Я знала это. Я, блин, знала это: когда он порезался утром, пока брился, когда он потратил целую вечность на волосы, когда он один за другим примерил три пиджака, пока я буквально не напялила на него простой черный бушлат.

Захожу в здание, сажусь в лифт и гадаю, как же, черт подери, теперь с ней разговаривать. Может, она сделает вид, что ничего не случилось? Или предпочтет конфронтацию?

За длинным стеклянным столом в дальнем конце кабинета сидел Эдвард. Рядом стояла женщина, склонившись к нему так близко, что практически прикасалась. Оба смотрели на стол — явно обсуждали какой-то рабочий вопрос... но эта дистанция, черт подери, могла намекать на нечто большее. Женщина, кстати, выглядела сексуально: светлые кудри, длинные ноги, убийственное декольте...

— Как ты узнала, что сегодня мой день рождения, что я буду здесь? — Глаза Эдварда расширяются, он отступает, хватаясь за сердце. — Ты преследуешь меня, — выдыхает он с притворным удивлением.

Я останавливаюсь рядом с ним, поднимая зонтик так, чтобы он закрывал нас обоих. Приходится сильно вытянуть руку, так как мужчина очень высок; он не замечает меня, а я смотрю в другую сторону — как будто поступаю так каждый день.

Меня настигает отрезвление и легкая тошнота. Я не за этим приехала. Не хочу, чтобы этот человек видел меня, знал, прикасался ко мне. Не хочу, чтобы он заглядывал мне в душу, узнавая мои секреты, мой позор. Это не его дело и не его право.

Жизнь Эдварда, любителя по сквернословить и секса на одну ночь, принимает неожиданный поворот, когда ему приходится в одиночку растить ребенка. С помощью дружелюбной соседки он узнает что неожиданные события иногда могут оказаться самыми лучшими.

Обычно шутки и насмешки по поводу моего стиля работы (если честно, то и личной жизни тоже) мне как с гуся вода, но сейчас я почему-то задет. Порой я бываю засранцем — я не дурак, а коллеги честны со мной, но меня по-настоящему беспокоит, что кто-то, возможно, уже сообщил об этом Изабелле Свон.