когда жалеют – это практически невозможно!

       – Уведи его, – раздался над моей головой голос Ричарда.

       – Миранда, – послышался растерянный голос Гейба. – Я не хотел…

       – Иди, Гейб. Дай нам минутку.

       Я услышала удаляющиеся шаги. Ещё немного повсхлипывав, я понемногу успокоилась. Потом подняла глаза на Ричарда.

       – Почему он так?.. Я же… всё правильно… сделала... А он…

       Всхлипы пока ещё всё-таки прорывались. Я потёрла нос ладошкой. Рядом с нами возник Диллон, молча сунул мне в руку носовой платок, и так же беззвучно испарился. Вытерев слёзы и звучно высморкавшись, я вновь вопросительно взглянула на брата Гейба.

       – Не обижайся на Гейба. В нём говорил испуг.

       – Что? – не поняла я. Разве Гейб может хоть чего-то бояться?

       – Он испугался за тебя. Когда ты вдруг исчезла в той будке… А если бы в тебя выстрелили?

       – Они даже охнуть не успели. Я же быстрая. Очень быстрая. А если бы и выстрелили… Я исцеляюсь очень быстро, даже быстрее вас! Почему же он так взбеленился?

       Ричард огляделся, и кивнул на ствол поваленного дерева.

       – Давай присядем. Думаю, нам нужно поговорить.

       – Но… Нам же нужно «тюрьму» штурмовать. Разве у нас есть время?

       – Десять минут погоды не сделают. А поговорить нам нужно. Ты должна кое-что понять.

       Мы присели на бревно, и Ричард задал мне совершенно неожиданный вопрос.

       – Скажи, Рэнди, чем дети отличаются от взрослых?

       Я удивлённо похлопала глазами, но Ричард смотрел на меня совершенно серьёзно, он действительно ждал моего ответа.

       – Ну… Дети маленькие, а взрослые – большие.

       – Так. Что ещё?

       – Взрослые – сильные, а дети – слабые.

       – Правильно.

       – Взрослые могут сами о себе позаботиться, а дети – нет.

       – Очень хорошо. А скажи, в каком возрасте человеческие дети уже считаются взрослыми?

       – Официально – в восемнадцать. Но некоторым приходится повзрослеть раньше, а кого-то нянчат и после свадьбы. Так что сложно назвать один возраст для всех.

       – Остановимся на восемнадцати.

       – Мне двадцать четыре! – тут же воскликнула я.

       – Я знаю, – улыбнулся Ричард. – Но ты выглядишь лет на семнадцать. Человеческих. И даже люди вряд ли воспринимают тебя как взрослую, если судят только по внешности. Но я хочу сказать о другом. Тебе известно, что раньше дети переставали считаться детьми гораздо раньше? Знаешь, почему?

       – Почему?

       – Потому что они становились равными взрослым в том, что тогда считалось важным.

       – Например?

       – Например, если тринадцатилетний мальчик может охотиться наравне со взрослыми, то в сообществе, где главное мужское занятие – охота, он будет считаться взрослым. Для охоты больше важна ловкость, навык, тут грубая физическая сила лишь на втором месте. Но в обществе земледельцев, где для той же пахоты нужно иметь хорошую физическую форму, взрослыми мальчики считались уже будучи несколько постарше – лет в пятнадцать-шестнадцать.

       – А девочки?

       – А девочки довольно долго считались взрослыми с того момента, как уже могли рожать детей. Ведь это считалось главной женской обязанностью.

       – Кошмар! Бедные девочки!

       – Времена тогда были другие, – пожал плечами Ричард. – Но я надеюсь, ты поняла, к чему я это всё рассказываю?

       Я помотала головой. Какое отношение рассказ о рано повзрослевших древних детях имел к вспышке ярости Гейба?

       – Ну, хорошо, – вздохнул Ричард. – Мы уже выяснили, что в разных культурах и сообществах дети считаются взрослыми в разном возрасте, но, как правило, тогда, когда они становятся равными взрослым, верно?

       – Верно, – кивнула я, всё ещё ничего не понимая.

       – И если для кого-то тринадцатилетние взрослые – это нормально, то для других это просто дико. Всё дело в стереотипе. Кто и к чему привык. Понимаешь?

       – Да.

       – А теперь подумай, какой у нас, у оборотней, самый главный критерий для определения взрослости? В какой момент наши дети перестают нуждаться в опеке и защите, и становятся равными нам?

       – В момент обращения?

       – Верно! – Ричард удовлетворённо улыбнулся, видимо, именно этого ответа он от меня и добивался. – А теперь подумай ещё вот о чём. Ты видела достаточное количество нас, взрослых оборотней. Тебе ничего в глаза не бросилось?

       Я задумалась. Мне в глаза бросилось многое, но раз уж здесь у нас разговор крутится вокруг возрастов…

       – Вы все выглядите ровесниками.

       – Да, верно. И это оттого, что все мы обращаемся примерно в одном и том же возрасте, плюс-минус несколько лет. Мужчины – около девяноста лет, женщины лет на пятнадцать раньше. Небольшой разброс в годах обусловлен тем, что мы всё же не близнецы, и нам нужно разное количество времени, чтобы достичь своей оптимальной формы, в которой мы и застываем навеки.

       – Понятно…

       – Да нет, вижу, ты ещё не поняла, к чему я клоню. Ты ведь видела Линду и Алану, верно.

       – Видела.

       – Ну так вот. Все, кто младше них, для нас – дети. Каждый, кто выглядит младше них. Так уж сложилось исторически…

       – И я выгляжу младше…

       – Да! – воскликнул Ричард. – Ты выглядишь, как наш ребёнок. Слабый, хрупкий. Нуждающийся в защите. Смертный.

       – Но я УЖЕ бессмертная! Я обратилась десять лет назад! И я не нуждаюсь в защите, как ваши дети. Я – не ребёнок!

       – Мы это понимаем. Умом понимаем. Но стереотип, выработанный веками, очень сложно преодолеть. Это уже на уровне инстинкта – опекать того, кто выглядит, как смертный. Ты выглядишь смертной, понимаешь?

       – Кажется… И Гейб испугался потому…

       – Да! Когда ты рванула туда, в будку, он не мог соображать здраво. Его инстинкт говорил вместо его разума. О том, что кто-то, юный и уязвимый, полез под пули. Конечно, он быстро осознал, что никакой опасности ты себя вовсе не подвергла, но этот его первоначальный ужас… Вот он и сорвался…  Понимаешь?

       – Да. Начинаю понимать. Я была не права, вот так, без предупреждения, рванув в ту будку. Просто…

       – Ты хотела показать, что можешь быть полезной, – он усмехнулся. – Ты это показала. Думаю, что ты вполне можешь участвовать в штурме вместе с нами.

       – Я даже позволю ей первой выбрать свою цель, – раздался у нас за спиной знакомый бархатный баритон. А в следующую секунду меня подняли с бревна и прижали щекой к бронежилету.

       – Прости меня, девочка. Я не хотел…

       – Ты тоже меня прости! – перебила я его. – Я поступила глупо. Но я ведь и правда уже не ребёнок. Хотя мой последний поступок говорит об обратном.

       – Да, ты не ребёнок. И я должен к этому привыкнуть. Хотя это и непросто.

       Гейб слегка отстранил меня, чтобы иметь возможность заглянуть мне в глаза, погладил костяшками пальцев по щеке и улыбнулся своей чудесной улыбкой, которую я просто обожала.

       – Мир?

       – Мир! – закивала я.

       – Вот и хорошо. А теперь, думаю, нам нужно продолжить то, что ты уже начала.

       Он легонько поцеловал меня в кончик носа, приобнял за плечи, и мы пошли к опушке, где нас тактично дожидались остальные. Конечно, они слышали каждое слово, но хотя бы видимость уединения нам обеспечивали. Меня встретили добрыми улыбками, Стивен подмигнул, Пирс слегка мотнул головой в сторону будки с часовыми и показал большой палец. Меня похвалили за то, за что пять минут назад я получила разгон. Впрочем, Пирс и Стивен явно намного моложе остальных, видимо, они не настолько были подвержены условностям и стереотипам, и приняли мою взрослость, несмотря на несоответствующую ей внешность, гораздо легче, чем более старые, а точнее – древние оборотни.

       Мы вновь выстроились на границе леса, невидимые для людей. Меня удивляло, почему собаки до сих пор нас не учуяли, и я озвучила этот вопрос.

       – Они не выглядят особо обученными, – пожал плечами Адам. – Но дело, скорее всего не в этом.

       – А в чём?

       – Мы не пахнем людьми. Поэтому они на нас и не реагируют.

       Я задумалась. Это действительно было правдой – в целом оборотни пахли иначе, не так, как люди. Но я не обращала на это внимания, поскольку и между собой они пахли по разному, так же как и люди. И совсем неплохо пахли, по крайней мере мне их запах нравился. Особенно запах Гейба – для меня его аромат был прекраснее любых духов.

       Но я не придавала этому значения, поскольку привыкла, что каждый человек – или оборотень, или кто угодно ещё, не принципиально, – имеет свой, неповторимый, запах. Но я как-то прежде не задумывалась, что собаки могут не распознать в них людей. Может потому, что я всё же видела их людьми, так что тут тоже вступали в ход стереотипы.

       Интересно, получается, что и я для собак человеком не пахла? Скорее всего, так оно и было.

       – Ну, выбрала свою жертву? – поинтересовался Гейб.

       – Да. Вон ту собаку, – и я указала на пса, который раньше гонялся за кроликом. Он казался моложе остальных, менее обученным и более жизнерадостным. Я почувствовала с ним некую родственную связь. В каком-то смысле мы были похожи, учитывая мой недавний поступок.

       – Хорошо, тогда я беру её хозяина. И, пожалуйста, Миранда, держись возле меня. Я понимаю, что ты уже бессмертная, что ты равна нам, но мне всё равно трудно. Сделай мне одолжение, пожалей мои нервы.

       – Ладно, – кивнула я. Почему бы и нет?

       Остальные быстро распределили между собой людей и собак, чтобы действовать чётко и одновременно. Двое из тех, кому объектов не хватило, должны были открыть или взломать входную дверь. Двое остальных – прикрывать нас и наблюдать за окрестностями, оставаясь снаружи.

       Гейб дал сигнал, и мы рванули вперёд, синхронно перепрыгнули через забор и вихрем налетели на охранников и их собак. Если они и успели что-то сообразить, то слишком поздно, когда уже лежали связанные собственными вещами, а их телефоны и оружие были раздавлены или погнуты. Я аккуратно спутала собаке лапы и стянула куском поводка пасть, стараясь не причинить боли. Пара секунд – и всё готово, двор был нашим.

       Я погладила растерянно глядевшую на меня собаку, а потом вскочила и вместе с Гейбом проникла сквозь выломанную входную дверь внутрь. Мы с ним шли последними, возможно, Гейб сделал это специально, чтобы держать меня подальше от опасности, я не знаю. Но когда мы проходили по коридору, то все двери уже были распахнуты, в некоторых лежали связанные люди, как правило – полураздетые. Почти всех заставали спящими и на первое время так, в кроватях, и оставляли. Лишь при входе находилось что-то вроде караульного помещения, там сидело три человека, но их сняли так быстро, что они не успели подать сигнал тревоги.

       Я уже начала думать, что операция пройдёт без происшествий, как вдруг впереди раздался выстрел.

       Мы прибавили скорости и вскоре подлетели к комнате, возле открытой двери которой на корточках сидел один из оборотней, придерживая окровавленную руку. Из двери вышел Диллон, на ходу сгибая подковой пистолет.

        – Питер, ты в порядке? – спросил у раненого Гейб.

       – Царапина, – отмахнулся тот. – Дайте мне полчасика и я буду как  огурчик!

       – Зелёный и в пупырышках, – пробормотала я себе под нос, заглядывая в комнату. На полу лежал связанный мужчина, а на столе стоял открытый ноутбук. Его экран выделялся в полутёмной комнате, и, разглядев застывшее на нём изображение, я подняла бровь и хмыкнула.

       – Вот поэтому-то он и не спал, – раздался над моим плечом голос Гейба, который эдак ненавязчиво приобнял меня за плечи и, развернув спиной к экрану, отвёл от двери.

       Из-за угла выглянул Адам.

       – Вы тут как?

       – Нормально. Но теперь действуйте более осторожно. Вряд ли кто-то ещё будет спать после того, как раздался выстрел.

       – Мы, в общем-то, уже практически всё обошли. Только подвал остался. Нашли комнаты с пленниками-детьми. Думаю, тебе стоит взглянуть.

       – Диллон, оставайся тут с Питером. А мы сходим, посмотрим.

       Уже удаляясь, я услышала за спиной.

       – И что они там такого увидели, что Гейб так быстренько увёл Рэнди?

       – Гей-порно, – усмехнулся Диллон. – Может, принести тебе сюда ноутбук, чтобы не скучно было выздоравливать?

       – Не вздумай! Хочешь, чтобы меня стошнило? Вот если бы там две девицы были…

       – Могу поискать для тебя. Всё для удовольствия раненного бойца!

       Я улыбалась, слушая удаляющийся смех. Потом услышала жалобный детский плач, который становился всё громче по мере того, как мы шли вслед за Адамом по коридору. Свернув пару раз, мы попали в небольшой холл, в который выходило пять дверей, в данный момент открытых нараспашку.

       Плач доносился из второй комнаты слева.  Именно возле неё и столпилась небольшая группа, состоящая из Пирса, растерянно заглядывающего в дверь, и стоящего рядом с ним Стивена, к ноге которого доверчиво прижималась девочка лет семи-восьми с явной примесью негритянской крови, чьи чёрные кудряшки, рассыпанные по плечам, он машинально поглаживал, как волосы Вэнди перед нашим уходом. Другая девочка года на три постарше, с длинными прямыми каштановыми волосами, стояла, прислонившись к стене, и недоверчиво рассматривала мужчин. Обе девочки были в чёрных трикотажных костюмах, похожих на тот, в котором Вэнди была во время побега. Это что, у пленников такая униформа?

       Из комнаты кроме детского плача доносился ещё и голос Ричарда, безуспешно пытающегося кого-то успокоить. Я представила себе ребёнка, которого отобрали у родителей и держат взаперти, а теперь, среди ночи, в его дверь вваливаются какие-то гиганты! Неудивительно, что Ричарду не удаётся его успокоить. Поскольку других вариантов нет, придётся это сделать мне.

   Продолжение главы тут

Жду ваших впечатлений на форуме

 



Источник: http://robsten.ru/forum/75-1771-1
Категория: Собственные произведения | Добавил: Ксюня555 (29.10.2014) | Автор: Ксюня555
Просмотров: 498 | Комментарии: 8 | Рейтинг: 5.0/39
Всего комментариев: 8
avatar
1
7
Она подросток. Уже не ребенок, ещё не взрослая.  Что она и доказала своим поступком.  fund02002
Спасибо!
avatar
0
8
В чём-то она даже слишком рано повзрослела, а в чём-то так и осталась на уровне своего побега.
Но так хочется доказать свою взрослось и полезность.  JC_flirt
avatar
1
6
главное, что все живы-здоровы!
avatar
0
5
Спасибки, пошла вторую часть читать. good
avatar
1
4
Спасибо большое.
avatar
2
2
Спасибо...по делу он накричал на неё...взрослая она... fund02002
avatar
0
3
Она-то взрослая. Поступок детский...  girl_wacko
avatar
1
1
Спасибо за продолжение  good lovi06032 good
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]