Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


"Ты у него одна..." Глава 11

Глава 11.

– Да уж, подруга, я не думала, что всё настолько запущено… Не обижайся, но ты сама во сем виновата, – отчитывала Розали после почти четырехчасовой беседы «по душам».

– Ты холодна как лед, неулыбчива. Белла, да ты очерствела. Оглянись вокруг, жизнь продолжается! Ты молода, красива. Не нужно хоронить себя в той глыбе льда, которую ты намораживаешь и намораживаешь вокруг себя.

– Мне так легче, – отмахивалась Белла. – Я что-то делаю, забываюсь. Домой прихожу, падаю на кровать и моментально вырубаюсь. Никаких чувств, никаких желаний.

– А Эдвард? Как он это терпит? – Розали была знакома с Эдвардом, но встречались они нечасто - только в начале их «супружеской» жизни. И испытывала к нему если не дружеское, то достаточно теплое отношение. А узнав о его неоднократном «спасении» своей горемычной подруги, произвела его в разряд национальных героев.

– А что Эдвард? Он сам по себе, я сама по себе. Живем в разных комнатах. Полгода уже не разговариваем. – Белла никогда не посвящала Розали в свои семейные проблемы, но сегодня, раз уже её отчего-то потянуло на откровенность, она решила достать всех скелетов из шкафа.

– Ты шутишь?! – Розали уронила нож, которым разделывала индейку, и разинула рот. – Жить с таким мужчиной и не разговаривать полгода? Объясни, как это возможно?

– Розали, не преувеличивай. Ну с каким таким? - Белла показала мнимые кавычки пальцами.

– Да это не мужчина, а мечта! Высокий, мускулистый… правда, немного лохматый, но это его нисколько не портит. А глаза… Господи, Белла, да ты ненормальная! В его глазах, в них столько любви было и столько муки. Я едва не плакала от того, как он смотрел на тебя. А помнишь в баре, когда тебе плохо стало? Мы с тобой зависали по случаю твоего неожиданного возвращения? Ты ему позвонила и заплетающимся языком попросила забрать домой. Ну, он ещё тогда тебя на руках до машины нёс, помнишь? – Белла неуверенно кивнула головой, припоминая нечто подобное.

– Так вот, я всё же тогда разревелась: он тебя словно дорогую фарфоровую статуэтку в руках держал. Он так… Так держал тебя, оберегая от всего на свете.

– Доберёгся, – печально вздохнула Белла, мысленно пытаясь припомнить, когда в последний раз видела Эдварда. Звуки, свидетельствующие о его присутствии, время от времени слышала, а вот видеть… нет. Месяца два они точно не пересекались.

– И что он? Как живет?! Он не пытался заговорить первым? – Розали отодвинула от себя тарелку с нетронутой индейкой, уложила локти на стол и едва не легла на него грудью. – Белла, ты совсем чокнутая! Такого мужика в момент уведут. Сейчас ведь что кругом происходит? Одни альфонсы и кобели. А твой Эдвард…

– Ну что мой Эдвард?! Что?! – Неожиданно от слов Розали ей сделалось неприятно.

– Я уверена, что он верный. А ещё про таких, как он, говорят: как за каменной стеной. Ты же совсем одна - ни родителей, ни братьев, ни сестер. А Эдвард тебе за всех сразу был: защищал тебя и, ты сама говорила, от верной смерти сколько раз спасал… – Розали замолчала, несколько минут досадливо покусывая губы и покачивая головой. Потом вытянула вперед руку, дотронулась до локтя Беллы и проникновенно поинтересовалась:

– А может, у тебя есть кто?

– В каком смысле? – правая бровь Беллы поползла вверх. Конечно она мгновенно поняла, куда клонит подруга. Интонация Розали вкупе с её заговорщическим подмигиванием, конечно же, яснее ясного свидетельствовали о её домыслах относительно возможного любовника, существование которого Белле удавалось до сих пор скрывать. Она и сама, может быть, была бы рада такому повороту в своей судьбе, но, увы, порадовать подругу было нечем. Она пожала плечами и отрицательно покачала головой, давая понять, что её предположения – это только предположения.

– Так и никого?.. – Розали, несмотря на её симпатию к Эдварду, явно была разочарована. Но тут же она снова обрадованно вскинулась: – А у него? Может, у него кто-нибудь есть?

Рассказывать о развязной шлюхе, бесстыдно облизывающей Эдварда на её глазах, Белла не хотела. Она недоуменно дернула плечами и лаконично ответила, что не знает. Разговор постепенно съехал на другую тему - истории из университетской жизни. Подруги не заметили, как наступило рождественское утро. Поздравив друг друга и обменявшись подарками, девушки решили немного поспать.

 

***

 

– Звони, дорогая, не пропадай, – Розали поцеловала Беллу в щеку. – Мне очень понравилась наша вечеринка, – она весело подмигнула. – Обязательно нужно будет повторить, хорошо? – Белла уверенно кивнула.

– Да, ты тоже не пропадай, - Белла уже открыла дверь, и хотела покинуть квартиру подруги, как та её остановила, схватив за рукав.

– Знаешь, если ты хочешь, я наведу о нем справки. Не может же такого быть, чтобы молодой и здоровый мужчина был полгода в одиночестве, довольствуясь только своей рукой, - она игриво задергала бровями. – Ну как?

 – Нет, не нужно, Розали, я не хочу об этом знать, – казалось, Белла искренне ответила ей и тут же устыдилась собственной лжи. А ведь в самом деле ей очень хотелось знать, чем он сейчас занимается. С кем проводит время? Судя по относительному порядку, оставляемому им за собой на кухне, он пребывает в трезвом состоянии. Порой бывало интересно узнать, как у него дела, но такие порывы были непродолжительными, быстро иссякали и забывались. Однако сейчас…

Попрощавшись с подругой, Белла отправилась домой. Открывая дверь квартиры, она удивлённо отметила про себя, что нервничает в предвкушении встречи с Эдвардом, что было очень странно. Но её ждал неприятный сюрприз - Эдварда дома не оказалось. Квартира Эсме также пустовала.  Она честно призналась себе, что это её разочаровало, хотя объяснения этому найти не могла. Устроившись на диване в гостиной, она решила, что подождет Эдварда здесь: ведь рано или поздно он должен прийти.

Ждать пришлось долго: рождественские выходные пролетели, а они так и не увиделись. Она чувствовала, что Эдвард приходил: это было заметно и по чистой кофеварке, которую Белла специально не мыла, и по некоторым вещам в прихожей, которые лежали «не так». Он как будто специально выбирал такое время, когда она была в душе или, когда уже спала, только чтобы не встречаться с ней. Даже в новогоднюю ночь он так и не появился, хотя она даже отказалась от приглашения Розали. Пришло время возвращаться к работе, и дни потекли один за другим, сменяя друг друга.

Белла мерила шагами пространство своего кабинета и не могла не думать о своем муже. С момента встречи с Розали прошло уже больше месяца, и всё это время она думала, думала, думала… Вот ведь делать больше нечего, как тратить время на подобные размышления: чем сейчас занимается её Эдвард? Да и её ли он вообще в настоящий момент? Может быть, у него уже давно другая семья есть, а на глаза ей не показывается из вредности или из корысти…

– Черт! – вполголоса выругалась она, выходя из кабинета и цепляясь ремешком сумки за дверную ручку.

– Миссис Каллен, вы уже уходите? – изумление Элис, исполняющей обязанности её помощницы и секретаря, а иногда, в интересах дела, просто красивой женщины, было поистине неописуемым. В первые за последние несколько месяцев Изабелла уходит с работы засветло. Обычно она сидит здесь до первых звезд.

– Вы заболели? – выпалила она в недоумении.

– Нет, Элис, всё в порядке. Решила просто сегодня пораньше домой вернуться. Кажется… Кажется, у моего мужа сегодня день рождения, - сказала первое, что пришло в голову, а сказав, тут же пожалела. К чему было врать? Элис ничего не стоит щелкнуть парой клавиш и проверить правдивость информации. К тому же зачем добавила это дурацкое «кажется». Хорошая же она жена, если о дне рождения мужа говорит лишь предположительно…

Из мыслей её выдернула всё та же Элис, которая придя в себя вспомнила, что готов отчёт по важному поручению от начальницы.

– Миссис Каллен, я проверила все документы и провела полный анализ деятельности всех наших заведений, есть кое-что на что вам нужно обратить пристальное внимание. Когда вам будет удобно обсудить?

– Давай завтра, Элис. Всё завтра, - уже на ходу бросила Белла, делая себе в уме заметку поблагодарить Элис за быструю и качественную работу.

На улице шел мокрый снег, что настроения ей не прибавило. Он забивался в глаза и волосы. Холодящий щеки и леденящий душу. Нет ничего противнее этих влажных плотных комочков, бешено вращающихся вокруг тебя, норовящих и тебя превратить в ледышку. Белла с облегчением опустилась на водительское сиденье своего «Вольво». Она заученно повернула ключ, мотор нежно заурчал, и теплый воздух салона быстро согрел ей руки. Подумать только, она целую вечность не возвращалась домой так рано. Семнадцать ноль-ноль – просто детское время.

Консьерж изумленно вытаращил на неё глаза, но кроме приветствия, добавлять ничего не стал. А дома… А вдруг дома Эдвард. Обычно она возвращалась, когда уже весь дом был погружен в сон и стояла гробовая тишина. А сейчас здесь чувствуется какое-то движение, жильцы возвращаются с работы. Вот и она решила пораньше вернуться домой. Хотя, возможно, её там и не ждут.

 

Он был дома. И она его напугала. Стоило только чуть громче хлопнуть входной дверью, как на кухне с грохотом что-то упало. Следом его сдавленное чертыханье, а затем ещё и звон разбитого стекла.

– Надо же, какой фурор я произвела своим появлением. – пробормотала Белла вполголоса и, подталкиваемая неожиданным азартным предвкушением, пошла на кухню, не раздеваясь. Эдвард стоял посередине и растерянно оглядывал остатки своего несостоявшегося ужина. Спагетти рассыпаны по полу, рядом дуршлаг и перевернутая вверх дном кастрюля. Стеклянная миска с сыром раскололась пополам, и ее содержимое рассыпалось.

Белла застыла на пороге кухни и вперилась взглядом в Эдварда. Вернее, в мужчину, который ещё полгода назад был Эдвардом.

Был, потому что сейчас он мало походил на того, прежнего.

Ну, во-первых, он наконец-то постригся. Очень коротко постригся и эта его новая прическа, по мнению Беллы, ему невероятно шла. Во-вторых, он был трезв и, по всей видимости, пребывал в этом состоянии пару последних месяцев. В-третьих, его физическое состояние явно улучшилось, Белла оглядела его с головы до ног и, нервно сглотнув, остановила свой взгляд на мускулах и проступающих кубиках пресса. А что ей оставалось делать? Одет он был только в джинсы, которые низко сидели на бёдрах. Белла вернула взгляд к лицу Эдварда и, не стесняясь, принялась рассматривать знакомые, но в тоже время уже ставшие чужими черты. Двух-трехдневная щетина добавляла некого шарма, и девушка не могла не отметить, что она тоже ему чертовски шла. Про голый торс она даже думать не хотела, поэтому старалась туда даже не смотреть. Не к месту вспомнились предположения Розали о том, что у него кто-то есть. И что этот кто-то, а точнее эта, может смотреть на него, а может и не только смотреть... Эта мысль неприятно кольнула где-то в область сердца.

– Э-м-м, привет, – промямлила Белла, не выдержав затянувшейся паузы. – Что это?

Эдвард посмотрел на неё давно забытым взглядом исподлобья и виновато произнес:

– Извини, неожиданно получилось: дверь хлопнула, и всё выскочило из рук… - он запустил руку в волосы. - Я сейчас всё уберу, не беспокойся.

– Да я не об этом, – Белла махнула рукой в сторону еды на полу. – Я о тебе: ты сменил имидж?

– А-а-а, ты об этом… – Эдвард равнодушно дернул мускулистыми плечами и без эмоций отрезал: – Это не должно тебя касаться.

– А я и не касаюсь. Ни тебя, ни всего того, что с тобой связано, я просто интересуюсь, - Белла тоже хотела казаться равнодушной, но получалось не очень убедительно. – Что, так сложно ответить? – последняя фраза прозвучала громче, чем хотелось. 

– У тебя неприятности? – вежливо поинтересовался Эдвард и, присев на корточки, принялся собирать рассыпанные по полу спагетти. – Ты какая-то нервная, да и вернулась раньше обычного…

– Надо же, заметил впервые за полгода! -  Белла не узнавала себя: к чему этот истерический тон и недовольство? Разве он не соблюдал условия их не озвученного соглашения? Зачем начинать всё заново? Разве ей это не было удобно… до сегодняшнего дня? Эдвард никогда не славился скудоумием, поэтому в точности продублировал её мысли, поинтересовавшись:

– Зачем тебе всё это, Белла? Что на тебя вдруг нашло сегодня?

– Ничего на меня не нашло! Я что, домой не могу прийти раньше?! – и чтобы он не заметил её внезапно задрожавшего подбородка и не увидел заблестевших в глазах слез, она круто развернулась и направилась к своей комнате. Он догнал её у самой двери и, крепко схватив сзади за плечи, не прижимая к себе, строго спросил:

– Что случилось? У тебя неприятности? – голос источал беспокойство.

– Пусти! – Она попыталась вырваться, но спотыкнулась о собственную ногу, уронила сумку и встретилась бы лицом с дверью своей комнаты, если бы Эдвард вовремя не среагировал. Злясь на собственную неловкость, она выкрикнула: – Это не твое дело!

– Да… Наверное, ты права. – Он отпустил её, но, когда она взялась за ручку двери, быстро развернул к себе и, прижав к стене, приблизил свое лицо к её.

– Белла… Ты не должна, я понимаю, но…

– Что «но»? – Ей хотелось сказать это резко, вызывающе, но вышло тихо и на удивление жалко. – Что тебе нужно? Отпусти меня… – голос превратился в жалкое блеяние.

– Господи, какая же ты дурочка…  – его губы были совсем близко. Дыхание, щекочущее её лицо, было свежим и чистым, без того тяжелого похмельного запаха, от которого она в ужасе шарахалась. От него пахло дорогим и приятным парфюмом - одним словом, всем тем, чем пахнут, по её мнению, настоящие мужчины. А Эдвард казался ей сейчас настоящим.

– Белла… – давно забытый благоговейный шепот… У неё даже колени ослабли от этого шепота. И на миг вдруг захотелось, чтобы он сказал ей сейчас что-нибудь хорошее. Из той, из прежней их жизни: что-нибудь приятное, от чего у неё порой предательски нежно ныло сердце. Пусть это случилось лишь пару раз за прожитые с ним пять лет, но случилось же. А сейчас… Сейчас ей этого до боли захотелось, ей было просто необходимо услышать от него что-нибудь… Но он ничего не сказал и предательски быстро отодвинулся от неё. Поднял с пола сумку и, сунув её ей в руки, с кривой усмешкой прошептал:

– Я почти успел забыть, какая ты красивая.

– Это хорошо или плохо? – всё ещё находясь в каком-то непонятном замешательстве от его близости, пробормотала Белла едва слышно.

– Это? Это делает меня слабым.

Быстро развернувшись на пятках, он ушел на кухню, загремев там посудой - может, излишне громко. Ослабевшая и растерянная Белла стояла, привалившись к стене, сердце бешено стучало, и почему-то не хватало воздуха. Начни он сейчас раздевать её прямо на пороге, она бы его не остановила. Почему он этого не сделал? Мог хотя бы попытаться… Он больше не хочет её? И как следствие – он больше не любит её. На нетвердых ногах Белла ввалилась в свою комнату, натренированным движением повернула ключ в замке и, сползая по стене на пол, горько расплакалась…

А ночью опять этот сон: она видит себя сидящей в глубоком кресле перед телевизором, а из её груди в области сердца торчит огромный нож. Кровь сильными потоками вытекает из раны, но боли нет. Потом она встает, вытаскивает нож, кровь останавливается. Белла видит, как она подходит к зеркалу, поднимает руку и внимательно оглядывает себя. Удивительно, но рана от ножа исчезла, а вместо этого чуть левее груди, почти под мышкой, у нее три огромных кровоточащих рубца. Два почти затянулись, а третий совершенно свежий, незаживший. И он болит, болит так, что дышать трудно… Белла застонала во сне, заметалась и проснулась.

Пять часов утра. Она поднялась с постели и немного походила по комнате, пытаясь унять яростное сердцебиение. Почему, интересно, этот сон настолько лишает её покоя? В нем нет ничего дикого и ужасного. Случались видения и куда более жуткие: просыпалась иногда с криком, но потом всё забывалось. А тут совершенно непонятная реакция – сначала оцепенение, затем замораживающий душу страх, и потом на весь день необъяснимая тоска. Гложет и гложет под ложечкой, словно предчувствие какой-то беды. Хотя что ещё ей может угрожать? Сейчас, когда она всего и так лишена: родители погибли, ребенок и месяца в ней не прожил, и Эдварда она, по-видимому, окончательно потеряла. При внезапно нахлынувших мыслях о нем Белла вдруг встрепенулась: интересно, дома ли он? На цыпочках подошла к стене, соединяющей их комнаты, приложила к ней ухо и прислушалась. Нет, ничего не слышно. Совершенно ничего, да и глупо было надеяться уловить какие-нибудь звуки в пять часов утра, когда человек спит. А его дыхание из-за стены не услышать. Представив, как она выглядит, изогнувшись в немыслимой позе и шпионя за собственным мужем, Белла застонала уже не во сне, а наяву.

– Боже, что я делаю вообще?! – прошептала она и, в сердцах пнув подвернувшиеся под ноги тапочки, пошла на кухню. Она нарочно сильно шарахнула дверью своей комнаты, умышленно громко, зазвенела стаканами, достала один и налила себе воды. Так же громко задвигала стульями, усаживаясь за стол. Спросить себя, для чего она играет в «барабашку», она даже не пыталась - ей это было не нужно, она знала причину: ей до боли в животе хотелось его разбудить. Увидеть его заспанного, недовольного, что-нибудь бормочущего спросонья, предпочтительно что-нибудь грубое, ещё лучше, чтобы он наорал на неё. Чтобы с неё сползло наконец это дурацкое оцепенение, которое она вчера, засыпая, так и не смогла в себе побороть.

Эдвард появился в дверном проеме, когда она уже перестала его ждать.

В черных боксерах, мускулистый, босой и до одури желанный. Ей даже скулы свело, как захотелось до него дотронуться.

«Боже мой! Что со мной творится?» - думала про себя Белла.

– Не спится, дорогая? – отвратительно догадливо ухмыльнулся он. – Гормоны или кошмары?

«И то и другое», – хотелось ей ответить, но она промолчала, продолжая глазеть на него. - «Господи, до чего же он… Как бы это выразить в словах поприличнее… Нет, какие к черту приличия, если боксеры едва прикрывают его достоинство, а оно у него очень даже…»

Под его всё понимающим взглядом она неожиданно покраснела. Эдвард, не опуская глаз, медленно подошел к столу и сел, напротив.

– Ну что у тебя стряслось?

– У меня? С чего ты взял? – она с совершенно беспечным видом (ну старалась, видит Бог, старалась, чтобы так вышло) дернула плечами и даже попыталась улыбнуться ему.

– Твое неожиданное появление… Я полгода о твоем существовании догадывался лишь по немытой кофеварке и вещам, оставленным в гостиной.

– Это неправда! Это чудовищная ложь! – возмутилась Белла, заерзав на стуле, ни к месту вспомнив, что из всей одежды на ней лишь одна кружевная и очень короткая ночная сорочка. – Я всё за собой убираю!

– Возможно. Но дело сейчас не в этом, - Эдвард попробовал взять её руки в свои, но она, испугавшись непонятно чего, дернулась, как от удара током. Он сделал вид, что его это ни капли не задело.

– Ты работаешь? – неожиданно проявила интерес Белла, машинально подливая себе воды, чтобы хоть чем-то занять подрагивающие руки.

– Да, – если он и удивился, то снова не подал вида. Просто сидел и смотрел на неё с отсутствующим выражением на лице, которое из-за его новой прически сделалось совершенно чужим и непроницаемым.  

– Где? Если не секрет, конечно.

– А если секрет, то что?

– А то! – возмутилась Белла повысив голос, хотя изначально не собиралась этого делать, простой же вопрос задала. Почему так трудно ответить?

– Наша семья известна в широких кругах, и мне нужно знать, где и чем занимается мой супруг, что если…

– С чего бы это? – перебил Эдвард, неловко, но мастерски разыграв изумление.

От Беллы не ускользнуло, что на слове «семья» и «супруг» в его глазах что-то промелькнуло. Удивление? Насмешка? Вот и руку в волосы запустил, а это у него всегда признак нервозности. Но он быстро взял себя в руки, нацепив маску непроницаемости.

– До широких кругов, дорогая, мне нет никакого дела, – он криво усмехнулся и, пристально глядя ей в глаза, выплюнул: – Но если всё, что тебя беспокоит - это твоя репутация, то можешь не переживать: всё в порядке, я позаботился об этом. К тому же я везде числюсь холостяком, и мне плевать, что обо мне говорят другие.

– Вот значит, как! – Белла не ожидала такой реакции на, казалось бы, совершенно безобидные слова. Но волна гнева моментально поднялась, норовя вырваться наружу.

– Холостяком, значит?! И с каких это пор ты холостяк, может поделишься? Что же ты тогда здесь делаешь? Почему до сих пор живешь в этой квартире? – уже через секунду она пожалела о том, что сказала. А если он и правда сейчас уйдет, что ей тогда делать? Кидаться ему в ноги и просить остаться, просить прощения? А за что конкретно? Нет, она этого не сделает, хотя и боится. Боится не столько его ухода, сколько одиночества. Полугодовой вакуум, в который она себя намеренно погрузила, не был полнейшим. Она всё же знала, что он живет рядом. Что он жив, наконец. А если уйдет…

– Ты хочешь, чтобы я ушел? – спросил Эдвард едва слышно.

Так же тихо она ответила:

– Нет.

Того, что произошло потом, она очень долго не могла себе простить. Она ругала себя за то, что встала и подошла к нему и, опустившись рядом с его стулом на пол, положила свою голову ему на колени. Ненавидела себя за то, что, когда он осторожно тронул её волосы, она беззвучно заплакала, цепляясь за его ноги как за спасительную соломинку и еле различимо прошептала:

– Я хочу тебя, Эдвард… Ты мне так нужен, - мужчина, не веря своим ушам, резко замер и убрал руки от её головы. Белла подняла на него заплаканные глаза, и жалобно проскулила: – Возьми меня, пожалуйста…

Эдвард осторожно встал, поднимая Беллу за собой и, преградив её внезапный порыв кинуться ему на шею, сделал шаг назад, крепко держа её за плечи, оставляя на приличном расстоянии от себя, совершенно не заботясь о том, что она видит его возбуждение. С минуту он пристально глядел в её затуманенные глаза, а потом, поцеловав в лоб, повернулся к ней спиной и вышел из кухни. Белла еле удержалась, чтобы не броситься за ним следом, чтобы не развернуть к себе и не умолять его вернуться к ней. Заставить его опять стать прежним - нежным, любящим и преданным Эдвардом. Ее Эдвардом…

– Зачем ты остановил меня тогда? Лучше бы я умерла! – закричала она, глядя на его мускулистую спину, и зарыдала уже в полный голос. Он не повернулся, не кинулся успокаивать её – притормозил на секунду, а через мгновение уже заперся в своей комнате. Большему унижению она не подвергалась в своей жизни никогда. Даже когда он ударил её, и она считала свою жизнь проигранной, ей не было так стыдно перед самой собой, как сейчас.

– Сучка! – шипела она своему отражению в зеркале, нанося утром тональный крем на лицо. – Грязная, озабоченная сучка… Лучше бы ты сдохла тогда, пять лет назад, лучше бы тебя не стало! Не мучала бы ни себя, ни его, - только теперь она начала осознавать, сколько боли причинила Эдварду. Она сама убила ту безграничную любовь, что плескалась в его глазах, теперь там только ненависть… Ещё презрение и жалость, но никакого намека на любовь. Господи! Если бы только можно было всё вернуть назад. Может ей действительно стоит воспользоваться давним советом супруга и обратиться за помощью к специалистам и полечить нервы?

– Дура! Какая же ты дура! – продолжала Белла разговаривать сама с собой. – Ты сама всё испортила! А теперь пожинай плоды, сучка! - она никак не могла успокоиться и принять тот факт, что Эдвард её отверг: быть отвергнутой мужчиной – тяжелое испытание для любой женщины, но быть отвергнутой собственным мужем… Такой оплеухи Белла от судьбы не ждала. Чего угодно, но только не этого дурацкого вожделения, которым она вдруг воспылала к мужчине, которого не воспринимала как мужчину в принципе, и который теперь, плевать на неё хотел.

– Ты сошла с ума, – подвела она черту под своим самобичеванием и накрасила губы ярко-красной помадой. Под стать макияжу был и её сегодняшний наряд, давно пылившийся в шкафу со времен учебы в университете. Короткое черное платье с горизонтальными разрезами, едва прикрывающими женские прелести, и высокие сапоги на шпильке.

– Плевать! – злобно усмехнулась она своему отражению в зеркале. – Из леди в бляди – пусть так и будет. Заслышав какое-то шевеление на кухне, она прямиком взяла курс туда.

– Доброе утро, дорогой, – пропела она развязно, промаршировав к плите и бесцеремонно заглянув под крышку сковороды, в которой Эдвард что-то готовил себе на завтрак. – М-мм, вкусно пахнет…

– Доброе… - в голосе только безучастие, никакого удивления её «эффектному» появлению не последовало. Эдвард даже не удивился, почему она почти голышом собралась выходить на улицу зимой. Нет, ничего подобного – посмотрел пустым, ничего не выражающим взглядом в её сторону и продолжил нарезать сыр.

– Кофе угостишь? – из какого-то злорадного упрямства поинтересовалась Белла, усаживаясь на стул и закидывая ногу на ногу.

Эдвард непонимающе хмыкнул и налил ей чашку угольно-черного кофе из кофеварки. Так же молча выставил перед ней сахарницу, зная, что она не пьет кофе без сахара. Пододвинул блюдце с сыром и, отвернувшись от неё к плите, принялся переворачивать бекон. Вот так-то так… Никакого потрясения, никакого удивления или даже любопытства она своим появлением не вызвала. Ни комментариев, ни вопросов, ровным счетом ничего. Повернулся к ней спиной, как будто её и нет здесь вовсе. Потягивая кофе, Белла настолько погрузилась в свои тревожные мысли, что не сразу услышала, что он о чем-то её спрашивает.

– Прости, я не расслышала, – внутренне она моментально подобралась и заликовала: ну вот, наконец-то! – Повтори, пожалуйста, вопрос, - он неторопливо повернулся к ней лицом, вытер руки о полотенце и повторил: – Ты настолько нуждаешься в деньгах?

– То есть? – Она едва не подавилась куском сыра, настолько нелепым показался ей его вопрос. Она даже сразу и не поняла его подтекста. А когда он ей его озвучил, еле-еле удержалась на стуле.

– Что?!

– Я в третий раз спрашиваю у тебя: ты настолько нуждаешься в деньгах, что тебе приходится зарабатывать телом?

– ??? – она резко вскочила с места, но слова застряли в горле. Они просто не могли выплеснуться наружу от удушливого спазма, остановившего её дыхание.

А Эдвард между тем продолжал свою игру. Обошел её, окаменевшую, вокруг несколько раз, нарочно очень медленно оглядывая каждый предмет её туалета и вовсю забавляясь её оторопелым видом. Затем встал перед ней и, приподняв её лицо за подбородок, большим пальцем правой руки больно провел по губам, размазывая помаду, а потом наклонился к её уху и с плохо скрываемым презрением произнес:

– Если бы утром ты мне сказала, что нуждаешься в средствах, я бы оттрахал тебя, оплатив твои услуги…

После его слов Белла дернулась, как от удара хлыстом, и она завыла, дико завыла, безумно, ухватившись за его плечи. Этот вой наверняка был слышен многими. Не слышала его лишь она. Белла чувствовала, что рот её кривится, издавая какие-то звуки, но ничего не слышала. Она смотрела на Эдварда безумными вытаращенными глазами, но ничего не видела. Какая-то сумасшедшая сила несла её, кидая из стороны в сторону. Она пыталась справиться с ней, но не могла. Темнота то сгущалась над её головой, то рассеивалась. Её кружило, выворачивало наизнанку, било обо что-то, но Белла ничего не понимала. И еще этот страшный, непонятно откуда взявшийся гул…

Очнувшись, она почувствовала страшную жажду, во рту всё пересохло, словно она долго пробыла в безводной пустыне.

– Белла, открой немедленно глаза, дрянь! – словно через толщу воды услышала она знакомый голос.

«Розали? Странно… Откуда ей здесь взяться в этом адском пекле?»

Белла часто-часто заморгала и открыла глаза.

– Больно…

– Где больно, Белла? Где? – Опять голос подруги и её руки. – Глаза больно… Роуз, ты? – Белла смогла, наконец, открыть глаза и оглядеться. Её комната. Она лежит в постели, но почему-то совершенно голая.

– Всё болит, – она капризно захныкала, натягивая одеяло до подбородка.

– Он что, избил меня? Он… – слезы отчего-то подступили к горлу, и она замолчала.

– Если ты об Эдварде, то он ушел. И нет, он тебя не избивал, – Розали моментально вернула себе присутствие духа и, встав с края её кровати, прошлась по комнате. – Он ушел пару дней назад и больше не возвращался. Объяснил твой приступ нервным срывом. Сказал, что ты мало отдыхала последнее время и много работала… Только я вот не пойму: в последний раз, когда мы с тобой созванивались, твой голос был вполне здоров, и никаких признаков эмоциональных перегрузок заметно не было. Что-то произошло между вами, а? Что, Белла?

– Для начала бы неплохо узнать, что произошло со мной? – Она, поморщившись от боли приподнялась на локтях и попросила: – Дай мне халат, пожалуйста…

– С тобой? А что с тобой? Ты, как безумная, кинулась на своего мужа. Расцарапала в кровь ему всё лицо, шею, грудь, плечи. У него такой вид был, словно он побывал в клетке хищника. – Розали хохотнула, протягивая ей шелковый халатик. – Орала что-то невразумительное. Он как-то умудрился позвонить в 911 и вызвать «скорую» для тебя. А помощь пришлось оказывать в первую очередь ему. Врачи очень настаивали на твоей госпитализации…

– В психушку? - перебила Белла.

– В неё, дорогая, в неё. Эдвард не отдал, пару дней подежурил около тебя, потом я, кстати, позвонила. Он тебя с рук на руки сдал и исчез, говнюк, – Розали сдавленно выругалась.

– А чего ты звонила? – она запахнула халат на груди и, преодолев слабость в ногах, встала и подошла к окну. – Просто так?

– Да… не совсем… Ты только присядь, а то вдруг опять орать начнешь да царапаться. Ногти все до основания поломала, истеричка.

 Розали остановилась за спиной Беллы и приобняла её за плечи.

– Присядь, Белла. Всё в порядке… Доктора говорят, что тебе покой нужен и отдых, и что твой нервический всплеск продиктован скорее гормональным дисбалансом, нежели какими бы то ни было причинами, о которых скороговоркой мне набормотал твой супруг.

– А что он набормотал? – Белла вернулась в постель и, улеглась поверх одеяла, уставившись во все глаза на Розали.

– Ну, я тебе уже говорила: что-то относительно твоей быстрой утомляемости, о каких-то проблемах, кажется, что-то про деньги говорил.

– Идиот! – Белла против воли весело фыркнула, вспомнив, как он расценил её наряд. – Ладно, Бог с ним, с Эдвардом. Что там врачи тебе наговорили? Что-то насчет гормонов?

– А то и наговорили! – Розали уселась к ней на кровать и серьезно поинтересовалась: – Белла, только давай начистоту: когда ты последний раз занималась сексом? Имей ввиду, это не просто мое праздное любопытство.

– Серьезно, Розали?! Ты то хоть не начинай. По-моему, это чушь полнейшая и нечего улыбаться, и выставлять меня озабоченной сексуальными проблемами дамочкой. Поверь я умею контролировать ситуацию. И на мужиков во время ПМС не бросаюсь.

– А чего же тогда на Эдварда набросилась? – парировала Розали.

– Он… Он отверг меня, представляешь? Я… Со мной в тот день определенно было что-то не так. Я вернулась рано, поймав себя на мысли, что соскучилась по нему. Что хочу увидеть его и услышать его голос. Ты понимаешь, о чем я?

– Еще бы! Что имеем, не храним, потерявши – плачем. Это не нами придумано, и придумано верно.

– Знаешь, может, ты и права. Приставал Эдвард ко мне со своей любовью, домогался моей близости, я тогда его видеть не могла, с трудом терпела. А в тот вечер… Роуз, ты представить себе не можешь… Я… Я его хотела, - смущенно прошептала Белла.

– Чего же тут удивительного, – фыркнула та, заботливо укутывая ноги подруги.

– Его теперь многие хотят. Такой мужчина… - Розали мечтательно подняла глаза и улыбнулась.

– Что ты этим хочешь сказать? Кто «многие»? И откуда… Ах, да! Ты же мне звонила. О чем-то хотела поговорить? О нем? Давай выкладывай, что накопала. Ты же наверняка не могла успокоиться после нашей встречи, поэтому давай всё и по пунктам.

Даже если бы Белла и с меньшей требовательностью вцепилась в Розали, та вряд ли устояла бы перед искушением поделиться имеющейся у неё информацией, а тут такой напор. Кто угодно не устоит…

– Ладно, – согласно кивнула она, особенно не ломаясь.

– Расскажу. Только ты вот это прими сначала.

– А что это? – Белла с опасением уставилась на маленькую бутылочку с темно-вишневым сиропом. – Это успокоительное, что-то типа профилактического бальзама. – пожала плечами Розали, протягивая подруге ложку, наполненную лекарством.

Белла послушно проглотила сладковато-терпкую жидкость и замерла в ожидании.

 – В общем, Эдвард твой резко изменился, – начала Розали, но, заметив напряжение Беллы, ободряюще погладила её по щеке. – Не нужно нервничать. Ничего ужасного я тебе не скажу, всё в пределах нормы.

– Может, начнешь уже? – Белла закатила глаза от нетерпения.

– Ладно. Во-первых, он больше не тусуется в барах и забегаловках, где раньше его можно было видеть каждый день, из чего я сделала вывод, что его «тусовки» носили несколько иной характер, нежели у обычных алкоголиков. Это не было проявлением слабости или болезни с его стороны, это была своеобразная акция протеста, направленная, разумеется, в твой адрес. Потом что-то произошло: уж не знаю, с тобой ли, с ним, но он бросил всех своих подозрительных дружков и устроился работу. Как думаешь, кем работает твой Эдвард?

– Киллером, – думая о чем-то своем, ляпнула Белла и, тут же прикусив язык, поправилась: – Откуда мне знать? Он долгое время занимался фотографией. Организовывал фотосессии, выставки там всякие устраивал, но это, с его слов, было хобби. После смерти Эсме он всё забросил. А вообще он, кажется, разрабатывал какую-то новейшую программу для своего друга, который работает на правительство.

– Я не знаю, чем он там раньше занимался, но с киллером ты почти угадала, – Розали скрестила длинные ноги и сцепила на коленях пальцы рук. – Ночной клуб «Блэк-Джек» знакомое название?

– Нет, не слышала.

– Ну не важно. Хозяин этого заведения - некий Аро Вольтури, переехавший несколько лет назад из Италии. По информации от проверенных источников - вечно стонущий, вечно жалующийся на нехватку средств. При этом то яхту себе покупает, то ночной клуб. Поговаривают, что «под ним» добрая половина бандитов Нью-Йорка ходит. Так вот, твой Эдвард сначала был у него кем-то вроде секьюрити-вышибалы, но в последнее время мистер Вольтури сильно приблизил его к себе: никуда без него не выезжает, даже в сауну твой благоверный его сопровождает.

– Но он почти все вечера дома проводит, – возразила Белла, сильно сомневаясь в истинности своих слов. В конце концов, узкая полоска света, выбивающаяся из-под двери комнаты Эдварда, ещё не свидетельствует о его присутствии в ней.

– Может, проводит, а может, и нет, но этот Вольтури тоже не очень любит погулять. У него жена молодая - старую он оставил в Италии, – хохотнула Розали. – А молодая очень даже ничего, он не очень стремится её в свете показывать: в общем, она дома сидит, а там своя охрана.

– Ладно, черт с ним, с этим итальянцем, ты мне лучше про Эдварда поподробнее расскажи. Чего это его так приблизили, за какие такие заслуги?

– Ну, о его заслугах я ничего не знаю. Но говорят, что он при этом итальянском бароне человек по особым поручениям: надеюсь, о характере поручений ты догадываешься.

По позвоночнику Белла пробежал противный холодок - нужно быть полной дурой, чтобы не догадаться…

Розали ещё что-то долго и нудно говорила. Открывала ей тайну первоисточника, словно это для Беллы в настоящий момент имело значение. Нет. На всё на это ей было ровным счетом плевать. Её сейчас мучали другие мысли: терзали, изводили, снова и снова заставляя чувствовать себя виновницей всего, что происходило и происходит.

Ей было трудно, почти невозможно поверить, что Эдвард мог заниматься чем-то подобным. Что это – жажда крови или жажда мести? А если месть, то кому?

– Розали, прости меня, но я сейчас хочу побыть одна, – попросила вдруг Белла, когда у подруги иссякло красноречие. – Не нужно за меня волноваться, со мной всё будет хорошо, обещаю. И спасибо тебе большое за всё.

Если Розали и обиделась, то виду не подала. Пощебетав ещё минут пять о её красоте, которую даже последствия нервных срывов не способны испортить, она чмокнула Беллу в обе щеки и ушла, оставив после себя шлейф дорогих духов и ощущение надвигающихся глобальных перемен. То, что они длятся больше полугода, Белла признавать не хотела. Она всё еще искала возможные пути оправдания и своей холодности, и своей неприязни. А также пыталась убедить себя в том, что все её тревоги напрасны, что в новом поприще Эдварда нет ничего таящего в себе опасность. Она истязала себя подобными мыслями вплоть до следующего утра, но так и не смогла найти никакого решения. Выхода не было. Выхода из того тупика, в который она сама себя добровольно загнала, по наивности полагая, что это самый лучший жизненный расклад, не было и быть не могло.

– Три кровавых рубца… – шептала она, стоя в ванной перед большим зеркалом и разглядывая свою девственно чистую кожу в области левой груди. – Что же это может означать?

 

 



Источник: http://robsten.ru/forum/67-1938-1
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: Мери (21.10.2015) | Автор: Мери
Просмотров: 548 | Комментарии: 18 | Рейтинг: 5.0/17
Всего комментариев: 181 2 »
avatar
1
17
avatar
1
16
Мери, у вас дальше будет как в оригинале или измените героев в лучшую сторону? Там я дочитала до измен и бросила, не мое...
avatar
0
18
Елена, со следующей главы все пойдет по другому, а изменятся ли герои в лучшею сторону - решать вам  JC_flirt Я тоже не люблю измены и предательства cray Давайте не будем спойрелить girl_blush2 Спасибо за интерес к истории  lovi06015
avatar
1
15
спасибо за главу))
avatar
1
14
Похоже, дева прозревает, но это Эдварду вряд ли уже нужно...Грустно.
Спасибо за главу.
avatar
1
13
У Эдварда прямо железные нервы. Спасибо за главу.
avatar
1
12
Если бы - полгода в одиночестве..., Эдвард в одиночестве уже целые пять лет, немыслимо! Даже не вижу причины , так подействовавшей на ее "воскрешение"..., что в ее холодном , пустом сердце проснулось чувство... Обычная ревность, и Розали кое-что объяснила - обычный гормональный дисбаланс...обидно стало, что пренебрег...Похоже, что гангстером стал и про женщин Розали ничего ни сказала...Бэлла, точно, в "полном тупике"... Большое спасибо за продолжение.
avatar
1
11
Спасибо.
avatar
1
10
ого вот Эд 12 и что теперь что она будет делать good спасибо lovi06032
avatar
1
9
Как говорится, за что боролась, на то и напаролась... Емеем, не ценим, а потерявши, плачем. А что она ожидала?.. Издевалась над ним как хотела!.. А теперь, пожинай плоды...
Спасибо за продолжение! good 1_012
avatar
1
8
Спасибо огромное автору, очень оригинальный сюжет. Ждем с нетерпением продолжение!
1-10 11-17
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]