Фанфики
Главная » Статьи » Собственные произведения

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Снегурочка в беде. Глава 1

Кто старое помянет...

«Уходя, уходи», «Вся прелесть прошлого в том, что оно – прошлое», «Никогда не оглядывайся», «Не удерживай того, кто уходит от тебя. Иначе не придет тот, кто идет к тебе». Подобных сентенций в арсенале человеческой цивилизации, уверена, наберется не один десяток. Вот уже почти три месяца я воспроизвожу их в своей голове, удивляясь чужой творческой смекалке, которая избавила от того, чтобы самой надорваться и сотворить какую-нибудь мудрость, подходящую к моей ситуации. Воспроизвожу и с нетерпением ожидаю того дня, когда встану с постели, а в голове не всплывет очередного: «Отпускайте дураков и идиотов из своей жизни, цирк должен гастролировать», требуя сделать его девизом на данные сутки.
Сегодня явно не этот день. Застыв в неудобной позе в переполненной маршрутке, украшенной мохнатой зеленой и синей мишурой (интересно, как она остается целой после часа пик), оснащенной колонками, льющими в уши пассажиров новогодний репертуар (он уже вызывает зубовный скрежет, а не праздничный подъем), обливаясь потом, я вертела в голове расхожее среди оказавшихся в одиночестве женщин выражение: «Одного потеряешь, десятерых найдешь». И серьезно подумывала, что оно не только излишне оптимистично, но в целом абсурдно, фантастично и с душком отчаяния.
Да и вообще, стоит ли искать этих десятерых, если никак не можешь выкинуть из головы этого злополучного одного? Крайне неразумно.
Начало моей истории не уникально, повторяет сотни тысяч подобных: встретила, полюбила, пережила разочарование, рассталась. Продолжение чуть блещет оригинальностью: своего бывшего я вижу ежедневно, иногда по нескольку раз в день. Я вынуждена разговаривать с ним, смотреть в глаза, тогда как больше всего хочется представить, что его нет на свете и никогда не было. А еще хочется смертельно обидеться, но понимаю, что он замечательный человек. Увы и ах, не для меня. И его надо простить за то, в чем он совершенно не виноват. И за то, что не мой.
Одно место работы – самый худший вариант для таких, как я, не умеющих вовремя отпустить, переключиться на что-то другое. Продолжающих любить вопреки укорам рассудка, воле, а также умным цитатам и поговоркам.
Что касается концовки истории, то, скорее всего, меня ожидает нечто страшное. Понятия не имею, что именно: истерика, нервный срыв или необдуманный поступок, жалеть о котором буду очень долго. А все потому, что меня и моего бывшего ждет весьма и весьма тесное сотрудничество. Работа в паре. Бок о бок. И тут уже не спрячешься за короткими вежливыми фразами, вроде «Добрый день», «Приятного аппетита», не сможешь сделать вид, что занята, лишь бы не смотреть на него, терзая свое сердце, или вовсе проскользнуть мимо, коротко кивнув.
В общем, как говорится, только ты начинаешь думать, что дела еще не очень плохо складываются, как непременно все становится еще хуже!
Если бы в июне, устраиваясь на эту работу, я знала, как буквально через полгода отчаянно буду желать разбить себе голову, поскользнувшись на льду или попасть под машину, потерять память лишь бы лишиться возможности ходить в офис, то послала бы к черту полный соцпакет, эту зарплату и перспективы и приняла бы предложение о месте в другом конце города. Или вовсе переехала бы к тетке в Казань, как та предложила, и начала бы строить свою жизнь там.
А тогда голову мне кружили летний зной и удача. Еще бы! Вчерашней выпускнице предложили престижное место в одном из самых крупных агентств недвижимости, в офисе в центре города и солидную зарплату. Причем этот успех – дело исключительно моих рук, вернее, ума и обаяния, а не связей, как утверждали мои однокурсницы, узнавшие, куда мне удалось попасть.
Конечно, должность помощника офис-менеджера довольно мелкая, но карьерные планы у меня были поистине наполеоновские. Свою работу рассматривала как отличную стартовую площадку для дальнейшего взлета. Который в «Мегаполисе» непременно произошел бы.
Первые рабочие дни в агентстве были похожи на сказку. Я вскакивала в полшестого утра, переполненная волнением, горящая нетерпением как можно быстрее и досконально изучить нюансы своих обязанностей и быть на высоте. В офис приходила к восьми, опережая мою непосредственную начальницу Алину, тут же с головой погружалась в бумажки, звонки, таблицы, пометки и прочую рутину, а с моего лица не сходила искренняя улыбка в течение всего рабочего дня.
А на четвертый день этой персональной нирваны и торжества осуществляющихся замыслов я познакомилась с ним.
Михаил Воронов. Само воплощение гранита неприступности, Эвереста уверенности и снисходительности интеллекта. Два года назад его назначили руководителем отдела рекламы и не прогадали. Благодаря бульдожьей хватке, дотошности, знаниям и отлично развитой интуиции Воронова, агентство выгрызло себе место на рынке, увеличило штат, объем работы и подписало договор о сотрудничестве с одним из крупнейших застройщиков.
Миша не показался мне красавцем. Высокий, худощавый, темноглазый, нос с горбинкой, тонковатые губы, классическая стрижка. Костюмы, безусловно, ему очень шли, но я воспринимала мужчин в них так же, как своего отца, преподавателя в вузе, - солидно, не для меня, скучно, авторитетно. Впечатление производили и представительность, и налет какой-то породистости, но все же больше настороженное.
Алина представила нас друг другу. Воронов оглядел меня цепким взглядом, едва заметно улыбнулся и расспросил об учебе, первых впечатлениях от работы, об увлечениях, а затем скрылся в кабинете биг босса. Я вернулась к звонящему телефону, тут же позабыв о новом знакомстве.
- Ты ему приглянулась, - Алина загадочно улыбнулась мне из-за своего монитора, когда я завершила разговор.
Я пожала плечами, немного удивившись такому выводу.
- Не думаю. Обычная вежливость, приветствие и пара вопросов.
Коллега отмахнулась, рассмеявшись.
- Ты Воронова просто не знаешь. Он вежлив только с клиентами. А так и слова из него не вытащишь. Более того, он тебя слушал! – Девушка подняла вверх палец, подчеркивая значимость последнего факта.
Лично я не усматривала в нем ничего важного и знаменательного. Подумаешь, слушал. Мне показалось, что вполуха.
Оказалось, зря. Алина была права, я действительно почему-то привлекла внимание «сфинкса», как называли Мишу в офисе, намекая на его серьезность, молчаливость и привычку говорить загадками.
Узнала я об этом очень просто, буквально на следующий день. В обеденный перерыв на кухне Воронов сел напротив меня и, не произнеся ни слова, на миг вызвав у меня сильное смущение, заинтересованно оглядел мое лицо, платье, еду в контейнере, руку, держащую вилку, кружку с чаем, на которой красовалась надпись «Когда она разобьется, вспомни, что ничто не вечно под луной», и, одобрительно усмехнувшись, спросил:
- Ты занята вечером?
Опешив, лишившись дара речи, я глядела в его лицо, кажущееся бесстрастным. Эмоции выдавали лишь притаившаяся в уголке рта улыбка да глаза с искорками непонятного задора в них.
- Не торопись с ответом. Прожуй сначала. Понимаю, я не вовремя. Но, поверь, подлови я тебя у туалета в надежде на тет-а-тет, неловкости было бы больше.
Воронов, насмешливо сверкнув карими глазами, откинулся на спинку стула и не сводил с меня терпеливого взгляда.
Я запила проглоченный лист салата чаем и ответила:
- Вы с какой целью интересуетесь?
Мужчина недовольно поморщился.
- Давай на ты. С корыстной, разумеется. Хочу в театр тебя позвать. Билеты, видишь ли, пропадают.
Я растерянно огляделась. Сейчас кухню заполняли проголодавшиеся сотрудники агентства, некоторые расселись по двое-трое, переговариваясь, посмеиваясь, обсуждали дела, поглядывали на нас с Вороновым, активно жевали. Были и одиночки. Те смотрели в экран негромко работавшего телевизора, по которому транслировался выпуск новостей.
Мысленно подсчитала: пять женщин, шесть мужчин. Все моего визави знают (хотя, возможно, и не близко), все старые работники. Неужели кандидатура ни одного из них не подходит для компании на вечер? Почему я? Новичок и, по сути, никто.
- Так ведь… - Я осеклась и обвела рукой помещение, залитое ярким и жарким июньским солнцем, без слов говоря: вон выбор какой огромный, я-то тут при чем?
Воронов хохотнул, сложил руки на груди и, прищурившись, подался ко мне:
- Мне интересно пойти с тобой. Это пьеса по новелле Франца Кафки. До конца представления мало кто досиживает.
- Я не стану исключением? – поинтересовалась, не скрывая удивления его логикой.
- Вот и узнаем. – Он поднялся, а после, резко наклонившись к моему уху, потревожив дыханием прядку волос у него, прошептал:
- Плюс ты мне понравилась. Поэтому расхлебывай.
Я покраснела. И маковый цвет моих щек увидели все присутствовавшие. Уверена, большую часть из них в дальнейшем мучил вопрос, что Воронов мне такого сказал. А еще уверена, если б они узнали ответ, то были бы поражены.
Я покраснела не от его слов, а от этой близости. Неожиданно и совершенно необъяснимо. Очень ярко ощутила тепло его дыхания у виска, едва заметные нотки горьковатого парфюма, электрический импульс прикосновения, которого не случилось, но которое почему-то ожидала.
Пьесу все-таки до конца досмотрела. Догадалась, что это было испытание, решила ответить на вызов.
Миша повел меня не куда-нибудь, а в самый нашумевший и необычный театр нашего города, «Триада». Место пользовалось огромной популярностью у творческой молодежи, обычные горожане на представления забредали очень редко, ведь билеты продавались лишь своим. Как в эту среду попал мой спутник, выяснилось быстро: его старинный приятель и бывший одноклассник входил в актерский состав.
Поначалу я сидела из принципа, а потом меня заинтриговал символизм, присутствовавший за нагромождением кафковского абсурда. Ребус оказался столь интересным, что и сама не заметила, как все закончилось и финальную сцену скрыл занавес.
После пьесы мы сходили за кулисы, поздороваться с Данилом, другом Михаила, который сыграл в ней, недолго поговорили с ним и вышли на улицу. Но домой я попала к двум часам ночи.
Мы зашли в кафе, заказали кофе, затем прогулялись по ночным улицам центра, которые насквозь пропитались летним жаром и запахом цветков липы, смешанным с пылью и влажноватой прохладой, под светом фонарей, вывесок и звезд – настоящая городская романтика. И до хрипоты спорили о том, как нужно трактовать ту или иную реплику, жест, сцену, какой смысл они имеют. То сходились во мнении, то противоречили друг другу, ссорились и тут же мирились, злились и смеялись. Кажется, за всю жизнь я столько не говорила, не переживала столько эмоций, не чувствовала себя так комфортно и полно. И, да, не ходила столько.
Следующий вечер мы тоже провели вместе. И следующий. Официального предложения встречаться не последовало, хотя мне казалось, что оно всегда должно быть. Но, тем не менее, наши встречи не были дружескими, это были именно свидания. Он дарил мне букеты, угощал, обнимал и достаточно быстро получил первый поцелуй. А я…
В этой части жизненных реалий опыта у меня не было совсем. Не то чтобы не пробовала его получить, просто сверстники отталкивали то самовлюбленностью, бахвальством, то ограниченностью и легкомыслием. Мужчины постарше, если и обращали внимание, то пугали откровенным плотским интересом, читавшимся в их взгляде и словах, или же не задевали никаких струн в душе. Поэтому о свиданиях, взаимодействии полов, что называется, имела исключительно теоретические представления.
Воронов же, со своим подходом-экспромтом, умный, интересный, оригинальный и мрачно обаятельный, был словно хитом, взорвавшим радиоэфир, который прежде наполняли скучные и однообразные мотивы. Романтическим героем. И долгожданным опытом, совершенно вскружившим мне голову.
Я четко осознала тот момент, когда безоговорочно влюбилась в него. Он случился в самый первый наш вечер, после похода в театр.
Миша довез меня до дома, по-джентльменски помог выбраться из своего внедорожника. Мы остановились у моего подъезда, и я, подняв голову вверх, бросила взгляд на темные окна. Понятно, родители, предупрежденные о том, куда и с кем иду, не стали дожидаться и давно уже легли.
Мужчина поймал мои руки, заставив вернуть внимание ему, мягко потянул к себе. Я взглянула в лицо, черты которого размывал полумрак, в тьму его глаз и вздрогнула от пронзившего чувства дежа вю.
Поразительное ощущение, рождающее щекочущий всплеск адреналина. Понимала, что это невозможно, но все же не могла отделаться от мысли, что уже переживала эту минуту. Во сне ли, в мечтах – точно не знаю, но все это уже случалось: полость летней ночи, словно бы отрезавшая нас с ним от окружающего города, тепло его пальцев, сжимающих мои кисти, глубокий взгляд темных глаз, серьезный и восхищенный, сладкое и бодрящее послевкусие совместно проведенного времени. И возбуждающее ожидание, что же произойдет дальше.
- Ты занудливая и правильная умница, знаешь об этом? – Мужчина насмешливо приподнял бровь.
- А ты споришь только из чувства противоречия, - со смехом напомнила я.
- Вот и отлично. Давай завтра пойдем куда-нибудь, где кормят не крекерами и просроченным йогуртом, - предложил он, вспомнив про ассортимент театрального буфета.
Я улыбнулась.
- Пусть абсурда там тоже не будет, - добавила спустя мгновение.
Он вернул мне улыбку, а после, выпустив руку, вдруг легко хлопнул меня по лбу. Я раздраженно вскрикнула.
- Комар, - оправдался Воронов не без ехидства и тут же, дернув вперед, прижал меня к своему крепкому телу, на короткий миг накрыл мой рот своим, удивив нежностью, невесомостью поцелуя.
- Увидимся, - выдохнул мне в опаленные и занывшие губы, отпустил.
- Конечно, - кивнула я, отвернулась и зашла в подъезд.
Напускная безмятежность слетела с меня тут же, как закрылась дверь. Я улыбнулась от уха до уха, тихо и счастливо рассмеялась, накрыла рот ладонью, пытаясь совладать с собой и остановить веселье, пузырьками хмеля лопающееся в крови, а потом поняла, что, да, я встретила своего мужчину и, да, он невыносимый черт.
Миша действительно сложный человек. Запертая дверца, ключ к которой долго подбирала, но, кажется, так и не подобрала.
С окружающими, даже с родными, он был терпелив, будто бы отстранен, почти не проявляя эмоций. «Мы на разных берегах. Зачем злиться, ругаться? Родню не выбирают, проще просто не обращать внимания или отшучиваться», «Терпеть не могу словесный понос, нападающий на них. Если уж открывать рот, то по делу», - объяснял он мне, когда я спросила, почему он так холоден с младшей сестрой Лилей, родителями. С первой, кстати, Миша меня быстро познакомил (милая, застенчивая девушка девятнадцати лет, будущий художник), а с его отцом общалась лишь по телефону.
Воронов ценил свое время, жил по режиму, никогда не изменял своим пристрастиям и целям. Из всех черт характера он больше всего ценил целеустремленность, умение быстро приспосабливаться, деловитость, разумность.
Со мной он был не таким, как с родными, но и не считал нужным надевать ту маску, к которой все привыкли на работе. Порой он напоминал мне грецкий орех: твердая толстая скорлупа, производящее грозное впечатление монолита, с трудом поддающаяся усилиям вскрыть, а внутри – ядро, с бархатистой горчинкой, нежное, необычное.
Мне было с ним одновременно и тяжело, и легко. Временами Миша раздражал меня уверенностью в своей правоте, привычкой давать едкие комментарии, морализировать, вступать в спор из-за мелочи, но чаще вызывал восторг практичностью и мудростью, честностью, объективностью, скрупулезностью. А еще заботой, отношением (иногда по-мужски диктаторскими), в которых, как мне казалось, сквозила привязанность, просматривалась серьезность намерений.
- Ты как ребенок. Хорошо воспитанный, умный и избалованный, взбалмошный. На тебя приятно смотреть, а еще приятнее учить, - сказал мне он как-то. И за едкостью тона скрыл явное удовлетворение и как будто бы гордость.
И он был моим первым. Не знаю, смогу ли вновь полюбить, и не уверена, что тот мужчина будет таким же исступленно страстным, будто ты для него последний глоток воздуха, последний шанс пережить невероятное, испытать наслаждение.
Хотя Миша и не говорил, что любит, что я для него не временное приключение, захватывающее своей новизной и необычностью. Но чувствовала, что дорога для него, желанна и необходима. Особенно в те минуты, когда он перебирал пряди моих волос, щекотал губами мочку уха, шею, ключицы, буквально дышал мной уже успокоенный после нашей близости, когда крепко обнимал после разлуки, даря страстный поцелуй, когда старался рассмешить, шепча на ухо всякую чепуху, когда глядел пристально, с теплой нежностью… Было ли это плодом моего воображения и отголоском собственных эмоций?
Конечно же, как всякая восторженная дурочка, влюбившаяся по уши, я начала задумываться о замужестве уже недели через две после начала наших встреч. Да, мне всего двадцать три и всегда полагала, что семьей обзаведусь гораздо позже, но Миша – именно мой мужчина. Я не хочу другого. Союз у нас будет просто соль с перцем, нервы друг другу потреплем. Но ведь успешный брак не тот, что соединяет два любящих сердца, а тот, что соединяет единомышленников, партнеров, которым комфортно друг с другом даже тогда, когда они ссорятся. Несмотря на разницу в возрасте, характерах, мы именно такие. А наши странности и особенности станут той изюминкой, которая не даст заскучать никогда.
Лето набирало обороты, сводя с ума зноем, многоцветием и изобилием, наши с Вороновым свидания стали ежедневными, самой яркой частью дня, я чувствовала себя так, будто обрела крылья и парила где-то в небесных сферах сказки. На излете августа Миша предложил мне переехать к нему.
Признаться, какое-то время я колебалась, ощущала, что готова к такому шагу и в то же время не готова. О чем и сказала Воронову, но тот в своей обычной манере иронично прищурился и выдал:
- Леська, не у тебя одной такие мысли. Я не знаю, какой отмычкой ты вскрыла мое сердце и прочий филей, и это даже пугает. Но хочу, чтобы ты всегда была под боком и не приходилось бы объяснять по телефону, как скучаю и хочу. Мне, знаешь, тогда пришлось бы постоянно на нем висеть. Что чревато.
Я спрятала улыбку, наклонив голову. А он крепко обнял меня, провокационно провел ладонями по бедрам, прижался губами к виску.
- И потом, я еще никому такого не предлагал. Так что оцени и немедленно воспользуйся честью.
И я воспользовалась. Убедилась в том, что мама была права, сравнивая совместную жизнь с мужчиной с танцем с саблями: завораживает, дарит острые ощущения, пугает, расслабляет, радует, сводит с ума. Три недели пролетели будто один день, быт наконец-то начал входить в отведенную для него колею, мы оба успокоились, начали привыкать друг к другу в новом статусе. А после все оборвалось.
Сейчас понимаю, что глупо было ждать от рационального и скептично настроенного ко всему Миши предложения пожениться, но тогда я ждала. Знала: пусть не сегодня и даже не через полгода и не через год, но услышу то, что так хочется, что вижу в его глазах, потребности крепко обнимать меня, касаться, в опеке, в желании максимально подстроить меня под себя (он называл это более емким словом – воспитать). В итоге услышала то, что логично вытекало из его натуры и взглядов на жизнь.
В тот сентябрьский день по дороге в свой новый дом я заглянула в магазин. В квартиру зашла обвешанная пакетами, предвкушая, какой ужин приготовлю из купленного своему любимому. Воронов, вопреки сложившейся традиции, не встретил мне на пороге и не поспешил избавить от солидной ноши. Причина вскоре выяснилась: он разговаривал с отцом. Видеозвонок в мессенджере. Отличная слышимость, да.
Родители Михаила практически не жили в городе, предпочитая домик в пригороде. Слабому здоровью матери Воронова вредили побочные эффекты урбанизации: автомобильные выхлопы, постоянный шум, лабиринты кварталов, толкучка в магазинах. С детьми старики общались часто, здесь их отлично выручали мобильная связь и интернет.
- Ну так что? Когда невесту знакомить привезешь? Чего тянешь кота за хвост? – посмеивался Сергей Леонтьевич. Его голос отлично долетал до меня, застывшей у двери в кухню, остававшейся незамеченной.
Намерений подслушивать у меня не было. Просто вопрос, заданный отцом любимого мужчины, меня и саму крайне интересовал. Точнее, интересовал ответ на него.
Воронов же копошился над раковиной, стоя ко мне спиной. Похоже, он был занят чисткой картофеля. Телефон лежал на столе у раковины.
- Какую невесту? Напоминаю, что не собирался и не собираюсь жениться. Я себе не враг.
Родитель Миши засмеялся громче, а у меня сжалось и похолодело сердце.
- Так кто же тебя спрашивать будет, друг ты мой сердечный? Мы с матерью внуков хотим – это раз. А два – тебе тридцать. Вот у меня в твои годы уже двое вас было. Ну-ка давай поактивней работай в этом плане, что ли.
Миша раздраженно цокнул языком.
- В то время и дел особых не было, вот и оставалось детей строгать. От Лильки внуков требуйте, больше толку выйдет. От меня детей не дождетесь. Я ценитель спокойствия и свободы. Бонвиван.
- Ох и дурак ты, Миха, хоть и умен больно. – Сергею Леонтьевичу эта пикировка с сыном, похоже, доставляла большое удовольствие, а вот мне…
- Я что еще хотел сказать, - продолжил тот. – Баба Оля на днях заглядывала, сказала, что у нее нутбук не работает. В общем, Сашка в среду тебе привезет. Посмотри уж, будь добр. Бонвиван. Ха!
Ослабевшая, оглушенная, совершенно потерянная, я бесшумно вернулась в прихожую, дала себе минуту. Глубоко дышала. Затем подхватила пакеты с продуктами и, навесив на лицо обычную улыбку, намеренно шелестя полиэтиленом, прошла на кухню.
- Да блажь очередная, - продолжил, видимо, начатую во время моего отсутствия тему Сергей Леонтьевич. – Эти доктора чего только ни наговорят. К ним раз попадешь, здоровым уже не вырвешься.
Воронов повернулся ко мне, мрачное выражение лица разгладилось. Он с улыбкой указал на лежавший телефон, одними губами выдал: «Отец», красноречивым жестом провел ребром ладони по шее, а потом громко сказал:
- Пап, Леся пришла.
- Леся! Замечательно!
Миша быстро забрал у меня пакеты, мягко поцеловал в губы, не заметив, что я не ответила.
- Добрый вечер, Сергей Леонтьевич, - бодро поздоровалась с невидимым собеседником.
- Здравствуй, красотка. Миха, дай-ка ей телефон, хочу взглянуть на будущую невестку, - ответил старший Воронов.
- Пап! – устало выдохнул его сын.
В следующий момент я перестала ощущать, что происходящее имеет ко мне какое-то отношение, все воспринималось будто бы со стороны. Я поговорила с Сергеем Леонтьевичем, вежливо расспрашивая о его здоровье и успехах в рыбной ловле, о самочувствии Татьяны Ивановны. Совершенно не помню его ответов. Потом, пока Миша заканчивал разговор, разобрала пакеты, приступила к готовке.
Словно все окружающее, действия, лица, события – подернулось дымкой и перестало иметь значение, отделившись от меня. Да и я сама – ледяная пустота, оболочка, сохраняющая все функции живого тела, но внутри жизни нет.
В таком состоянии я просуществовала ровно сутки. Ела, спала, работала, принимала душ, болтала, занималась любовью со своим (уже чужим и чуждым) мужчиной. Что самое примечательное – не размышляла о случившемся, не принимала никаких решений, крепко держала в узде эмоции. И незаметно распадалась на части.
А вечером на следующий день вернулась из офиса, достала чемодан и начала складывать вещи, повергнув Воронова в настоящий шок. С минуту он молчал, наблюдая за мной с каким-то полубезумным видом. Потом походил взад-вперед по комнате. В итоге спросил меня о причинах.
Я видела, что его растерянность перешла в злость и расстройство. Рассказать правду у меня не хватило духу. Струсила сказать, кем он был для меня, как сильно люблю его и очень не скоро остыну. Побоялась озвучить, чем больно ранил, что вовсе не хочу уходить, но другого выхода нет. Посчитала несправедливым упрекнуть в неспособности ответить моим ожиданиям, разделить со мной не только постель, но и жизнь.
Признайся я, устой скандал, обманом вынуди жениться, что бы это изменило? Заставила бы я полюбить себя? Нет. Повлекли бы за собой мои слова и действия желание не рассматривать меня как удобство и развлечение? Нет.
Вот поэтому на все его вопросы я ответила:
- Прости. Я вдруг поняла, что на самом деле не люблю тебя. Нам лучше расстаться. Так будет честнее.
В его глазах мелькнули разочарование и обида, но мужчина тут же взял себя в руки. Мрачно усмехнувшись, вопреки привычке язвительно резюмировать промолчал, кивнул в согласии и ушел в гостиную. Но вскоре вернулся. Как и прежде, спокойным, уверенным. Несокрушимым. Помог мне с вещами, вызвал такси.
Слезы и дикая боль, замешанные на гневе и отрезвлении, накатили позже. Долго они меня не мучили. Уже через пару дней я чувствовала себя хоть и сломленной, но обычной. Женщиной, которая в силах справиться с бедами и рассыпавшимися грезами.
С тех пор все, что нас связывает с Вороновым, - это работа в офисе. С какой огромной радостью я сменила бы ее, но уволиться по прошествии испытательного срока – худший вариант для моего резюме. Нормальные работодатели будут поглядывать с опаской и место мне, скорее всего, не дадут. Чтобы не испортить себе карьеру, придется как минимум год отработать в «Мегаполисе», а уж потом уходить.
Не то чтобы мне горько было видеть Мишу, но каждая встреча будто удар в солнечное сплетение: смятение, сокрушение, расстройство. Были минуты, когда я жалела, что ушла, что горда, ценю себя и не стала довольствоваться крошками со стола любимого мужчины (когда ты на голодном пайке, сойдет даже самая малость, да с пола есть будешь!). Но чаще понимала: да, по-прежнему испытываю чувства к человеку, которому не нужна в том смысле, в каком он нужен мне, и просто надо ждать, когда эту мысль примет и сердце. И прекратит колотиться и ныть, перестанет ждать теплого, ласкового взгляда, прежней улыбки, разбиваться о равнодушную вежливость, которой мы придерживались в общении, и безразличие.
В декабре в минорные лады моей жизни наконец-то начали закрадываться радостные ноты. В офисе я наладила свою работу так, чтобы как можно реже встречаться с Михаилом, меня послали на стажировку и даже немного повысили, поручив заниматься лишь консультированием клиентов, желающими приобрести квартиры в новостройках. Я сменила имидж, пару раз сходила с Алиной и старыми подругами в клуб, начала подыскивать жилье для съема, решив съехать от родителей.
Мне стало чуть легче, и я полагала, что к Новому году, когда возбуждение от предстоящих праздников, смены дат и связанных с ними надежд накаляет атмосферу практически до ее тления, совсем пойду на поправку, как вдруг нежданно-негаданно получила худшее известие в своей жизни.
Его принесла наша кадровичка Наталья Юрьевна, женщина необъятных размеров, нашедшая себя в организации совместного досуга сотрудников нашего офиса. О праздниках и пикниках, устроенных ею, ходили легенды, желающих отправиться в туры, которые устроила она, было более чем достаточно. И если уж Наталья Юрьевна за что-то, вернее, кого-то, бралась, отстраниться или отбрыкаться было крайне сложно.
На сей раз она взялась за меня.
- Так. – Наталья Юрьевна оценивающе оглядела мою фигуру, слишком мелкую для офисного кресла. Вероятно, так на рынке выбирают домашний скот фермеры с наметанным глазом. Я, впав в панику, мысленно отследила, презентабельно ли выгляжу (скромное темно-синее платье с воротником-стойкой и неглубоким декольте, собранные в «ракушку» волосы и прозрачный дневной макияж проверяла около получаса назад, все было в порядке).
- Будешь Снегурочкой, - выдала женщина.
- То есть? – Я недоуменно уставилась на нее. – Разве еще в ноябре не…
- Якушин ногу сломал позавчера. Какой из него Дед Мороз? – оборвала меня собеседница, посверлив недобрым взглядом, будто это я стала причиной травмы мужчины. – Я уговорила Воронова, но буквально тут же Ира отказалась быть Снегурочкой. Что делать? Правильно – заменить тобой. Что-то не ясно?
- Все не ясно. – Я убрала пальцы с клавиатуры, перестав печатать, и повернула кресло к Наталье Юрьевне. Свое спокойствие надо отвоевать во что бы то ни стало. Никаких «союзов» с Вороновым у меня быть не может. – Я не артистка, у меня не выйдет.
- Все женщины артистки, - хохотнула кадровичка. – Все у тебя выйдет. И скромность, между прочим, Снегурочку очень красит.
- Типаж у меня не тот. Какая из меня ледяная дева?
- Самая что ни на есть! – уперла руки в бока собеседница. – Волосы светлые…
- Русые. Это омбре. Я просто осветлила концы.
- Под шапкой корни все равно скроются. К тому же Снегурки с такой длинной косой у нас еще не было.
- А глаза? Они у меня зеленые. Их куда? За очки?
- Глаза как глаза. Очень красивые. Цвет отличный и у меня нареканий не вызывает.
- Наталья Юрьевна, - я встала с кресла. – Я..
- Цыц! – раздраженно шикнула женщина. – Вы что? Все решили мне подгадить? А заодно и всем сотрудникам? Мол, обойдетесь без Нового года, корпоратива, традиций? Один за конечностями своими уследить не смог, другая – чертова вертихвостка, то хочу, то не хочу, третий артачился, артачился, еле уговорила, еще и ты! Молчи лучше, Олеся. Ты подходишь отлично – и точка! Светленькая, длинные волосы, фигура как у гимнастки, рост небольшой, рот редко открываешь, скромница. Все! Ничего не желаю слышать. Фырканья Ирки-предательницы хватило!
Обомлевшая, я выслушала отповедь, но все же решилась оказать сопротивление разбушевавшейся визитерше:
- Наталья Юрьевна, я все понимаю, но…
- Тихо, я сказала! – отрезала та. – Данилова, если откажешь, так и знай: житья тебе не дам.
Я сникла, села на место.
- И обрадую тебя так же, как и Воронова. Я с завтрашнего дня в отпуске. Следовательно, на ваших нехрупких, думаю, плечах раздать подарки, поздравить весь этот дурдом, организовать утренник для наших мальков и корпоратив. Не дрожи! Половина из этого уже схвачена-улажена. С Матвеем сейчас поговорю, чтоб был в курсе твоих прогулов на благо коллектива. Алина?
Кадровичка оглянулась на старшего офис-менеджера, что-то быстро печатавшую и отлично слышавшую весь разговор.
- Без проблем. Подстрахую и освобожу, - с готовностью отозвалась она, не прерывая процесс.
- Ну вот и все тогда. Фух! Доведете меня до инфаркта, бестии. – Наталья Юрьевна осуждающе покачала головой и тяжелой поступью направилась в кабинет биг босса.
- Блин, - простонала я, закрыв лицо ладонями, едва женщина скрылась за дверями. – Вот только все наладилось.
- Мне казалось, вы с ним расстались друзьями, - Алина вопросительно посмотрела на меня, прекратив выстукивать ритм по клавиатуре.
- Друзьями, - подтвердила я, удерживая себя от стона отчаянья и упреков в адрес Натальи Юрьевны, которая, чувствую, под монастырь меня подвела.
- Ну тогда в чем проблема? Леся, поверь, от Снегурки и правда много не требуется. Или ты не любишь быть в центре внимания?
- Да. Меня подташнивает от этого. – Я слукавила. Дни в драмкружке – одни из самых приятных школьных воспоминаний. Подташнивало меня лишь от перспективы возобновить общение с бывшим, чем-то выдать свои чувства или, что в сотни раз хуже, зайти с ними на второй круг. Да просто рядом находиться – уже нервирует!
- Пару таблеток успокоительного – и тебе море по колено, - начальница ободряюще улыбнулась мне. – И потом, тебя ждут крутые печенюшки в виде премии, свободы от работы и дополнительного выходного. Круто же! Меня б кто в Снегурочки взял, да реально типажом не вышла.
Девушка взбила тяжелую копну темно-каштановых волос, похлопала ресницами, ярко выделяющими карие, почти черные глаза, показательно вздохнула с грустью, заставив меня усмехнуться.
Да, при других обстоятельствах побыть Снегурочкой меня бы и порадовало, и позабавило. Но не в том случае, когда Дед Мороз – Михаил Воронов. Ни один мой кошмар, связанный с этим мужчиной, не сможет сравниться с этим поворотом, подкинутым реальностью.



Источник: http://robsten.ru/forum/36-3185-1
Категория: Собственные произведения | Добавил: Awelina (08.02.2020) | Автор: Awelina
Просмотров: 195 | Комментарии: 7 | Рейтинг: 5.0/7
Всего комментариев: 7
1
6   [Материал]
  Ну, не хочет мужчина жениться. А ему и не за чем, у него всё хорошо, он имеет всё, что ему нужно. Откуда возьмётся желание что-то менять? Но если бы она назвала настоящую причину ухода, возможно узнала бы насколько она ему дорога. Девочки, врать нехорошо, а иногда даже очень вредно. Спасибо за главу, залипательно, как и всегда)

0
7   [Материал]
  Ну да! И правда, зачем ему жениться? Это у девушек вечно в голове играет марш Мендельсона, а вот у мужчины более важные вещи обдумывают giri05003 
Олеся гордая девушка. Навязываться со своими чувствами и мечтами не стала) А к лучшему ли это было, узнаем в конце истории!
Спасибо за комментарий! lovi06032

0
5   [Материал]
  Спасибо за главу и легкое чтение 

3
2   [Материал]
  Большое спасибо !  Очень нравятся все Ваши произведения! good

2
3   [Материал]
  Спасибо за внимание к моему творчеству) lovi06032

3
1   [Материал]
  Редкая женщина не забивает себе голову ненужными переживаниями о несбывшемся, а уж в таком возрасте - и подавно. Чувствами, эмоциями, поступками словно счастливым одеялом накрыло, а потом - осыпалось.

2
4   [Материал]
  Ну,  в 23 года - самое время мечтать и спускаться с облаков на землю - чтобы снова туда, в высь карабкаться)) Главное - в депрессию не впасть. А это главное героине не грозит. 
Спасибо за комментарий! lovi06032

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]