Глава 31. Ложное обвинение

Надежда — это завеса природы для скрытия наготы истины.

Альфред Нобель

Суббота, 6 ноября

Эммет

— Послушайте, мисс Эдкинс, вам придется со мной поговорить. Вы должны рассказать мне, почему находились возле дома мистера Каллена и следили за ним.

Молли Эдкинс только потрясла головой, скрестив руки на груди в защитном жесте.

— Я хочу поговорить с Эдвардом.

Эммет вздохнул. Они проходили через это снова и снова. Он задавал Молли вопрос, а она сидела как вкопанная, чертовски упрямая, и категорически отказывалась разговаривать с кем-либо, кроме Эдварда Каллена. Если бы не тот факт, что она сидела на дереве и выслеживала Каллена, как чокнутая сука, Эммет, возможно, был бы более благосклонен к ее просьбе. Но сейчас он был совершенно не уверен, что это хорошая идея. Не говоря уже о том, что сам Эдвард Каллен, вероятно, не захочет иметь с ней ничего общего. И Эммет не стал бы его винить.

— Мисс Эдкинс, назовите мне хоть одну вескую причину, почему я должен позволить поговорить вам с мистером Калленом? — Эммет с вызовом изогнул бровь.

Молли прищурилась и глубже вжалась в стул.

— Я хочу говорить только с ним. Он же сидит снаружи, верно?

— Возможно. А может, нет. Это не ваше дело.

Молли резко подалась вперед.

— Я не дам вам ответов, которые вы хотите. Я скажу только Эдварду. Вы не в силах нас разъединить. Мы любим друг друга. Сейчас же дайте мне с ним поговорить!

— Мисс Эдкинс, если бы мистер Каллен вас любил, сильно сомневаюсь, что вы забрались бы на дерево и выслеживали каждый его шаг.

— Катись ты к черту, — фыркнула Молли, но на Эммета это не произвело никакого впечатления. После стольких лет работы он уже привык к агрессивным людям.

— С радостью. Но почему бы вам сначала не рассказать мне, что вы делали возле дома Эдварда Каллена?

— Я не обязана тебе ничего рассказывать.

Формально ее заявление было правдой. Она не должна была ничего рассказывать без присутствия своего адвоката, но поскольку она еще не потребовала представления своих интересов, Эммет как мог пытался ее разговорить. Она же оставалась стоически упрямой, не желая отвечать, и терпение Эммета, честно говоря, было на исходе.

Эммету позвонил один из его парней насчет ситуации с Молли Эдкинс возле дома Каллена, когда он по уши был погружен в бумажную работу и пытался изо всех сил связать все необходимые улики воедино. Он с нетерпением ждал отчета из криминалистической лаборатории о повторной проверке найденных сигарет.

МакКарти легко вспомнил типсы, которые Алек использовал накануне, и криминалисты сказали ему, что могли бы без труда сопоставить типсы с окурками, как сделали бы это при баллистической экспертизе, если бы им предоставили один такой типс. Конечно, как только Эммет получит ордер на обыск, им не придется теряться в догадках, и он достанет один из типсов, которые использовал Алек. Но пока и этого достаточно.

Если догадка Эммета верна, то, что они изначально приняли за раздавленные чьим-то ртом окурки, на самом деле было окурками, спрессованными из-за использования типсов. Он надеялся и молился, что криминалисты подтвердят его подозрения.

Однако сейчас он пытался заставить Молли Эдкинс заговорить и рассказать ему, почему она пряталась на дереве, выслеживая своего бывшего парня.

— Нет, не обязаны, но ваше молчание вызывает у меня все больше подозрений насчет вас и ваших намерений относительно мистера Каллена. Это однозначно не сыграет в вашу пользу.

— В чем вы меня можете обвинить? Шпионила за бывшим? И что? — Голос Молли был низким, осиплым из-за многолетнего курения сигарет, которые она сейчас крутила в руках.

Эммет покачал головой.

— Незаконное проникновение на территорию мистера Атеары, это первое. Домогательство, второе. Преследование, третье. Выбирайте сами. Кроме того, если будете молчать, я могу предъявить вам обвинение в убийстве первой степени.

Глаза Молли Эдкинс распахнулись от шока.

— Не посмеете! Вы не можете!

— Ну, кто-то убил мисс Денали, мисс Эдкинс. И это был не Эдвард Каллен. У вас, очевидно, были с ним какие-то проблемы. Предположить, что у вас были разногласия и с Таней Денали, будет не слишком надуманно. Она ведь спала с вашим бывшим парнем, верно?

— Я не убивала Таню! — Молли бросилась вперед на стуле, наконец-то слова Эммета вызвали у нее реакцию.

— А кто убил? — Эммет многозначительно посмотрел на нее, желая, чтобы она не выдержала и заговорила, но она только пожала плечами и закатила глаза. Они смотрели друг на друга несколько долгих минут, прежде чем Молли наконец сдалась и рухнула в кресло.

— Я. Хочу. Эдварда. — Молли зло прищурилась. — Прямо. Черт возьми. Сейчас.

Эммет некоторое время смотрел на нее, сомневаясь, хорошая ли это идея.

— Не знаю, будет ли это разумным шагом. Не думаю, что он обрадовался, обнаружив вас на дереве возле своего дома.

— Я буду говорить только с ним. — Молли вызывающе скрестила руки на груди. — Я заключу с вами сделку.

Эммет приподнял брови, заинтригованный тем, какую, черт побери, сделку она собирается с ним заключить.

— Продолжайте.

— Вы позовете сюда Эдварда, и я заговорю. Также я откажусь от своего права на адвоката. Но говорить я буду только с ним.

Эммет ненадолго задумался. Если она откажется от своего права на адвоката, то это сыграет ему на руку позже. Если им придется использовать часть ее показаний, то она уже не сможет от них отказаться.

— Ладно… но при одном условии. Камеры продолжат записывать. — Молли начала трясти головой, на что Эммет развел руками: — Такова сделка. Да или нет.

— Окей, отлично. Мне уже нечего терять.

— Тогда я его позову.

Эммет вышел и захлопнул дверь, в разочаровании потирая переносицу. Он замер на мгновение, отчаянно желая, чтобы головная боль прошла, после чего повернул голову вправо и увидел Эдварда Каллена и Изабеллу Свон. Они сидели, явно нервничая, на паре невзрачных стульев в коридоре.

— Молли Эдкинс хотела бы поговорить с вами.

Эдвард ошеломленно уставился на Эммета.

— Со мной?

— Да. Она настаивает, что разговаривать будет только с вами. — Эммет пожал плечами.

— Но почему? — Эдвард вопрошающе посмотрел на Изабеллу: — Это разве хорошая идея?

Изабелла повела плечами, но кивнула.

— Хуже не будет. Возможно, ей более комфортно говорить с тобой. Может быть, она раскроет правду.

Эдвард вздохнул и вновь взглянул на Эммета.

— Что я должен делать?

— Все возможное, чтобы заставить ее говорить. Ей многое нужно объяснить. Я буду за зеркалом-шпионом, наблюдать и ждать.

— Она будет со мной говорить, зная, что вы слушаете?

— Надеюсь. Ведется аудиозапись, и все, что она скажет, может быть использовано против нее.

— Она… уравновешена?

Эммет едва сдержался, чтобы не фыркнуть.

— «Уравновешена», вероятно, не самое подходящее описание для нее, мистер Каллен. Она последние несколько месяцев проявляла свою внутреннюю обезьянку, зависая на деревьях и наблюдая за каждым вашим шагом. Но если ей совсем снесет голову, мы вмешаемся.

Эдвард кивнул и сжал руку Изабеллы, прежде чем встать со стула.

— Ведите, детектив.

— Сперва, думаю, вам нужное кое-что увидеть. — Эммет подал знак одному из парней, и тот принес квадратный предмет, который они нашли возле дома Эдварда Каллена. Эммет передал его Эдварду.

— Что это? — Эдвард взял его и провел пальцами по краям, прежде чем в замешательстве взглянуть на Эммета.

— Это скрапбук. Очевидно, мисс Эдкинс следила за вами довольно долгое время.

Эммет кивнул Эдварду, побуждая самому взглянуть, и молча наблюдал, как тот листал книжку, изучая все фото, газетные вырезки и кучу всего еще, что Молли коллекционировала годами.

— Сколько лет этой штуке? — Эдвард перевернул ее, глядя на потрепанный переплет.

— Достаточно много, судя по виду. Это единственное, что у нее было с собой, не считая одежды на ней.

— Боже. — Эдвард пролистнул несколько страниц книги, и его глаза расширились, когда он увидел пожелтевшее меню из закусочной где-то в Сиэтле. — Мы ходили сюда на свидание… черт побери… лет четырнадцать назад, наверное?

Эдвард перевернул еще несколько страниц, и у него перехватило дыхание, когда он увидел засушенный нарцисс, сложенный в сердечко и аккуратно прикрепленный к одной из страниц.

— Я и понятия не имел, что она хранила все это.

Он захлопнул скрапбук, закрыл глаза и сделал глубокий вдох, собираясь с духом к предстоящему разговору.

— Как только будете готовы.

***

Эдвард

Эдвард открыл дверь в комнату для допросов и остановился, зажав под рукой потрепанный скрапбук, который показал ему Эммет. Он удивился, насколько знакомой ему показалась эта маленькая комната. Тот же стол все еще стоял посередине, окруженный четырьмя неудобными стульями. На нем лежал одинокий юридический блокнот, а единственным звуком в помещении было зловещее тиканье часов на противоположной стене. В комнате было еще более накурено, чем он помнил, воздух был пропитан запахом только сгоревшего табака. Взгляд Эдварда остановился на маленькой пластиковой черной пепельнице, до краев наполненной окурками сигарет, рядом валялась полупустая пачка «Мальборо красное».

Он подавил тревогу, которая скручивала его изнутри, из-за совершенного непонимания, чего ожидать. Его взгляд переместился от стола к женщине, сидевшей на стуле напротив зеркала.

Хоть остальная часть комнаты для Эдварда была почти привычна, но он совсем не узнал Молли, пусть знал ее вечность. Ее плечи были опущены к столу, голова висела почти безжизненно. Услышав, что он вошел, она посмотрела вверх и сразу метнулась взглядом к скрапбуку, который он держал в руке, но не выдала никакой реакции.

Эдвард заметил, что ее кожа стала более желтоватой, а глаза ввалились и потускнели, они были уже не такими ярко-голубыми, как он помнил.

По правде говоря, выглядела она дерьмово. Но Эдвард не мог себе представить, что у него дела обстояли бы лучше, находись он в безжалостной унылой бледности комнаты из шлакоблоков.

Он одарил Молли осторожной полуулыбкой и нерешительно прошел в центр комнаты, отодвинул стул напротив того, где сидела она, и медленно сел, опуская локти на стол.

Молли молча наблюдала за ним, и Эдвард пристально посмотрел в ответ, изучая ее. Волосы Молли были засаленными и, казалось, потяжелели от многодневного скопления грязи. Ногти были неухоженными и грязными, кое-где потрескалась кутикула и кровоточила. Даже ее рубашка была в клочья изодрана, маленькие зацепки от дерева были беспорядочно разбросаны по всей ткани.

— Тяжелая ночка? — Эдвард махнул головой в ее сторону.

— Можно и так сказать. — Молли неуверенно улыбнулась.

— Ты выглядишь так, будто искала убежища в джунглях.

— Или просто строила домик на дереве, — ответила на его выпад Молли.

— В Кэпитол-Хилл? Это… впечатляет. — Эдвард тщательно подбирал слова, хотя выходки Молли не производили на него никакого впечатления. Он смотрел, как она нервно теребила в руках пачку сигарет. — Когда ты начала курить?

— Я курю, когда нервничаю. — Она вытащила сигарету из пачки и закурила, глубоко затягиваясь и как бы подчеркивая свои слова.

Эдвард смотрел, как вишневый огонек сигареты вспыхнул ярко-оранжевым, а затем стал пепельно-серым, когда Молли убрала сигарету от своих губ и положила в пепельницу.

— Ты же не всегда курила.

Молли покачала головой.

— Нет. Эту вредную привычку я приобрела в Англии.

— Оу. — Эдвард кивнул. — Получается, ты жила в Англии?

Молли взглянула на него, в ее глазах читались шок и печаль из-за его вопроса.

— Что? Ты мне не веришь?

Эдвард вздохнул.

— Я не знаю, чему верить, Молли. Поэтому я здесь. Мне надо разобраться, что реально, а что нет.

— Я реальна. Мы реальны. — Молли взглянула на него почти отчаянно.

Эдвард покачал головой.

— Нет никаких «мы», Молли. Ты это понимаешь?

Молли закатила глаза и потянулась за еще одной сигаретой.

— Как скажешь, Эдвард. Можешь жить в отрицании всего, что хочешь.

Эдварду пришлось сдержать себя от ответа. В этой комнате лишь один человек жил в отрицании всего, и это определенно был не он. Некоторое время он помолчал, лишь бы не съязвить, и затем снова заговорил:

— Почему ты была у меня дома, Молли?

— Я хотела передать тебе подарок.

— Подарок? — Эдвард с сомнением посмотрел на нее. — Ты имеешь в виду это? — Он указал на скрапбук, сейчас лежавший на столе.

Молли кивнула.

— Я звонила несколько раз узнать, могу ли тебе его передать. Но ты не перезвонил.

— Поэтому ты решила ко мне приехать?

Молли пожала плечами.

— Я хотела, чтобы он был у тебя.

Эдвард надул щеки и выпустил воздух.

— Окей.

— Это скрапбук. Маленькое напоминание о том, как мы хороши вместе.

Эдвард прикусил губу, зловещее чувство свинцовой тяжестью сжало все его внутренности.

— На что ты надеялась этим шагом?

Молли вздохнула и погасила сигарету.

— Я хочу вернуть тебя, Эдвард. Подумала, что, если тебе напомнить, как здорово нам было вместе, ты дашь нам еще один шанс.

Эдвард начал качать головой, но Молли прервала его, потянувшись через стол и коснувшись его руки.

— Пожалуйста, Эдвард. Я люблю тебя. Ты любишь меня. Мы потрясающая пара.

Эдвард нахмурился, уставившись на ее руку на своем предплечье, и осторожно высвободился от этого прикосновения.

— Мы были потрясающей парой, Молли. Двенадцать лет назад.

— Время не имеет значения.

Эдвард едва не закатил глаза.

— Еще как имеет. Люди меняются. Я изменился. Я не тот же самый парень, каким был, когда мы встречались. Тогда я был глупым ребенком.

Взгляд Молли вспыхнул яростью.

— Ты считаешь, мы были глупыми вместе? Так ты думаешь? — С каждым словом ее голос звучал все громче. Эдвард только сейчас осознал, насколько переменчивым было ее эмоциональное состояние, и понял, что ему нужно проявлять осторожность.

— Нет. Мы не были глупыми. Но я был просто ребенком. Черт, да мы оба были детьми. В какой-то момент нам пришлось повзрослеть.

— Я не переставала тебя любить.

— Ты бросила меня, Молли, помнишь? Что я должен был делать? Ждать, пока ты не решишь вернуться в мою жизнь и болтаться на дереве?

— На дереве я болталась, как ты выразился, только из-за нее.

— Кого? Тани? — Эдвард непонимающе нахмурился.

— Не будь таким безмозглым, Эдвард. Ты знаешь, о ком я говорю.

— Об Изабелле? — Эдвард вопрошающе приподнял брови.

— Да. Это сука всегда была рядом. Я не могла провести с тобой время.

Эдвард стиснул челюсти.

— Ну, она была моим адвокатом, пока я был подсудимым по делу за убийство. Ей приходилось часто быть рядом, чтобы вытащить меня из того дерьма, в котором я увяз, ясно? Но что более важно, ты не знаешь Изабеллу, Молли. Совершенно.

— О, я знаю. Тридцать один год, выпускница университета штата Аризона. В детстве часто переезжала с места на место и имела длительные проблемы в отношениях с матерью. Увидела возможность и схватилась за нее, как и все остальные сучки, которых ты трахал за эти годы. — Она перевела взгляд за плечо Эдварда, холодно глядя туда, где, Эдвард знал, стояла Изабелла и слушала.

— Стоп. За эти годы? — Ее комментарий начал доходить до него. — Как долго ты за мной следила?

— Довольно долго.

— Я не об этом спросил, Молли. Сколько времени ты за мной следила? — Эдвард сжал зубы, руки сжались в кулаки на столе.

Молли вздохнула и безразлично пожала плечами.

— Годы.

Глаза Эдварда расширились.

— Но… ты сказала, что жила в Англии.

— Люди лгут, Эдвард. Ты должен это знать как никто другой. Я была в Англии, да. Но это не значит, что я там жила.

Внутри Эдварда начал закипать гнев.

— Молли, где ты находилась в ночь смерти Тани?

Молли пялилась на него, не отвечая на вопрос. Эдвард потерял самообладание и вскочил с места, ударив кулаком по столу.

— Отвечай на чертов вопрос, Молли! Где ты была в ночь, когда Таня умерла?

Молли некоторое время смотрела на Эдварда, прежде чем на ее лице появилось удрученное выражение, и она опустила взгляд вниз. Ее эмоции снова сменились, и она прошептала:

— Я не убивала Таню, Эдвард.

— Тогда зачем ты следила за мной?

Молли тяжело вздохнула и отложила зажигалку, снова посмотрев на Эдварда, хотя в этот раз в ее взгляде было скорее обвинение, чем надежда.

— Ты не позвонил мне. Просто… трахнул и бросил. Такое сводит с ума.

Эдвард вздрогнул, понимая, что ее слова являлись правдой.

— Мне жаль, Молли. Я обошелся с тобой как мудак. Знаю. Но зачем было следить за каждым моим движением?

— Я хотела понять, о ком ты думал, когда трахал меня сзади на своем кофейном столике. Явно не обо мне. Хотела знать, почему ты испугался. — Она с сарказмом посмеялась, звук вышел хриплым из-за сигаретного дыма и усталости. — Сначала я подумала, это было чувство вины из-за Тани, но как-то я взяла в руки выпуск журнала «Таймс» и увидела твою фотографию с… с твоей адвокатшей.

— Ты можешь назвать ее имя. Изабелла.

— Нет. — Молли сделала глубокую затяжку и медленно выдохнула. — Вы стояли возле твоего дома. Ты так смотрел на нее на том фото, что меня вдруг озарило, что, возможно, не так и сильно ты переживал из-за Тани. Может, тебе было плохо из-за нее.

Эдвард тяжело сглотнул и, тяжело вздохнув, откинулся на спинку стула.

— Что ж, ты одновременно права и нет. Ошибаешься, потому что я долгое время испытывал вину из-за Тани. Более тяжелого испытания я не проходил. Я смог отпустить большую часть своей вины, но, думаю, в глубине души я всегда буду чувствовать себя виновным перед ней.

— Но я права насчет нее… Изабеллы. — Эдвард услышал яд в голосе Молли, когда она произнесла имя Беллы.

Эдвард кивнул.

— Да. — Он теребил пальцами уголок блокнота, который лежал на столе. — Это была ревность? Хотела узнать о конкурентах?

Молли пожала плечами, а потом кивнула.

— Ладно. — Ему нужно было действовать с умом, если он собирался чего-то добиться и пробиться сквозь иллюзии Молли. Он знал, что она избегала конфликтов, слишком хорошо помня те ссоры, которые у них были в молодости. Если он подвергал сомнению хоть что-то пустяковое, она вычеркивала его из своей жизни и по несколько дней с ним не разговаривала. Наверное, с тех пор, как он видел ее в последний раз, это не сильно изменилось. На самом деле, похоже, что с возрастом она становилась все более твердолобой.

Он понимал, что придется сделать все возможное и использовать манипуляцию, чтобы вытянуть из нее информацию. Эдвард перевел взгляд за ее плечо, пытаясь найти Изабеллу за стеклом. Он почувствовал искру электричества по правой стороне зеркала-шпиона, зная, что именно там стояла Изабелла. Он мысленно молил ее о прощении за то, что собирался сделать. Он вернул внимание к Молли, глядя на нее из-под ресниц, небольшая улыбка заиграла на его губах.

— О чем ты думаешь? — Молли приветливо улыбнулась, тут же поддавшись его обаянию.

Эдвард улыбнулся.

— О нас. — Он почувствовал укол вины, когда ее взгляд загорелся после этих слов. — Ну, о старых нас. Двух молодых глупых детей, неумело пытающихся построить первые взрослые отношения.

— Оу. — Молли повертела в руках зажигалку. — Ты так сильно бесил меня.

— А ты всегда отгораживалась от меня… днями со мной не разговаривала, если я говорил тебе что-то, чего ты не желала слышать. Такая упрямая.

— Кто бы говорил, Эдвард.

— Тушé. — Он ухмыльнулся.

— Я скучала по тебе, Эдвард, — вздохом слетело с ее губ.

Внутри Эдварда все перевернулось, когда он увидел, как свободная рука Молли медленно тянется к нему, и кончики ее пальцев касаются его собственных. От ее прикосновения у него свело живот. Оно ощущалось неправильным, грязным, непристойным. Он подавил в себе желание отдернуть руку, больше всего на свете желая отвергнуть ее прикосновение. Но его потребность выяснить, что знала Молли, взяла верх, и если притворство, что ему еще не все равно, поможет получить ответы, которых он жаждал, то сейчас ему придется смириться с несколькими ничего не значащими прикосновениями.

— И я по тебе скучал. — Он провел подушечкой большого пальца по тыльной стороне ее ладони. Эдвард чувствовал, как вибрирует кожа Молли, как трепет от его прикосновения передается по всему ее телу. Внутри все горело из-за этого, но он проглотил желчь и продолжил выводить легкие круги на ее коже.

Он вздохнул.

— Я не должен был трахать тебя. Я этим не горжусь.

Молли нахмурилась.

— Тебе стыдно, что ты трахнул меня?

На мгновение Эдвард заколебался, неуверенный, как ответить на ее вопрос, так сильно желая сказать ей правду. Но понимал, что правильнее будет соврать сквозь зубы.

— Нет.

Молли просияла, улыбка появилась на ее лице.

— Ты этим наслаждался?

Эдвард кивнул.

— Да. Разве это не было очевидно? — На его губах появилась кривая ухмылка. — Но я имел в виду, что должен был заняться с тобой любовью, а не трахать. Ты заслуживаешь лучшего отношения.

— Я не возражала. Я была счастлива, что ты все еще хотел меня… спустя столько времени.

У Эдварда сердце пыталось выскочить из груди в храброй схватке с разумом, на уровне инстинктов зная, что это не было правдой.

— Конечно хотел. — Эдвард улыбнулся, несмотря на внутреннюю бойню. — Почему ты так долго ждала? Не было бы проще вернуться в мою жизнь раньше?

— Сначала тебе надо было порвать с Таней. Она не собиралась так просто тебя отпустить. Но все… решилось само. Обычно так и бывает.

Эдвард почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота от того, как бездушно Молли говорила о смерти Тани, словно она была никем, словно она ничего и не значила.

Молли продолжила, невзирая на реакцию Эдварда.

— Некоторое время я ждала. Тебе нужно было сначала похоронить ее и разобраться с проблемами. Я ждала, пока не поняла, что ты готов двигаться дальше.

— Что заставило тебя подумать, что я готов?

— Твоя мама. Я пересеклась с ней на заправке. Она не захотела бы, чтобы я вышла с тобой на связь, если бы считала, что ты не готов.

— Ты и за моими родителями следила?

— Ну, иначе я бы с тобой не могла поговорить, верно?

— Изабеллу ты тоже преследовала?

— А ты как думаешь?

Эдвард мрачно кивнул. Конечно же Молли преследовала Изабеллу. Все это было слишком безумно и напряженно для него. Он решил не продолжать свою манипулятивную уловку.

Он вздохнул.

— Я кое-что не совсем понимаю. — Молли просто смотрела на него, давая молчаливое согласие продолжать говорить. — Сначала ты сказала, что годами следила за мной. Но несколько минут назад ты сказала, что стала проявлять любопытство после того, как увидела мою фотографию с Изабеллой в газете.

— Я интересовалась вами обоими, да. Но тобой я интересовалась задолго до того, как ты с ней познакомился. Я годами следила за тобой, но по-настоящему любопытство проснулось… этой весной.

Эдвард подавил растущую внутри панику, нуждаясь в том, чтобы она продолжала.

— Получается… с марта?

— Да, примерно так. Ты был первым человеком, кого я хотела увидеть, когда вернулась в Сиэтл. В этом городе ты довольно известная личность, поэтому найти тебя гораздо проще, чем ты думаешь.

— Подожди. Но ты сказала, что не переезжала жить в Англию.

— Не переезжала. — Молли закатила глаза в ответ на растерянное выражение лица Эдварда. — Есть и другие места, где можно жить, помимо Сиэтла.

— Точно. — Эдвард встряхнул головой, пытаясь избавиться от замешательства. — Так ты нашла мой адрес… — Эдвард замолчал, от нервов перехватило горло.

— Ну да. Это было легко. Немного сложнее было выяснить твои любимые места. Я не хотела, чтобы ты знал, что я тебя преследую, конечно же. Ты в некотором роде человек привычки. Та же работа, та же кофейня, те же рестораны и парки. Передвижения Тани были гораздо интереснее. Поверить не могу, что ты не знал об ее измене. Это было довольно очевидно.

— Ты знала?

— Конечно знала. Я довольно быстро узнала, где она работала, и немного наблюдала за ней. Твой друг — Джеймс — крутился вокруг нее как потерянный щенок. Было ясно, даже для меня, что их связывает нечто большее, кроме дружбы.

— Что еще ты узнала? — Все внутренности Эдварда сжались от беспокойства. Очевидно, он умел выбирать себе подходящих подружек. — Ты была там в ту ночь, когда умерла Таня?

— Это твой способ наконец спросить, убила ли я Таню? Я все гадала, когда же ты наберешься смелости и спросишь.

— Так это была ты?

— Нет, — четко ответила Молли.

— Ладно, но если ты в ту ночь была там, я хочу знать, видела ли ты что-то… кого-то?

Молли покачала головой.

— Нет. Ну… там было что-то… или, полагаю, я должна сказать кто-то.

Эдвард подался вперед, не в силах скрыть своего услышать, что она скажет.

— Продолжай.

— Я видела кое-кого перед смертью Тани. Несколько раз, на самом деле. Он крутился рядом почти так же часто, как и я. Последний раз это было около месяца назад. Долгое время спустя после смерти Тани. — Молли пожала плечами. — Думаю, это был мужчина. Кто бы он ни был, он казался слишком долговязым для женщины. А если это все-таки была женщина, то чертовски уродливая.

— Где ты видела этого человека?

— В разных местах. Иногда он сидел на крыше, даже лежал, если задерживался там больше чем на пару часов. Порой стоял под моим деревом. На участке твоего соседа.

— Стоял под деревом на виду у прохожих? Бессмыслица какая-то.

— Он всегда недолго стоял. Выкуривал буквально сигарету или две. Я особо не обращала внимания. Мне не нравилось быть поблизости, когда он там находился. У меня мурашки по коже от него бежали. Что-то в нем было не так.

— Он видел тебя?

— Нет, слава богу. Не думаю, что ему бы понравилось, узнай он, что я тоже там.

Эдварду аж плохо стало. Как она могла утаивать от него такую информацию? Позволить ему провести последние шесть месяцев будучи подсудимым по делу о смерти Тани, тогда как она знала такую информацию? Его затошнило.

— Почему, Молли? Если ты так сильно меня любишь, почему ты не сказала? Ты хоть понимаешь, через какой ад мне пришлось пройти за эти полгода?

— Я знала, что тебя освободят. И тогда мы смогли бы… продолжить жить нашу жизнь. Пожениться. Создать семью. Да даже если бы ты сидел в тюрьме, я бы поддержала тебя. Мы все равно могли бы стать семьей. Супружеские визиты и все такое.

У Эдварда слезы подступили к глазам, но он подавил эмоции и просто раздраженно кивнул, решая проигнорировать ее последний комментарий.

— Ты знаешь еще что-то, Молли? — Он не хотел быть настолько резким с ней, но нервы уже были на пределе.

— У него была привычка прикрывать горящий кончик сигареты руками. Думаю, он так делал, чтобы вы не заметили, что он наблюдает. Довольно умно, если честно. Еще он использовал типсы на сигареты, как будто боялся к ним прикоснуться. Представь себе курильщика, который боится обжечься.

— Ты научилась уловкам у парня, который меня преследовал? Прелестно. — Эдвард потер лицо руками. — Так близко и в то же время так далеко. — Он отодвинул стул и поморщился, когда ножки громко заскрежетали по кафелю. Встал и некоторое время расхаживал по комнате, пытаясь подавить тревогу, накапливающуюся где-то в животе. Казалось, они находились на пороге чего-то, но никак не могли получить ответы.

— Он довольно жестокий. Однажды он пнул бродячего пса. Я чуть ли не слезла с дерева, когда увидела это. Какой ублюдок так делает?

— Некоторые люди совершают действительно сумасшедшие поступки. — Эдвард вздохнул и посмотрел на Молли. — Так ты жила со своими родителями? — У Эдварда закончились идеи, но нужно было продолжить поддерживать диалог.

— Нет. — Молли закусила губу, изучая черты лица Эдварда. — Меня положили в психиатрическую клинику. Вот. Доволен?

— Доволен? — Эдвард покачал головой и подошел к столу. — Нет, Молли. Вовсе нет. Что случилось? — Он снова сел.

— Неважно. Тебе же все равно.

— Как ты можешь так говорить? Конечно, мне не все равно. Я просто не знаю, что делать, чему верить. Я хочу верить тебе и поддержать тебя, Молли, но мне трудно сложить воедино все детали пазла. Помоги мне и себе. Я хочу защитить тебя. Хочу быть рядом и оказать тебе необходимую помощь, но ты должна быть честна со мной. Перестань играть в игры.

— Я тоже хочу тебе верить, но я не такая дура, какой кажусь. Ты тоже должен кое-что прояснить насчет нее.

Эдвард глубоко вздохнул.

— Я очень не хочу, чтобы ты вмешивала в это Изабеллу.

— Почему?

— Не стану тебе врать. Не хочу и не буду, потому что ценю нашу дружбу.

— Дружбу?

— Молли, нет никакого соревнования. И не было. Это всегда была Изабелла. Мне жаль, что между нами случилось то, что случилось, чтобы я это понял.

Молли в замешательстве нахмурилась, пока до нее не дошел смысл сказанного Эдвардом.

— Круто, Эдвард. Ты трахнул свою бывшую девушку в гостиной, чтобы получить какое-то приятное озарение насчет своего адвоката?

Эдвард ничего не ответил. Собственно, и нечего было сказать. Он понимал злость Молли. Он дерьмово с ней обошелся. Наверняка, если бы ему сознались в подобном, он тоже не был бы слишком счастлив.

— Потом ты ее тоже трахнул?

— Что? — Эдвард покачал головой. — Нет. Она профессионал, Молли.

— Как долго?

— Что «как долго»?

— Как долго ты ее трахаешь?

В Эдварде закипала ярость, но он сдерживался изо всех сил.

— Это не твое дело, но я скажу тебе, что это произошло совсем недавно. Между нами ничего не было, пока не закончился судебный процесс.

— Ты сказал, что любишь ее. Раньше. По телефону.

Эдвард оглянулся через плечо и посмотрел в зеркало, зная, что Изабелла все еще стояла и наблюдала за их разговором. Нежно улыбнувшись, он повернулся к Молли.

— Люблю. — Он поерзал на стуле. — Уже некоторое время. Но ничего не было, пока суд не завершился.

— И как она, хороша?

— Если ты спрашиваешь то, о чем я думаю, то я отказываюсь отвечать. Это тебя не касается, как я уже сказал.

Молли лишь пожала плечами, не удивленная его отказом отвечать на ее назойливые вопросы.

— Должно быть, хороша. Ты просто тигр в постели, Эдвард. Тебе нужен кто-то… темпераментный… чтобы не отставать от тебя.

Эдвард прикусил губу и сжал кулаки, стараясь не потерять самообладание. Молли улыбалась, но в ее взгляде читалось что угодно, кроме радости. Она была очень, очень зла… и безумно ревновала.

— Молли, я польщен, что ты так интересуешься моей сексуальной жизнью, но мы здесь не для того сидим, понятно? Давай покончим нести чушь и будем честны. Тебе трудно самой говорить со мной начистоту, поэтому сейчас я собираюсь задать тебе некоторые вопросы.

Молли прищурилась, но ничего не сказала.

— Ты следила за мной, Молли. Ты говоришь, что хотела узнать, можем ли мы «попробовать» снова, но ты не думаешь, что в конце концов я бы узнал о твоей маленькой… одержимости? И что бы тогда случилось, по-твоему? Да, я оскорбил тебя. Воспользовался тобой. Но знаешь что? Ты со мной сделала то же самое.

Эдвард откинулся на спинку стула и уставился на нее.

— Я всегда хотела для тебя только лучшего.

Он с неверием покачал головой.

— Нет, не хотела. Ты всегда хотела лучшего для себя. И похер на остальных. Ты не принимала мои отношения с Таней, и уж точно не примешь мои отношения с Изабеллой. Единственное, что тебя заботит в жизни, касается только тебя. Ты оскорбительно самовлюбленная.

Молли затрясла головой и прищелкнула языком, глядя на Эдварда.

— Я самовлюбленная? Кто бы говорил, Эдвард.

— Возможно, я был несколько эгоистичен. Но я начинаю осознавать свою ошибку. А ты — нет. Ты только и делаешь, что берешь, берешь, берешь. Тебя не волнует, что делает счастливым меня, тебя волнует лишь то, что приносит тебе несчастье. То, что ты преследовала и охотилась на меня и моих близких, ничего не изменило бы. Тебе нужна помощь.

Молли долго смотрела на него, прежде чем зажечь еще одну сигарету и с раздражением выдохнуть дым Эдварду в лицо.

— Ты не первый это говоришь. Если бы каждый раз мне давали по доллару, когда мне это говорят, то это я бы каталась по Сиэтлу на Aston Martin, а не ты.

Эдвард нахмурился.

— Кто еще говорил тебе, что ты нуждаешься в помощи?

Молли пожала плечами.

— Друзья, семья… моя мама. Да не важно, это не имеет значения.

— Это имеет значение, Молли. Ты могла причинить боль мне… или Изабелле. Тане. В последние месяцы твое поведение было не слишком благоразумным.

— И? — Молли неопределенно посмотрела на него, сделала последние несколько затяжек и сердито затушила сигарету в пепельнице. Покачала головой и пробормотала: — Когда-то ты любил меня такой. И кто теперь лжец?

— Я не вру тебе.

— Ты вел себя так, будто не был готов к отношениям.

— Я не был.

— Но теперь пытаешься их построить с Изабеллой?

— Все несколько иначе, но да. Сейчас я готов. Хотя я не был готов, когда это все произошло между нами, и без разницы, что я там себе думал.

— То есть ты не был готов со мной, но с ней ты готов.

— Да.

— Это херня! — Молли в ярости подскочила, ее глаза мгновенно наполнились слезами, плечи затряслись от яростных рыданий. Эдварду хотелось подойти к ней, он ненавидел, что его отказ так ранил ее, но чертовски хорошо знал, что не может дать ей ложную надежду. Отчасти именно это и стало причиной того хаоса, в котором он сейчас находился.

— Молли…

— Заткнись, Эдвард! Просто заткнись! — Она зло стерла слезы с лица, теперь в ее взгляде читалась злость. — Не смей вешать мне на уши сочувствующую херню. Просто не смей.

Эдвард встал со стула, беспомощно наблюдая за ней. Он протянул к ней руку в попытке успокоить, но это только больше разозлило ее. Она схватила пепельницу со стола и бросила в Эдварда. Он едва успел увернуться от облака пепла, полетевшего в его сторону, прежде чем предмет с громким звоном приземлился на пол.

— Не трогай меня, черт возьми! Клянусь богом, я тебя убью!

Эдвард покачал головой, с него хватило общения с Молли. Тот момент, когда эта сумасшедшая женщина начала кидать в него вещи, стал окончательным. Он умывал руки. Эдвард повернулся к ней спиной и пошел к двери, а Молли закричала только громче, злясь, что он уходил.

— Убирайся! Как ты всегда делаешь, ублюдок херов! Кусок дерьма! Неудачник! Ты ничего не заслуживаешь!

Эдвард настолько крепко сжал руки в кулаки, что ногти впились в кожу ладоней, но продолжил идти.

— Нет, нет. Эдвард. Пожалуйста. Не уходи. Я не это имела в виду. Пожалуйста.

Эдвард подошел к двери и повернул ручку, открывая ее, прежде чем обернуться и бросить последний взгляд на Молли. В ее глазах были паника и отчаяние… мольба не уходить. Но в этот раз, вместо прежнего желания поддержать, Эдвард испытывал лишь ярость.

Так много всего он хотел ей сказать, но даже не мог сформулировать мысль, настолько сильной была его злость, что лишила его дара речи.

— ЭДВАРД! — закричала Молли, когда он отвернулся. Эдвард услышал громкий удар о стену, когда она запустила в нее еще какой-то предмет.

Два полицейских в форме ворвались внутрь, отталкивая Эдварда и пытаясь удержать Молли. Эммет МакКарти встретил Эдварда в дверях, говоря убираться к чертовой матери из комнаты, и Эдвард кивнул, но бросил на Молли еще один последний взгляд. Молли перестала сопротивляться и успокоилась, когда он посмотрел на нее.

Эдвард вздохнул и покачал головой.

— Спасибо, что ничего не дала, Молли, — тихо пробормотал он и протиснулся мимо Эммета в дверь. Он слышал, как Молли вовсе обезумела, когда вышел в коридор.

***

Изабелла

Изабелла толкнула дверь ровно в тот момент, когда Эдвард вылетел из комнаты для допросов, и встретила его на полпути, когда он в отчаянии пнул ногой стену.

— Эй… эй… — Она подошла ближе и нежно взяла его за локоть, притягивая к себе. — Что такое?

Эдвард прекратил бить стену и пораженно посмотрел на нее.

— Прости… мне жаль…

— Что? Почему? — Изабелла обняла его за талию и посмотрела на него снизу вверх.

Эдвард тяжело вздохнул, глядя на Изабеллу с нечитаемым выражением лица.

— Ты же знаешь, что я ничего из сказанного не имел в виду… правда? Все, что я говорил Молли о… ну…

— Оу. — Изабелла кивнула и крепче сжала Эдварда в объятиях, теперь понимая, что его так сильно расстроило. — Я знаю… знаю.

— Правда?

— Да. — Она кивнула ему в грудь и подняла на него глаза. — Ты сделал то, что должен был сделать.

Эдвард кивнул и поцеловал ее в лоб, а потом прижался щекой к ее макушке.

— Все было бесполезно.

Изабелла покачала головой.

— Нет, неправда. Она открылась тебе. Сильно, вообще-то. Ты вытянул из нее гораздо больше информации, чем полицейский департамент Сиэтла.

Эдвард вздохнул и отстранился, все еще слишком разочарованный.

— Это все неважно. Все равно она не призналась ни в каком преступлении.

— В жизни не все происходит так, как в голливудских фильмах, Эдвард. — Белла потянулась к нему, и Эдвард снова притянул ее в объятия, укладывая ее голову себе на грудь.

— Да, полагаю, что не все, — забормотал в ее волосы и вздохнул, начиная расслабляться.

— Так ты меня любишь, м-м? — Изабелла улыбнулась, когда почувствовала, что его сердце забилось чаще. Она оторвала голову от его груди и улыбнулась еще шире, когда увидела, как порозовели его щеки, хотя уголок рта приподнялся в улыбке.

— Отличный способ сказать об этом, да? — Эдвард закатил глаза и опять улыбнулся Белле, подушечками пальцев убирая прядь волос с ее лба, а затем притягивая ее лицо за подбородок ближе к себе. — Но да, это так. — Он наклонился и нежно ее поцеловал.

— Скажи это, — прошептала ему в губы Изабелла.

— Что сказать? — ухмыльнулся Эдвард и снова завладел ее губами.

— Скажи, что любишь меня.

Эдвард закатил глаза, на лице появилась широкая улыбка.

— О, ладно. Если ты настаиваешь. Я… — он подчеркнул слово поцелуем. — Люблю. — Еще одним поцелуем. — Тебя. — И значительно прижался к ее губам.

— Я так и знала. — Изабелла прикусила его губу и снова поцеловала. Уткнулась ему в грудь, довольная, когда услышала его радостное мурлыканье.

— Эй… — Эдвард надулся. — Теперь твоя очередь. Я душу нараспашку вывернул. Меньшее, что ты можешь сделать, это ответить мне взаимностью.

Изабелла вдохнула и посмотрела на него.

— Я действительно должна это сделать?

— Да. Действительно. Выкладывай, красотка.

Изабелла притворно поиздевалась над ним:

— Ни за что. Мы еще не достигли уровня «пупсиков». Прояви уважение, Каллен.

— Ладно. Выкладывай, любимая. Прекрасная. Великолепная.

— О, ладно… Ну, в таком случае… я… правда… честно… испытываю симпатию… к тебе. Ты нравишься мне… сильно. — Изабелла осыпала его поцелуями, улыбаясь ему в губы, когда он нахмурился, ничуть не удовлетворенный ее заявлением.

— Нравлюсь? — Эдвард закатил глаза, и Белла попыталась поцелуем убрать с его лица надутое выражение, но он оставался непоколебимым.

Кто-то прочистил горло за их спинами, и Изабелла отстранилась от Эдварда. Развернувшись, увидела стоящего перед ними Эммета МакКарти.

— Простите, что прерываю, но я должен задать мистеру Каллену несколько вопросов.

Эдвард выпрямил спину и посмотрел на Эммета.

— Чем я могу вам помочь?

— Вам было известно о каких-либо психических проблемах, которые имела Молли Эдкинс? Или все еще имеет?

Эдвард нахмурился и покачал головой.

— Нет. Я понятия не имел, что у нее есть проблемы, до случившегося несколько минут назад. Все это стало для меня полной неожиданностью. А что?

Эммет задумался на мгновение.

— На самом деле я не имею права так говорить, но я надеялся, что, возможно, у вас есть некоторое представление о ментальных… способностях, за неимением лучшего слова, мисс Эдкинс.

Эдвард повел плечами.

— Нет. Простите. Молли, которую я знал, не имела ментальных расстройств, но, опять же, мне начинает казаться, что я вовсе ее никогда не знал.

— Ладно. — Эммет кивнул и перевел взгляд на телефон, что висел у него на ремне, и сейчас завибрировал. — Простите, я должен ответить.

Эдвард кивнул и смотрел, как Эммет удаляется, притягивая Беллу обратно.

— Так на чем мы там остановились?

— О, кажется, на том моменте, где ты вынуждаешь меня признаться в моей вечной любви к тебе.

— Ну, ты уж не позволь мне принудить тебя к чему-либо. — Эдвард снова надулся, отчего Изабелла не сдержала улыбки.

— Ты знаешь, что да. — Она притянула его лицо к себе и нежно поцеловала.

— Да? — прозвучало с вопросительным выражением, и Изабелла кивнула, крепче целуя Эдварда.

— Да, люблю. Больше, чем шоколад, Париж, малиновое джелато и Бона Джови.

— Это сильно.

— Так и есть. — Изабелла снова улыбнулась.

— Ты любишь меня больше, чем малиновое джелато? Правда?

Изабелла кивнула и опять его поцеловала. Но ей пришлось отстраниться, когда Эммет МакКарти вновь возник рядом.

— Просите, и вы получите, ребята. Звонил один из моих парней. Они поговорили с родителями Молли Эдкинс, и те подтвердили, что у нее были некоторые психические проблемы. В июле ее выписали из стационара, где она лежала после нервного срыва.

— Нервного срыва? В июле? — Изабелла нахмурилась.

— Ну, раньше, на самом деле. Похоже, она с марта лежала в психиатрической клинике на улице Олив, и выписалась в июле.

— На Капитолийском холме? — Глаза Эдварда расширились, и Изабелла почувствовала страх в его голосе. Дом Эдварда находился совсем близко.

— Получается, она не могла быть возле дома Эдварда в ночь, когда убили Таню.

— Забавно, что вы спросили. Мисс Эдкинс, судя по всему, самовольно прекратила прием медикаментов, и у нее возникли… осложнения. Она находилась в госпитале на сорока восьмичасовом обследовании в ночь, когда мисс Денали умерла. Конечно, нужно уточнить эту информацию у работников больницы.

— Черт. — Изабелла с разочарованием выдохнула. Она посмотрела на Эдварда, тот безмолвно стоял возле стены, обрабатывая новую информацию.

— Очевидно, она также никогда не жила в Лондоне… по крайней мере, так утверждают ее родители. Вместо этого она по-настоящему была одержима мистером Калленом и следила за каждым его шагом, создавая жизнь, основанную на собственной мании величия.

— Боже. — Изабелла нахмурилась. — Все это время она была в Сиэтле?

— Доказательств еще нет, но кажется, что да.

Изабелла вздохнула.

— Получается, у нее есть алиби.

— Вроде бы да.

Новость была шокирующей и в то же время приводящей в уныние. Если у Молли было алиби, значит, она не могла быть в доме Эдварда, когда убили Таню, следовательно, у них не было подозреваемого. Тревога, утихшая после ареста Молли, разгорелась с новой силой.

У Эммета завибрировал телефон, и он отвлеченно пошел прочь по коридору. Изабелла взглянула на Эдварда, все еще не проронившего ни слова.

— Ты в порядке?

Эдвард некоторое время смотрел на нее, прежде чем заговорить:

— Я просто хочу домой.

Белла кивнула и взяла его за руку, оттягивая от стены.

— Тогда поехали домой. Нам не нужно здесь оставаться на всю ночь.

Поездка до дома Эдварда прошла в тишине, тяжесть всей ситуации пронизывала атмосферу в машине. Изабелла предложила переночевать у нее, обеспокоенная, что собственный дом не обеспечит Эдварду то безопасное убежище, в котором он нуждался. Но он настоял, что слишком устал и они поедут к Белле утром, после того как отдохнут.

Изабелла не стала спорить, решив просто взять его за руку и предложить свою поддержку, пока он переваривал что бы там ни было у него на уме.

Было только без четверти девять, когда они поднялись по лестнице в его спальню, но они разделись и залезли под одеяло, истощенные событиями этого дня. Эдвард выключил телефон и бросил на прикроватный столик. Изабелла вопросительно посмотрела на него, а он просто пожал плечами, объяснив, что ничего не хочет больше, чем отключиться от всего мира на целую ночь. Изабелла поняла его желание и повернулась на бок, наблюдая, как он лежал на спине, заложив одну руку за голову, и пялился в потолок.

Наконец, Эдвард повернулся и похлопал по матрасу, сигнализируя Изабелле, что хочет сократить дистанцию между ними. Она с радостью подчинилась, просунув колено между его ногами и обнимая за талию. Белла прислушивалась к биению его сердца, постепенно погружаясь в сон.

— Я люблю тебя, Эдвард, — прошептала она ему в грудь, и он сильнее сжал ее в объятиях. В сознании Изабеллы едва отразилось, что он ответил взаимностью, прежде чем сон окончательно ее поглотил.

***

Эммет

— Ладно, мисс Эдкинс. Взгляните на свои показания еще раз, прежде чем подпишите, и убедитесь, что понимаете все, что вы сказали.

Эммет подвинул лист бумаги по столу, и Молли взяла его, пробегаясь глазами по странице.

В конце концов ее алиби подтвердилось: Эммет поговорил с больницей, в которой она лежала прошлым летом. Из криминалистической лаборатории также пришли новость о сигаретных окурках. Царапины на них были не следами зубов, а, вероятно, появились из-за использования типсов.

К счастью, этого оказалось достаточно для получения ордера на обыск, которого Эммет с нетерпением ждал. Он заканчивал дела с Молли Эдкинс и хотел как можно быстрее направиться в Холли Парк и официально познакомиться с Алеком Робертсом. Его колено неустанно подпрыгивало от нетерпения.

Молли подтвердила, что в ее заявлении все верно, и вернула бумагу Эммету. В том году она лежала в больнице с марта по июль из-за нервного срыва. А после того, как выписалась, преследовала Эдварда. Теперь только ему было решать, выдвинуть обвинения или нет.

Эммета же больше всего беспокоило письменное описание человека, которого Молли видела во дворе Квила Атеары месяц назад, следившего за Эдвардом, как и она. Мисс Эдкинс описала его как высокого темноволосого парня, стоящего в тени и курящего сигарету, и это нагоняло жути. И еще больше придавало Эммету стремления наконец свалить к чертовой матери из участка и отправиться в Холли Парк.

Он взял заявление и встал, быстро кивнув Молли, прежде чем покинул комнату для допросов. Один из младших детективов встретил его снаружи, как только за ним захлопнулась дверь, и протянул только что пришедший ордер на обыск Эммету в руку. МакКарти немедля сорвался с места, схватил ключи и вызвал своих детективов, чтобы отправиться в Холли Парк. Он не мог терять ни секунды.

В коттедже на Холли-стрит было почти темно, только маленький огонек, горевший, кажется, в окне гостиной, был единственным видимым источником света в доме. Эммет тихо прокрался через двор, прошел по тропинке, какое-то дурное предчувствие охватило его. Он громко постучал в дверь и вздрогнул, когда она со скрипом отворилась, уже приоткрытая. МакКарти заглянул в тускло освещенную гостиную, не замечая никаких признаков движения.

— Полиция! — выкрикнул он, ударом локтя распахивая дверь до конца.

Переступив порог, он схватил пистолет. Направил дуло сначала налево, затем направо, убеждаясь, что в комнате чисто, прежде чем войти. Взгляд Эммета метнулся по маленькому жилищу, но Алека Робертса не было видно. В комнате был полный беспорядок, под ногами хрустело стекло, когда он осматривал периметр. На стенах криво висели картины, с окон свисали подранные занавески. Было ясно, что здесь произошла какая-то крупная потасовка.

— Полиция Сиэтла! У нас ордер на обыск! — Эммет огляделся, убеждаясь, что детективы рядом, и головой дал знак одному из них обыскать другую часть дома, пока он осмотрит передние комнаты.

Другой детектив что-то прошептал Эммету на ухо и, повернувшись направо, МакКарти увидел у нижней части стены кровавое пятно, продвигающееся вверх, к центру стены, прежде чем резко оборваться. Эммет тяжело сглотнул, то самое дурное предчувствие быстро переросло в необратимую обреченность.

Полоса крови вновь появилась прямо у двери, ведущей в коридор, и Эммет осторожно двинулся в ту сторону, подняв пистолет — так он словно защищался от того, кто бы за ней ни стоял.

— Дерьмо! — Он сразу опустил пистолет, когда увидел беспорядочно лежащее на полу тело. Эммет присмотрелся и выругался еще громче, когда понял, что это была Джейн Робертс, мертвая, на спине.

— Дерьмо! Кэлл, иди сюда! — Молодой детектив появился за спиной Эммета, и у него перехватило дыхание, когда он понял, что обнаружил Эммет. МакКарти присел на корточки, проверил пульс Джейн, хотя в этом не было необходимости. Ее глаза говорили все, что нужно знать. Они были налиты кровью, совершенно тусклые от того, что жизнь покинула ее тело, на горле виднелись явные синяки. Ее душили, как и Таню Денали.

Отвратительное зловоние ударило ему в ноздри, и только тогда он заметил засохшую рвоту вокруг ее рта, поднявшуюся пузырьками из горла. Он опустил взгляд рядом с ее телом и увидел валявшийся на полу потрепанный экземпляр последней книги Эдварда Каллена, несколько страниц которого были выдраны из переплета.

Эммет достал из кармана рубашки ручку и осторожно открыл ей рот Джейн, поморщившись, когда увидел, что в горле у нее застряли кусочки бумаги. На носу запеклась кровь, и это была единственная открытая рана, которую он заметил на первый взгляд. Эммет быстро определил, что это и было источником крови, размазанной по стенам гостиной. Ужасный синяк на ее лице был еще одним тому доказательством, и Эммет пришел к выводу, что Джейн протащили лицом по стене. Он приподнял один из обмякших пальцев ручкой и поморщился, увидев, что ноготь покрыт засохшей кровью и кусочками краски. Она отважно боролась, но проиграла.

— Господи Иисусе. — Он убрал ручку обратно в карман и встал, потирая лицо руками. — Кэлл, оцепи периметр и сообщи в управление. Срочно.

Детектив кивнул и поспешил обратно в гостиную.

— Сержант! Мы кое-что нашли. Вам нужно взглянуть! — раздался голос еще одного детектива с другой стороны дома, и Эммет проследовал за голосом в маленькую комнату в конце дома.

Эммет невольно ахнул, когда вошел и увидел горы бумаги, извлеченной из-под матраса и теперь лежащей вплотную к стене.

— Что это за херня?

— Рукописные заметки, компьютерные распечатки, скриншоты вебсайтов… все о ГГБ: как сделать, обработать, использовать.

— Твою же мать. — Эммет просканировал взглядом остальную часть комнаты и подошел к шкафу. Рывком открыл и начал перебирать коробки, пытаясь обнаружить что-нибудь еще. Он нашел золотой клад, когда открыл ящик, набитый доверху огромными томами личных дневников, все они были исписаны корявым почерком Алека Робертса.

Эммет пинком толкнул коробку в центр комнаты и присел на корточки, пробегаясь взглядом по некоторым из верхних дневников. Он качал головой, читая в подробностях, от которых скручивало живот, как Алек Робертс абсолютно и безоговорочно ненавидел Эдварда Каллена.

— Похоже, он сбежал из города, сержант. Его одежды нет. — Детектив Кэлл указал на покосившиеся пустые ящики, а затем на шкаф, в котором висели только вешалки. Эммет не заметил всего этого в своем порыве найти как можно больше улик.

— Да. Он становится неаккуратным. Думаю, сейчас его не волнует, оставит он следы или нет. Сейчас он просто бежит и старается не быть пойманным, — присвистнул детектив Кэлл.

Эммет задумался и покачал головой.

— Или погибнуть в лучах славы.

Эммет чертовски надеялся, что это не так, но в глубине души знал, что такой исход тоже возможен.

— Черт. Это то, чего я больше всего боюсь. Этот парень способен на все. Отправь подкрепление к дому Каллена как можно скорее.

— Да, босс. — Детектив схватил телефон, чтобы выполнить поручение, пока Эммет разбирался с криминалистами, прибывшими на место происшествия. Детектив Кэлл вернулся в комнату, ненадолго отвлекая Эммета.

— Западный участок отправляет туда полицейский, чтобы все осмотреть. Убедиться, что опасности нет.

— Хорошо. Объяви Алека Робертса в розыск. Я не хочу упустить ничего. — Эммет шумно выдохнул, упер руки в бока и снова оглядел комнату, с неверием качая головой.

— Это наш парень. Кэлл… — Эммет кивнул детективу. — Скажи полицейским оставаться на месте. Мы должны найти этого парня прямо, черт возьми, сейчас.