- Какая она? – Он уставился на меня выжидающе, будто этот вопрос был гораздо важнее того, что мы обсуждали ранее. Собственно, он и был.
- Она… - Я задумался. Безусловно, необязательно ему тут исповедовываться и признаваться во грехах, но хоть что-то сказать нужно. Отмахнуться, отбрехаться, чтобы отстал. Проблема заключалась в том, что врать о ней не получалось. Странно, учитывая тот факт, что по роду деятельности врать мне приходилось часто, причем молниеносно и вдохновенно.
- Эдвард, я думал, ты держишь драматическую паузу, это, в принципе, в твоем духе, но тебе не кажется, что она малость затянулась? – Парень начинал меня злить.
- Она… - Я подобрался, выравнивая осанку и собираясь с мыслями. Эрик приподнял брови, пытаясь подтолкнуть мою мысль. Помолчав, я раздраженно откинулся обратно на спинку стула. Случайно нащупав ответ, удивленно поднял брови и выдал, глядя в стол: - Чудовищная.
- В смысле, некрасивая?
- Нет, не некрасивая.
- Что тогда? Глупая, навязчивая, раздражающая?
- Не глупая, не навязчивая. Пожалуй, в некотором роде раздражающая…
- И поэтому чудовищная?
- Нет, не поэтому.
- А почему?
Я оторвал взгляд от стола, он начинал меня всерьез клинить.
- Твое какое собачье дело? – Зло выплюнул ему в лицо.
Он усмехнулся, намекая на моё поражение. Как будто я без него не знал.
- Мне просто интересно, что за женщина сделала с тобой это. – Первым позывом было яростно потребовать объяснений, что значит «это»? Затем я одумался и решил, что на сегодня достаточно унижений и насмехательств для старины Эдварда. Ежу понятно, что значит то самое «это».