Фанфики
Главная » Статьи » Собственные произведения

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Доминика из Долины оборотней. Глава 18. Жар и дар. Часть 1.

Глава ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ЖАР  И  ДАР

Часть 1

1 ноября 2020 года, воскресенье

     Жарко! Это было первой сформировавшейся у меня мыслью, когда моё сознание выцарапалось, наконец, из темноты и пустоты. И я тут же пожалела об этом, поскольку тут было жарко и громко. И больно. Болело всё – голова, кости, кожа, зубы, казалось, даже волосы на голове ныли. Боль была тупая и вполне терпимая, ничего общего не имеющая с той, что я испытала после ожога, но она была всеобъемлющей и изматывающей.

     Жара была сильнее. Мне приходилось бывать возле открытого огня, и я знала, какой от него идёт жар, но всегда можно было отойти, если станет совсем неприятно. Сейчас у меня было чувство, что я – викинг, подготовленный к погребению на своей ладье. Ладью уже подожгли, огонь вокруг меня, он ещё не добрался до кожи, не обжигает, но так и пышет жаром. Во рту была пустыня, меня мучила сильнейшая жажда. В довершение ко всему, в голове, и так болевшей, стоял несмолкающий гул десятков голосов. Одни сливались между собой, другие звучали более отчётливо, и я могла разобрать отдельные слова и даже фразы.

     – Если она не очнётся в течение ближайших шести часов, могут начаться проблемы из-за обезвоживания.

     Этот голос я знала. Мозг начал понемногу шевелиться, и через пару секунд выдал мне ответ – дядя Джеффри. Ещё какое-то время я пыталась осмыслить его слова, когда другой голос расстроенно воскликнул:

     – Но должен же быть хоть какой-то способ её напоить?!

     Фрэнк. Этот голос я узна́ю всегда. Я попыталась позвать его, но не смогла пошевелить губами, которые, как мне казалось, высохли и покрылись коркой с трещинами, как земля в пустыне. Пить! Я так хочу пить.

     Словно в ответ на мои мысли к губам прижалась влажная ткань. Но не успела я порадоваться, как она переместилась на щёки, лоб... Мне протирали лицо, и это было приятно, но я хотела пить!

     – Как? Ты же сам видел – она перекусила три зонда, и та же участь едва не постигла мои пальцы! Зонд через нос тоже не проходит – её организм сопротивляется инородному вторжению. Физраствор внутривенно тоже не получается ввести – он просто не проходит в вену, словно там какая-то преграда. Словно её организм не принимает ничего извне, защищается. Я испробовал всё, что мог!

     – Должен быть ещё какой-нибудь способ, – это уже голос отца. Моё сознание, словно заржавевший подшипник, ворочалось всё быстрее, пока ещё со скрипом, но окружающее я осознавала всё яснее. – Может, просто налить воды ей в рот?

      Да! Да, налейте воду мне в рот, ну, пожалуйста!

     – Нет, – возразил дядя Джеффри, и я едва не застонала от разочарования. Точнее – я попыталась застонать, но у меня не получилось. – Пока она без сознания, то просто захлебнётся. Может быть, попробовать клизму?..

     Я была согласна уже и на клизму, когда ткань снова скользнула по моим губам. Пытаясь ухватить хоть немного влаги, я сумела чуть пошевелить губами, и ткань замерла, а потом вновь скользнула по ним, прижавшись чуть сильнее, так, что несколько капель проскользнули в мой пересохший рот. Горло судорожно дёрнулось, хотя до него ничего не дошло.

     – Вы видели? – радостный крик Фрэнка. – Вы это видели?

     – Что? – Сразу несколько голосов.

     – Смотри́те! – Ещё несколько капель упали мне в рот. – Она глотает! Она очнулась! Солнышко, если ты меня слышишь, дай знак.

     Знак? Как? Я попыталась что-то сказать, но горло отказывалось издавать хотя бы звук. Губы тоже отказывались шевелиться. Веки, по моим ощущениям, были распухшими и слипшимися. А всё тело было словно налито свинцом. Я честно попыталась пошевелить хоть чем-нибудь и, видимо, мне это удалось.

     – Вы видели? У неё ресницы дрогнули! Я уверен, она нас слышит. Солнышко, ты сможешь попить?

     Смогу! Конечно, смогу! Именно это я пыталась крикнуть, но издала лишь какой-то даже не стон, а едва слышный скрип. Но и этого, видимо, Фрэнку было достаточно, потому что между моих губ втиснулась металлическая трубочка, из которой в мой рот полилась божественно-прохладная вода. Я стала жадно глотать спасительную влагу, пока не раздались характерные хлюпающие звуки, с которыми из стакана через соломинку высасываются последние капли. Трубочка исчезла. Всё? Это всё? Но мне мало! Освежившемуся рту хватило сил едва слышно выдохнуть:

     – Ещё...

     – Конечно, ещё, конечно, ещё, пей, Солнышко, сколько хочешь, – раздалось надо мной счастливое воркование, а трубочка вновь коснулась моих губ.

     – Не увлекайтесь особо, – снова голос дяди Джеффри. – Если выпить слишком много и слишком быстро, Ники может вытошнить.

     – А мы легонечко, по чуть-чуть, правда, Солнышко? И нас не вытошнит.

     Я не хотела терять и капли драгоценной влаги, поэтому послушно сбавила темп, и старалась подольше задерживать воду во рту, прежде чем сглотнуть. Прохладная ткань вновь заскользила по моему лицу, принося краткое облегчение, но всё остальное тело продолжало плавиться от жара. И ещё этот шум. Зачем вся эта толпа собралась здесь, да ещё и несколько телевизоров включили в придачу – я ясно различала голос диктора новостей, какие-то взрывы, песенку Ариэль из «Русалочки»... Неужели другого места не нашлось, кроме как... А где я, собственно, нахожусь? Судя по ощущениям – я лежу, точнее – полулежу, на чём-то мягком, а судя по тому, что я слышу – нахожусь я в каком-то спортзале, куда набилась вся моя родня со своими телевизорами, пылесосами, миксерами и всем, что вообще способно шуметь. Зачем? Пусть уйдут!

     Я допила второй стакан, уже не так жадно, и после исчезновения трубочки у меня во рту появилась какая-то тонкая палочка.

     – Ники, не сжимай зубы, да и губы тоже, это термометр, – послышался голос дяди Джеффри.

     Ладно, мне не трудно. Мои губы уже достаточно размякли и смогли осторожно обхватить хрупкую трубочку.

     – Синклер? – послышался мамин голос. – Почему я здесь?

     – Всё в порядке, Элоиз, ты уснула, и я перенёс тебя в соседнюю палату.

     Палату? Значит, я в клинике дяди Джеффри? Но как сюда поместилась вся эта толпа? Или они просто стоят под открытыми окнами? Но зачем?

     – Что с моей девочкой? Я хочу её видеть!

     – Всё хорошо, Ники очнулась и уже попила, всё хорошо. Не плачь, Элоиз, всё теперь будет хорошо.

     – Кризис явно миновал, – дядя Джеффри вынул у меня изо рта термометр. – Температура заметно упала. Уже сто два, а ещё утром было сто десять. (* По Фаренгейту, а по Цельсию это 38,9о и 43,3о соответственно).

     – Всё равно это слишком много, – папин голос. – У нас выше девяноста при перерождении не поднимается (* 32,2оС).

     – У нас-то поднимается, порой даже выше ста десяти, – голос Фрэнка. – Но у нас изначально человеческие девяносто восемь, в отличие от ваших семидесяти семи (* 25оС).

     – Тогда почему Ники так плохо? – мамин голос. Рука, гладящая мой лоб и волосы, впервые в жизни не казалась мне горячей. Она, наоборот, была прохладной.

     – Потому что организм Ники был не готов к обращению, и теперь в нём идёт перестройка ускоренными темпами, – со вздохом объяснил дядя Джеффри. – Наши тела готовятся к этому событию десятилетиями, потом идёт сама перестройка, и уже потом появляется способность к превращению. А Ники две первые стадии перескочила, а теперь навёрстывает.

     – Бедная моя девочка, – мамины пальцы гладили теперь висок и щёку – так приятно. – Ах, Синклер, ну, зачем было так набрасываться на мальчика? Ничего же страшного не произошло.

     – Ничего страшного? – голос отца звучал не сердито, скорее... обиженно? – Я застал свою крошку обнажённой, в объятиях мужчины, который поклялся к ней не прикасаться. Что я должен был сделать?

     – По крайней мере – не угрожать убить его прямо у неё на глазах, – ответил дядя Джеффри.

     – Да что ему сделалось бы, он же бессмертный! – виновато пробормотал отец, явно давно понявший, что перегнул палку.

     – Бессмертный до определённого предела, – возразил дядя Джеффри. – Он не обратился, а значит, перед пантерой был уязвим. И легко мог погибнуть, если бы ты этого захотел. И Ники это понимала. Кстати, Фрэнк, почему ты не обратился?

     – Я мог его случайно поранить. Вы прекрасно знаете, насколько я сильнее. А Ники бы расстроилась, если бы её папочка пострадал.

     – Зато когда Синклер превращал твоё лицо в котлету, она была просто вне себя от счастья? – ехидно поинтересовался дядя Джеффри. – Ты мог бы просто убежать.

     – Я чувствовал свою вину. Мы, действительно, зашли слишком далеко...

     – В отличие от Синклера я заметила, что Ники вовсе не была обнажена, – голос мамы. – На ней были брюки и бюстгальтер. Так что, не так уж и далеко вы зашли, Фрэнк. А Синклер, видимо, уже забыл то время, когда мы только встретились. И что мы сами тогда вытворяли.

     – В том-то и беда, что я слишком хорошо это помню. Потому-то мне и снесло крышу. Но я бы не стал убивать его. Правда, не стал бы. Потрепал бы как следует – это да. Но не убил бы.

     – Это уже не важно. Главное – Ники поверила, что ты можешь это сделать, и вот результат. Кстати, Фрэнк, если она хочет, уже можно дать ей ещё немного воды.

     – Хочу, – едва слышно прошептала я. Шевелить губами становилось всё легче.

     Тут же я ощутила уже привычную трубочку во рту, в этот раз я пила медленно, смакуя. Хотя родители, Фрэнк и дядя Джеффри замолчали, гул в голове тише не стал. Мне начало казаться, что сейчас моя голова лопнет. Выпустив трубочку из губ, я прошептала.

     – Пусть... уйдут...

     – Кто должен уйти? – переспросил Фрэнк.

     – Все!.. И телевизоры выключат... пусть...

     – Телевизоры? – удивилась мама. – Ники, здесь нет телевизора.

     – Слышу... громко... пусть выключат... Голова болит... Жа-арко...

     – Кажется, я понял, – голос Фрэнка. – На каком расстоянии вы можете слышать голоса?

     – Мили две-три, – ответил отец.

     – Можем и дальше, если громко крикнуть, – уточнил дядя Джеффри.

     – Не удивительно, что у бедняжки гул стоит в голове. Сейчас, Солнышко, станет тихо и прохладно, обещаю.

     – Что ты задумал, – раздался взволнованный голос отца, в то время как сильные руки подхватывали меня с кровати – или на чём я до этого лежала? – и вот я уже куда-то лечу, а гул голосов становится всё тише.

     И уже через несколько секунд моё тело охватила божественная прохлада. Я осознала, что практически вся, целиком, погружена в воду, лишь голова покоится на плече Фрэнка. Моё тело, слегка поддерживаемое под плечи, словно бы парило в невесомости так, что боль в нём понемногу отступала вслед за жаром. Я почувствовала, как Фрэнк из пригоршни поливает прохладной водой моё лицо. Как хорошо! Мои губы сумели изогнуться в лёгкой улыбке. Я попыталась открыть глаза. Веки всё ещё были тяжёлыми и опухшими, но всё же мне удалось их слегка приподнять. Но то, что я увидела, заставило меня нахмуриться. Ну, попытаться нахмуриться.

     – Кровь! – испуганно прошептала я.

     – Ой, извини, Солнышко! – Фрэнк быстро смыл с лица запёкшуюся кровь, и теперь я вновь увидела его прекрасное лицо, целое и невредимое, покрытое чёрной щетиной. Сколько же я пробыла без сознания?

     – Он всё время сидел возле тебя, на предложение умыться только отмахивался, – услышала я голос дяди Джеффри. – Равно как и на предложение поесть и поспать.

     Я скосила глаза и увидела в нескольких десятках футов от нас, на берегу пруда, небольшую толпу. На том самом берегу, где недавно разыгралась трагедия. Я даже видела то самое дерево, в которое врезался Фрэнк – оно раскололось надвое, как от удара молнии, но удержалось на месте. Тут до меня дошли слова, сказанные дядей Джеффри. Я снова взглянула на Фрэнка.

     – Ты голодный... – расстроенно прошептала я.

     – Я не мог есть, когда тебе было так плохо, – ответил он, поливая с ладони мою макушку.

     – Рэнди уже греет свои фирменные котлеты. – Вновь взглянув на группу, стоящую на берегу, я увидела, что это сказал отец Рэнди – он тоже присутствовал здесь, вместе с моими родителями.

     А так же ещё несколько моих родственников. Но смотреть на них было неинтересно, к тому же даже такое небольшое усилие, как скашивание глаз вбок, добавляло головной боли. Поэтому я вновь стала рассматривать лицо Фрэнка – вот уж на что мне никогда не надоест любоваться. Даже головная боль словно бы стихала при этом. Лучше любого обезболивающего. Кстати, про обезболивающее…

     – А можно мне что-нибудь... от головы... – с надеждой прошептала я.

     – Топор! – послышалось щедрое предложение с берега.

     – Уже не поможет, – другой голос. – Её шею топором уже не взять. Как насчёт бензопилы?

     – Стивен, Морган, не смешно, – осадил шутников дядя Джеффри. – Извини, Ники, но никакое человеческое лекарство тебе уже не поможет.

     – И нечеловеческое – тоже, – Фрэнк явно был очень расстроен. – Я бы отдал тебе всю свою кровь, до последней капли, но здесь бессильна даже она.

     – Ничего, – утешила я его. Говорить становилось всё легче, хотя пока получалось только шептать. – Я потерплю... С ногой было... больнее.

     – Если бы это была болезнь, – покачал головой Фрэнк. – Но это совсем другое.

     – Твоё тело меняется, – снова подал голос дядя Джеффри. – Каждая клеточка. Отсюда и боль, и невозможность пошевелить руками-ногами. К счастью, те два дня, что были самыми болезненными, ты пролежала без сознания. Сейчас тебе в разы легче, поверь, уж я-то знаю.

     – Жаль, что ты не очнулась уже после того, как всё было бы позади, – вздохнул Фрэнк. – С нами обычно так и бывает.

     – Твоё перерождение затянулось, – вновь дядя Джеффри. – И когда опасность обезвоживания перевесила – твой организм сделал выбор. Вот почему тебе всё ещё так плохо.

     Прохладные губы Фрэнка коснулись моего лба.

     – Мне кажется, температура ещё немного упала.

     – Сейчас проверим, – дядя Джеффри тут же оказался рядом с нами, не обращая внимания на свою одежду, и снова засунул мне в рот термометр.

     Какое-то время все молчали и не двигались, насколько я могла слышать, лишь Фрэнк продолжал поливать мою голову водой. Наконец дядя Джеффри забрал у меня термометр и, взглянув на него, расплылся в улыбке.

     – Девяносто шесть! (* 35,5оС). Ники, такими темпами ты к вечеру уже плясать будешь. Уж не знаю, сама ли ты остываешь, или купание в прохладной воде помогло – но улучшения налицо.

     – Мне стало лучше... в воде, – прошептала я. – И шума почти нет... Так хорошо...

     – Мы как-то не сообразили, что сейчас твой слух уже изменился, – покачал головой дядя Джеффри, – а отстраняться ты ещё не умеешь. И весь этот гул рухнул на твою бедную больную головушку. Сами-то мы сначала хвораем, а уже потом обретаем все свои сверхспособности. У тебя же всё иначе, мы с таким раньше не сталкивались. Ты просто уникальна, Ники.

     – Ага, скажи спасибо Синклеру, – весело подхватил Стивен с берега. – Это ведь он приложил руку к твоему «волшебному» перерождению. Точнее – лапу.

     – Я не ставил себе такой задачи, – недовольным голосом пробурчал отец. – Сколько ещё я должен это объяснять? Мне и в голову не приходило, что Ники переродится в пятьдесят лет! Это же всё равно, как гусеница сразу бы стала бабочкой, минуя стадию куколки. Это же невозможно в принципе!

     – Как видишь, оказалось возможным, – отец Рэнди. Как же его? Ах, да, Коул. – А могло ли быть иначе? Ты грозился убить её половинку у неё на глазах! Её инстинктам было наплевать на то, что организм не готов.

     – И теперь наша бабочка изо всех сил пытается преодолеть отсутствие стадии куколки, – резюмировал дядя Джеффри.

     – Так, хватит, прекратите все! – голос мамы прозвучал на удивление твёрдо. – Достаточно того, что Синклер и так себя поедом ест все эти дни, не нужно его ещё и пинать. Ники – его дочь, не забывайте. И если больно ей – ему тоже несладко. Поставьте себя на его место!

     С берега раздались нестройные извинения, а потом весёлый голос Рэнди:

     – Так, и где тут голодающие? Помощь близка!

     Скосив глаза – это делать становилось всё проще, – я обнаружила на берегу пополнение. Рэнди, собственной персоной, бодро шагала к нам, держа в руках какую-то кружку с торчащей из неё трубочкой. Следом за ней ринулся дядя Гейб, и, когда вода уже доходила ей до пояса, подхватил её одной рукой, как ребёнка. В другой руке он держал какую-то миску. Когда он подошёл к нам, я сообразила, почему он подхватил Рэнди – и ему, и Фрэнку вода была выше груди, так что Рэнди накрыло бы с головой.

     – Миранда, ты хотя бы иногда смотри, куда идёшь, – пожурил он её, впрочем, явно не надеясь, что его слова будут восприняты серьёзно. Так и оказалось.

     – Я могу долго не дышать, – Рэнди дёрнула плечом, и это была её единственная реакция на укор дяди Гейба, после чего она сосредоточилась на мне. – Ники, открой рот.

     У меня между губ вновь оказалась трубочка, но на этот раз вместо прохладной воды мне в рот хлынул тёплый, ароматный и необычайно вкусный куриный бульон. И лишь в этот момент я поняла, насколько же проголодалась. Прежде боль и жажда заслоняли от меня это чувство, но если я не ела двое суток – ничего удивительного, что оказалась такой голодной. Мой желудок запел победную песню, которую, видимо, услышали все присутствующие, но мне было всё равно. Быстро высосав кружку до дна, я жадно взглянула на миску в руке дяди Гейба – оттуда шли весьма соблазнительные запахи. Перехватив мой взгляд, Рэнди оглянулась на дядю Джеффри, который уже вернулся на берег.

     – Ей уже можно твёрдую пищу?

     – Совсем немного и маленькими кусочками. И пусть тщательно жуёт. Два дня голодания – это не особо страшно, но лучше подстраховаться.

     – Ладно, – кивнув, Рэнди запустила кружку в сторону берега, где её, видимо, кто-то поймал, после чего забрала у дяди Гейба миску, выудила из неё вилку, отломила кусок котлеты и задумалась. – Ники, а ты жевать-то сможешь?

     Смогу ли? Глотать я, по крайней мере, могла. Я попыталась подвигать челюстью – получалось не особо успешно. Видимо, заметив мои усилия и верно их истолковав, Рэнди стряхнула кусок с вилки обратно в миску, помяла его, и вновь зачерпнула получившуюся «кашу».

     – Чем хороша котлета? Тем, что её практически не нужно жевать, мясорубка уже пожевала её до тебя. Давай, Ники, просто соси её и понемножку сглатывай, это ты уже точно можешь.

    И я, действительно, смогла. Погоняв языком вкусную «кашицу» по рту, я осторожно сглотнула. Получилось!

     За это время Рэнди скормила Фрэнку пару котлет, хотя он и отнекивался, говоря, чтобы сначала поела я. Но она парировала его возражения, утверждая, что мне всё равно сейчас много есть нельзя, и позже она принесёт для меня ещё что-нибудь, а ему понадобятся силы, чтобы меня «нянчить». И потом, не зря же она притащила сюда столько котлет, не отдавать же их Стивену.

     – Отдавать! – раздалось с берега. – Обязательно нужно отдать их Стивену, он-то кочевряжиться не будет, он съест все твои котлеты в один присест!

     – И когда это ты стал говорить о себе в третьем лице? – раздался другой голос.

     – За котлеты Рэнди я о себе хоть в восьмом лице заговорю. Ты их просто не пробовал, поэтому тебе не понять!

     – Кстати, – аккуратно вкладывая мне в рот очередную порцайку, поинтересовалась Рэнди. – Я не совсем поняла, здесь что, цирк? Или концерт известной рок-группы? Почему тут толпа собралась, хотела бы я знать? Ге-ейб?

     – Действительно, – дядя Гейб, всё это время с обожающей улыбкой наблюдавший, как Рэнди командует нами с Фрэнком, оглянулся в сторону берега и нахмурился. – Что за несанкционированный митинг вы тут устроили? Вам что, заняться нечем? 

 

     Ну вот, Ники и очнулась. Внеплановое перерождение далось ей совсем нелегко, и до полного выздоровления ещё долго, но самое страшное уже позади. А потом ей придётся осваиваться в новом теле, что тоже совсем не просто.
     А пока - жду ваши впечатления на форуме



Источник: http://robsten.ru/forum/75-1899-1
Категория: Собственные произведения | Добавил: Ксюня555 (20.07.2015) | Автор: Ксюня555
Просмотров: 329 | Комментарии: 19 | Рейтинг: 5.0/26
Всего комментариев: 191 2 »
avatar
19
Спасибо за продолжение! lovi06032
avatar
1
17
Ох,Ники-Ники!Пережила настоящее приключение с превращением!Бедный отец,он точно себя поедом ест,хорошо жена его поняла и заткнула всех.Ах,Френк,он показал все свое мужество пред отцом и теперь выхаживает Половинку.Вот теперь бедный Синклер точно не сможет препятствовать дочери ни в чем!
avatar
1
18
Хотя мама Ники и заткнула насмешников над её отцом, мне кажется, что больше всех ему изначально досталось именно от неё.  fund02002
Но, да, тепрь, действительно, папа притихнет. Собственно, у него аргументы закончились, чтобы держать Фрэнка подальше от Ники - она теперь взрослая.  JC_flirt
avatar
1
15
Спасибо..да уж дружная семья все на виду всегда...они же не просто поглазеть пришли, а переживают...отца немного жалко стало..раз уж он сам себя виноватым считает и все его пинают ещё...хорошо опасность уже миновала...о ней все заботятся...чуточку потерпеть надо
avatar
1
16
Папу не так уж и пинают, так, зубоскалят немного. Но пусть ему это послужит наказанием, палку он перегнул, без сомнений. 
А семья у оборотней именно такая - всё всё друг про друга знают, все друг о друге заботятся. 
Конечно, порой это пристальное внимание раздражает, но оно же нередко и спасает.
avatar
1
14
Здорово
Спасибо большое за главку
avatar
1
13
СПАСИБО!!!
avatar
1
12
Большое спасибо ! good giri05003 dance4
avatar
1
11
Спасибо большое за продолжение.
avatar
1
9
Так тяжко -то ей, так  перепрыгнуть столько стадий. Так она ещё не вернулась в человеческий облик или обернулась? Если нет, то как она разговаривает со всеми.  Надо много чего ещё освоить Ники.
avatar
0
10
Ники вернулась в человеческий облик. Непроизвольно. 
И да. ей сейчас очень тяжко, гораздо тяжелее, чем её родственникам при перерождении.  cray
avatar
1
8
Спасибо большое lovi06032 lovi06032 lovi06032
avatar
1
7
спасибо огромное.
1-10 11-14
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]