Фанфики
Главная » Статьи » Народный перевод

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Уверенность в обмане. Глава 15

Внутри гостиничного номера я снимаю очки вместе с рубашкой, бросив их на комод. Зайдя в ванную, хватаю два полотенца для нас обоих. Когда я возвращаюсь, она все еще стоит возле закрытой двери, мокрая и дрожащая. Микки прижимает руки к себе, осматриваясь в комнате. 
- Ты можешь пройти, - вежливо приглашаю я, протягивая ей полотенце. 
- О, спасибо, - девушка берет протянутое полотенце и начинает промокать лицо, руки, грудь. Даже оттуда, где я стою, я наблюдаю, как ее кожа в вытертых местах покрывается пупырышками. Мои глаза следуют за полотенцем, которым она вытирает грудь. Понимая, куда я смотрю, старается побыстрее отвести взгляд. - Нам нужно тебя переодеть, - добавляю я. 
Ее неподвижные голубые глаза тщательно изучают меня. 
- Прошу прощения? 
Вытирая полотенцем голову, я останавливаюсь, вытаращив глаза. 
- Не то, что ты подумала, Микки. Я имею в виду, что тебе нужно переодеться, пока ты не простыла. Блин. Да за кого же ты меня принимаешь? За неандертальца, что ли? 
Ее губы дергаются в злобной ухмылке. 
- Да. 
- Да ладно, - стону я, указывая пальцем в сторону ванной. - На стойке найдешь футболку и старые фланелевые штаны, которые ты дала мне в прошлый раз. Надень их и повесь мокрую одежду на карниз, чтобы просохла. 
- Не подглядывай, - дразнит она, проходя мимо меня. 
Мое тело выпрямляется. Я салютую тремя пальцами в воздухе. 
- Честное скаутское. 
- Никогда бы не подумала, что ты был скаутом, - она передергивает плечиками. - Скоро вернусь. 
Дверь в ванную захлопывается, оставляя меня одного в гостиничном номере. 
- Не торопись, - шепчу я в пустоту комнаты. 
Пока Маккензи переодевается, я скидываю с себя мокрую одежду. Перед этим я тщательно проверяю карманы и вытаскиваю на тумбочку все их содержимое. Содержимым оказывается новый сотовый телефон. Слава Богу, он оказывается исправен. Гэвин навряд ли понял бы меня, если бы компании в течение сорока восьми часов пришлось бы покупать мне новый сотовый снова. Тем не менее коробка из-под Тиффани и Ко промокла. Вздохнув, я кладу ее на туалетный столик. Отбросив свою промокшую одежду в сторону, я быстро обтираюсь и натягиваю на себя футболку и пижамные штаны. 
В тишине комнаты я слышу, как Маккензи моется в ванной. Я усаживаюсь на кровать, скрещивая ноги и прислоняюсь спиной к спинке кровати. Закрыв глаза, я начинаю размышлять, что буду делать тогда, когда приоткрою завесу семейной тайны и как буду оправдываться перед отцом, когда он все это обнаружит. 
Задумавшись, я и не замечаю, что прекратился шум воды и дверь в ванную открывается. 
- Энди? 
Я распахиваю глаза и поднимаюсь с кровати. Микки стоит в комнате в одежде, которую я оставил на стойке в ванной после вчерашнего. Одежда висит на ее стройной фигуре и видеть Маккензи в том, что еще вчера носил я сам вызывает приятные воспоминания о том времени, когда мы были вместе. Мы были так счастливы. Как могло произойти, что все пошло наперекосяк? У нас ведь была мечта, и эта мечта обернулась кошмаром. Кошмаром, из объятий которого я не могу выбраться. Тем кошмаром, который цепляет за собой все мои другие кошмары, поднимая их на поверхность, заставляя переживать их снова и снова, когда я так стараюсь забыть обо всем. 
- Ну и долго ты будешь стоять там? - спрашиваю я, поглаживая пустое место рядом с собой на кровати. 
Маккензи колеблется. Она пришла не за тем, даже ее руки скрещиваются на груди. Ее глаза мечутся к двери, потом обратно на меня, как будто борясь с ее решением остаться. Я почти ожидаю, что она попытается спастись бегством. 
- Совсем недолго, - отвечает она, плюхаясь на кровать. Правда, на изрядном расстоянии от меня. Я не виню ее за ее волнение. Я, наверное, давно бы сбежал через дверь, если бы был в ее положении. 
- Вот и хорошо, - бормочу я. 
Она кладет руку в пустое пространство между нами, слегка подвигая ее в сторону меня. Я протягиваюсь через пропасть и беру ее за руку. Это очень милый и теплый жест. Я сплетаю наши пальцы, держа ее крепко. Часть меня надеется, что это удержит ее от побега, когда через несколько мгновений она узнает всю правду. Я бы скрыл от нее эту правду. Честным будет признаться, что и себе-то я не говорю всей правды. Вот чем бутылка для меня. Она удерживает меня от воспоминаний, каким чудовищем я был когда-то. 
Я поворачиваю голову, чтобы прочесть выражение ее лица. Странно, никакого злорадства. Только беспокойство, немного страха и растерянности. 
- Пора начать, наверное, - я решаю прервать молчание. 
Она сжимает мою руку, потом отпускает. 
- Поговори со мной, Энди. Расскажи мне, что ты имел в виду там, внизу? 
Тяжело вдыхая воздух, я пытаюсь остановить слезы, обжигающие уголки моих глаз. Маккензи чуть наклоняется и прижимает ладонь к моей щеке. Я трусь об нее, закрыв глаза, позволяя воспоминаниям всплывать в памяти. Грудь саднит боль моего прошлого. Все эмоции, которые я так старательно пытался прятать от себя последние семь лет, хлынули из меня неудержимым потоком. 
- Не знаю даже, с чего начать?! 
Маккензи опускает руку и подвигается немного ближе ко мне. 
- Лучшее место, чтобы начать, как правило, вначале, - говорит она со смешком. 
- Да... Наверное, ты права, - вздыхаю я, ища в себе силы открыть неприглядную правду. - Это началось около десяти лет назад. Я учился на последнем курсе в Гарварде. Мы с соседом по комнате, Эйденом Райтом делали все возможное, чтобы избежать рождественских вечеринок, которые устраивали наши родители каждый год. Они так надеялись, что мы сойдемся с кем-нибудь из девчонок, поэтому нас каждый раз осаждали просто толпы родственников и друзей. 
- В любом случае, - я вздыхаю и продолжаю, - Эйден и я тусовались в нашей комнате с его тогдашней пассией. Мне нужно было уйти, потому что им хотелось побыть вдвоем. У меня был абонемент с некоторых пор, и мне хотелось посмотреть на игры Патриотов. 
- Футбол, - зарычала Маккензи. 
- Как могло получиться, что ты из Техаса и вдруг не любишь футбол? 
- Потому что футбол - сплошная скука. У них постоянно какие-то остановки, задержки, и зачастую все решено еще до начала игры. То ли дело хоккей. Игра настоящих мужчин, с брызгами крови на стене или где парня вполне могут избить хоккейной клюшкой. 
- Футбол все же не так скучен, милая. 
Она гладит мою щеку и пересаживается на середину кровати, подтянув колени к груди. Я откидываюсь назад и удобно располагаюсь на спинке кровати. Одна нога свисает вниз, а другая аккуратно себе отдыхает, вытянутая вдоль всей кровати. 
- Да. Да. Так что ты хотел рассказать? - она кладет подбородок себе на колени. 
Я стучу по губам, делая вид, что задумываюсь. 
- А...Да, - говорю, щелкая пальцами. - Игры Патриотов. Итак, в любом случае, мне нужно было попасть на стадион в тот день. Я никогда не забуду его. Он весь был пропитан духом Рождества. Свежая пороша рассыпалась по земле и почти у каждой двери была рождественская елка. Было очень холодно, в перерыве я просто замерзал. Я отправился в бар, чтобы выпить кофе, и как раз собирался сделать заказ, когда услышал женский плач и выкрикивание чьего-то имени. Она была красива и расстроена. Видеть ее расстроенной было ударом по моему сердцу. 
- Всегда герой, - бормочет Маккензи. 
- Не всегда, - признаюсь я, а потом продолжаю. - Я спросил ее, что случилось. Она сказал мне, что потеряла своего маленького племянника, Джека. Он сбежал, когда они остановились, чтобы заказать какао. Ему на тот момент было всего четыре. Я успокоил ее, говоря, что мы быстро его отыщем, и предупредил офицера полиции о сложившейся ситуации. Она показала нам фотографию мальчика и начался безумный поиск. Примерно через десять минут я обнаружил его стоящим перед продавцом футболок и увлеченно разглядывающим одну из них. 
- О, это так мило, - воркует Маккензи. 
- Я никогда не забуду облегчения, отразившегося в ее глазах, когда я вернул мальчика ей. Она поблагодарила меня за помощь и представилась. Ее именем было Ребекка Слоун. Я был поражен. 
При мысли о Ребекке и том дне меня тошнит. Такая сладкая память вскоре будет испорчена другими воспоминаниями, более болезненными. При мысли об этом мне хочется выпить, но Маккензи своей чудесной улыбкой поощряет меня рассказывать дальше. 
- Толпа начала расходиться. Перерыв закончился. Не знаю, что меня дернуло спросить ее, не сходит ли она со мной куда-нибудь. Я думал, что выиграл в лотерею, когда она согласилась, и стал искать ручку. Я искал свое пальто, как сумасшедший. Я ведь был студентом и эта письменная принадлежность всегда была у меня в неограниченном количестве. Когда, наконец, нашел, она протянула перчатку. Я повертел ее в ладони и записал ее номер. 
Я прикасаюсь к своей левой руке, где много лет назад Ребекка написала свое имя и адрес. 
- После того, как она и Джек вернулись на свои места, я возвратился и купил майку, которой любовался Джек. Я не мог сопротивляться. Он был милым парнишкой с пропеллером в одном месте. Беспроигрышно для малыша. Плюс ко всему у него имелась весьма горячая тетушка. Точка кипения для меня. 
Маккензи откидывается на спинку, вытягивает ноги и, поболтав ими в воздухе, смеется: 
- Отличный ход, Вайз. 
Я хватаю ее за ногу, предотвращая от падения назад. Она вытягивает ноги на меня и улыбается. 
- Что я могу сказать? Мне нравится баловать милых дам, мои глаза остановились на комоде, где лежала шкатулка Маккензи. В зеркале я поймал взгляд Маккензи, смотрящую в том же направлении. 
Печальная улыбка играет на ее лице, когда девушка касается меня кончиками пальцев. 
- Я так понимаю, ты позвонил ей? 
- Лучше, - хмыкаю, - я нашел, где она обитала. 
Маккензи открывает рот и ахает в девичьем хихиканье: 
- Да ни в жизнь!? 
Я двигаю бровями вверх-вниз, придавая ими комизма: 
- Так и есть. Это было не очень легко, но у меня была миссия. Я решил, что она должна быть поблизости от того места, где я сидел. Итак, я отправился вверх и вниз по проходам и в конце концов обнаружил ее. Джек забился под одеяло в трех рядах от меня. Когда я позвал его по имени, он уставился на меня карим глазом и тупейшей ухмылкой. Он скинул одеяло, соскочил с колен Ребекки и прицепился ко мне. Мне удалось отвертеться от его объятий, но шапочка из джерси слетела с его головы. Шапка была ему не по размеру, но он был к ней очень привязан, - я делаю паузу, чтобы передохнуть. Рассказывая эту историю, я презираю себя. Наши отношения с Ребеккой начинались так невинно. Кто мог предположить тогда, чем все закончится. 
- Так что же произошло дальше? - подгоняет Маккензи. Она откидывается на локти назад. 
Я принимаюсь теребить уголок одеяла, вытягивая нитки. 
- Ребекка подошла ко мне и еще раз поблагодарила меня. Она рассказала, что они с Джеком прячутся от семейных разборок, когда между нами продолжился разговор. Она думала, что и я делаю нечто подобное. Ненамного позже я узнал, что родители Джека были в состоянии развода. И наше знакомство пришлось как раз на момент боевых действий в семье Слоун. 
Маккензи хмурит брови, ее губы сжимаются. Она скрещивает лодыжки с моими бедрами. 
- Это ужасно. 
- Но так и было. Но в ту ночь мы не досмотрели игру до конца. Я позвал их с Джеком на ужин, потому что стало ужасно холодно. Мы отыскали одно теплое местечко. Если честно, в тот вечер для меня возник более интересный повод, чем игра. 
В моем желудке начинает подниматься желчь. Я сглатываю металлический привкус во рту. Сейчас так спокойно сидеть рядом с Маккензи. Она не пытается убежать от меня. Не хочу снова потерять ее. Но, обманывая, ты всегда знаешь, что правда все равно откроется. Рано или поздно. 
Я заставляю себя продолжить: 

- Влюбиться в нее было довольно несложно. Никогда в своей жизни я не чувствовал себя подобным образом с другим человеком. Вскоре мы стали жить вместе, что выводило из себя моего отца, но, видимо, не достаточно сильно, как тогда, когда мы объявили, что помолвлены. 
- Вау! Постой! - Маккензи плещет руками. - Так вы поженились? 
Я скрещиваю пальцы, опустив взгляд на них. 
- Мы поженились вскоре после того, как я окончил Гарвард. Отец был в ярости. Он даже грозился отказать мне в трудоустройстве на фирме Вайзов и оповестить Ассоциацию. Конечно, мы оба знали, что он так не поступит. Фирма его детище и наше наследие. Он никогда не сделает ничего, чтобы запятнать наследие. 
Маккензи качает головой в изумлении. 
- Я не могу поверить, что ты был женат и ничего не рассказал мне, - она садится, выпрямившись, притягивая ноги к груди. Хмурится, размышляя над тем, что я ей рассказываю. - Итак, - начинает она, предлагая мне продолжить. - Как все это связано с твоим уходом и с тем, что ты сказал мне на стоянке? 
Я сажусь, повернувшись к ней корпусом, поджав ноги в индийском стиле. 
- Это все дальше. Ты ведь хотела услышать все с самого начала. 
Уголки ее губ дергаются в слабом подобии улыбки. 
- И правда. Извини, что прервала. 
- Да ладно, - шепчу я, откинувшись назад и вытянув руки. Я продолжаю: 
- Сначала мы были очень счастливы. Ровно до тех пор, пока не узнали, что она беременна, - приходится подавить рыдание, готовое обогнать мои слова. Все равно я не могу избавиться от того, что сделал, и неважно, насколько сильно отец прикрыл меня. 
Приходится вытереть слезы, стекающие по моему лицу. Стыдно. Я закрываю лицо. Когда сталкиваешься с демонами прошлого, всегда непросто. Маккензи подается вперед и убирает мои руки от лица. 
- Что произошло, Энди? - зовет она. 
Ссутулив плечи, я отворачиваюсь. Слезы текут более свободно. Теперь я уже не пытаюсь их сдерживать. Плотина в моей душе прорвалась и нет никаких сил остановить поток. Слова бессвязно льются изо рта в потоке признаний. 
- Это произошло в конце февраля. Ребекка перехаживала два дня и чувствовала себя совершенно несчастной. Я допоздна засиживался в офисе, пытаясь наверстать время, так как я хотел взять отпуск после рождения ребенка. Отец подарил мне папку для старшего юриста. Я никому не говорил, что совершенно не готов взять на себя такую нагрузку. Я пытался бороться с этим. Гордость взяла верх. Я положил слишком много времени на дела и в связи с этим мой брак затрещал по швам. Мой отец должен был лучше подумать, прежде чем назначать меня старшим юристом. Но, видимо, он хотел заставить меня бороться. Сейчас я это понимаю. Назначая меня, он наказывал меня за неповиновение. Чего он не мог предугадать, так это моего желания доказать, что он ошибался, ему и всем остальным, кто еще сомневался. Я должен был доказать, что столь же хорош и достоин имени, которое ношу. 
Я никогда не забуду ту ночь. Никогда за всю свою жизнь. Я был вдали много дней, разгребая те дела, и на сон мне оставалось лишь часа три. Отношения между мной и Ребеккой становились все более напряженными. Я бы предположил, что это случилось из-за моего столь долгого отсутствия. Мы пришли на день рождения Гэвина в дом моих родителей. Между тем мой отец был в редкой форме недовольства качеством моей работы. Такое чувство, что я стоял перед выбором между Эйденом и Ребеккой всю ту ночь. И я выпил. Ну, может, стаканчика два, - холодный смех вырывается сквозь поток слез. - Тогда еще я мог справиться со своим пристрастием к алкоголю. По крайней мере, я так думал. 
Слова плавно льются. Неважно, как сильно я пытаюсь остановить рыдания, они становятся все безудержнее. 
- К концу ночи я был таким измотанным и расстроенным, - я молчу. Всхлипы сотрясают мое тело, как и все, что почти в течение семи лет я пытаюсь скрыть. - Я не должен был садиться за руль в ту ночь, - закрываю глаза. Ужасно как их жгло непролитыми слезами. В своей голове мне все виделось настолько ясно, как будто произошло только вчера. - Пока мы ехали домой, я сказал Ребекке, что опять оставлю ее одну и поеду в офис. Было очень поздно, но столько дел нужно было еще переделать. Она взорвалась. Она обвинила меня в измене. Она кричала, что больше неинтересна мне, потому что толстая и беременна. Я пытался объяснить ей, какое сейчас на меня оказывается давление, но она не хотела меня слушать. 
Каждый волосок на моем теле топорщится из-за воспоминаний и той боли, которую они причиняют. Я наклоняю голову к груди, сглатывая слезы, бегущие по губам. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но получаются лишь короткие всхлипы. И я утешаю себя тем, что вообще могу дышать, хотя боль так велика, что лучше бы и не дышать вовсе. 
- Я помню, как орал на нее, говорил, что никогда не изменю ей, что все, что я делаю, это для нее и ребенка. В ее словах было столько яда. Мы дрались раньше, но она никогда не пыталась унизить меня до глубины души. Когда я убедил ее, что у меня нет ни с кем романа, она заявила, что спала с Эйденом последние восемь месяцев. 
Ее слова эхом проносятся у меня в голове. 
- Она сказала, что, раз меня все время не было дома, она нашла отличного парня, чтобы потрахаться. Этим парнем оказался Эйден и секс с ним вышел отличным. 
Маккензи прижимает обе руки ко рту, сдерживая всхлипы: 
- О, Боже, нет! 
Я киваю, закусив нижнюю губу. Как же тяжко. Боль сильнее по сравнению с разрывающим грудную клетку надрывом. Я закрываю глаза, вновь переживая тот вечер: 
- Мы так орали друг на друга, отбросив всяческие приличия, что я и не заметил, когда нас вынесло на встречную полосу. Асфальт был совершенно скользким после дождя. Очнулся я только когда раздался гудок грузовика, летящего на встречу. 
Образы той ночи с ужасающей реалистичностью проносятся перед глазами. Визг шин. Крики Ребекки. А потом - чернота. 
- Меня занесло, - восклицаю я, - и я потерял контроль. Это последнее, что я помню до того, как пришел в себя. Огни вспыхивали вокруг меня. Ужасный надсадный рев сирены пронзил мои уши. Врач пыталась разговаривать со мной, но я ничего не слышал. Все, что меня волновало на тот момент, это Ребекка и ребенок. Я повернул голову и увидел ее рядом в кресле без сознания. Я орал на врачей, чтобы забыли обо мне и сосредоточили все внимание на ней, - я начинаю раскачиваться взад и вперед. Воспоминания не дают спокойно усидеть на месте. 
Маккензи сидит словно парализованная. В шоке после моих слов, если я верно вижу через свои залитые слезами глаза. 
- Дальше нас отвезли в травмпункт, где моя милая маленькая девочка вошла в этот мир. Но вместо того, чтобы радоваться ее рождению, мне пришлось скорбеть о ней из-за ее смерти. 
Каждое произнесенное слово словно ножом разрезает грудь, бередя старые раны. Я пытаюсь стереть тыльной стороной ладони слезы с лица. Достоинство кончилось напрочь. Я не могу смотреть на Маккензи. Даже если бы и смог, то не разгляжу её за потоком льющихся слез. Мое тело сотрясают рыдания, рвущиеся из моей груди. Моя сладкая девочка ушла из-за меня. Маккензи кладет руку мне на ладонь. Я поворачиваю ладонь вверх, переплетая наши пальцы. Ее прикосновение должно было успокоить меня, но в том состоянии горя и отчаяния, в котором я сейчас нахожусь, успокоиться крайне сложно. 
- Они вручили мне ее бездыханное тельце. Она была завернута в какое-то розовое одеяльце. Она была такой крошечной. Такой красивой. Я помню, как держал ее на руках в первый и в последний раз. Она была настолько беленькой, что даже видны были залысины. Ее маленькие глазки были закрыты. Казалось, она просто спит. - я задыхаюсь от горя при воспоминании образа моей девочки у себя в голове. - Она была маленьким ангелом, посланным специально для меня, с такими совершенными ручками и ножками. И я убил ее. 
"Это все твоя вина! Ты убил ее! Меня тошнит от тебя! Я ненавижу тебя! Ты убил нашего ребенка, ублюдок! Ты ничем не лучше своего отца!" - слова Ребекки сворачивают кровь до сих пор. 
- Я не видел ничего вокруг, кроме маленькой девочки у себя на руках. Мир обезумел вокруг меня, но это не имело никакого значения. Там были только я и Отэм. Я смутно помню, но, кажется, Ребекка орала медсестре, чтобы она забрала у меня ребенка, что я не заслуживаю даже прикасаться к ней, не то, что держать. Когда, наконец, медсестра забрала ее из моих рук, я рассыпался по полу лужей слез. Все мои надежды и мечты рухнули вместе с той маленькой девочкой и некого было винить, кроме себя. 
Горе застревает в горле, душа меня, мешая мне дышать. 
- Это должен был быть я, Микки, - хриплю я, почти свернувшись в кокон в агонии. Кулаки врезаются в матрас. Ненависть к себе обрушивается на меня. - Я должен был умереть в ту ночь, не она. Это я был тем, кто выпил и не обращал внимания на дорогу. Я проведу остаток своей жалкой жизни, пытаясь сделать что-то хорошее, но правда в том, что я почти ничего не могу сделать. Ничего не могу, чтобы вернуть мою девочку к жизни, - я останавливаюсь. Легкие растягиваются под глубокий всхлип и становится нечем дышать. 
Маккензи порывисто обнимает меня, утягивая в свои теплые объятия. 
- Ты не можешь винить себя за это, Энди, - я хочу успокоить ее, но не могу позволить. Она должна возненавидеть меня. Я заслуживаю ее ненависти. Я и сам ненавижу то чудовище, которым я был. 
Я вскакиваю с кровати, стараясь держаться подальше от нее. 
- Разве ты не видишь? - я машу руками в воздухе, переходя на крик. - Я не заслуживаю твоей симпатии. Я убил свою дочь. И если бы не мой отец, я бы сейчас, наверное, сидел в тюрьме, - ногтями я скреб себе кожу. 
- Тюрьма? - переспрашивает она. - Это был несчастный случай. 
- Это не то, во что верит великий граф Саффолк. Он звонил в пару мест и ему сделали одолжение, обвинение сняли. Если бы не он, меня бы обвинили в убийстве, - я всхлипываю в очередной раз, стараясь все высказать до того, как она снова меня покинет. Теперь уже навсегда. Никакого другого выхода я не вижу. Особенно после того, как она узнала, что я был убийцей. - Вот почему я начал пить запоем и вот почему ушел, едва Оливия объявила, что беременна. И почему мне пришлось почти бежать из этой квартиры сегодня утром. - Мечась по маленькой комнатушке отеля, я чувствую себя, словно зверь в клетке. Тот, кто вкусил свободы, знает, сколько счастья она приносит, особенно когда он застревает в клетке. Мое прошлое становится моей клеткой, моим адом, и я заслуживаю, чтобы оставаться в ней. - Быть рядом с ребенком для меня настоящий кошмар. Все воспоминания об Отэм разом просыпаются во мне. Я вижу, кем могла бы быть моя девочка и это большее, с чем я могу справиться. 
Маккензи соскакивает с кровати. Оказавшись рядом со мной, она хватает мое лицо в ладони и заставляет взглянуть на нее. Я дергаюсь, и ее хватка на мне усиливается. 
- Эндрю Джонатан Вайз, послушай меня. И послушай очень внимательно, - сурово требует она. Ее руки крепче сжимают мое лицо. - Ты не убивал свою дочь, - губы сжимаются в тонкую линию. - Ты меня слышишь? Ты не убивал ее. Это был несчастный случай. Почему Бог решил забрать её, я не знаю. Но одно я знаю точно: она сейчас на небесах вместе с Эваном и они наблюдают за нами. И я точно знаю, она бы ни за что не хотела, чтобы ты жил под бременем такой вины. 
- Я знаю, - плачу я. - Я знаю, но продолжаю чувствовать свою вину. Каждый день. Я подвел ее. Единственный человек, который должен был заботиться о ней, так подвел ее. 
Ладонями своих рук Маккензи отирает мои щеки от слез, осушая их. 
- Один мудрый человек в свое время сказал мне, что я не неудачница. Я выжившая. 
Я категорично хмыкаю: 
- Какой пассаж. 
- Может быть, есть немного. Но сейчас я говорю правду. Энди, ты не неудачник. Ты выживший. 
Она проводит по моим волосам, лаская меня так, как ей больше всего нравилось. Я жду, что она развернется и с криками ринется от меня, но, вместо этого, она стоит рядом и любит меня. Возможна, она права. Все это время я винил ее, что она сбежала, оставив меня, но я был единственным, кто оставил ее. Прежде, чем она ушла бы навсегда, я должен был проверить, но потом забыл с ней связаться. Я оставил ее одну в темноте. Вместо того, чтобы рассказать ей все несколько месяцев назад, я нашел утешение на дне бутылки. 
- Ты не ненавидишь меня? - спрашиваю я голосом калеки. 
- Я никогда не ненавидела тебя. Мне было больно. Все это время я думала, что ты оставил меня из-за беременности Оливии. Что ты решил, что для меня нет места в твоей жизни. И я согласилась с тобой. Не потому, что не любила. А потому, что хотела, чтобы ты был счастлив. И, имея в своем прошлом некий несчастливый опыт, я решила для себя, что тебе лучше быть отцом ребенка Оливии, - она делает паузу, выдыхая. - Теперь я просто понимаю. Если бы вдруг роли поменялись, я не могу сказать, как бы я отреагировала. - Она целует меня в уголок рта. - Прости.

- Это все моя вина. Если бы я только сказал тебе правду с самого начала. 
- Энди, мы ведь только познакомились. Не было никаких оснований так откровенничать со мной. 
- Но если бы я... 
Она прижимает пальцы к моим губам. 
- Найдется миллион причин, почему мы не сделали то или это. Что стало бы, если бы ты сказал мне все с самого начала? Что бы произошло, если бы я не убежала, не оставляя тебе шанса все объяснить? Нет правильного ответа. Есть только одно: мы оба виноваты, - признается она. 
- Да, - рыдания прорываются всхлипами из моей груди. Я целую кончики ее пальцев, стискивая, прижимая к своей груди так, чтобы она слилась со мной. Все внутри меня кричит о том, чтобы не отпускать ее. И я не отпущу. 
Плача и прося друг у друга прощения, мы постепенно двигаемся в сторону кровати. Маккензи и я падаем на кровать. Я кладу голову ей на живот, и она нежно перебирает мои волосы. Мои глаза трепещут, уже закрытые. Виски ломит, веки становятся тяжелыми от количества слез, что я пролил. 
- Пожалуйста, не оставляй меня, - шепчу я, подавляя зевок. Но зевок побеждает. 
- Я никогда не оставлю тебя, - ее ноги слегка царапают мне кожу головы. 
- Обещаешь? - переспрашиваю я, чувствуя, как быстро приближается сон. 
- Я обещаю, Энди, - она целует два своих пальца и прикладывает их к своим губам. - А теперь давай поспим. 
- Поспать прозвучит прекрасно, - бормочу я бессвязно. 
Она натягивает одеяло на нас и выключает свет. В темноте комнаты я ощущаю, как покой окутывает меня. Надежно укутанный ее руками, я блаженно погружаюсь в сон. Вес моей вины и вся ложь постепенно уходят из моей груди, оставляя мне возможность облегченно вздохнуть, впервые за семь лет. Как сломанная кость, сросшаяся неправильно, так и груз моей вины, что неправильно подавался кем-то, разбивал мое сердце раз за разом. Только теперь произошло правильное лечение, как я подозреваю. Маккензи и мне остается по-прежнему много работы для устройства нашего счастья, но мы становимся на правильный путь, и это только начало. 

Переводчик: Люба А. 
Редактор: Анастасия Т.

Материал предоставлен исключительно в целях ознакомления и не преследует коммерческой выгоды.



Источник: http://robsten.ru/forum/90-2021-7
Категория: Народный перевод | Добавил: Ianomania (03.06.2018) | Автор: Переводчик - Люба А.
Просмотров: 229 | Комментарии: 6 | Рейтинг: 5.0/12
Всего комментариев: 6
0
6   [Материал]
  Спасибо за перевод! lovi06032

0
5   [Материал]
  Понятны боль и вина Энди..., но ведь это , действительно, несчастный случай,  который спровоцировала Ребекка, признавшись мужу в измене...
А почему он не вспомнил, что Микки тоже потеряла своего ребенка, и разве ее боль была меньше? Видит только свое горе, а Микки также несчастна...
Большое спасибо за продолжение.

0
4   [Материал]
  Спасибо за главу!  good  lovi06015

0
3   [Материал]
  Спасибо за перевод и продолжение .

0
2   [Материал]
  Спасибо огромное за перевод!  good  lovi06032

0
1   [Материал]
  Благодарю за главу!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good  good

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]