Фанфики
Главная » Статьи » Переводы фанфиков 18+

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Истерзанная/TORN. Глава 9.



Бум.


Бум.

Бум.

Думаю, можно с уверенностью сказать, что меня мучает Богиня всех головных болей.

Бум.

Бум.

Чёрт.

Мир вокруг меня вращается, а голова, мягко говоря, пульсирует. Эдвард – это был Эдвард? – уложил меня на кровать и теперь я лежу поверх одеяла.

– Белла?

Чёрт.

Оставьте меня в покое.

– Белла, ты можешь открыть глаза?

Пожалуйста?

– Белла? Пожалуйста, если ты в сознании, дай мне знать!

Пожалуйста!

– Белла, мне так жаль.

Когда я слышу голос Эсме, мои глаза открываются сами по себе. Я смотрю на неё и вижу покрасневшее от слёз лицо.

– Хорошо, ты очнулась.

Ну, я бы так не сказала. Не похоже на то.

Мм, как хочется спать…

– Белла, я собираюсь сейчас осмотреть твою голову.

О-о. Дерьмо. Уберите свои чёртовы пальцы от моей грёбаной головы. Пожалуйста.

Чёрт, больно!

Пытаясь прекратить боль, я в диком, нескоординированном жесте вскидываю руки.

Блядь! Как кружится голова!

– Нет, Белла, пожалуйста, позволь мне осмотреть тебя. Эдвард, можешь спуститься вниз и принести миску или ведро, и лёд из холодильника?

Чьи-то шаги выходят из комнаты. А эти чёртовы пальцы всё ещё на моей голове.

Я слишком сонная, чтобы по-настоящему бороться, когда кто-то берёт мои руки и осторожно отводит их от головы.

Я понимаю, что слишком слаба и не могу сопротивляться. Моё тело весит тонну, и каждый вздох удаётся с трудом.

Я не могу даже заставить себя переживать об этом.

Хотя, возможно, в этом больше нет никакого смысла.

Я уже ничего не понимаю.

Я закрываю глаза и отключаюсь.

~O~


Они будят меня каждый час. Они говорят, что делают это потому, что упав, я ударилась головой об пол и получила сотрясение мозга.

Всё, что я знаю, это то, что мой мозг, кажется, хочет вырваться из головы, и это причиняет ужасную боль. Стоит мне сделать малейшее движение, меня тут же начинает тошнить и открывается рвота.

Поэтому я стараюсь не двигаться, что кажется просто подвигом, учитывая то, как кружится моя голова. Несмотря на то, что я лежу на спине, мне всё ещё кажется, что я падаю и, пытаясь восстановить хоть какое-то равновесие, я вскидываю руки в необдуманных движениях.

Почти каждый раз, когда я открываю глаза, в комнате сидит Эсме и пристально смотрит на меня. Иногда это Элис, которая, оказывается, может быть очень тихой и спокойной, а иногда Карлайл. Но в основном, Эсме.

Я не знаю, как много прошло времени прежде, чем снова прихожу в сознание. Мне удаётся держать глаза открытыми более двух секунд. Я очень медленно поворачиваю голову, и вижу, что на стуле в ногах моей кровати сидит Эсме.

– Привет, красавица, – шепчет она. Но даже этот тихий звук звенит в моих ушах, и я хмурюсь. – Мне так жаль, – теперь её шёпот не громче дыхания. – Рада видеть, что ты пришла в себя. Голова сильно болит?

Я киваю, и на меня накатывает волна тошноты. Тут же начинается рвота и Эсме быстро протягивает мне ведро, которое, наготове, уже стоит на моей кровати.

Мне так стыдно, что она видит меня такой и, откинувшись обратно на подушки, я в смущении закрываю своё лицо руками. Когда она на несколько минут исчезает в ванной, чтобы вымыть за мной ведро, я чувствую себя ещё хуже.

Когда Эсме вновь появляется в комнате, то смотрит на меня, будто извиняясь.

– Думаю, нам нужно переодеть тебя во что-то более комфортное, – говорит она.

Даже в своем ужасном состоянии, я начинаю беспокоиться.

– Как думаешь, сможешь сделать это сама?

Даже если не смогу, всё равно попытаюсь. Поэтому я киваю и, выйдя из комнаты, она оставляет меня.

Когда я сажусь, на меня снова накатывает тошнота и начинаются рвотные позывы, но мой желудок пуст, поэтому ничего не выходит. Всё это тяжким грузом давит на мою голову и мне кажется, она вот-вот взорвётся. Мне больно даже мигать.

Чёрт.

Я не смогу сама переодеться в другую одежду. Нет никакого грёбаного шанса, что я смогу это сделать.

Я вздыхаю, и с отчаянием снова откидываюсь на подушку. О-о, так намного лучше.

Ммм…

Я отключаюсь.

Щелчок двери предупреждает, что кто-то снова вошёл в мою комнату. Я лениво открываю глаза и вижу Эсме. Она держит в руках стакан с мутной водой, пакетик с едой, и ставит всё это на прикроватную тумбочку. Затем, очень осторожно она садится рядом со мной на кровать. Я чувствую, как под её весом проседает матрас.

Долгое время мы просто смотрим друг на друга, но это не тревожит меня.

– Ты позволишь мне помочь тебе? – это всего лишь тень шёпота.

Стараясь не двигаться, я сглатываю. Осознание того, что мне нужна помощь и что Эсме будет касаться меня – раздевая – должно безумно тревожить меня.

Но, кажется, мое беспокойство совсем незначительное. Всё как будто происходит не со мной, и всё что я знаю, что у меня болит голова и всё моё тело умоляет оставаться как можно более неподвижной. Только это, всё остальное не кажется таким важным.

Эсме медленно, но решительно встаёт, не сводя с меня своего пристального утешительного взгляда. Одной рукой она медленно обхватывает мою спину и помогает мне сесть. Почувствовав сильное головокружение, я закрываю глаза, моё тело сдвигается с места и меня пугает возможность того, что может произойти. Моё сердце набирает скорость, каждым ударом взрываясь в голове.

О, дорогой Иисус, я бы многое отдала, чтобы всё это остановить.

– Белла, я собираюсь тебя раздеть. Я не причиню тебе боли, – тихо говорит Эсме. Она смотрит мне в глаза, а затем её рука приближается к обмотанному вокруг моей шеи шарфу.

Но я не могу. Несмотря на свое страдание, я борюсь. Мои пальцы обхватывают её запястье, и я отталкиваю её руку, молясь всевозможным божествам, чтобы она поняла меня и оставила в покое.

Она это делает.

Я тяжело и прерывисто дышу. При каждом выдохе я открываю рот и я так ужасно, так мучительно устала. Эсме смотрит мне в глаза и, заметив боль в её взгляде, я моргаю. Я не понимаю, почему она так переживает.

Но опять же, на данный момент я не очень хорошо соображаю.

Я снова поднимаю взгляд на Эсме, надеясь, она поймёт, что я не смогу этого сделать.

– Хорошо, – тихо говорит она. – Я вижу, это слишком тяжело для тебя. Мне жаль, что ты не можешь довериться мне. Мне правда, очень, очень жаль.

Почему я плачу, мне совсем непонятно, но я это делаю. Моя пульсирующая голова совсем этим не довольна.

Не убирая руки с моей спины, Эсме поворачивается к спинке кровати, и только тогда я понимаю, что происходит.

Её рука по-прежнему на моих плечах.

Она держит меня.

Она касается меня.

И я не отстраняюсь.

Я даже наклоняюсь к ней.

О, мой Бог.

Затаив дыхание, я сразу же напрягаюсь. Я в тревоге смотрю на Эсме, и кажется, мы обе понимаем, что здесь только что произошло. От резкого движения снова начинает кружиться голова и, продолжая сидеть, мне кажется, что я падаю. И снова тошнота и рвота.

Момент нарушается, когда Эсме оставляет меня, чтобы дотянуться до ведра на моей кровати. Она подносит его ко мне как раз вовремя, и из меня на самом деле выходит желчь. Чёрт, как же сильно болит горло.

Моя голова взрывается. Вернее мой мозг, так как снаружи не видно никаких признаков.

Пытаясь отгородиться от яркого света, я прикрываю глаза рукой. Не думаю, что когда-нибудь я чувствовала себя такой несчастной. Я не могу даже думать о чём-то другом.

Эсме снова кладёт руку мне на спину, и на этот раз я реагирую. Я резко отстраняюсь и с шипением втягиваю в себя воздух.

Не надо. Меня. Трогать.

На долю секунды мне становится очень страшно, осознав, что из-за этого она может ударить меня. Стоило мне отшатнуться от Стефана, в нём почти всегда вспыхивала агрессия.

Но Эсме, вздрогнув, отводит руку и в комнате снова повисает напряжённая тишина. Я вижу, что она пытается скрыть своё разочарование, когда берёт ведро и чтобы помыть его, снова уходит в ванную.

Я не могу принять этого. Я не могу позволить, чтобы она делала за меня такие неприятные вещи. По крайней мере, разрешите мне самой убрать за собой это дерьмо.

В отчаянном приливе энергии, я пытаюсь спустить с кровати ноги, но оказывается, что они запутались в одеяле. Я изо всех сил стараюсь отбросить одеяло в сторону, но у меня так сильно кружится голова, что всё, что я чувствую – это ощущение падения.

– Белла!

В ту же секунду Эсме оказывается рядом со мной и, держа за плечи, помогает мне не упасть на кровать.

Ощущение её рук на моих плечах вызывает тревогу, и вообще оно кажется мне слишком знакомым. Отшатнувшись от неё, я зажмуриваю глаза и начинаю ждать того, что должно произойти. Наконец-то, пришло время заплатить за моё слабое поведение. Её руки не отпускают меня, но сжимают немного легче. Затаив дыхание я жду, когда одна рука исчезнет с моих плеч и ударит меня по голове.

Моя голова. О, Боже, моя голова. Мне хочется плакать, так сильно она болит.

– Открой глаза, Белла.

Нет.

– Белла, пожалуйста. Открой глаза и посмотри на меня. Посмотри на меня.

Всё моё лицо морщится от усилия, когда я пытаюсь немного приоткрыть один глаз. Движение лицевых мышц заставляют мою голову болеть ещё сильней. О Боже.

Почему она не оставит меня в покое? Почему она всё ещё держит меня? Я могу отстраниться?

– Дыши. Посмотри на меня.

Я втягиваю в себя немного воздуха и в напряжённом ожидании открываю оба глаза. Чего она хочет? Что происходит?

Как только мои глаза открываются, по поему лицу сразу же начинают течь слёзы. Проклятье. Не стоит в минуту опасности показывать свою слабость. Если б мне не было сейчас так плохо, я бы отругала себя.

Эсме приседает передо мной на корточки, и смотрит на меня большими глазами, переполненными эмоциями, которые мне незнакомы.

– Видишь? – выдыхает она. – Я не собираюсь причинять тебе боль. Ты падала, и я просто тебя поймала. Прикосновение не всегда несут в себе насилие, Белла. Прикосновения также могут нести в себе заботу и любовь.

Что за...

Я не...

Почему...

Не могу думать, когда её руки по-прежнему касаются меня.

Мое сознание измучено. Одна часть меня призывает оставаться начеку, бороться с этим, отступить и спрятаться, пока не стало слишком поздно. В мгновение ока мягкость может превратиться во что-то порочное. Уж я-то знаю это.

Другая часть меня осознаёт нежность этих прикосновений, и настойчиво предостерегает меня не позволять ничего подобного и что к тому же, я этого не заслуживаю.

А тереть меня не заботится об этом вообще – она сливается в одно целое с моей лопающейся головой и пульсирующим горлом.

Я с дрожью вздыхаю и просто смотрю на Эсме, чувствуя полную растерянность относительно того, что мне делать. Я отчётливо осознаю руки Эсме на своих плечах, и в то же время понимаю, что её прикосновение очень нежное и совсем не сдерживает меня.

Я совсем запуталась.

Наконец, инстинкт берёт надо мной вверх, и я двигаю руками в попытке позволить ей отпустить меня. Трижды она пыталась дотронуться до меня. Я хочу дать ей понять, что мне это не нравится, но сквозь туман, который всё ещё заполняет мою голову, не могу заставить себя из-за этого переживать.

Продолжая смотреть на меня, Эсме осторожно убирает свои руки, но на этот раз не пугается от моего движения. Она встаёт и медленно протягивает мне моё лекарство, прежде чем снова берёт ведро и исчезает в ванной комнате.

– Сиди, – говорит она через плечо. – Это моя задача, не твоя.

Моя голова идёт кругом и не только от сотрясения мозга. Я отчётливо ощущаю те места, где меня касались её руки. Я пью своё лекарство и подсознательно замечаю, что оно немного отличается на вкус от того, к чему я привыкла. Опять же, в моём рту по прежнему ужасный привкус желчи и совсем не странно, что лекарство на вкус кажется иным.

Когда Эсме возвращается из ванной, я всё ещё пытаюсь вставить трубочку в пакетик с едой. Эсме садится рядом со мной, и долгое время мы просто смотрим друг на друга. Забытая еда лежит у меня на коленях.

Мир вокруг меня немного вращается. Пытаясь сохранить равновесие, я немного покачиваюсь на кровати.

– Тебе придётся переодеться в пижаму, – тихо говорит Эсме. – Тебе необходимо оставаться в постели в течение недели.

Недели!

Я с беспокойством смотрю на неё. Внезапный страх, глубокий и всепоглощающий, обрушивается прямо на меня. Я не могу быть такой слабой. Я не могу быть беспомощной. Я должна оставаться в сознании. Я должна...

– Белла, – голос Эсме вырывает меня из надвигающегося приступа паники. – Ты ударилась головой. Сильно. И мне очень жаль, потому что я чувствую, что это моя вина. Позволь мне сделать это для тебя, позволь мне позаботиться о тебе. Пожалуйста, дай себе возможность вылечиться. Мы причинили тебе боль?

Я всё еще смотрю на неё, теперь ошеломлённо.

– Ответь мне, пожалуйста. Мы причинили тебе боль?

Я настороженно качаю головой. Нет.

– Мы разозлились на тебя, из-за того, что, по твоему мнению, ты сделала неправильно?

Я качаю головой.

– Мы наказали тебя?

Это слово, слетев с её языка, кажется странным. Я снова качаю головой.

– Пожалуйста, доверься нам. Пожалуйста, – на последнем слове её голос срывается.

Я не могу видеть её такой печальной, это разбивает мне сердце. Она не должна плакать из-за меня. Я, конечно, не стою того. Уже не в первый раз, мне хочется поднять руку и утешить Эсме, но руки, кажется, весят целую тонну и мне нелегко их поднять.

Мои веки слишком быстро становятся тяжёлыми.

Чёрт.

Что именно было в том стакане с лекарством?

Ммм... Может быть, меня это не должно волновать. Я просто хочу спать. А с чёртовыми последствиями я разберусь уже потом.

Я всё ещё смотрю на Эсме, но мне всё труднее сосредоточиться.

– Ложись, Белла, и поспи. Когда проснёшься, я буду рядом.

Я повинуюсь. Теперь я на самом деле ничего не хочу больше, чем просто лечь и уснуть.

Я отключаюсь...

~O~


Голоса, так далеко. Едва различимы.

– Нам нужно переодеть её в пижаму. Она не может оставаться в этой одежде. Но я не хочу трогать её, пока она без сознания.

– Думаю, ты права. Подождём, когда она проснётся. Осталось недолго.

– Думаешь, это было хорошей идеей, дать ей дополнительное обезболивающее?

– Думаю да. Она страдала от сильной боли. Кроме того её тело нуждается в отдыхе, иначе ей просто не станет лучше.

– Сколько ты дал ей, Карлайл? Она спит уже несколько часов.

– Меньше, чем это на самом деле было необходимо, даже с учётом её обезболивающих. Но, посмотри на неё и скажи, что она в этом не нуждалась.

– Я думаю, что проснувшись, она будет просто в бешенстве.

– Элис, не думаю, что тебе стоит в это вмешиваться.

Я отключаюсь.

~O~


Думаю, мне нужно воспользоваться ванной комнатой.

Я открываю глаза, но тут же снова медленно их закрываю, так как небольшой свет кажется мне ослепительно ярким и вновь вызывает головокружение.

Вот чёрт, у меня болит живот. Мне нужно встать, и прямо сейчас.

Я открываю глаза и лёжа на спине, пытаюсь сохранить равновесие. Когда я достаточно уверена в себе, то медленно сажусь.

Я в комнате одна.

Смутно припоминая, что случилось в прошлый раз, когда я попыталась встать, я откидываю одеяло и спускаю ноги с кровати.

Не думаю, чтобы у меня когда-нибудь уходило так много времени на то, чтобы пройти всего несколько шагов. Не думаю, чтобы у меня когда-нибудь уходило так много времени на то, чтобы справить свою нужду. Но пока я здесь, я могу умыться и почистить зубы. Мне это удаётся, хотя кажется, на всё уходит не меньше двух часов. Это изнуряет меня, и я снова направляюсь к кровати, чувствуя огромное облегчение, когда сажусь и просто откидываюсь назад. Хотя, я чувствую себя немного лучше, и это радует меня.

Какое-то время я, не двигаясь, лежу на кровати, а мои ноги касаются пола. Головная боль, кажется, уменьшилась, правда совсем немного. В голове туман, хотя, кажется, он не усиливается, несмотря на то, что все мои мысли, словно за много миль отсюда.

Дверь тихо открывается, но по привычке я не двигаюсь, продолжая смотреть в потолок, и прислушиваясь к тому, что происходит.

– Привет, Белла, – приветствует меня Эсме. – Вижу, ты уже проснулась, – я слышу, как она обходит вокруг кровати и садится рядом со мной.

Повернув голову, я смотрю на Эсме, и она нежно мне улыбается. Она переоделась, и её карамельные волосы превосходно уложены.

– Сейчас 6 утра, – говорит она и тихо смеётся, когда осознав её слова, мои глаза расширяются. Это утро понедельника? Должно быть, я очень многое пропустила. Сколько времени я спала? И всё ещё чертовски сильно хочу спать. Хотя Эсме, не кажется из-за этого расстроенной.

– Скоро ты услышишь, как проснутся остальные и начнут готовиться к школе, – прежде чем я начинаю тревожиться в полной мере, продолжает Эсме. – У нас ещё не было возможности обсудить с тобой хочешь ли ты ходить в школу, но сейчас это не имеет значения, так как тебе придётся отдыхать, пока ты не почувствуешь себя намного лучше.

Я поворачиваю голову немного больше и смотрю на Эсме. Она сидит на кровати рядом со мной, и меня это совсем не тревожит. Я ругаю себя, как только понимаю, что теряю свою бдительность. Снова. Хмурясь от усилия, я сажусь и немного отодвигаюсь от неё, для равновесия держась за одеяло, потому что у меня такое чувство, будто я сижу на грёбаном водяном матрасе. Эсме не показывает своего неодобрения, но я стараюсь оставаться настороже. Интересно, почему внезапно стало так тяжело?

– Ладно, есть кое-что, что тебе необходимо сделать. Тебе нужно поесть и переодеться. Ты чувствуешь себя немного лучше?

Пытаясь определить, как я себя чувствую, я ненадолго задумываюсь. Горло болит, но это не ново. Голова всё ещё пульсирует, но кажется, боль намного меньше, чем вчера. Всё моё тело напряжено от того, что я так долго спала и, если подумать, меня просто тошнит от голода.

Но, честно? Бывало намного хуже.

Отвечая на вопрос Эсме, я киваю. Я хочу поднять руку и потрогать шишку на голове, но отказываюсь от этой идеи. Лучше не проявлять признаки слабости.

Я слышу, как за пределами комнаты в доме начинается движение. Я слышу, как бежит по водопроводу вода, а на этаже выше отчётливо распознаю чьи-то шаги.

– Хорошо, это приятно слышать, – продолжает Эсме. – У меня идея. Я пойду и принесу тебе еду и лекарства. Затем помогу детям собраться в школу. После этого вернусь к тебе, и мы подумаем, как тебя переодеть во что-то более удобное. Как это звучит?

Думаю, звучит неплохо.

Эсме довольно кивает и снова встаёт. Из кармана она достаёт блокнот, ручку и кладёт их на прикроватную тумбочку.

– Я просто оставлю это здесь, – после этого, тепло улыбнувшись, она покидает мою комнату.

Она оставляет дверь немного приоткрытой, и я этого не понимаю. Но может, мне должно быть всё равно. Я сижу, прислонившись спиной к изголовью кровати и смотря на дверь, прислушиваюсь к звукам в доме. Я слегка меняю положение, пытаясь избавиться от напряжённости, которую чувствую в нижней части своей спины.

Что-то особенное происходит в этом доме. Кажется, Каллены, на самом деле добры.

Эта мысль приводит в замешательство и если честно, мне очень трудно в это поверить.

В дверь стучат так тихо, что я не уверена, слышала ли стук на самом деле. Дверь слегка приоткрывается, и я вижу Элис.

– Привет, – улыбается она. – Можно мне войти?

Не дожидаясь моего ответа, она заходит в комнату и останавливается в ногах кровати.

– Как ты?

И почему ей не всё равно?

– Ты хорошо спала?

С этим не поспоришь. Я киваю.

С моим кивком на её лице расплывается огромная улыбка, и сразу после этого она садится на мою кровать. Лёгкость, с которой она это делает, так же заставляет меня чувствовать непринуждённость, и лишь позже я немного напрягаюсь.

– Рада слышать. Мы так переживали за тебя.

Хм. Почему?

Элис должно быть видит вопрос в моих глазах, потому что с явным удивлением, тут же заявляет:

– Потому что мы заботимся о тебе, глупая! Ты теперь часть нашей семьи, и до сих пор эта ситуация была для тебя непростой. Мама так боялась, что всё испортила, и ты не захочешь с нами остаться.

Оказывается, мои глаза могут ещё больше расшириться. Это просто непостижимо.

Глядя на меня, Элис смеется.

– А что, ты подумала, что после всего этого мои родители откажутся от тебя?

Ну, да, на самом деле так и есть. Я сглатываю и начинаю кивать, но Элис прерывает меня; её глаза расширяются и наполняются печалью, все следы насмешки исчезают без следа.

– Ты на самом деле боялась, что тебе придётся уехать? – её шёпот настолько тих, что сквозь возникшего из-за головной боли звона в ушах, я еле его слышу.

Я снова киваю, сглатывая и чувствуя комок в горле, который совсем не походит на последствия после удушения. Я подтягиваю к себе ноги и обнимаю их, для удобства, опираясь подбородком о колени, и смотрю на Элис.

– О, Белла, – шепчет она, и одинокая слеза скатывается с уголка её глаза. – Ты с нами всего два дня, но мы все тебя очень полюбили. Как ты могла думать, что мы не рады тебе?

Потому что нигде раньше мне рады не были.

Я пытаюсь сдержать рыдания, когда думаю, что даже Рене избавилась от меня так быстро, как только смогла.

Чёрт. Я в смятении и, кажется, не могу контролировать свои мысли. Чтобы не сломаться окончательно, я перетягиваю запястье резинкой. Острая боль приводит в себя и отвлекает от тревожных мыслей.

– Белла? Зачем ты это делаешь?

Я встревожено смотрю на Элис. Мне что, на самом деле нужно это объяснять?

Я молчу, и Элис снова проявляет свою сверхъестественную способность, и мне кажется, что она может видеть меня насквозь.

– Это отвлекает тебя от тяжёлых мыслей?

Я резко вбираю в себя воздух, потому что её слова попадают мне прямо в душу, и я ничего не могу с этим поделать.

– О, прости, я не хотела обидеть тебя!

Слёзы льются из моих глаз, и всё кажется размытым. Блядь, блядь, блядь!

– Элис? – кажется, это голос Эсме.

Элис поворачивает голову к двери и кричит в ответ:

– Иду! Одну минуту! – затем снова смотрит на меня. За это время я успела взять себя в руки и, глядя на неё, совсем не знаю, что мне делать.

– Ты в порядке? – спрашивает она.

Не знаю, откуда во мне эта непринуждённость, но я пожимаю плечами.

– Да, думаю, понадобится какое-то время, – прежде чем встать улыбается Элис. У двери она снова оборачивается ко мне. – Какие у тебя весёлые выходные, правда? – невесело усмехается она. Затем посылает мне воздушный поцелуй и выходит из комнаты.

Да. На самом деле, выходные просто обхохочешься.

Я сижу, прислонившись к спинке кровати и слегка откинув голову. После стольких часов сна, сонливость, кажется, немного отступает. Я слышу, как семь человек в этом доме готовятся к своему дню и мне кажется, что это напоминает хорошо отлаженный механизм.

Моя комната находится в конце коридора, поэтому я не могу видеть то, что слышу. Мне нравится, что дверь приоткрыта. Это довольно новое ощущение.

Дверь рядом открывается, и я слышу чьи-то тяжёлые шаги. Я всё ещё смотрю через дверь, но всё, что я могу видеть – стену напротив. Но я уверена, что эти шаги принадлежат Эммету, и что именно он только что вышел из своей комнаты.

Его шаги, кажется, направляются в мою сторону, но прежде чем я могу что-нибудь увидеть, они останавливаются и снова отдаляются от меня. Эммет – последний кто спускается вниз, и как только он доходит до первого этажа и его шаги затихают, в коридоре воцаряется абсолютная тишина.

Всё это кажется таким странным. У меня такое ощущение, будто я шпионю за этой семьёй, наблюдая и слушая с какой грацией и лёгкостью они двигаются. Я слышу доносящиеся снизу звуки завтрака, и понимаю, что ужасно голодна.

Хотя, я бы предпочла не вставать с постели, зная, что внизу сейчас так много людей.

Словно по сигналу, я слышу, как кто-то приближается и вскоре в моей комнате снова появляется Эсме. В руках она держит наполненный поднос. Когда она поворачивается ко мне, я немного отодвигаюсь, и она ставит поднос на кровать.

– Ты выглядишь лучше, – говорит она. – Может, ещё немного сонная.

Её милая улыбка вызывает у меня какие-то странные ощущения. Я не могу понять, что чувствую, поэтому стараюсь не думать об этом.

Эсме садится на корточки возле прикроватной тумбочки и указывает на поднос.

– Лекарство, овсянка, твой пакетик с едой, молоко, – она смотрит на меня. – Знаю, что ты ненавидишь эту еду в пакетиках, но тебе это нужно. Эти последние несколько дней ты ела очень мало. Овсянка ещё тёплая, я надеюсь, что она тебе понравится. Если хочешь, можешь добавить сахара.

Овсянка… когда-то, когда я была ещё маленькой, моя мама готовила её для меня. Когда она ещё жила с нами, и когда Лоран даже не смотрел на меня. Вспомнив об этом, я с трудом сглатываю.

Эсме видит, что я смотрю на еду, и снова встаёт. Я отстраняюсь от неё – чисто автоматически. Мне не нравится, когда люди возвышаются надо мной. Это заставляет меня чувствовать себя очень уязвимой.

Она тянет руку к подносу и берёт телефон, который, судя по всему, там лежал. Она протягивает его мне. С большой неохотой, я поднимаю руку и забираю у неё телефон. Или, на самом деле вырываю, так как спешу как можно скорее оказаться вне её досягаемости.

Это просто смешно, и по очень многим причинам.

Я вижу в глазах Эсме вопрос, но она молчит. Хорошо. Всё равно я не смогу это объяснить.

Мои мысли становятся всё более ясными, и я всё больше ощущаю её присутствие, и это постепенно напрягает меня. Мне не нравится это. Совсем.

Я смотрю на телефон, затем на Эсме. В моей руке он кажется тяжёлым и прохладным. Я подозреваю, чего Эсме хочет от меня, но жду, когда она объяснит это сама.

– Я хочу, чтобы ты использовала его, когда я буду тебе нужна, – снова присев передо мной, говорит она. Теперь я нахожусь выше её, и это помогает мне расслабиться, правда, совсем немного. – Там забиты все наши номера. Можешь просто дать мне вызов или отослать сообщение. Знаешь, как его писать?

Боже, я немая, а не дура.

Видя моё возмущение, она хихикает.

– Прости, – искренне говорит она. – У тебя не было телефона, так что, прости, если обидела. Я просто хочу помочь. Я не собираюсь сидеть возле тебя целый день, и мне кажется, тебе это совсем не нужно.

Не сдержавшись, я с облегчением вздыхаю, но одна беспокойная мысль всё ещё не даёт мне покоя. Разве я не должна делать для них что-то полезное? Я должна внести свой вклад в домашнее хозяйство, разве нет? Я чувствую себя намного лучше, чем вчера, и, конечно же, могу встать и чем-нибудь помочь.

Как долго они собираются заставлять меня отлёживать свою задницу и подавать мне завтрак в постель?

Эсме, кажется, замечает моё беспокойство, потому что кладёт передо мной блокнот и ручку.

– Я знаю, что тебе это ненавистно, но, пожалуйста, скажи мне, о чём ты думаешь. Мы хотим, чтобы ты была счастлива здесь, но ты должна нам помочь.

Я смотрю на блокнот, а затем на неё. Я бы отказалась, но в то же время не хочу её расстраивать. Отложив телефон, и вместо него взяв в руки блокнот, я хмурюсь, напряжённо пытаясь придумать, что же именно я должна сказать.

Эсме садится на пол и терпеливо ждёт. Я слышу, как внизу возобновилось движение, и как стулья царапают пол.

После долгих секунд колебаний, я откладываю блокнот и поднимаю взгляд. Я не могу сформировать свои мысли в слова. Я не знаю, как выразить то, что чувствую или чего боюсь. Нет, я этого точно не сделаю. Это даст ей целый арсенал оружия, которое, при желании она сможет использовать против меня, к тому же Эсме и так слишком много знает о моих слабостях.

– Нет? – ласково спрашивает она. Это даже не похоже на вопрос.

Я качаю головой. Нет.

– Хорошо, – кивает Эсме. – Я рада, что ты попыталась. Я спущусь вниз и отправлю этих оболтусов в школу. А ты пока поешь. И, возможно, у тебя получится написать, что тебя тревожит?

Не задерживаясь, Эсме с мягкой улыбкой оставляет меня с моей едой и с моими беспокойными мыслями.

~O~

Я ела овсянку и клянусь Богом, это лучшая еда за очень много лет. Эсме сдержала своё обещание, и я осталась одна. Она дала мне возможность спокойно поесть, что на самом деле, если подумать, произошло впервые с тех пор, как я сюда приехала. Я даже запила свою жидкую еду молоком.

Еда помогла немного прояснить мой разум, и у меня было время подумать. Мне больше нельзя ослаблять свою защиту. Вспоминая о тех ошибках, которые за последнее время я позволила себе совершить, одна мысль тревожным молоточком бьётся у меня в голове. И чем больше я думаю о том, что произошло прошлой ночью, тем больше расстраиваюсь.

Я не приняла свои лекарства, хотя горло и голова всё ещё болят. Я записала для Эсме вопрос и теперь жду, когда она вернётся.

Думаю, здесь мне нужно проявить твёрдость.

В доме пусто. Я слышала, как младшие Каллены с шумом уехали в школу. Я слышала больше чем одну отъезжающую машину. Если бы я стояла у окна, то, наверное, смогла бы это увидеть.

Но я не стою, я отлёживаю свою ленивую задницу, что совсем на меня не похоже.

О, Боже, о чём я думаю?

Ещё одна ошибка. Я спускаю ноги с кровати и, почувствовав резкое головокружение, прикусываю щёку изнутри. Нет. На этот раз я не сдамся. Господи, единственное, что я делаю здесь, это всё порчу и сплю. Так много для благодарности.

Я встаю и немного потягиваюсь, позволяя крови прилить к моим ногам и голове, в то же время чувствуя пульсирующую боль и головокружение, что почти снова заставляет меня потерять равновесие.

И Эсме сказала, что это займёт целую неделю?

Чёрт.

С другой стороны, как выяснилось, она уже мне солгала, разве не так?

У меня нет времени сделать что-то ещё, так как я слышу, что Эсме поднимается по лестнице. Я обхожу кровать и жду её. Когда она входит в комнату, я вижу её явное удивление.

– Белла? Что ты здесь делаешь?

Ну, я не могу целый день валяться в кровати, или могу? Кроме того, если я буду стоять, может мне станет лучше, ведь моё тело кажется ужасно тяжёлым.

– Тебе лучше прилечь, дорогая.

Мы смотрим друг на друга, и я вижу, что она напряжённо о чём-то думает. Пока она отвлеклась, я, пользуясь этой возможностью, делаю несколько шагов вперёд и для поддержки прислоняюсь ослабевшими коленями к кровати. О, да, так намного легче.

Эсме, конечно же, наблюдает.

Вот же блядь.

Взгляд Эсме останавливается на полном стакане с моим обезболивающим. После этого она смотрит на меня.

Вот, это то, чего я так ждала. Но пусть она начнёт первой.

– Почему ты не приняла лекарство? – осторожно спрашивает она.

О-о, теперь она строит из себя саму невинность. Не сдержавшись, я приподнимаю бровь.

Осторожно, Белла. Не стоит слишком злить её.

Не отводя от неё взгляда, я достаю из переднего кармана свитера блокнот и бросаю его на кровать. В моей груди бешено бьётся сердце. Пути назад нет. Но я должна это сделать. В этом я уверена на все сто.

Когда она берёт блокнот и читает то, что я написала, я вижу, как расширяются её глаза.

– О, значит, ты заметила, – выдыхает она.

Конечно, заметила. Знаешь, я не совсем дура.

– Мы решили, что так лучше для тебя.

Я чуть не фыркнула на это. Чуть, потому что, сделав это, я бы издала звук, а мне совсем не хочется этого делать.

Потому что так лучше для меня.

Что-то меняется, словно щёлкнули переключателем. Уверена, что Эсме может видеть гневные факелы в моих глазах. Во всяком случае, я их чувствую.

Всю свою жизнь я переносила кучу дерьма под предлогом «так лучше для меня». В детстве у меня отобрали дом, потому что так было «лучше для меня». Меня поместили в приёмную семью совсем в другой части страны, потому что «так лучше для меня». Меня избивали как боксёрскую грушу бесчисленное количество раз, потому что так «лучше для меня». Я повторяла свой урок раз за разом, снова и снова, и всё потому, что «так лучше для меня». Каждое наказание я получала только потому, что «так лучше для меня».

А сейчас меня, без моего ведома, напоили наркотиками, потому что «так лучше для меня»?

Вот только не надо, пожалуйста. Я готова во многое поверить, но только не в это.

Конечно, не в это.

Я могу принять много дерьма, и редко когда возражаю, но позвольте мне самой решать, несмотря на то, осознаю я или нет, что происходит вокруг меня. Это моё единственное условие. Неужели настолько трудно его принять?

Я тяну руку к блокноту, и Эсме отдаёт его мне. Не заботясь больше ни о чём, я выхватываю его из её рук. Я пишу ей то, что выделив из тревожных мыслей, просто обязана сказать.

«Не делайте этого снова. Всё, что угодно, но только не это».


– Прости, – шепчет Эсме, прочитав то, что я написала. – Ты очень расстроена?

Расстроена? Вообще-то я немного больше чем расстроена. Она даже не отрицает то, что сделала. Чёрт, вот это нервы у людей! Столько мягкости, доброты и усилий заставить меня доверять им, но стоит мне только отвернуться, и что они делают? Я ждала этого. Конечно, я ждала. Я просто должна была этого ожидать.

Элис была права. Я в бешенстве.

Я злюсь не только на себя, за то, что начала им верить. Я злюсь на них, потому что они провернули со мной этот трюк, когда я не могла им сопротивляться. Они сделали это в тот момент, когда я была полностью беззащитна.

Блядь.

Блядь, блядь, блядь.

У Эсме хватает мужества взять стакан с обезболивающим, которое я так и не выпила, и протянуть его мне.

– Обещаю, там только твои обычные болеутоляющие, – говорит она. – Вчера мы дали тебе дополнительные, потому что у тебя сильно болела голова, но, видимо, ты очень устала, поэтому они так сильно подействовали на тебя. Но очень хорошо, что ты так много спала. Ты не позволяла себе расслабиться.

Конечно, не позволяла и, оказывается, была чертовски права. Чёрт, я должна была знать, что произойдёт что-то вроде этого.

Ебать мою жизнь.

Трижды ебать мою жизнь.

Я смотрю на стакан, который протягивает мне Эсме. Неужели она серьёзно?

Но Эсме продолжает стоять, держа руку со стаканом над кроватью. Я стискиваю зубы и беру у неё стакан.

А теперь давайте посмотрим, какие они хорошие на самом деле.

Сейчас или никогда?

Я выбираю сейчас.

Я отвечу за последствия. Но мне плевать. Они должны знать, что я не собираюсь мириться с подобным. Я могу принять много дерьма. Но не это.

Только не это.

Я делаю глубокий вдох и со всей силы бросаю стакан в стену. Звук рассыпающегося на миллион осколков стекла приносит мне облегчение.

~O~


Понимаю, что эта глава вызывает немало противоречивых эмоций.
Правильно ли поступили Карлайл и Эсме?
Оправдана ли такая реакция Беллы?
О-о, нам очень интересно узнать ваше мнение;))
Форум здесь...


Источник: http://robsten.ru/forum/19-1397-31
Категория: Переводы фанфиков 18+ | Добавил: IHoneyBee (18.04.2013)
Просмотров: 2556 | Комментарии: 42 | Рейтинг: 5.0/53
Всего комментариев: 421 2 3 4 5 »
0
42   [Материал]
  Хочется пожелать им терпения)

0
41   [Материал]
  Да уж, настолько беспросветное существование и тягостно, бремя Калленов ведь Белла, агрессивна вся безумна.......................................................................... .............
Надо же, так милосердна и великодушна Эсме, хотя тщетны совсем никчемны усилия, с ней которая как разъяренный лев ох, жутко вспылила......................................................................... ......

40   [Материал]
  Карлайн и Эсме  конечно правы несмотря ни на что. Они ей здоровье спасали  и если Белла так ревниво себя охраняет,то логично принимать их помощь для себя любимой.

39   [Материал]
  12 ну дела!!!!!!

38   [Материал]
  Ппц.... я в шоке.... честно....
У Белочки от лекарств что ли крыша едет...
Она конечно же никому не доверяет... но сейчас решила проверить правда ли Каллены к ней так хорошо относятся....
Спасибо за главу good good good good good

37   [Материал]
  Конечно, ей трудно кому бы то ни было доверять и довериться после всего, что пришлось пережить.
Надеюсь, у Эсме хватит сил и терпения cray

36   [Материал]
  Ну на самом интересном месте good ,спасибо.

35   [Материал]
  Культивировать свою боль и свои несчастья проще всего. Труднее выбраться из этого и идти дальше. В Белле нет силы, есть страх, которым она упивается, с которым она живет и не пытается избавиться от него. Отталкивать руку помощи может только очень эгоистичный человек. Все слова о психологической травме лишь слова. Человеческая психика способна перестраиваться с плохого на хорошее. Жаль Эсме, она старается как может, а в ответ получает только эгоистичное поведение. 4

34   [Материал]
  Спасибо за главу!

33   [Материал]
  Спасибо за главу!
"А теперь давайте посмотрим, какие они хорошие на самом деле" Белла решила показать характер и испытать себя на прочность. Жаль только что она все видит пока не в том свете. Девочка долго будет привыкать к тому, что ее не хотят обидеть или причинить боль.

1-10 11-20 21-30 31-40 41-42
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]