Я покинула машину, крепко прижимая к себе подарок и все еще впитывая эти странные флюиды, и уже поднималась на свою лестничную площадку, шаря рукой по карманам, как вдруг застыла на месте. Усталость как рукой сняло. Жалость к произошедшему тоже. Осталась только злость от созерцания очередной проблемы, которая явно доведет меня до истерики и не даст мне спокойно поспать. Под моей дверью, устроившись на гребаном полу, сидел Эдвард Каллен и что-то яростно строчил в своем чертовом телефоне.

- Какого черта ты тут забыл? – рявкнула я, доставая ключи. – Снова!

Я толкаю дверь с большей силой, чем требуется. Как будто из-за этого время потечёт быстрее, или я смогу быстрее вытащить ноги из туфель на плоской подошве. Я смеюсь, потому что выходит всё равно медленно. В доме почти темно, если не считать света на кухне. Почему так темно и, что ещё важнее, тихо? У нас никогда не бывает так тихо. Точнее, бывает, лишь когда я одна, но когда здесь и Эдвард, нет. А он здесь. Его присутствие всегда ощутимо на физическом уровне. Он вернулся пару часов назад. Наконец-то они всё закончили в Новой Зеландии. Это ещё не всё, но его пребывание в Европе пережить и выдержать должно быть проще. Получить его сообщение, состоящее лишь из двух слов, было лучшим мгновением моего дня.

Я толкаю дверь с большей силой, чем требуется. Как будто из-за этого время потечёт быстрее, или я смогу быстрее вытащить ноги из туфель на плоской подошве. Я смеюсь, потому что выходит всё равно медленно. В доме почти темно, если не считать света на кухне. Почему так темно и, что ещё важнее, тихо? У нас никогда не бывает так тихо. Точнее, бывает, лишь когда я одна, но когда здесь и Эдвард, нет. А он здесь. Его присутствие всегда ощутимо на физическом уровне. Он вернулся пару часов назад. Наконец-то они всё закончили в Новой Зеландии. Это ещё не всё, но его пребывание в Европе пережить и выдержать должно быть проще. Получить его сообщение, состоящее лишь из двух слов, было лучшим мгновением моего дня.

Каллен. Снова он. Его голос звучит насмехающимся. Мы же уже попрощались. До какого-то дня. Не знаю, до какого. Но я точно не предполагала услышать его снова сегодня. Лучше бы это была мама с её повторяющимся разговором про желание стать бабушкой внука или внучки, без разницы, и о том, что присутствие отца ребёнка даже необязательно. Что потом можно и без него. Что я достаточно независима, чтобы справиться за двоих. И что со мной всё равно сложно было бы разделять опеку. Всё это, вероятно, правда, но ребёнок... маленькое кричащее существо, требующее тебя всю, из-за которого ты ещё раньше потолстеешь и наверняка обзаведёшься растяжками... Я даже не знаю, хочу ли я.

Сначала я нигде не вижу Каллена, пока не сворачиваю в другую комнату с картинами. Эдвард прямо передо мной, точнее, на расстоянии, но напротив меня. Не один. С ним какая-то блондинка, или он с ней. Я без понятия, как на самом деле. Он приближается к ней с поцелуем, и поцелуй приходится в районе скулы. Мило. Блондинка красивая. И высокая даже без шпилек. У неё совсем небольшой каблук. Я беру полный фужер шампанского у мимо проходящего официанта. Где мой начатый напиток, теперь сказать трудно. Явно не у Каллена. Обе его руки пустые, правой он жестикулирует в воздухе, пока блондинка ему что-то говорит, а левую Эдвард прячет в карман. Она достаёт телефон и показывает экран Эдварду, листая. Он смотрит туда, по-моему, весьма сосредоточенно. Они переглядываются между собой, разговаривают ещё на протяжении примерно минуты прежде, чем блондинка уходит от Эдварда первой.

Я выхожу из кухни и иду сразу к лестнице. Нужно одеться. У меня уходит минут десять на то, чтобы натянуть тёплые вещи, начиная с колготок. Я отказываюсь от шапки, ведь собираюсь выйти просто к дому и в любой момент смогу вернуться обратно внутрь. Я просто надеваю пуховик и, отпирая дверь, ступаю на уже очищенное крыльцо. Подъездная дорожка тоже почти избавлена от снега, но Эдвард чистит не её. Да, он действительно здесь. Убирает снег перед гаражом. Двигая его лопатой, но потом относя в сторону, когда лопата уже переполняется. Я представляю, сколько людей уже могло пройти мимо за то время, что Эдвард здесь, или просто видеть его от своих домов. Я совсем не понимаю отца. Раньше он бы никогда не допустил всего этого.

Я выхожу из кухни и иду сразу к лестнице. Нужно одеться. У меня уходит минут десять на то, чтобы натянуть тёплые вещи, начиная с колготок. Я отказываюсь от шапки, ведь собираюсь выйти просто к дому и в любой момент смогу вернуться обратно внутрь. Я просто надеваю пуховик и, отпирая дверь, ступаю на уже очищенное крыльцо. Подъездная дорожка тоже почти избавлена от снега, но Эдвард чистит не её. Да, он действительно здесь. Убирает снег перед гаражом. Двигая его лопатой, но потом относя в сторону, когда лопата уже переполняется. Я представляю, сколько людей уже могло пройти мимо за то время, что Эдвард здесь, или просто видеть его от своих домов. Я совсем не понимаю отца. Раньше он бы никогда не допустил всего этого.

Эдвард останавливает свою руку от блуждания по моей. Это происходит за долю секунды. Он напрягается, совершенно точно напрягается, его тело словно становится глыбой, и если бы не его дыхание, приподнимающее грудную клетку и вновь опускающее её... Я хочу, чтобы он уже сказал хоть что-то. Что угодно будет лучше этого молчания в сочетании с напряжённостью, от которой становится тревожно внутри. Эдвард отвечает, сдвинувшись к спинке кровати и переведя взгляд с потолка, куда он смотрел последние несколько секунд, на меня. Этот взгляд слишком пронзительный. Я не ожидала такой реакции. Но также я не знаю и то, почему она должна была быть иной. Это касается и Эдварда тоже. Его чувства и мысли могут отличаться от моих. Он не обязан всегда совпадать в них со мной.

Эдвард останавливает свою руку от блуждания по моей. Это происходит за долю секунды. Он напрягается, совершенно точно напрягается, его тело словно становится глыбой, и если бы не его дыхание, приподнимающее грудную клетку и вновь опускающее её... Я хочу, чтобы он уже сказал хоть что-то. Что угодно будет лучше этого молчания в сочетании с напряжённостью, от которой становится тревожно внутри. Эдвард отвечает, сдвинувшись к спинке кровати и переведя взгляд с потолка, куда он смотрел последние несколько секунд, на меня. Этот взгляд слишком пронзительный. Я не ожидала такой реакции. Но также я не знаю и то, почему она должна была быть иной. Это касается и Эдварда тоже. Его чувства и мысли могут отличаться от моих. Он не обязан всегда совпадать в них со мной.