Фанфики
Главная » Статьи » Собственные произведения

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Лабиринты. Поворот четвертый
Скорость – все-таки шанс
Одурачить злую судьбу


- Ты вообще водить учился? – спросила Ксения, хватаясь за верхнюю ручку на пассажирской дверце, когда Вадим на предельной скорости едва вписался в поворот. – Милиции на тебя нет!
- Ксеня, они меня за автографы отпускают, да еще потом хвастаются дома перед соседями и друзьями, - усмехаясь, ответил Метлицкий, вдавливая педаль газа до отказа.
- Самоубийца, а я – невольная соучастница и пострадавшая сторона! - парировала девушка, вздрагивая от того, что Вадим подрезал троллейбус и вырвался вперед, игнорируя сигналы машин.
- Должна же быть в этой жизни, хоть какая-то прелесть. Ксюха, как мы живем! Ничего нельзя. Стихи писать можно исключительно о погоде или прославляя партию. В кино сниматься только о войне или покорении Арктики, спектакли ставить такие же. Мы все делаем по указке. Дай мне хоть в свой машине чувствовать себя так, как будто я живу в другой стране.
- Там так не погоняешь. Машин больше в два раза. И тебя не знают, - усмехнулась девушка. – Ой! – она взвизгнула, потому что Метлицкий чуть не врезался в притормозившее у обочины такси.
- Спокойно, Ксю. Привыкнешь, - философски заметил Вадим.
- Нет, уж спасибо. Я и сама бы могла дойти на занятия.
- Давай ты будешь слушать меня, - жестко сказал мужчина, бросая на Ксению недовольный взгляд. – Мне не трудно отвезти тебя на учебу.
- А если нас увидят вместе? – Ксении стало страшно.
- И что? – не понял Метлицкий. – Боишься, что из комсомола выгонят?
- Нет, я о тебе думаю, - спокойно добавила девушка. – Не хочу, чтобы из-за меня у тебя проблемы начались.
Вадим рассмеялся, положил руку на колено Ксении, которое виднелось из-под короткого плащика. Девушка вздрогнула от того, что ощутила тепло его ладони, но даже не подумала избавиться от его прикосновения.
- Ксюха, я давно привык к такой жизни. Людей не заткнешь. Сначала раздражает, потом хочется морды бить, а сейчас уже все равно.
Метлицкий резко нажал на тормоз, и Ксения облегченно вздохнула. Бешеная гонка по улицам утренней Москвы, небо над которой внезапно заплакало дождем, наконец-то, закончилась. Девушка хотела вылезти из автомобиля, на который уже заглядывались проходящие мимо студенты. Кое-где уже появились перешептывающиеся девчонки, бросающие на Вадима выразительные взгляды.
- Ксюха, я позвоню, и не вздумай на этот раз от меня прятаться, - с нажимом произнес Метлицкий, и Ксения поняла, что не сможет больше сопротивляться тому притяжению, которое возникло между ними.
- Хорошо. Буду ждать, - тихо ответила она. – На следующей неделе приезжают родители. Они не контролируют меня, но давай не будем рисковать.
- Тогда держи, - Вадим открыл бардачок, достал оттуда связку ключей. Протянул их девушке. – Это от моей квартиры. Будешь сама заходить и приходить, когда захочешь.
Ксения стушевалась, решая, как же ей поступить. Такое предложение ей показалось слишком доверительным, интимным. Но Метлицкий вновь все решил за нее: взял ее руку, положив на ладонь ключи и сжав ее в кулак, накрыв своей рукой.
- Возражения не принимаю, - добавил он. – Адрес написан с обратной стороны брелока. Живу недалеко от тебя, в центре.
Ксении ничего не оставалось, как взять злополучную связку, которая огнем жгла руку. Ей казалось, что металл приковывает ее к Вадиму. Ключи – символ чего-то нового, того, чего она еще не знала, того, чего страшится и хочет одновременно. Девушка высвободила руку, демонстративно бросила связку к себе в сумочку.
- До встречи, - она улыбнулась, вылезла из машины и направилась к входу в университет.
Увидев, как автомобиль Вадима резко сорвался с места, обдав тучей брызг из лужи проходившего мимо парня, девушка покачала головой. Иногда Метлицкий ведет себя, как взбалмошный мальчишка, желающий покрасоваться перед всеми девчонками в радиусе трехсот метров.
На лестнице, как всегда было многолюдно. Ксения едва успевал протискиваться между снующими туда-сюда студентами, спешащими в аудитории до прихода преподавателей. Из толпы внезапно вынырнул Самохин, схватил ее за руку и потащил к окну.
- Что тебе от меня опять нужно? – спросила Ксения устало.
Владик выглядел отнюдь не несчастным парнем, которого бросила возлюбленная. На его лице появилась гаденькая улыбка, не обещавшая ничего хорошего. Таким самодовольным и уверенным в своих силах девушке его еще не доводилось видеть. Она приготовилась к нападкам, последовавших незамедлительно.
- Дроздова, а я и не подозревал, что ты можешь вести себя, как подстилка, - сощурившись, произнес Владик. – Значит, попала в гарем к Метлицкому и ходит счастливая. А что, если я доложу куда надо?
Ксения дернулась, как от удара хлыстом, но не дала панике завладеть рассудком. Владик не может достойно проигрывать, решил сделать гадость напоследок. Девушку передернуло от омерзения. В парне не было и капли порядочности, мужской силы, позволяющей считать его достойным уважения человеком. Она не смогла увидеть в нем толику той привлекательности, которой когда-то обладал ее официальный и навязанный родителями жених.
- Да? – Ксения усмехнулась. – Думаешь, тебе поверят? У меня характеристика – учусь на отлично, принимаю активное участие в жизни университета. Мы недавно расстались, ты обижен, рассказываешь небылицы о бывшей невесте. Недостойный поступок для комсомольца.
Владик скривился. Он смотрел на девушку так, как будто видит ее впервые. Да и сама Ксения поняла, что больше не может носить маску безразличия. Она стала соглашаться со всеми. Девушка понятия не имела, откуда взялась в ней безрассудная смелость, которая придает ей сил для борьбы с бывшим женихом, который не собирается уходить с ее пути просто так.
- Ты же не понимаешь! Думаешь, ты нужна ему? Да у него жена-красавица заграницей, а здесь…
- Лучше я буду его подстилкой, чем твоей женой. Запомни! Можешь сказать моим родителям, можешь написать анонимку ему на работу, можешь в деканат, но ты ничего не изменишь. Всё! Владик, мы с тобой расстались. И Вадим здесь не причем. Я сумею сделать так, что поверят мне, а не тебе, - насмешливо произнесла Ксения, следя, как Владик побледнел, а потом его лицо пошло красными пятнами. – Давай не будем портить жизнь друг другу. Если не отстанешь, то скажу, что ты со мной переспал, бросил, а теперь хочешь на другого все спихнуть.
- Ксюша, - жалостливо протянул Владлен, - но ведь свадьба, мама готовится…
Ксения расхохоталась довольно громко, на них начали оборачиваться проходящие мимо люди. Самохина волнует лишь то, что скажет мама. Всё что не делается – к лучшему. Девушка буквально физически ощутила, как огромная тяжесть спала с ее плеч. Теперь не надо лицемерить, пытаться нравится маме Владика, слушать ее сладкие речи о предстоящей свадьбе, к которой она готовилась вот уже три года, решив за Ксению и сыночка, что и как там будет.
- Маме привет. Не переживай, Владик, в университете еще много незамужних девушек из нужных семей!
Ксения тряхнула головой, широко улыбнулась и направилась на занятия, чувствуя себя легко и непринужденно. Впервые за долгое время она была, действительно, счастлива. Зайдя в аудиторию, девушка увидела Милу, которая явно ждала ее и нервно ерзала на месте. Не успела Ксения присесть за стол, как тут же подруга схватила ее за руку.
- Рассказывай!
- Что? – недоуменно пожала плечами Ксения.
- Как что? Дроздова, ау? – Мила возмутилась. – Тебя вчера домой сам Метлицкий подвозил!
- Да нечего рассказывать. Носится на машине, как ненормальный. Пока доехали, я с жизнью два раза прощалась.
- А о чем вы говорили?
- Ни о чем. Я молчала. У него так музыка громко играла, что перекричать невозможно. Да и он не особо разговорчивым оказался, - пожала плечами Ксения, в надежде, что врет вполне натурально.
- А потом? – разочарованно протянула Мила.
- Милка, да что ко мне пристала? Вышла из машины и домой пошла, - девушка решила прервать разговор, чтобы подруга не докопалась до истины, которую нельзя говорить никому.
- Ксюха, вот я не понимаю! Ты бы хоть автограф у него взяла, телефон узнала, встретиться предложила… Это же Вадим! О нем девчонки мечтают, а тут такой шанс сам в тебе в руки плывет. Буде потом о чем внукам рассказать. Он вчера со мной разговаривал, а сам на тебя поглядывал. Я заметила!
- Ой, да ну тебя. Давай, лучше, к лекции готовиться, - Ксения не смогла сдержать вздоха облегчения, когда, наконец-то, Мила от нее отстала и не выпытывала подробности прошедшей ночи. Девушке безумно хотелось поделиться с подругой, но прекрасно понимала, что подобный роман лучше держать в тайне даже от близких людей.

***

За окном хмурилось небо, нависая свинцовыми облаками над домами, бульварами и зданиями. Серый день заполнил столицу, убрал рдяные и золотые краски бабьего лета за ширму луж и мокрого асфальта. По подоконнику барабанил нудный дождь, погода испортилась окончательно, осень выиграла матч-реванш и заняла свое законное место.
Ксения лежала на кровати у себя в комнате, размышляя, что же ей делать дальше. Вадим уехал на гастроли, и у нее в душе образовалась странная пустота, которая не заполнялась ничем. Она боялась признаться сама себе, что скучает по нему, по его прикосновениям, ласкам, разговорам. Осложняли ситуацию еще и родители, которые вернулись и сразу же начали вести допрос с пристрастием, куда же подевался Владик из жизни их дочери.
- Ксюша, можно к тебе? – в комнату заглянула мать.
- Конечно, - девушка приподнялась на кровати.
Женщина средних лет с короткой и элегантно уложенной стрижкой выглядела превосходно. От нее веяло силой, решимостью и лоском, который был недоступен простым работницам. Татьяна Борисовна присела рядом с дочерью и очень внимательно посмотрела на нее:
- А теперь скажи мне правду, почему ты рассталась с Владленом. Его родители расстроены, мама звонит мне практически каждый день. Ксения, это очень серьезный поступок…
- Мамочка! Я не хочу замуж за него! Владик мне противен. Я выйду замуж, но за того, кто будет нравиться мне, кому буду нравиться именно я сама, и ему будет без разницы, кто у меня родители.
- Ксюша, - мать посмотрела на нее укоризненно. – Это мы с твоим отцом могли позволить так рассуждать, но сейчас время другое. Мы не вечные, ты останешься одна. Неужели хочешь уехать по распределению в Нарьян-Мар и там выйти замуж за оленевода? Самохин был бы тебе опорой.
- Не был! Мам, - Ксения замялась, - он не очень хорошо поступил… Он пытался, - девушке с трудом давался такой разговор с матерью. Они не часто говорили по душам, а на интимные темы – вообще никогда.
- Ничего, он бы все равно женился бы на тебе!
- Но мне ведь не понравилось!
- Ксюша, женщина должна терпеть. Так всегда было, - Татьяна Борисовна грустно улыбнулась.
- Давай не будем больше об этом. Когда я найду себе будущего мужа, то ты об этом сразу же узнаешь. Обещаю.
- И что мне с тобой такой делать? Теперь мне оставлять тебя одну страшно, а нас в Чехословакию отправляют, - вздохнула мать.
- Когда? – Ксения встрепенулась, но тут же устыдилась своей радости. Она, конечно же, скучает по родителям, но, тем не менее, от мысли, что с Вадимом им никто не будет мешать, в сердце появилась нечаянное облегчение.
- Через месяц. На новый год будешь одна. Раньше хоть могла Владика к себе позвать или к Самохиным пойти. А теперь что делать будешь?
- Не волнуйся, мамуль. Милка не поедет к родителям в Киев, со мной останется, - соврала Ксения, не моргнув и глазом.
- Ну смотри, - тяжело вздохнула Татьяна Борисовна. – И никаких парней неизвестно откуда. Только проверенные ребята из университета.
- Конечно, мам, обещаю! – девушка перевела дыхание, когда за матерью закрылась дверь.
Она вновь легла на кровать и с невозмутимым видом принялась изучать потолок, размышляя, удастся ли ей Новый год встретить с Вадимом вдвоем.

Зажгли фишки, раздробили кости,
Разложили карты на месте нашей любви;
Мне стало жарко, я задержала воздух...
И пальцы твои; внутри меня небо…


Первый снег окутал столицу пуховым одеялом в конце ноября. Снежинки вели свой неспешный танец, соревнуясь, кто же из них первый коснется подоконника на седьмом этаже. Ксения лежала рядом с Вадимом на огромной кровати в спальне его квартиры, смотрела в окно, где ничего не было видно, кроме серого неба и снежной кутерьмы. Девушка уже неделю жила здесь, потому что Метлицкий не хотел отпускать ее домой, в пустую квартиру, в которой была лишь тишина, нарушаемая мерным тиканьем часов. Родители вновь уехали, предоставив дочери право быть самостоятельной, твердо веря, что она никогда не сделает ничего безрассудного и компрометирующего.
Ксения не сопротивлялась тому, что Вадим стал распоряжаться ее жизнью. Она позволила ему решать за себя, не испытывая раздражения, подавления своей воли. Девушка просто наслаждалась близостью мужчины, который смог с легкостью приручить ее к себе, пробудил в ней чувственную женщину, которая хотела принадлежать лишь ему одному.
Они никогда не говорили о будущем, не пытались задаваться вопросом «а что потом?». Просто ловили остроту момента, упиваясь наслаждением, которое доставляло сплетение тел. Ксении казалось, что ее нервы обнажены до предела, а по венам течет электрический ток. Ей всегда было мало, желание буквально разрывало ее на части. Девушка хотела быть с Вадимом постоянно, она отдавалась всякий раз так, как будто им больше никогда не суждено увидеться.
Сейчас же Ксения чувствовала себя измотанной, но вполне счастливой. Она вдыхала запах его кожи, слушала биение сердца, растворялась в нежных поглаживаниях его теплых пальцев по своему обнаженному плечу. И понимала, что не уйдет. Никуда и никогда. Между ними есть непонятное притяжение, которое не дает сделать шаг в сторону. Она обязательно вернется, потому что не в силах сопротивляться ему.
Тишину разрушил звонок в дверь. Вадим выругался, нехотя поднялся, надел джинсы, бросил Ксении через плечо: «Оставайся здесь».
Девушка лишь пожала плечами, подняла с пола рубашку Метлицкого, надела на себя, подкатала рукава. Она всегда так ходила по квартире. Вадима это забавляло, тем более единственная деталь одежды легко снималась.
Из прихожей доносились голоса. Единственное, что могла разобрать Ксения, так это фразу Вадима: «Оставь себе. Ты же знаешь, не возьму».
Что ответил ему собеседник, было совсем не разобрать, да девушка и не пыталась. Она никогда не задавала вопросы о личной жизни, о работе. Считала это излишним. Если Метлицкий захочет, то расскажет сам. Так уж повелось в их непонятных отношениях.
Вадим вернулся, лег рядом с девушкой на кровать, взял с пола пепельницу, поставил ее к себе на живот, закурил. Он несколько минут молчал, так, как будто собирался со словами и мыслями.
- Андрей приходил, - тихо проронил он. – Уже восемнадцать лет парню, не могу привыкнуть, что он студент и самостоятельный.
- А кто это? – спросила Ксения. Она не слышала этого имени, хотя уже была знакома со многими друзьями Метлицкого.
- Мой сын. Он на два года младше тебя. Не знаю, что с ним делать и как себя вести.
- Поговорить с ним не пробовал? – усмехнулась девушка.
- Ксюха, вот что ты за девка ехидная? – Вадим засмеялся. – Я ей, значит, душу открываю, а она…
- Прости, - Ксения села поудобнее, положив ноги на Метлицкого. – Сколько же тебе было, когда он появился?
- Двадцать. Пацаном был сопливым. Папаша! Я когда его мать встретил, то казалось, что солнце за край неба упало, - он выпустил струю сизого дыма, продолжил: - Это любовь была с безумствами, цветами, стихами. Верка тогда первой красавицей на весь «поток» была, а я, дурак малолетний, еще на первом курсе с дружками на нее поспорил, что влюблю в себя. Так и вышло, - Вадим горько усмехнулся. – Поженились мы, нам даже комнату в общаге студенческой дали. Андрюшка появился, а я не знал, что с ним делать. Вера тогда на нем сосредоточилась, а я пошел подрабатывать, потом в кино позвали, и понеслось… Развелись мы, когда уже квартиру ей дали. Не мог я жену с ребенком оставить ни с чем. Общага-то семейная, а у моих родителей не развернешься. А что с Андреем делать до сих пор не знаю. Так его ждал, а когда он появился, я испугался, что не по силам мне быть заботливым с ребёнком. На руки было страшно его брать. Все казалось, что уроню… Теперь приходит иногда ко мне, денег просит, помимо тех, что я до сих пор им даю, но потом отдает, потому что гордый. В меня весь, - Метлицкий горько усмехнулся.
Ксения притихла, понимая, что не имеет права перебивать Вадима. Он впервые был откровенным, впервые впускал ее в свою душу, которая была подобна шкатулке с секретом – никогда не знаешь, что оттуда может появиться. Но даже в такие редкие моменты откровения девушке казалось, что Вадим все равно до конца не раскрывается, а как бы играет, читает монолог, как на сцене.
- Верка актрисой так и не стала. Сейчас на «Мосфильме» работает помощником режиссера по подбору актеров. На меня не злится. Говорит, что у нее тоже всё прошло, как и не было. Даже с Анькой моей встретилась, пообщались. Я уж подумал, что затевают что-то против меня. Но нет. Аня потом сказала, что первая жена – женщина достойная, и мы расстались, как цивилизованные люди.
При упоминании второй жены Вадима Ксения дернулась, но сдержалась, чтобы не ответить что-нибудь колкое. Если первая жена Метлицкого была всего лишь сентиментальным воспоминанием о первой любви, то вторая жена присутствовала в жизни Вадима, она была сегодняшним днем, его миром, который был представлен на рассмотрение всем. Ксении же досталась роль тени, которая тихо шествует следом. Об этом девушка никогда еще не задумывалась, но именно теперь ей стало горько.
- Тебе повезло, Вадик, с женами. Особенно со второй, - тихо сказала Ксения, пряча кривую усмешку. В глазах защипало, но она упорно продолжала кусать губу, не давая позорным слезам оказаться на воле.
- Наверное, - многозначительно протянул Вадим. – Анька… Она... Терпит меня, хотя могла бы уже давно послать такого мужа, который только на бумаге есть. Она в Италии, я здесь, выпускают редко, сюда она тоже не может часто приезжать. У нее график, концерты. Я тут сижу, а она ко мне на свидания, раз в год, как бабы к мужикам на Колыму, ездит. Да и что я мог сделать? Сказать ей: «Брось! Дома сиди, жди меня со съемок? Вернись назад, туда, где на право дышать выдают разнарядку». Угу, нашел идиотку. Нет. Она привыкла к другому. У нее есть своя звезда, у меня – своя. Вроде бы, всё устраивало. До последнего момента…
- Конечно. Твоя жена – красавица, лучшая женщина на свете, святая Анна. А я б…ь, которая тебе вместо грелки зимними вечерами! - не выдержала Ксения, и тут же ее плечо было жестко перехвачено сильной мужской рукой. Метлицкий встряхнул ее так, что голова дернулась назад, словно у тряпичной куклы. В его глазах полыхал синий холодный огонь – обжигающий и пронизывающий ледяными колючками одновременно.
Слезы все-таки брызнули, заструились соленым потоком. Ксения хотела ударить его по лицу, но Вадим перехватил ее руку. Она попробовала дернуться, но мужчина был неимоверно силен и удерживал ее кисть в железном капкане.
- Ксюха, чтоб я слышал это в последний раз, - процедил Метлицкий. – Ты моя, слышишь? Ты моя женщина, я ценю тебя больше всех тех, кто был до тебя и вряд ли уже будет. Поняла? Я тебя не держу. Можешь сейчас встать и уйти, если тебя пугает то, что происходит между нами. Только… Не рви мне душу такими словами. Не смей сравнивать, слышишь?
Ксения молчала, Вадим выпустил ее руку, девушка сразу же принялась тереть сдавленное запястье. Сильные руки притянули ее к себе, она даже не пыталась сопротивляться. Метлицкий принялся бережно вытирать блестящие от влаги щеки девушки. Ксения замерла на мгновение, а потом вся решимость и желание убежать от этого мужчины подальше, ушли, пропали в водовороте нежности. Вадим поцеловал ее, едва притрагиваясь своими губами к ее соленым губам. Девушка томно застонала и позволила повалить себя на спину. Метлицкий начал расстёгивать пуговицы на рубашке, чтобы добраться к ее груди, но тут они услышали голос:
- Вадик, у тебя дверь входная открыта, и я…
На пороге застыл ошеломленный Костя Меркулов, который рассматривал Вадима и Ксению, моргая глазами.
- Костик, катись к черту! - буквально зарычал на него Метлицкий. – Я не один!
- Ладно-ладно, понял я, - Костя вышел, тактично прикрыв дверь за сбой.
Ксения не выдержала:
- Черт! – прошептала она в панике. – Что делать?
- Ксюх, ну ты, как маленькая. Одевайся, - Вадим подошел к шкафу, достал оттуда футболку, надел ее и направился к выходу из комнаты. – Что застыла? Оденься, поможешь на кухне. Костя в гости к нам пришел.
Ксения торопливо нашла свои джинсы, свитер, не забыла обуть домашние тапочки, заколола волосы шпильками, приподняв их наверх. И пытаясь унять рвущееся из груди сердце, направилась на кухню. Подойдя к коридору, она замешкалась и невольно прислушалась к разговору.
- Вадик, ты рехнулся? – Костя говорил тихо, но вполне разборчиво. – Это ж Ксюша Дроздова! Тебе мало девиц, которые сиденье заднее в машине твоей продавили? Да если ее родители узнают…
- Кость, вот что ты завелся? – Вадим и не думал говорить тихо. – Ну узнают, и что?
- А то! Не за тебя беспокоюсь. Тебя и сам черт не сломит. А девчонка-то пострадать может. Я ее предков хорошо изучил. Скандал могут устроить, не заботясь о том, что дочке навредят. Вадик, очень прошу. Как друга. Ксюха – не развлеченье на два часа.
- А я, оказывается, самый настоящий соблазнитель и искуситель! Девчонок использую, а потом выбрасываю за ненужностью. М-да… Только, Костик, если меня к чертям отправить, они начнут жалобы строчить, в слезах и соплях, чтобы меня из ада вон выставили! Тебе ли не знать?
- Да еще племянничек мой, жених, мать бы его! Владлен давно уже напрашивается. Совсем его сестрица избаловала. Вырастила Нарцисса, смотреть тошно.
- Полностью с тобой согласна, Костя, - сказала Ксения, заходя на кухню и устраиваясь на коленях у Вадима. – Смотреть на Владика тошно все эти годы было. Мы расстались окончательно и бесповоротно. Вадим здесь не причем. Ты же никогда не нравилось, что я с Владленом, правда?
- Правда, - буркнул Костя, буравя взглядом девушку. – Ксюха, как ты умудрилась связаться с этим вот?
- С кем? – девушка вздернула подбородок.
- Да, Костик, скажи ей, что обо мне думаешь, - Вадима явно такая ситуация забавляла.
- Да ну вас, - махнул рукой Меркулов. – Взрослые люди, сами разберетесь.
- А ты зачем пришел? – Метлицкий, кажется, только сейчас опомнился.
- Выпить пришел, - произнес он. – Есть?
- А то! – Вадим приподнял Ксению, и добавил, обращаясь, непосредственно к ней:
- Давай, изобрази образцовую домохозяйку.
Ксения подчинилась, улыбнулась, даже проигнорировала легкий удар ладони ниже спины. Она успела привыкнуть к такому обращению, тем более, Костя сразу же попал в категорию «свои». Его можно не стесняться и вести себя без напускной скромности, которую девушка терпеть не могла и страдала, когда ей приходилось вести себя наиграно при родителях Самохина.
Они сидели за столом, обсуждали последние новости из мира театра и кино, пили французский коньяк. Вадим взял в руки гитару, медленно перебирал струны, пытался поймать нужную волну, чтобы сыграть песню какого-то западного и новомодного рок-исполнителя, но звонок телефона его отвлек.
- Я возьму, - произнес он непререкаемым тоном. Ксения не должна была отвечать на звонки в его доме, ни при каких обстоятельствах. И это был единственный запрет.
- Да. Вена? Ну, соединяйте, - бросил он коротко в трубку, поднял телефон с подставки и ушел в другую комнату. – Ань, ты? Здравствуй. Конечно, соскучился, о чем речь! У тебя в Вене концерт? Жаль не могу послушать…
Костя поднялся из-за стола, прикрыл дверь на кухню, и обратился к притихшей Ксении:
- Он ее не бросит, Ксюш. Дело принципа. Вадим же упертый, удила если закусил и его понесло, то всё! Не остановишь. Раз женился на этой Кармен клятой, то будет всему миру доказывать, что сделано это было не зря, хотя, уже давно понял, что дров наломал и пора решать что-то…
- Знаю, - будничным тоном бросила девушка.
- Так какого черта?
- Кость, не надо. Я так хочу, понимаешь? Я, может быть, по-другому жить стала, после того, как Вадима встретила. Он мне глаза на мир открыл.
- Опасный у него мир, Ксюш. Подожди, еще раз сорвется, тогда посмотрю, как ты запоешь. Аньке-то что? Она далеко, беспокойство по телефону проявляет, а нам, подкидывайся, заботься, поддерживай, выхаживай…
- Костя, ты о чем? – недоуменно спросила девушка.
- Ни о чем, – буркнул Меркулов, выпив коньяк не закусывая. – Забудь, что я тебе здесь и сейчас сказал. И не вздумай у Вадика спросить. Тебя, не тронет, но меня покалечит, это уж точно.
Ксения замерла, видя, как Вадим выходит на кухню. Вид у него был очень задумчивый. Он бросил исподлобья взгляд на Костю, затем перевел его на девушку.
- Анька прилетает на Новый год, - произнес Метлицкий, наливая себя в стопку коньяк.
- Проведешь праздник с женой, - ответила Ксения, пытаясь сдержать горечь разочарования.
Все планы рухнули, как карточный домик от дуновения легкого ветерка. Та, чье незримое присутствие девушка постоянно ощущала, находясь в этой квартире, решила предстать во всей своей красе, предъявив свои законные права на ее мужчину.
- Будет так, как мы планировали. Новый год встретим на даче Костика с друзьями, - Вадим смотрел в пространство. На его лице застыло упрямое выражение, и девушка поняла, что его не переубедишь абсолютно.
- Без меня, - хмыкнула Ксения.
- Это еще почему, вдруг? Ксюха, это не обсуждается. Ты не будешь сидеть у себя в пустой квартире с елкой и бокалом шампанского. Мне надо, чтобы ты была под присмотром. В твою шальную голову иногда такие мысли залетают, что мне страшно становится. Будешь делать то, что я сказал. Ясно?
Костя что-то буркнул себе под нос, явно матерное, а Ксения попыталась понять, почему она не может противоречить Метлицкому. То, что он предлагает ей просто безрассудно, глупо, больно. Она ведь не сможет смотреть, как Вадим будет все время быть рядом со своей женой. Его губы будут целовать другую женщину, руки, которые дарят столько тепла и нежности, будут касаться другого тела… А она будет наблюдать за всем этим, не в силах остановить. И именно Анна по праву получит его ласки. Потому что она жена, а Ксения…
Девушка поморщилась, вспомнив последнюю сцену в спальне, как Вадим сжал ее за плечи, тряхнул, что есть силы за несдержанность и резкий выпад. И ведь не в сторону жены, а свой, собственный. Ей часто казалось, что Вадим пытается сказать то, что выбивается за рамки их немыслимых отношений. Однако Ксения не старалась тешить себя иллюзиями. Этот мужчина не изменится для нее одной. Она пока лишь эпизод в череде его запутанной и неформальной жизни. Но именно сейчас девушка поняла одну вещь: она сделает всё, что он захочет, лишь бы иметь возможность смотреть на него, знать, что он просто есть на свете. И не важно, где и с кем.



Источник: http://robsten.ru/forum/75-1805-1
Категория: Собственные произведения | Добавил: Korolevna (24.11.2014) | Автор: Korolevna
Просмотров: 65 | Комментарии: 4 | Рейтинг: 5.0/5
Всего комментариев: 4
avatar
1
3
Спасибо...но выбора-то он ей как раз не дал...контраст это хорошо...но реально могу представить как это больно...возможно даже обеим и жене тоже..жду продолжения lovi06032
avatar
1
4
Выбор есть всегда. Иногда его надо отстоять, иногда принять нелегкое решение. А Ксения не захотела ничего этого делать. Она согласилась. Потому что... А любопытство кошку сгубило fund02002 Ей хочется посмотреть на жену Вадиму воочию, сравнить с собой. И мне нужна была ситуация, чтобы двух дам свести и при этом, чтобы ни одна не пострадала fund02002
Если уж по честному, то ни один мужик на такое не подпишется по доброй воле. Но сама ситуация требует от меня действий, поэтому Ксюша и Анна встретятся. С последней не все так просто. Она здесь не пострадавшая сторона.
Больно будет, это безусловно.
Продолжение планирую разместить в самое ближайшее время lovi06032
avatar
1
1
Спасибо...жалко её...ему на неё начхать...Костя прав...это же каким уродом надо быть...я буду с женой, а ты у меня под присмотром.. 12
avatar
2
2
Зачем жалеть того, у кого есть выбор? Ксения сама для себя решает, что и как делать. Это раз. Два - у Кости своя жизнь, нечего советовать там, где не просят. Три - жизнь - далеко не мятный пряник и сказка, где все будет идеально, так, как хочется. Четыре - мне захотелось свести двух женщин для контраста, показать, что есть вещи только на первый взгляд кажущиеся "ужасными". Не всё так просто. Не всё так быстро решается и рубится с плеча.
А в-пятых... Спасибо большое за отзыв и внимание! lovi06032
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]