Фанфики
Главная » Статьи » Собственные произведения

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Сердечные риски, или пять валентинок. Глава 1, часть 2
Он появился с небольшой задержкой – с начала тренинга прошло минут пять.
Девушки-промоутеры, до этого решительные в своей установке слушать меня внимательно, разумеется, отвлеклись, рассматривая незнакомца, провожая его взглядами до места.
Мгновение я смотрела на него, пристально, неодобрительно, а в следующее, то ли подсознательно сопоставив факты, черты лица, цвет глаз, то ли интуитивно осознала: сейчас, проронив «Прошу прощения», в первый ряд кресел тренинг-зала, ровно в середину, оказавшись буквально в двух метрах от меня, сел Вадим Савельев. Мой непосредственный руководитель, появление которого было обещано лишь после 10 числа.
По какой причине он приехал раньше? И где его брат? Почему пришел он, а не Дмитрий?
И как можно вторгаться с опозданием?
- Вот поэтому забудьте, что коммуникабельность – это умение налаживать контакты, способность конструктивно общаться с другими, обогащаясь их опытом и, в свою очередь, обогащая их своим. Коммуникабельность – это больше. Это талант искренне улыбаться и найти что-то приятное даже в неприятном тебе человеке, - выдержав вынужденную паузу, продолжила я, оглядывая лица молоденьких девушек, которых лично отобрала для работы еще до праздников. Отметила у кого-то в глазах живой интерес, а у кого-то – завуалированную сосредоточенностью скуку. Подчеркнула:
- Искренне.
Вернула взгляд к мужчине, сидевшему в середине первого ряда. Закрытая поза: нога на ногу, руки сложены на груди, лицо спокойное, в глазах настороженный блеск.
А у меня есть талант находить что-то приятное в неприятном мне человеке?
Глядел на меня холодно, оценивающе секунду, две, а затем, демонстративно отвернувшись, посмотрел на промоутеров. Девушки, будто по команде, заулыбались, кто-то хихикнул.
Я невольно напряглась, неприятный озноб прокатился по позвоночнику, поселился в животе.
Он здесь с ясным намерением понаблюдать за моей работой и уже выставил мне первую оценку, нелестную.
Вдох. Взять себя в руки, показать, что профессиональна и компетентна.
Савельев как раз вновь развернулся ко мне, в углах губ заиграла крошечная улыбка. Мол, продолжайте.
- Завтра, - голос чуть осип, и я прокашлялась, - вы уже выйдете в торговые залы к покупателям. Насколько талантливыми и успешными вы себя покажете, если придете к ним как обычные люди, а не промоутеры?..
Замявшись, запутавшись в собственной фразе, я нервно дернула кончик воротника блузы. Девушки зашевелились, отвели взгляды, видимо, растерявшись, не разобравшись, что же я хотела сказать.
- Арина Витальевна хотела довести до вас: девушки, улыбайтесь искренне, и вы сделаете производителю гораздо больше продаж чем тот, кто не знает этот секрет.
Приятный, теплый баритон. Вызвал у слушательниц восхищенные улыбки, одобрительные негромкие «О, понятно», «И правда».
Подавив холодок, расползающийся к коленкам и кончикам пальцев, я поправила волосы – встретилась все с тем же открыто оценивающим взглядом. Как будто я доселе невиданный, не описанный никем объект, свойства и функционирование которого необходимо узнать.
Вот так – запросто… Вероятно, уже собрал все сведения обо мне.
Знает ли он?.. Разумеется, знает.
И я тут же пожалела, что выглядела сегодня неформально: распущенные волосы (цвет все еще слишком яркий после окрашивания), блузка персикового цвета, синие бархатные туфли, на один оттенок темнее юбки, облегающей, с небольшим разрезом справа спереди. Офис не работал, вышла только я и Артем, он хотел обзвонить супервайзеров… И я долго трудилась, созидая для себя необходимый душевный подъем, полагая, что увижу сегодня человека, видеть и терпеть которого больше не хотелось – и в итоге выбрала такую одежду.
В любом случае, непростительный промах. И теперь, глядя на меня, одетую явно не для работы, исправляя мои огрехи, мой начальник думает, что я недостаточно профессиональна и едва ли меня можно серьезно воспринимать.
Первое впечатление – безусловно, краеугольный камень всех построений-выводов о человеке.
Скованно, с напряжением в голосе и позе, я закончила вводную теоретическую часть тренинга. Больше на Вадима Евгеньевича не смотрела, но факт его присутствия и оценивания, будто острие иглы, впивался в каждое произносимое мной слово. В каждый момент.
Видела себя его глазами и не была довольна.
- А теперь мы приступаем к практической части нашего тренинга. Я попрошу вас встать, взять кресла из первого ряда и поставить их здесь.
Я указала рукой на место перед интерактивной доской, на которой застыл последний кадр показываемой мною презентации «PowerPoint» - ряды магазинных полок, заполненных коробочками красного, пурпурного и рубинового цветов, режущих глаз. Психологическое «окно» в будущую работу.
Девушки, кто-то с улыбкой и готовностью, кто-то с неохотой, предварительно покопавшись в сумках (или пряча в нее блокнот с ручкой, или же проверяя сотовый), подчинились, поднявшись с мест.
Нет, недостаточно энтузиазма и расположенности к работе. Необходимо было еще больше времени уделить подбору.
- А как именно их нужно поставить, Арина Витальевна?
Я судорожно сжала пальцы в кулак.
Задав вопрос, он не торопился вставать. Смотрел на меня выжидающе, без тени улыбки. Сердце упало, но я заставила себя мягко улыбнуться приближавшимся ко мне промоутерам, поясняя:
- Поставьте стулья, пожалуйста, в круг. Наше упражнение называется «Передай маску», оно поможет нам сблизиться. Необходимо видеть лица друг друга, поэтому поставьте с таким расчетом, чтобы не было с этим проблем.
Девушки заметно воодушевились. Видимо, определив, что я не намереваюсь завалить их вопросами на знание обязанностей или товара, испытали облегчение.
Чего нельзя сказать про меня. Едва он сел рядом слева, настаивая именно на этом месте и заставив всех девушек сдвинуть свои кресла, чтобы освободить его, я поняла, что этот тренинг не просто тестирование меня как профессионала, это еще и решающий бой моей выдержке.
Я отметила, как сильно Вадим был похож на брата: тот же разрез и цвет глаз - яркие, серые, смотрящие так, словно знают все твои тайны, - та же привычка дарить загадочные и обаятельные улыбки. Лицо только, пожалуй, более вытянутое и губы не такие чувственные, как у Дмитрия, волосы длиннее, зачесаны назад…
Плохие ассоциации. Но нельзя на основании их выносить вердикт о человеке, которого видишь впервые. Предвзятое мнение – жертвой его становилась и я. Неверно и недопустимо.
Объяснив правила («Придайте своему лицу определенное выражение, «передайте» его другому. Тот, скопировав его, «наденет» другую маску, которую «передаст» соседу и так далее»), я начала игру.
Он сидел совсем близко, два раза наши руки, лежащие на подлокотниках, даже соприкасались. Это нервировало так, что я почти на физическом уровне ощущала, сколько энергии трачу на жесткий контроль за своими движениями, «масками», эмоциями, хотя эта психологическая игра была рассчитана именно на то, чтобы избавиться от всяческого ненужного, негативного настроя, опасений и страхов, открыться и влиться в команду.
Влиться в команду с ним? С человеком, по всей видимости, пришедшим сюда уже со списком предубеждений против меня?
Бесстрастно я заметила, что у его галстука кривоват узел. Плюс сам галстук – желто-белое пятно с размашистыми росчерками узоров - едва ли в деловом ключе сочетался с серым костюмом и сорочкой цвета слоновой кости в серебристую, довольно четко видимую полоску. Трудности с разграничением стилей? Еще и низ одной манжеты рубахи испачкан в чем-то (грязь? что-то машинное?) – крошечная полоска, но она бросилась мне в глаза, когда игра пошла на второй круг.
Так трудно следить за собой?
По всей видимости, он заметил этот мой взгляд и реакцию, потому что в следующий же миг и сам обратил внимание на свою манжету и потянул вниз рукав пиджака.
Не стоило ставить его в неловкое положение. Но зато сейчас мы с ним на равных: судим друг друга – и оба не в выигрыше. И оба не правы.
«Обмениваясь» очередной маской, долгие секунды мы глядели друг другу в глаза. Настороженные колючие взгляды.
Подавив желание «надеть» выражение неприязни, я улыбнулась ему, смущенно, мягко, будто собираюсь о чем-то попросить. И, пораженная, увидела, как красит и преображает его лицо такая же, скопированная у меня улыбка.
Он очень похож на своего брата… Лучше бы было, будь у них столько же сходства, сколько у меня с Люсей.
Второе упражнение. Я снова собралась, чтобы объяснить суть.
- Теперь просьба разбиться на пары. Нас ждет другое испытание. Придется настроиться друг на друга, чтобы пройти его правильно.
- Нам еще нужны стулья? – сардонически ухмыльнувшись, Вадим Евгеньевич поднял бровь.
- Нет, - ровно ответила я, вставая и перемещая свой собственный стул к доске.
Девушки довольно быстро и без излишних диалогов (видимо, полностью расслабившись и доверившись ситуации и мне) нашли себе пару. Хихикая, чуть смущаясь или волнуясь, встали, прижавшись спинами друг к другу, и начали упражнение: медленно, определяясь, с какой силой необходимо опираться на спину партнерши, садились на корточки, затем вставали.
Он с каким-то отстраненным любопытством наблюдал, как я руководила действиями промоутеров, то чересчур резкими, то медлительными, то нерешительными. Вчерашние школьницы неожиданно раскрепостились и открылись так, что выполнение задания превратилось в веселое и шумное представление. Впрочем, второй круг «Передай маску» уже прогнозировал поднятие настроения у всей группы.
- А сейчас скажите, с кем садиться и вставать было легче всего? – пришлось повысить голос, чтобы быть услышанной сквозь смешки и громкие восклицания болтающих девушек, уже закончивших упражнение.
Наперебой посыпались ответы, спираль веселья пошла на второй виток, но его теплый и все же со стальными нотками баритон перекрыл все зазвучавшие слова и смех.
- Арина Витальевна, а разве все уже поучаствовали в этой игре?
- Полагаю, да, - машинально ответила я, похолодев, внутренне приготовившись к тому, что будет предложено. Участвовали все. Кроме нас с ним.
Вадим сидел в одном из кресел, поставленных у угла доски. Нога на ногу, но не небрежная поза. Отслеживал мою реакцию на свою фразу. Безрезультатно: я так же контролировала выражение своего лица.
- В таком случае ваше предположение ошибочно, - кивнул, перевел свой внимательный взгляд на мои туфли.
- Пожалуй, вам стоит их снять. Вам понадобится хорошее ощущение баланса.
Пружинным легким движением он поднялся на ноги.
- Я справлюсь, - по-деловому сухо произнесла я. – Партнером выступите вы?
- Разумеется, - короткая, мягкая улыбка одним уголком рта.
…Спина к спине, мы замерли, привыкая к ощущениям, приноравливаясь, готовясь. Он был высок, линия моих плеч достигала лишь его лопаток. Учитывая то, что я обута в туфли на каблуках…
Сильный, крепкий мужчина. Твердость мышц и тепло тела чувствовались очень ярко – перед упражнением он снял пиджак, хлопок его сорочки и моей тонкой блузы не скрадывал ни толики чувства этой странной близости.
Противостояние-объединение.
Вдох, выдох. Спокойствие, сосредоточенность.
Мы даже не пытались уловить намерения друг друга, оба вдруг синхронно и быстро проделали полпути вниз, остановились на пару секунд, словно испытывая друг друга, оба ожидали или некоторого нажима со стороны партнера, или, возможно, отступления, а после, уже медленно, неторопливо, с большим терпением, присели на корточки.
В этом задании основная сложность заключалась именно в том, чтобы подняться. Вряд ли бы мы справились … не доверяя друг другу. А мы не доверяли.
Что едва ли являлось правильной вещью.
Прежде всего – работа, обязанности, ответственный подход. Двенадцать девушек-промоутеров, смотрящих на нас сейчас во все глаза, поэтому никаких бушующих посторонних эмоций и предубеждений. Он – мой начальник, я – его сотрудник. У нас обоих одинаковая цель – эффективная деятельность, движение к процветанию, а не к хаосу претензий и эмоций. Это означает, что мои личные ошибки и печали - не критерий как для его вердикта, так и для моего вердикта ему.
Как женщину меня постигла неудача, но как менеджер-психолог по работе с персоналом я, полагаю, хоть чего-то стою... Еще есть шанс что-то доказать здесь. Поэтому я начну подъем сразу же, как почувствую, что поднимается он.
Отпустила себя, настроилась на этого мужчину так, что показалось: мои мышцы – продолжение его, я – продолжение его силы, энергии и характера.
Он порывист, но чуток. Напряжен, ожидает. Проверяет. Но инициативы мне не отдаст, сам привык управлять.
Он никогда не подведет, в этом похож на меня.
Какая-то часть моего сознания выключилась, я действовала по импульсу, интуиции. И спина к спине, мы, плавно, осторожно, одновременно поднялись на ноги. Икры ныли, когда я обернулась к нему в замешательстве, не зная, какой оценки ожидать, да и вовсе не желая ее.
Мне следовало раньше выкинуть за борт все то, что мешало объективно подойти к его появлению на моем тренинге.
Вадим Евгеньевич глядел на меня с еще большим холодом, чем в ту минуту, когда, перешагнув порог тренинг-зала, усаживался в кресло первого ряда, прямо напротив меня. Поджал губы, затем бесцветным тоном проронил:
- Мне бы очень хотелось поговорить с вами, Арина Витальевна. Сразу, как только закончится тренинг.
- Разумеется, - мой ответ в воцарившейся тишине (даже девушки, до этого вполголоса щебечущие, затихли) прозвучал отстраненно и отрывисто.
Я осознавала, что это будет за разговор. Не из тех, подробности которых ворошишь в памяти, а из тех, подробности которых стремишься забыть как кошмарный сон.
Бесчувственно, на автомате кивнув, справившись с дрожью в пальцах и ледяным вакуумом, захватившим живот, я повернулась к ожидающим меня промоутерам, сгрудившимся у доски, радушно улыбнулась им, намереваясь похвалить, а затем объяснить суть следующего задания.

***


Постучав, услышав рассеянное «войдите», я шагнула в кабинет, с тихим щелчком закрыла за собой дверь. Он тут же оторвал взгляд от монитора, сдержанно кивнул мне на кресло справа от брифинг-приставки к столу. На несколько секунд вернувшись к работе, допечатал что-то и, наконец, обратил внимание целиком на меня.
Серые глаза смотрели пронзительно, с каким-то ожиданием. Я с хладнокровным видом выдержала этот странный взгляд, хотя от напряжения и адреналина к горлу подкатывал жесткий ком тошноты. Подрагивающие ледяные пальцы я сцепила в замок на своих коленях.
- Итак, Арина Витальевна, - демонстративно улыбнувшись одним уголком рта, Вадим Евгеньевич взял папку, лежащую поверх вороха бумаг и файлов на краю его стола, открыл ее.
Он только недавно приехал, а этот стол, да и кабинет в целом, выглядит так, будто здесь неделю бурлила работа: кипа документов рассыпана по левой стороне столешницы, лоток с канцелярскими принадлежностями, принесенный сюда из подсобки, распотрошенный, занял угол черного кожаного дивана. На одной из полок шкафа часть толстых папок-скоросшивателей разворочена, другая – стопкой сложена на краю, рискуя упасть на пол или от неосторожного движения рукой рядом, или, возможно, под собственным весом.
Пока младший брат занимал этот кабинет, я и не думала, что его по-спартански аккуратную минималистическую обстановку можно за краткий срок возвести в ранг творческого рабочего беспорядка.
- Если верить отделу кадров, - он растягивал слова, пролистывая страницы в папке, взглядом бегая по строкам. – На благо моего агентства вы трудитесь уже четыре недели испытательного срока. Поделитесь впечатлением? Как вам эта работа?
Тон с ноткой издевки и то вызывающее спокойствие, с которым Савельев глядел на меня, рождали неудержимое желание встать и покинуть этот кабинет. Без каких-либо объяснений.
Итак, побывал на моем тренинге, достал мою анкету, личное дело. Смотрит отчеты супервайзеров и дистрибьюторов по предновогодней акции, моей первой акции. Пусть Артем Кожухов и взял тут шефство надо мной, семьдесят процентов работы я сделала сама. Могла и больше, и лучше, но не хватало опыта… И да, стоит признать, что в период подготовки промоутеров к «декабрьской атаке», голова моя лишь наполовину была в работе.
Конечно, он в курсе этого.
Так для чего ему заводить этот разговор? Чего он добивается? При том, что сам видел, чего стою я и моя работа…
Бесчестно оказывать на человека психологическое давление. Его территория, его правила – он руководитель такого типа?
- Мне нравится работать у вас. Интересные люди, интересная должность и обязанности. - Такие плоские, затасканные фразы, никак не передающие вкладываемый мною смысл. Эта работа как глоток вдохновения, сделанный одновременно с шагом куда-то к новому…
Я сглотнула, заставила себя расцепить холодные пальцы, положить руки на столешницу приставки перед собой, повернуть их ладонями вверх.
Я открыта, мне нечего скрывать.
- Многому пришлось научиться… - Собралась продолжить мысль, но сделала промах – посмотрела в глаза своего начальника.
Такие же любопытные, яркие, как у брата… Какой человек скрывается за всем этим фасадом жестко играющего босса, за внешностью, вполне обычной? Невнимателен к себе, не имеет вкуса, не умеет поддержать порядок…
Молчит, рассматривает меня, чего-то ожидает, добивается какой-то реакции. Манипулятор?
- Да, - он в конце концов разорвал кокон молчания, давившего на барабанные перепонки. – Я тут ознакомился с вашим резюме. Данная работа совершенно новая для вас. Тем неожиданней увидеть вас на данном месте, на него обычно берутся весьма и весьма опытные люди.
То есть я в графе «Сотрудник, взятый за красивые глаза». А графы «Новичок с отчаянным желанием научиться» для Савельева, видимо, нет.
Жестоко.
Не выдержав пристального взгляда, в котором промелькнула ирония, я опустила голову. Возразить? Сказать, что опыт – нечто благоприобретенное, а не врожденное, и его отсутствие не является недостатком человека, желающего учиться? Зачем? Уже успела понять, что «Мэнпауэр» едва ли может себе позволить роскошь возиться с персоналом, обучая его тонкостям. Не на данном этапе своего существования.
Мне просто повезло с Артемом, потратившим неделю, чтобы хоть немного подковать меня.
- Однако, - Савельев зашевелился, кашлянул. Я подняла голову, встретилась с его взглядом, мгновение мы смотрели друг на друга, он – испытующе, я – с ложным равнодушием. – Однако первая же акция, проведенная вами под руководством Кожухова, показала, что вы и грамотны, и умны, и схватываете на лету. Кожухов о вас именно так отозвался.
Нет, не хвалит меня… Приводит чужие слова, вкладывая сюда какой-то подтекст.
Горький ледяной ком желчи, засевший в моих внутренностях, подкатился к горлу. Серые глаза Вадима теперь глядели строго, с подозрительностью. Редкий случай - их обладатель едва ли когда-нибудь скроет свои мысли.
- Поэтому у меня лично возник вопрос. Либо вы действительно так хороши и невероятно талантливы в своей работе, либо невероятно талантливы в обольщении мужчин. Что скажете?
Что скажу?... Крайняя точка унижения. Последствия того, насколько легкомысленно полагаться на ситуацию и человека. Нужно было уволиться еще в тот день, когда осознала: прессинг сплетен и злоязычия заслужен. Но я осталась…
- Ничего не скажу, - холодно и отстраненно ответила я. Чувствовала, будто и тело, и эмоции мои онемели. Чувствовала… Нет, больше ничего не чувствовала.
Сохранить лицо, быть вежливой. Потом – уйти из этого кабинета и где-то, подальше ото всех глаз, от касания чужих оценок и мыслей, сделать вдох, затем выдох...
- Я предоставлю решить этот вопрос вам. Как моему начальнику. – Мой голос звучал словно чужой, отдавал металлическим звоном.
- Хорошо, - он продолжил бесстрастно изучать мое лицо, бросил взгляд на мои пальцы, лежащие на столешнице.
Я омертвела так, что не ощущала их.
Еще один раунд молчания – и только громкий стук сердца, отдававшийся в моих ушах.
Сохранить достоинство, оставаться любезной. Так, будто его строгий суд и выводы не относятся ко мне.
Он имеет право такое думать, и похвально, что говорит прямо, без обиняков. Правдив и открыт…
Но, черт побери, как же это больно.
- У вас еще месяц испытательного срока. Так что, да, обязательно сам решу этот вопрос и поставлю вас в известность. Полагаю, мы поладили? Так, Арина Витальевна?
Выгнул бровь в ожидании моего ответа, улыбнулся коротко, но ярко, так, что в глазах зажглись какие-то непонятные искорки.
- Конечно.
Я встала с места – на одеревеневшие ноги. Вадим Евгеньевич поднялся следом.
Еще одно мгновение обмена взглядами.
- Удачного дня.
- И вам.
Затем я ушла, тихо и осторожно притворила за собой дверь, поднесла руку к глазам, вдруг защипавшим, словно воспалившимся.
Нет, сухие.

***


- Арин?
Я вздрогнула, вышла из оцепенения и подняла глаза на Артема, стоявшего у своего стола. В неярком сизом свете приближающегося вечера едва ли можно было точно определить выражение лица моего коллеги, но, вроде бы, в нем читалось замешательство и беспокойство.
- Да? – прикусив губу, я перевела взгляд на свой монитор, на котором застыла открытая таблица оценок за пройденный тренинг, все еще остающаяся незаполненной.
Я настолько погрузилась в себя, что выпала из рабочего процесса.
- Вызывал на ковер, да? – с участием спросил Кожухов.
Руки задрожали, но я набрала первую фамилию из списка, лежащего у клавиатуры. Помявшись секунду-другую, Артем направился к гардеробу.
- Вовсе нет, - произнесла я сквозь вновь возникший в горле горький комок, слабо улыбнулась мужчине, спряталась за необходимостью работать.
Но второй фамилии в списке не видела. Крутила в голове его слова: « талантлива в умении обольщать мужчин».
Нет, Артем думать подобное не давал.
Простой парень. Обычная внешность, без каких-либо примечательных черт: темные глаза, пшеничного цвета волосы, большой рот, редко улыбающийся. Слишком увлечен видеоиграми, в свои двадцать девять так и не нашел себя и не разобрался в том, чем ему действительно хотелось бы заниматься. Без стержня. Но добр, внимателен – никакого расчета. Мужчина такого склада – будто ребенок. Такие просто хорошие друзья, но станут большим лишь при активном участии и руководстве пожелавшей того женщины.
- Да не переживай, - Кожухов снял с вешалки свою куртку.
Его движения я улавливала краем глаза. Кусая щеку изнутри, сделала усилие, сосредоточилась и набрала вторую и третью фамилии, выставила баллы.
- Он классный босс, считай, свой человек. Это, думаю, Дима напортачил, а он теперь разгребает. Ну и сдали нервы. А ты под руку попалась... Арин?
Никуда не годится – поменяла местами пятую и четвертую фамилию в списке…
- А?
Сейчас он стоял напротив меня и, наматывая на шею яркий клетчатый шарф, глядел печально и заботливо. Смахнув прядь волос за ухо, я выдавила улыбку:
- Да все хорошо со мной.
Мышцы точно желе… Ощущала себя так, будто заболеваю, борюсь с наваливающейся слабостью… Ощущала, как все больше и больше удаляюсь от происходящего, словно действие разворачивается где-то за пределами моего участия в нем… Словно все – не со мной.
«Полагаю, мы поладили? Так, Арина Витальевна?» Странным образом в тоне его голоса сарказма не ощущалось. Любопытство. Чуть разочарования. Уверенное спокойствие.
- …Он уже был на взводе, когда мы с ним о тебе говорили, так что… И я хорошо о тебе отозвался.
- Да, он мне сказал. Спасибо тебе.
«Кожухов о вас именно так отозвался…» А скажи Артем ему что-то нехорошее обо мне, было бы лучше? Это было бы тем, что он жаждал услышать?
- Ерунда. Тем более я правду сказал. Слушай, я вот что хотел…
Достаточно.
Остаться одной и сделать работу. И не размышлять над его словами, их предпосылками, следствиями.
Протеже, подружка, любовница Димы – поставить галочку там, где большая смысловая нагрузка. В любой из этих ипостасей я справилась бы лучше, чем сегодня на тренинге…
Столько еще необходимо отработать. Еще больше приложить усилий, больше узнать… Хватит ли мне месяца?
Уволиться? Вернуться в Менделеевск? Равносильно побегу. Не решение проблемы. Не вынесение уроков. Обыкновенные малодушие и трусость. Плохо уже то, что я даже на секунду задумалась об этом.
Пока пребывала в лихорадке влюбленности, пока стремилась избавиться от нее, перекрывала ей кислород, пряталась от ненужных и неправильных эмоций в панцире работы, даже не думала, что все закончится так… - полнейшей тьмой.
- …Так что скажешь, Ариш?
Голос Кожухова прозвучал прямо над ухом. Я резко подняла голову, посмотрела в добродушное скуластое лицо своего коллеги, стоявшего, как оказалось, рядом с моим креслом.
- Прости, отвлеклась. На что сказать?
В глазах Артема заблестело сочувствие.
- Видимо, дело совсем дрянь… Ариш, бросай здесь все, доделать сможешь завтра. Я уже еду, могу тебя подождать и подбросить до метро. А хочешь, сходим перекусить сначала?
Растерявшись, я пробежала взглядом по его застегнутой темно-серой куртке. Из-под воротника выглядывала яркая зеленая клетка шарфа. Мял черную шапку в кулаке.
Он тоже видит меня такой? Вертихвостка. Хорошая фигура. Большие глаза. Девушка, способная успокоиться от мужского комплимента и внимания… Скорее всего, да.
- М-м… Знаешь, не хочу оставлять до завтра. Езжай. Спасибо огромное за твое предложение.
Я подкрепила свои слова маленькой улыбкой благодарности, вернулась к заполнению таблицы. Переступив с ноги на ногу, Кожухов робко пробурчал:
- Ну ладно тогда. Пока, - и ушел.
Я включила лампу, потому что строчки стали расползаться в сгущающейся тьме. Общий свет включать не стала – чувствовала, что совсем ослабела. Да и не хотелось вставать. Не хотелось делать лишних движений. Хотелось слиться в одно с тишиной, которую своим бархатистым тоном нарушало урчание системного блока и мягкое щелканье клавиш, с загустевающей синевой, узкими прямоугольниками врезающейся в окна, контрастирующей с белыми вертикальными пластинами жалюзи. Хотелось определиться наконец, справлюсь ли я. Справлюсь ли с демонами своей ошибки, с зубами слухов и стальным капканом ограничения во времени?
Изначально не следовало оставаться работать там, где начальник активно проявляет к тебе интерес и не менее активно добивается ответного. И не в том даже проблема, что он обманщик… И не в том, что пошли разговоры. Проблема в том, что двусмысленное положение неизбежно. Срывал ли Вадим на мне злость, был ли жестоко честен со мной – все его слова, его точка зрения правомерны и справедливы.
Это очень больно.
Глаза застлала пелена, поэтому я прекратила печатать, судорожно вдохнула, пытаясь справиться с тяжестью, сдавившей грудь, уперлась локтями в выдвинутый лоток с клавиатурой, спрятала в ладонях лицо.
В какой момент обычный будний день превратился в сумятицу, хаос из эмоций, сказанных и прожигающих мозг слов, уколов боли и бега по лабиринту решений?
Через минуту убрав от лица повлажневшие ладони, проглотив сухой репейник комка, навязчиво застрявший в горле, я потянулась к лежащему у монитора сотовому, выбрала из списка один-единственный возможный сейчас номер.
- Эй, привет! Чего молчишь? – голос Люси звучал хрипло и тихо.
- Привет, - выдавила я. – Ты спала, что ли?
- Угу. У тебя что стряслось?
- Да ничего. – Я поправила лезущие в лицо волосы, сделала глубокий вздох. – Сделала себе перерыв, решила с тобой поболтать. С чего ты вдруг решила поспать под вечер?
- Арин, не дури, - в голосе сестры зазвучали твердые напористые нотки. – Не пудри мне мозги. Твой козел Дима пришел на тренинг, и вы снова говорили? Так?
Я облизала губы, покатила по столу ручку, оставленную мною с утра, не убранную в органайзер.
- Нет, конечно, не придумывай. Так куда вы с Русланом ходили вчера?
- Арин. – В трубке прошуршал долгий выдох сестры. – Я тебя с рождения знаю. Ты никогда не звонишь мне с девчачьими разговорами ни о чем. Что у тебя случилось?
Пустяки, по сути. Пережила сложный тренинг, получила пару критических замечаний, еще раз пересмотрела свои поступки, подойдя к ним уже с иным мерилом, и, похоже, потеряла самоуважение. Что самое ужасное…
- Да ничего страшного, Люсь. Просто не знаю, что делать, растерялась чуть-чуть.
Ребра ручки ощутимо врезались в ладонь, пока я катала ее от лотка с файлами до органайзера и обратно. Кусала губы и старалась сосредоточиться лишь на сделанных вдохах и выдохах, глаза выжигали подступающие слезы.
- Рассказывай, - безапелляционно отрезала Люся. – Давай вместе разбираться.
- Просто выдался тяжелый день, - я мерно цедила слова. – На тренинг пришел мой начальник. Вадим Савельев.
- Старший брат? Он вернулся? Ох, ни черта себе…
- Вернулся.
- Он в курсе, да?
- Конечно.
Растерев лоб, начинающий пульсировать мигренью, я дотянулась до органайзера, вернула в него ручку. У входа в офис послышался шорох. Вернулся Кожухов? Что-то забыл? Я на секунду обернулась, вгляделась в темный проем – видимо, в приемной, соседствующей с помещением для менеджеров, света не зажигали – никого.
- Что он сказал тебе? – голос сестры прозвучал достаточно жестко. – Уволил?
На экране моего вдруг погасшего монитора замелькала надпись, то плавно ползла вниз, то поднималась вверх. Магически гипнотизирующие буквы, цветные квадратики.
- Сказал правду. Нет, не уволил. У меня еще месяц испы…
- Какую правду он тебе сказал? – Людмила раздраженно и нетерпеливо оборвала меня на полуслове.
Подавив вздох, я заставила себя откинуться на спинку кресла, обвела взглядом пустой офис, уже практически уплывший в насыщенно-синий мрак зимнего вечера: ваза с искусственным сухостоем в углу, столы, черные торцы мониторов, заборчики папок с файлами, органайзеры, ощетинившиеся пиками ручек и карандашей. Все казалось причудливо незнакомым, наощупь узнаваемым памятью, но уже потерявшим свою суть.
- Ну? Ты молчишь потому, что не можешь придумать, как и его выгородить, или почему, а?
Поддевая уголок ногтем, я затеребила край листа со списком промоутеров и карандашными росчерками их оценок. Ощутила пощипывающий влажный след, протянувшийся от уголка глаза до щеки, жестко уничтожила его ладонью, ровно ответила:
- Сказал, что я пока как профессионал не состоялась, но как привлекательная особа – более чем.
Люся прошипела:
- Вот урод моральный.
- Люсь, - голос дрогнул, я сделала паузу. – Он совершенно прав.
- А если прав, то я балерина! Чушь полная! Ты это сама знаешь. – Сестра распалялась с каждым словом, но весь поток ее раздражения словно шел мимо меня. Я слушала знакомый голос, хрипловатый, сбивчивый, но не вникала в суть произносимого. Рассматривала ныряющие линии букв, залитые ярким цветом квадратики на экране передо мной и … все больше погружалась во всеохватный сумрак апатии.
Просто устала. Выматывающий, тягостный, насыщенный информацией день. Колоссальные усилия сдержать эмоции, колоссальное давление их изнутри. Жжет глаза, в сердце сосет пустота.
- Арин, послушай. Может, у мужика день выдался тяжелый. Может, с братом только что поругался, а ты крайней осталась. Вот и не бери в голову, бери в ноги – быстрее пройдет. Не прав он в отношении тебя. Как может быть прав, если только сегодня в первый раз, так сказать, лицезрел воочию? Ну да, работа эта для тебя новая, но четко по тому профилю, который ты всегда хотела. И ты справишься! Ты ж так вгрызаешься в то, что тебе интересно, что аж завидно. Вот и справишься. Нет ничего такого, с чем ты бы не справилась. Так что Вадим твой еще пожалеет обо всех своих словах и обратно их возьмет. Хочешь поспорим, а? На новую пару туфель, к примеру? А?
Люся… Всегда полна бесхитростного сочувствия, пусть и не понимания… Но она всегда рядом, готова протянуть руку даже в те моменты, когда этого не нужно, когда это, возможно, навредит…
- Спасибо, - отозвалась я, чувствуя, как чуть теплее становится в груди, легче дышать. – Люся… Мы потом поговорим.
Надо вернуться к делам. Я проявила слабость и несобранность, этот разговор с сестрой должен был состояться дома, но не здесь, не в офисе.
- Поговорим. Я позвоню тебе завтра вечером. А лучше давай в аську выходи. И помни, сестренка, все, что ни делается, то к лучшему, - Люся уверенно чеканила слова, но меня отвлекло внезапно появившееся чувство дискомфорта – давило на затылок, пускало холодок по спине. Стресс? Сквозняк? Ведь сижу как раз напротив вечно открытой входной двери…
- Вот Вадим выпорол тебя, что называется, фигурально выражаясь, зато ты так взлетишь, что он рот раскроет от изумления.
- Нет, не думаю, - рассеянно ответила я, выпрямилась в кресле, поежилась, пытаясь проанализировать, откуда это ощущение…
- А ты подумай! – с добродушным раздражением надавила сестра.
Ссутулившись, уперевшись локтем в столешницу, я коснулась прохладными пальцами лба. Свет настольной лампы ударил в лицо – прикрылась от него. Сердце билось гулко, словно через силу. Усталость, беспомощность, разочарование – это все против воли дрожало в моем голосе, вырвалось наружу:
- А если так… Если все, что ни делается, то к лучшему, то почему, Люсь? Где оно – лучшее? Будь оно так, почему я села в машину именно к Диме? – вдох, не хватает воздуха, горло будто обожжено. – Будь у меня возможность все вернуть назад, предпочла бы не знать его, опоздать на это собеседование… Вообще предпочла бы здесь не работать.
- Аришка…
Люся на несколько секунд умолкла, засопев в трубку. Я также не знала, что сказать.
Все так неправильно. Все провально, потеряно.
- Короче, так, - Людмила отрывисто задышала в трубку. – Что случилось, то случилось. Обещай мне, что как следует отдохнешь, выспишься, ни о чем думать вообще не будешь. А завтра будет новый день, вот он-то и приведет к тебя к лучшему. Вот увидишь! Подожди секунду…
Я услышала шорох и отдаляющийся голос сестры:
- Русик, ты чего потерял?... Глянь там, слева на полке… Да не там!
Отвлеклась на мужа. Но она права: мне нужен перерыв. Найти новую точку опоры, отсчета. Эмоции… Сейчас не справляюсь с ними, они сделали меня отчаявшейся слепой, волоча то в одну сторону, то в другую.
Все очень неправильно. Не устроено.
Элементарно – переключить внимание, забыть о своих проблемах.
- Ага, Ариш, я здесь, - сестра запыхалась.
- Да, думаю, надо нам прощаться, - я вложила в свой тон максимум спокойствия и уверенности. – Ты нужна мужу, а мне нужно закончить работу и действительно отдохнуть.
- И правильно!
- Пока, Люсь, созвонимся.
- Угу, обязательно.
И вновь то необъяснимое, из ниоткуда возникающее чувство в затылке. Закончив вызов, я инстинктивно повернулась к дверному проему. И застыла в кресле.
На пороге стоял Вадим Савельев. Его фигура казалась всего лишь еще одним порождением иссиня-темных теней вечера. Нет, его поза не была расслабленной, скорее, он словно подобрался… чтобы ускользнуть в любую секунду?
Как много он слышал?
- Простите, - тихо бросил он, пристальный взгляд не отрывался от моего лица.
Такие глаза, как у него, никогда не солгут. Он слышал все. Весь мой разговор с сестрой.

+++++


ФОРУМ
За редакцию главы огромная признательность и благодарность Настенке и Наташе)

Источник: http://robsten.ru/forum/75-2104-1
Категория: Собственные произведения | Добавил: Awelina (07.02.2016) | Автор: Awelina
Просмотров: 238 | Комментарии: 6 | Рейтинг: 5.0/8
Всего комментариев: 6
avatar
0
6
Запал!? Профессионализм прежде всего! good Спасибо за главу  lovi06032
avatar
0
4
А подслушивать чужие разговоры неприлично вообще-то!

А интрига мне все больше нравиться! спасибо! good lovi06032
avatar
0
5
Можно и подслушивать, если этот разговор ну очень интересный giri05003 Искушение сильнее приличий giri05003
avatar
0
3
супер 1_012 спасибо good
avatar
0
2
Спасибо!  lovi06032 lovi06032
avatar
0
1
Большое спасибо! Тяжело быть красивой и умной женщиной! 4
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]