Фанфики
Главная » Статьи » Авторские фанфики по Сумеречной саге 18+

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Точка соприкосновения. Глава 18
Глава 18

Я потеряла счет времени и количества капельниц, лежа на узкой больничной койке больше суток без сна. Сначала меня осматривали врачи; чаще всего появлялся Карлайл. Они говорили об угрозе, спорили о предлежании или отслойке плаценты и обсуждали варианты лечения. Несмотря на их усилия, кровотечение продолжалось, и это означало только одно…

Странно, но вместо облегчения я испытывала горечь утраты, будто за этот месяц успела привязаться к не рожденному малышу и примерить на себя роль его матери. Ненависть к себе и слезы были постоянными моими спутниками в течение долгих часов, пока я грызла себя изнутри, считая, что – хоть я и не была религиозной – это Бог наказал меня за мысли избавиться от ребенка. А заодно и за все сомнения по поводу материнства. Даже возникшие в городе пересуды насчет моего «внезапного» положения не пугали так, как страх потерять ребенка.

А Эдвард? Ему теперь незачем было жениться на мне… Да и я – вряд ли этого хотела, верно? Можно будет забыть о проблемах, погрузиться с головой в учебу – это было именно то, чего я всегда хотела. А о половых отношениях придется забыть – я не мечтала попасть в подобную ситуацию снова. Ни высчитывание безопасных дней, ни презервативы, ни даже гормональные таблетки не давали стопроцентной защиты от беременности…

- Ну что ты, Белла, - попытался утешить Карлайл, заметив мои непрошеные слезы, - все будет хорошо.

- Не думаю, - сожалея, что доктор Каллен увидел мое состояние, отворачивала я голову, запоздало подавляя чувства.

Но отец Эдварда уже присел на стул рядом с кроватью, чтобы поговорить, и скрыться стало некуда.

- Не расстраивайся, Белла, - уговаривал он. – Ты должна быть свежей и красивой на церемонии, а не замученной и с красными опухшими глазами.

Я удивленно посмотрела на доктора Каллена.

- Считаете, меня выпишут через четыре дня?

- Все будет зависеть от эффективности лечения, - улыбнулся он мягко. – Но, в крайнем случае, свадьбу можно перенести на несколько дней или провести обряд прямо здесь…

Я покрутила головой, пряча грустный взгляд в складках больничного одеяла.

- Не думаю, что свадьба теперь имеет смысл.

- Почему? – удивился мужчина искренне.

- Потому что для нее не будет причины?

Доктор снисходительно покачивал головой.

- Даже если малыша спасти не получится, Эдвард не откажется от идеи жениться, Белла.

- Но ведь тогда это станет… необязательно, - робко пыталась настоять я, хотя и не представляла, как это обычно происходит: что говорить приглашенным гостям, как объяснять друзьям и родственникам ситуацию, которую Карлайл представил как тщательно и загодя подготовленную. Пересудов будет гораздо больше, если отменить церемонию.

Но я должна была оставаться с собой честной и поступить правильно: если бы не беременность, Эдвард не предложил бы за него выйти. А значит, теперь все должно вернуться на круги своя.

К тому же я была в слишком депрессивном настроении, чтобы воспользоваться здравым смыслом и правильно разложить все по полочкам – мною руководило отчаяние.

Глаза вниз:
- Я не хочу, чтобы Эдвард женился на мне только из чувства долга, и уж тем более, если из жалости.

Теплая ладонь накрыла мою холодную, нервно дрожавшую руку.

- Он любит тебя, - тихо напомнил Карлайл. – Я знаю своего сына – и им движет не долг. Он хочет жениться на тебе, Белла. Мы все этого хотим.

- Не все, - возразила я, упорно не поднимая глаз. Развела руками, показывая на больничные стены: - Сама судьба против этого союза, раз я оказалась здесь. Несколько дней назад вы даже не знали, что мы встречаемся, так что не говорите, что эта женитьба кому-то нужна. А Эсми? Она уж точно будет рада, если свадьба сорвется.

Хоть Эсми и не была настоящей матерью Эдварда, все же она себя ею считала, и мне совершенно не нравилась перспектива начинать семейную жизнь с вражды со свекровью.

- Белла, - возразил Карлайл с жаром человека, влюбленного в свою женщину, - Эсми вовсе не чудовище, каким ты ее себе вообразила! Она хороший и добрый человек, и именно потому, что сильно привязана ко мне и Эдварду, ее забота… становится немного преувеличенной.

Немного?! Я недоверчиво посмотрела на восхищенного Карлайла. Правду говорят: человек, потерявший от любви голову, недостатков партнера не видит.

- Поверь мне, Эсми очень любит Эдварда, - счел нужным мужчина прояснить запутанную ситуацию. – Она беспокоится о нем даже больше, чем беспокоилась бы настоящая мать. Ее неприязнь к невестке обусловлена лишь тем, что она совсем тебя не знает. Но когда узнает и привыкнет – уверен, она тебя обязательно полюбит. Знаешь, в нашем доме побывало очень много девушек – одно время Эдвард назло Эсми приводил каждый день новую пассию, обставляя все так, что те даже оставались на ночь. А ведь ему было пятнадцать-шестнадцать лет, и если бы случилось что-то непозволительное, дело бы закончилось весьма плохо для него и для нас – и для несчастных девочек. Ты понимаешь, о чем я? Никакие внушения и просьбы на него не действовали – Эдвард может быть очень упрямым, когда хочет чего-то добиться.

Уж это я знала, испытав за последние несколько месяцев на себе его упорный характер и непрошибаемую уверенность в собственном могуществе.

- От переживаний за пасынка у Эсми даже случались нервные срывы. А он, видя это, становился еще злее. Хорошо, что тот бунтарский период у него прошел – мы не так уж давно вздохнули с облегчением, и попил он нашей с Эсми крови немало. Хотя мы и понимали причину такого поведения, нам было очень больно оттого, что Эдвард пытается выдавить из семьи и из дома мою новую жену, занявшую место его матери.

Доктор мягко улыбнулся.

- Так что не суди ее строго – для нее любая девушка, кроме Лорен, это потенциальная угроза семейному спокойствию. Откуда ей знать, что он просто не взялся за старое? Конечно, он уже пережил тот момент, да и не в том возрасте, чтобы Эсми могла оказывать на него давление, но инстинкт защиты своего ребенка – а Эсми считает его своим – ничем не перешибешь. К тому же, мать Лорен – давняя подруга нашей семьи, и Эсми не может не переживать за ее дочь. Эсми является для Лорен крестной матерью, она наблюдала за Лори с рождения и заботилась о ней, брала домой на выходные, бывала её няней. Эсми любит девочку всем сердцем, почти как родную дочь, и не может не переживать, если у той что-то не ладится, особенно учитывая её непростое состояние... Ты знаешь, что у Лорен серьезные проблемы со здоровьем?

- Да, - тихо шепнула я, ловя себя на том, что невольно сочувствую своей сопернице.

- Тогда ты понимаешь, что здесь замешана не только привязанность Эсми к девушке, вразумившей бунтующего Эдварда и уговорившей его прекратить преследовать мачеху, но и жалость к ней?

- Но ведь у Лорен сейчас все хорошо, - напомнила я.

Слухи по городу ходили самые разнообразные, но все сводились к тому, что бывшая девушка Эдварда недолго страдала по ветреному бойфренду, найдя себе в Дартмуте жениха побогаче и посолидней, и даже не одного. Все, что их могло связывать теперь с Эдвардом – это только уязвленное самолюбие красавицы, желающей доказать, что она «все еще на коне».

- Да, - не стал спорить Карлайл, слегка разведя руками. – Но это ведь не означает, что все в порядке у Эдварда без Лорен – по мнению приемной матери, только с ней у Эдварда был шанс остепениться, она очень неплохо справлялась с его неадекватным поведением. Тебя, - повторил он с кривоватой улыбкой, так похожей на улыбку его замечательного сына, - она еще совсем не знает. Вы сообщили о своих отношениях только вчера – дай время ей немного привыкнуть к переменам и увидеть, какая ты хорошая. Когда она поймет, что вы семья, ты сможешь увидеть ее с лучшей стороны. Ты знала, что у Эсми в Сан-Франциско остался дом?

- Нет.

Карлайл нежно улыбнулся.

- Он расположен слишком далеко от университета, поэтому Эдвард не захотел в него переезжать, предпочтя студенческий городок. Но тебе будет приятно услышать, что Эсми вчера предложила свой дом в качестве подарка на вашу свадьбу? Если он вам понравится, разумеется.

От удивления я даже не нашлась, что ответить. Может, и правда стоило дать Эсми шанс и не вешать ярлыки, исходя из скудного и редкого общения с женщиной?

- А что случилось с мамой Эдварда? – не удержалась я от давно мучающего вопроса: о первой жене Карлайла я не знала совсем ничего, да и не интересовалась особенно. Слухи были краткими: они с Карлайлом развелись много лет назад, и Элизабет Каллен уехала – по какой причине семья распалась и почему мать совсем не навещала единственного сына, я понятия не имела. Спросить стеснялась, а Эдвард не спешил поделиться трагедией своего детства.

Лицо доктора Каллена помрачнело. Очень неохотно он все же решился рассказать покрывшуюся пылью историю.

- Я любил Элизабет, - признался он огорченно. – Но наш брак сразу был обречен: ей было всего восемнадцать, когда у нас завязался роман, а мне уже – тридцать два. Я работал врачом – она заканчивала школу и неизбежно собиралась уехать в колледж. Тогда это казалось наваждением: я был уже состоявшимся мужчиной, но еще достаточно молодым для романтики и жажды приключений. Я мог поехать вслед за ней, устроиться работать на новом месте… Мы были мечтателями, считая, что брак реально сохранить на расстоянии, если я останусь в Форксе и буду ждать ее возвращения, тем более Элизабет собиралась, как и я, связать судьбу с медициной. Наша свадьба не была пышной церемонией с множеством гостей – мы просто обвенчались в ближайшей церкви и начали жить вместе. Мы были счастливы – ну или нам тогда казалось так.

Доктор Каллен нервно провел рукой по волосам, вспоминая события двадцатилетней давности.

- Наше счастье продлилось недолго – всего несколько месяцев. Мы поженились летом, а уже осенью Элизабет уехала в колледж. Я остался здесь. Честно говоря, я собирался искать работу поближе к молодой жене, но судьба распорядилась иначе: спустя три месяца Бетти вернулась ко мне, беременная Эдвардом. В университете ей дали академический отпуск по уходу за ребенком, и все казалось таким радужным… если бы я не начал замечать, что Элизабет больше не со мной – она была где-то в другом месте. Наша страсть, казавшаяся такой сильной и крепкой, когда мы только встретились, разрушилась так же легко, как появилась… Уже позже я понял, что в университете моя молодая жена повстречала другого мужчину – молодого студента, подходящего ей и по возрасту, и по мировоззрению. И если бы не беременность, развод состоялся бы гораздо быстрее, и мы не мучили бы друг друга столько времени.

- Хотите сказать, Элизабет изменила вам? – потрясенно молвила я. - И Эдвард?..

- Нет-нет, Эдвард - мой сын, вне всяких сомнений. Именно этот факт удерживал Элизабет рядом со мной еще целых два года, хотя очевидно, что ее любовь ко мне полностью иссякла. Она очень страдала, - брови доктора Каллена мрачно сошлись к переносице, - буквально разрывалась на части, учась быть хорошей матерью и женой, скрывая от меня свои разочарования и мечтания вернуться к учебе – и к своему возлюбленному, которого не хотела забывать. Она осталась со мной лишь из чувства долга, а я был так слеп… не видел того, что с ней происходит.

Карлайл надолго замолчал, погрузившись в глубокие раздумья – я не мешала, терпеливо ожидая продолжения.

- Я даже не знаю, любила ли она Эдварда, - сделал тяжелое признание Карлайл, покачивая головой в растерянности. – Но я не виню ее: ей было всего восемнадцать лет. Молодые девушки в этом возрасте хотят перебрать с десяток поклонников и развлекаться на молодежных вечеринках, а не гладить с утра до ночи пеленки и выслушивать жалобы вернувшегося с работы усталого старого мужа.

Мужчина многозначительно взглянул на меня, понимая, что история забеременевшей в юности Элизабет в чем-то перекликается с моей – с тем лишь отличием, что вместо вечеринок я грезила об учебе.

- В общем, однажды вернувшись домой, я застал ее разговаривающей с подругой по телефону. Элизабет не услышала моего появления, и я стал свидетелем ее слез и горестных жалоб о том, что жизнь ее кончена. Я понял: так недалеко и до нервного срыва. Пройдет совсем немного времени, когда Элизабет не выдержит и скажет мне все это в лицо. И лучше, если наш разрыв произойдет, когда Эдварду всего полтора года, чем когда он начнет что-то осознавать… Мы сели и поговорили…

Карлайл вздохнул, снова запуская руку в коротко остриженные волосы – жестом, почти полностью идентичным привычке Эдварда.

- Я постарался поступить правильно, как более зрелый и опытный партнер: отпустил ее. Настоял, что она должна вернуться в колледж, что я справлюсь один. Убеждал, что это мое окончательное решение, и что учёба ей совершенно необходима, надеясь, что она не заметит истинных причин – благородных, как я думал. Я сам прогнал ее, считая, что так будет лучше для всех. Для нее, для меня, для маленького Эдварда. Это позволило нам расстаться если не друзьями, то хотя бы не врагами – последнее неизбежно случилось бы, если бы наш брак еще немного затянулся, и Элизабет потеряла бы того, кого действительно любила, и кто – насколько я понял из её общения с подругой – все еще ждал ее там.

- Но я думала, она ушла, когда Эдварду было четырнадцать лет? – удивилась я, недоумевая.

- Конечно, - кивнул доктор Каллен, печально приподняв уголки губ, - все не так просто закончилось, не в тот год. Элизабет же не перестала быть матерью Эдварда оттого, что уехала. Да, она подолгу отсутствовала, и Эдварда в основном растила бабушка - моя стареющая мать, пока не умерла. Затем, какое-то время, это была нанятая няня. Элизабет же бывала здесь регулярно, проводила с сыном выходные, и все летние месяцы тоже гостила у нас. Мы не были официально разведены, и растущий Эдвард считал, что у матери просто сложные жизненные обстоятельства – сначала учеба, ординатура, затем работа в другом городе. Мы держали в тайне наши остывшие отношения, изображая разлученную, но счастливую семью.

Доктор покачал головой, досадуя.

- Мальчик жил от встречи к встрече, рисуя в своем воображении образ идеальной матери. Представь,- посмотрел на меня многозначительно мужчина, - любящая мать, которая не занимается воспитанием, никогда не ругает сына за оплошности – потому что ее тут попросту нет, - не водит в школу и не требует хороших оценок, но зато всегда появляется с подарками, призванными заменить недостаток личного внимания, проводит с ним каникулы, возит в Диснейленд и покупает мороженое, едва он попросит… Наша ошибка состояла в том, что мы не рассказывали ему правды, желая уберечь от боли – о том, что мы давно не пара и наша любовь осталась в далеком прошлом. Лишь позже я осознал, к каким последствиям это привело. Эдвард рос ложным ожиданием, что его мать однажды вернется навсегда, что это только временные трудности мешают ей стать полноценной частью семьи. Когда я встретил Эсми…

В глазах мужчины появилось теплое выражение, свойственное искренне влюбленным.

- После недалекой, во многом равнодушной Элизабет Эсми казалась мне воплощением ангела, полной противоположностью первой жены. Бетти была, по сути, обыкновенным подростком, со всеми вытекающими чертами характера: веселой и очаровательной юной девушкой, но поверхностной. Она любила не меня, а, скорее уж, собственную мечту о солидном богатом мужчине с достойной профессией, ей льстило внимание зрелого любовника. Она купалась в нашей страсти, но ей не было интересно строить настоящую семейную жизнь – ежедневные бытовые мелочи не привлекали ее, а утомляли и раздражали. Эсми, в противоположность Элизабет, в первую очередь заботилась о наших общих нуждах.

Карлайл прикрыл глаза с выражением восхищенной мечтательности. И, хотя мне пока, в силу возраста и неопытности, было не понять его счастья, я примерно представляла разницу между двумя женщинами, и Эсми выигрывала у предшественницы по всем параметрам.

- До сих пор смотрю на нее и не верю, что можно так сильно и трепетно любить свой дом, обставлять его так, чтобы каждая привнесенная деталь – будь то ваза цветов, или оживившая прихожую картина, или вычищенный до блеска сервиз, или зашитая своими руками крошечная дырочка на одежде – дышала этой любовью. Вкус еды зависит от того, насколько повар любит свою профессию – и поверь, я никогда не ел ничего вкуснее, чем то, что готовит Эсми, даже если это обыкновенный вареный картофель. Стоит ли говорить, что Эсми нежно заботилась и обо мне, о своем муже? Что она полюбила чужого ребенка, как родного сына? – по-доброму улыбнулся доктор Каллен, и я представила Эсми, помогающую мужу завязывать галстук и следящую, чтобы в просторном шкафу всегда висели чистые, выглаженные рубашки, целующую Эдварда перед сном в лоб. Слишком идеальная картина заставила улыбнуться и меня.

Карлайл вздохнул, на его лице отобразилась глубокая вина.

- Когда мы с Эсми поняли, что больше не хотим скрывать наш роман от других, в том числе и от Эдварда, которого я посчитал достаточно взрослым, чтобы принять ситуацию, то мы с Элизабет обоюдно начали бракоразводный процесс. Она и так появлялась все реже и реже – не чаще пары раз в год – и мне казалось, что это наилучший момент для окончательного разрыва. Конечно, я не ожидал, что ситуация полностью выйдет из-под контроля: что Эдвард обвинит во всем меня за, как он посчитал, мою «измену» настоящей жене. Что Элизабет, вместо того чтобы участвовать в жизни сына и дальше – ведь ее никто не выгонял – просто посчитает себя свободной от обязательств и исчезнет, потеряв интерес к своему взрослеющему ребенку, находящемуся за двести с лишним километров. Никто не мог предугадать, что все сложится именно так. Никто не думал, что последствия окажутся столь серьезными. Жизнь не поддается контролю – всегда есть что-то, разрушающее планы и мечты. Жизнь – это не прямая линия, Белла, невозможно просчитать ее неожиданные повороты и изгибы. Мы все совершаем ошибки, даже если движут нами самые наилучшие побуждения.

Я вздохнула, как никогда сейчас понимая, насколько Карлайл прав.

- Почему мне кажется, что Эдвард не знает того, о чем вы рассказали мне сейчас? Почему вы не объяснили ему, что ни в чем не виноваты?

- Я пытался, - доктор Каллен на секунду закрыл лицо руками, потирая лоб. - Но быстро понял, что это сильно ранит Эдварда. Он создал в своей голове образ идеальной матери, жил мечтой об ее возвращении и боготворил столько лет. Я стал бы последней свиньей, если бы отобрал у него еще и эту часть его и так не слишком счастливого детства, если бы разбил его веру в ее любовь. Пусть лучше я буду предателем в его глазах, паршивым изменником, чем он поймет, что все его детство – сплошная ложь. Элизабет не была образцовой матерью, но именно ее появления привносили в его жизнь радость и свет, и пусть так и остается.

Карлайл вздохнул, сурово покачав головой.

- Я до сих пор не знаю, что творилось у сына на душе во времена развода и позже, когда он понял, что Элизабет больше не вернется, что он ей стал не нужен. Я очень боялся, что эта ситуация полностью сломает его, разрушит изнутри и отразится на всей будущей жизни – к этому все шло, - доктор Каллен взглянул на меня с необъяснимой нежностью. – Возможно – даже если он этого пока не осознает – в тебе он нашел ту, которой можно доверять: девушку со стабильными и твердыми убеждениями, преданную душой и сердцем своим целям, которая, если уж полюбит, никогда не бросит и не предаст. Не такую, как его легкомысленная мать. Лорен, - сделал он упор, - была на нее похожа. Но не ты, Белла, ты другая. Возможно, именно поэтому он так за тебя цепляется, как за спасательный круг, способный дать ему новую надежду.

- Думаю, вы переоцениваете и меня, и мое влияние на Эдварда, - от комплиментов Карлайла мое лицо горело, но это было даже не смущение – скорее, стыд. И страх не оправдать возложенных на меня ожиданий.

- Не буду спорить и настаивать, - доктор Каллен развел руками, мягко улыбнувшись, - это только предположение. Остальное решать вам. Вы молоды и вольны совершать ошибки – я вам не указ. Но все же мне кажется, - мужчина дружески похлопал меня по лежащей на одеяле ладони, - вы друг другу очень поможете, если дадите вашим отношениям шанс проявить себя.

Я сглотнула, вовсе не уверенная в том, что мы с Эдвардом – такая уж идеальная пара.

- Так, если с Эдвардом мы разобрались, то остается последний вопрос, - посерьезневший голос Карлайла заставил меня испугаться. – Для меня очевидно, что Эдвард любит тебя. Так может, это ты его не любишь?

- Что вы, люблю! – вырвалось у меня раньше, чем я успела осознать свои слова. Это было единственное, в чем я была абсолютно, на сто процентов уверена. Лицо пылало, а голос превратился в слабый потерянный шепот: - Я дышать без него не могу.

- Тогда, - удовлетворенный моим ответом, кивнул Карлайл, - тебе остается только прийти в согласие с самой собой – остальное, уверен, приложится. Трудностей, Белла, не избегает никто, даже самые рациональные люди и хладнокровные циники. Семья – это труд, а не развлечение, ее приходится создавать с нуля, как дом, который постепенно, кирпичик за кирпичиком, вырастает над фундаментом в большое и прочное строение. Мы с Элизабет с этим не справились, но у вас с Эдвардом может оказаться совсем другой путь, главное – приложить усилия. Помогите друг другу стать семьей, Белла.

Доктор Каллен ушел, а я еще много часов лежала без сна, обдумывая услышанное и приходя попеременно то к одному решению, то к другому. Боясь не справиться с той ролью, которую примерил на меня отец Эдварда, оказав слишком большое, неоправданное доверие, и в то же время понимая, что жизнь поставила меня в условия, когда выбора нет.

Эдвард пришел ко мне, как только его впустили. Это случилось утром следующего дня. К тому моменту я уже приняла решение и готовилась высказать его, невзирая на внутренний протест не желающих возвращаться в клетку высвобожденных чувств. О чем бы я ни мечтала в глубине души, я должна была поступить честно и правильно, иначе всю жизнь буду думать, что Эдвард женился на мне из-за чувства долга или сострадания.

Парень взял меня за руку и посмотрел так, как будто я умираю. Стараясь не заплакать от жалости к себе, я растянула губы в мучительной полуулыбке.

- Все в порядке, - сказала я, крепко хватая хаотично мечущиеся эмоции за хвост и таща под замок. – Посмотрим на это с другой стороны: одной проблемой меньше…

- Не говори так, - покачал Эдвард головой. Его ответная улыбка вышла грустной, но отнюдь не пессимистичной. – Мы еще его не потеряли.

Я подавила затрепетавшее в груди щемящее чувство от слова «мы». И опустила глаза, наблюдая, как большим пальцем Эдвард поглаживает кожу моей руки.

- Может, это и к лучшему, все действительно случилось несколько не вовремя, - пробормотала я как можно равнодушнее.

- Не прикидывайся, будто тебе все равно, я же вижу твои красные глаза, - сжал мою ладошку Эдвард. Он засмеялся, пытаясь разрядить обстановку. – Того гляди наши гости подумают, что моя невеста – вампир, когда отец подведет тебя к алтарю.

Мое горло сжало тисками от подступающих слез: легкомыслие Эдварда не помогало, а наоборот, делало только хуже.

- Свадьбы не будет, Эдвард, - горько сглотнула я, не глядя на него. – Во-первых, я никак не успею поправиться за три оставшихся дня, а значит, не смогу явиться на церемонию. А во-вторых, в свадьбе теперь нет никакого смысла…

Помещение как будто наполнилось ледяным воздухом, так сильно напрягся Эдвард. Я физически ощущала волны негатива, исходящие от него.

- Во-первых, - сдержался он, проговорив очень медленно и терпеливо, и его искусственное спокойствие напугало меня даже сильнее, чем вероятный гнев, - ты еще не потеряла ребенка, и нечего заранее его хоронить – Карлайл отличный врач. А во-вторых, - он перевел дыхание, - я не откажусь от своих намерений, даже если это случится. Сроки свадьбы можно и передвинуть, до начала учебного года осталось еще десять дней.

Я высвободила руку, все еще смотря куда угодно, лишь бы не на Эдварда. Мой разум заволокла мрачная черная пелена, и я отказывалась видеть в ней какой-либо просвет.

- Эдвард, тебе необязательно жениться на мне, - настаивала я уверенным, хоть и не обрадованным, голосом. – Мы не планировали этого, и нам обоим необходимо, прежде всего, учиться, так что свадьба, потеряв причину, потеряла и смысл.

В палате стало еще на несколько градусов холоднее.

- Ты хочешь бросить меня, - от металлических ноток в бархатном баритоне по моей спине побежали трусливые мурашки. – Вот так, перед самой церемонией, выставить посмешищем перед всеми.

Я вздрогнула, осознав, как он это видит. Выходило ужасно некрасиво. Должно быть, в его глазах я была отвратительным человеком.

С другой стороны, лучше действительно остановиться прямо сейчас, чем позже два наивных студента разочаруются в неустроенной семейной жизни.

- Вступать в брак нужно по желанию, а не под давлением обстоятельств, и в более старшем возрасте, когда молодожены уже уверенно стоят на ногах, - безапелляционно заявила я.

Эдвард встал. Несколько секунд недовольно посопев, он быстро вышел. Я испуганно смотрела на громко хлопнувшую дверь.

Я его обидела – и знала это, как и понимала, что иного пути просто нет, если я хочу быть честной с собой и с ним. Но по моей грудной клетке смертоносными щупальцами поползла одуряющая пустота. Словно предостерегая, что сегодня я потеряла гораздо больше, чем смогу вынести.

Боль. Сумею ли ее пережить после всего, что позволила себе чувствовать, после наших смущенных признаний в любви, после репетиций клятв? После того доверия, которое едва-едва между нами зародилось, и которое только что я сама, своими руками изничтожила под ноль?

В полной тишине стена палаты содрогнулась от удара, и мое сердце ушло в пятки, как будто звук имел отношение ко мне. На лбу выступил неприятный пот – признак липкого, леденящего душу ужаса. Злой Каллен не впервые пугал меня, хотя теперь причина была не в нем, а во мне: просто-напросто Белла Свон – трусливая тварь, совершившая очередной подлый поступок и бегущая прочь. От ответственности, от мук совести и пугающей нелицеприятной правды.

Ты боишься, что он бросит тебя потом, поэтому бросаешь его сама сейчас – признай это, Свон! Эдвард Каллен может оказаться каким угодно – умным или недалеким, заботливым или эгоистичным, серьезным или легкомысленным, и ты хотела бы любить его, хотела бы стать его настоящей женой, невзирая на все его, известные и возможные, недостатки.

Но ты так страшишься того, что может подкрасться спустя пару лет – того, что все это окажется цирком, что чувства, если даже это не обман и сейчас они есть, остынут, любовь пройдет, и останется, как в большинстве семейных пар, одно лишь раздражение, если не ненависть, - что рвешь эту едва окрепшую нить, не дав ей шанса просуществовать хотя бы чуть-чуть и доказать твою неправоту. Ты просто лицемерная трусиха… Это не Эдвард не достоин твоей любви, нет. Это ты не заслуживаешь его…

Он уйдет. И ты, Свон, всю оставшуюся жизнь будешь любить его. И вспоминать, как, едва обретя мечту, все потеряла.

Эдвард вернулся, и я злобно стерла с лица непрошенную слезу: не хотела, чтобы он видел, как мне больно. Я должна доиграть роль до конца: разрушить фундамент до того, как на нем появится косой и непривлекательный домик, качающийся даже на слабом ветру. Возьми себя в руки, Свон, и дай парню свободу. Поступи так, как правильно, а не так, как велят подростковые гормоны. Вспомни о гордости, о чести, о справедливости, и отпусти его.

Я думала, Эдвард начнет орать. Но он каким-то образом сумел взять себя в руки и обуздать обиду. Вместо гнева он обрушил на меня поцелуй: подошел и, не дав опомниться или испугаться, наклонился и прижался к моим губам, захватывая их требовательно и агрессивно.

Опешив, я не сразу ответила ему, но затем жадностью поцеловала в ответ: этот жест был пропитан нашим общим отчаянием.

Парень замедлился: теперь его губы прижимались мягко и чувственно, с особенной нежностью.

Эдвард прижал свой лоб к моему, смотря в глаза. Его ладони удерживали мое заплаканное лицо.

- Если бы ты знала, как я тебя сейчас ненавижу, Свон, - сказал он. Ледяные мурашки иголочками пробежались по всему моему телу до кончиков ног. Я сглотнула, не зная, что и ответить. Я этого и ожидала, и боялась. – Впервые за несколько лет я был по-настоящему счастлив, и ты хочешь просто взять и откатить все назад?

- Ты… был счастлив? – удивленно моргнула я, силясь его понять.

- Да, но теперь я не счастлив, потому что ты хочешь бросить меня! Я уничтожен, - пробормотал он со стоном, и мое сердце почти перестало стучать, почувствовав его боль. - Что еще я должен тебе пообещать, чтобы ты перестала ломаться и вышла за меня? Того, что я люблю тебя, недостаточно? Ты мой свет… моя путеводная звезда, я отправился за тобой на край земли - учиться профессии, которую никогда не представлял своей, но благодаря тебе я готов полюбить и ее. Ты и только ты делаешь меня лучше. Кем бы я был сейчас, если бы не встретил тебя? Если бы ты тогда не села за мою парту и не перевернула мой мир? Ты подарила мне цель.

Я сделала вдох, поняв, что не дышала целую минуту, завороженно и потрясенно слушая признание Эдварда. Он снова поцеловал меня – на этот раз трогательно и ненастойчиво, очень-очень сладко.

- Я хочу жениться на тебе, Белла Свон, не потому, что ты беременна от меня. Я хочу, чтобы ты стала моей, законно и навсегда, я хочу привязать тебя к себе всеми возможными способами, и не по какой-то случайной причине. Я стал самым счастливым парнем на планете, когда в прошлый раз ты сказала мне «да», и не верил, что ты просто пошла на поводу обстоятельств. Поэтому сейчас я спрошу тебя еще раз. И не важно, будешь ты завтра беременной или нет. Я люблю тебя, Белла. Выходи за меня!

_____________________________

От автора: Спасибо всем за общение и комментарии, не верится, что остался только эпилог)))) Надеюсь, после окончания этой истории вы придете и в другие мои истории? Очень хочу на это надеяться!))
Всегда рада вашим комментариям здесь, под статьей, и на Форуме: http://robsten.ru/forum/71-3003-1

Источник: http://robsten.ru/forum/71-3003-1
Категория: Авторские фанфики по Сумеречной саге 18+ | Добавил: Валлери (01.04.2019) | Автор: Валлери
Просмотров: 457 | Комментарии: 10 | Рейтинг: 5.0/8
Всего комментариев: 10
2
10  
  Эдька молодец, а она непроходимая дура!!!!  12  Вот надо быть такой тупой! Карлайл ей вдалбливал, а она все про своё! Это ведь она эгоистка, во всем ей кажется какой-то расчёт, а не поступки и дела исходящие от сердца.  Одно слово- бестолочь. Я так зла на неё! Спасибо и жду в эпилоге просветления у неё в голове!

1
8  
  Спасибо за продолжение! lovi06032 
Надеюсь на хеппи энд...

2
7  
  Даааа, Белле не хватает уверенности в себе..., а вот странной гипертрофированной искаженной феминизмом "ответственности" хоть отбавляй)
Зато Эдвард какой молодчина! Какой терпеливый и уверенный! Решившись идёт до конца! И какое великолепное признание он озвучил для своей любимой!
Надеюсь со здоровьем у Беллы будет все в порядке и с Эсми они найдут общий язык)

1
5  
  Благодарю за главу!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016

0
4  
  Спасибо за главу)

1
3  
  Какая она дууура. Мне заранее жаль ее ребенка и ее будущих пациентов. Недобрый она человек.

1
2  
  Ой, ну какая же она дура! Просто слов нет! Неужели только эпилог остался? Ведь еще столько всего недосказанного... Все ли уместится в одну главу?

0
9  
  уместится fund02002

1
1  
  Если после таких слов она опять начнет нести бред и много думать то будет полной дурой.
Спасибо за продолжение!

1
6  
  Это точно))), но догадываюсь - не будет) fund02002

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]