- Crane, я люблю тебя. Проснуться пораньше означает для меня только то, что есть возможность провести больше времени с тобой. Не забывай об этом, хорошо?

Изабелла, отставив недомытую чашку в сторону, повернулась к Эдварду.

- Я тоже люблю тебя. И я не забуду, обещаю, – улыбаясь, поклялась она.

- Crane, ты – просто сокровище!

- Crane? Журавль? Ты назвал меня журавлём?

- Журавликом, - ласково поправил девушку Эдвард. Ты же - Журавлёва. Если честно, я про себя часто тебя так называю. Тебе не нравится?

 В следующий момент Изабелла, недолго думая, сняла с себя небольшой шейный платок, который надела перед выходом из дома, и, подойдя очень близко к Эдварду Каллену, стоявшему рядом с перилами моста, завязала свою памятку поверх его цепочки.

- Ну, что ж, - голос Каллена стал тише, - тогда, на правах друга, могу я предложить тебе встретиться ещё раз? Может, ты покажешь мне город? Мы просто прогуляемся.

 Какая-то невидимая нить протянулась между ними и не давала разорвать зрительный контакт. Белла смотрела, смотрела… Ей так сильно, до головокружения, до дрожи в коленках захотелось вдруг подойти сейчас к этому человеку, зарыться пальцами   в шёлк его волос, нежным, еле заметным прикосновением своей ладони провести руками по скулам, по волевому подбородку…

- Скажи, как ты относишься к моей дочери? – осторожно начала Маргарита.
- Я…-  Эдвард растерялся, - Она мне нравится. Очень сильно.
- А  теперь подумай и ответь, какое будущее для вас двоих ты видишь?
- Я не знаю, что будет дальше, но я хотел бы, чтобы наши отношения продолжались. Мы решили, что хотим быть вместе.
- Каким образом, интересно?- женщина хмыкнула. - Ты в Америке, она здесь. Ты скоро уедешь, разбив девочке сердце. 

Итак, большое спасибо моему «любимому» отчиму! В двадцать один год я осталась без долгожданного диплома, на который потратила три года, а также лишилась всякой надежды на безоблачное будущее. Что ж, не всё потеряно, и я прорвусь за границу облаков, только для этого мне придётся сменить облик… Кардинально.