Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Мужчина без чести. Глава 1
Глава 1


... Это случилось восемнадцатого ноября две тысячи тринадцатого года. Впоследствии не раз возвращаясь к этому воспоминанию, Эдвард навсегда запомнил тот злосчастный дождливый день, обещающий стать самым счастливым в его жизни.

В девять двадцать вечера их собрали в главном конференц-зале на срочное совещание — обычное дело: договора, бумаги, обсуждение текущих проектов. Но в девять сорок пять, по завершении сбора, мистер Элиот Паркер, приятно улыбнувшись и посмотрев на Эдварда странным испытующим взглядом, назвал настоящую причину их сегодняшней встречи.

И вот теперь, в десять ноль-ноль, он отныне не просто «главный менеджер Каллен», а действующий вице-президент мистер Каллен, гордо шагал по улицам Сан-Франциско, улыбаясь даже извечному ледяному дождю, густому туману и собачьему холоду, забирающемуся прямо под кожу.

Его внимание не отвлекали лужи, какими бы глубокими они ни были, его взгляд не касался кирпичных стен домов с непременным атрибутом рядом — граффити, и уж точно ему не было никакого дела до встречных прохожих. В толпе спешащих в этот вечер по своим делам людей он желал видеть лишь одни глаза — тёмно-карие, с маленькими смешинками в уголках. Здесь их не было и, в принципе, быть не должно. Они ждут дома. Наверняка с горячим ужином. Наверняка с теплой, хрустящей, только-только застеленной постелью.

У Эдварда потекли слюнки, едва он представил себе «Омара термидора от Изабеллы», готовящегося только по торжественным случаям, — заветная тарелка так и мелькала перед глазами. У Беллы потрясающая интуиция и, к тому же, она одна из немногих, кто верил в него с самого начала и будет верить до самого конца.

Отец сказал: «На зубной пасте денег не сделаешь. Если хочешь заниматься зубами, выбери профессию стоматолога — им хотя бы платят».

Он попытался огрызнуться, а Белла только мягко улыбнулась им обоим и, поправив его галстук, шепнула на ухо: «У тебя все получится».

И ведь получилось! Правда же, получилось! Ни одна компания во всем штате — да что там, в целом США — не добилась таких результатов, как та, которая призвана была утонуть в первый же год после открытия. Кто теперь не знает зеленых листиков мяты на белой упаковке с красной полосой посередине? Кто не представляет себе лёгкого малинового вкуса? Такого успеха Эдвард не ожидал и сам. Зато теперь, когда занял кресло вице-президента, сам искренне верил, что всё получится. Ещё больше получится, чем прежде. Только бы Белла была рядом.

И она была. За шесть лет их брака все свои обязанности, несмотря на повременную нехватку денег даже на самое необходимое, несмотря на трудности на работе, которую меняла каждый раз, когда приходилось переезжать, несмотря на всё и всех — даже родных, с самого начала настроенных против её избранника — была рядом. И ни в один из многочисленных «чёрных» дней не сказала ни единого грубого слова.

Порой Эдварду казалось, что она незаслуженно сильно его любит. И что когда-нибудь за такую верность и преданность придется расплачиваться…

На очередном углу, в двух кварталах от их небольшой квартиры, взгляд мужчины наткнулся на магазин цветов. С витрины сияли красные розы, а в глубине за ними показались лилии. Розовые. Как она любит.

План в голове созрел мгновенно. И вот Эдвард уже заходит за стеклянную дверь с яркой надписью «открыто» и покупает заветный букет. Сегодня праздник. Сегодня лилии в самый раз. Тем более теперь нет нужды беспокоиться на тот счёт, что зелёные бумажки неожиданно кончатся.

Прекрасный аромат, которым сложно не наслаждаться, мгновенно заполоняет рецепторы мужчины. Всё-таки есть в цветах что-то необыкновенное, что-то волшебное… Не зря их так много в детских мультфильмах и цветных младенческих снах.

Теперь Эдвард идёт ровнее, теперь — немного медленнее. Обдумывает, как сообщить жене радостную новость наилучшим образом. Она догадывается, но не знает, а это две разные вещи — шанс увидеть полыхающие восторгом глаза ещё не упущен. Он достаёт мобильный, поглядывая на прозрачный экран с интерактивным меню. Вызовы. Зелёная трубка напротив имени жены. Одно касание — и на том конце зазвучит её голос.

Но нет. Не время, не так. Это слишком просто и ничуть не волнующе. Тем более, она далеко, и увидеть весь калейдоскоп эмоций на любимом лице никак невозможно. Лучше на пороге. Цветы — а потом благая весть. Так можно убить сразу двух зайцев.

Светофор на перекрёстке загорается красным. Улицы впереди уже не такие чистые и нарядные, как те, что возле огромного стеклянного офиса их компании, но жить тоже можно. А теперь, когда есть возможность получить втрое больший оклад, имеется возможность переехать куда-то в более престижное место.

Зеленый. Можно идти.

Асфальт здесь почему-то ровнее, чем на всём предыдущем пути, зато людей почти нет. Те, кто живёт по соседству, давно у себя дома, они, как правило, не любят поздние прогулки, а парочка тинейджеров, всегда сидящих на ступеньках подъезда, обычно появляются ближе к полуночи.

Эдвард обходит неудобно припаркованный «Форд» с едва заметным номерным знаком и, обойдя особо глубокую после недавнего дождя грязную лужу, двигается дальше. Упивается прогулкой и ночным свежим воздухом. Всё-таки иногда хорошо, что автомобиль ломается. Удобное средство передвижения не даёт сполна насладиться природой и погодой, царящей на улице. Из дома — в салон, из салона — в дом. Никакого разнообразия. Минус лишь в том, что завтра на занятия по скалолазанию Белле придётся добираться своим ходом, а это добрые два часа пути.

Улица поворачивает влево. Вот и тот самый переулок, который необходимо пройти на пути к подъезду. Он ничем не отличается от сотни других переулков во всём мире. Разве что после дождя здесь очень мокро и сыро, а два мусорных бака посередине явно не добавляют месту приятных ноток. К тому же, сегодня имеется ещё одно отличие: не горит фонарь. От отблеска соседнего Эдвард видит, что он разбит; камнем, судя по всему. Дети иногда бывают отвратительны.

Задумчиво глядя на лилии, что держит в руках, а потом на светящиеся впереди окна домов, мужчина думает о том, какой была бы их жизнь, если бы Белла когда-нибудь забеременела. За три года безуспешного хождения по клиникам всей Америки (вынуждали каждый раз передвигаться на новое место долгосрочные командировки) он боялся лишь страшного слова «бесплодие», которое, пока, слава богу, в карточке не стояло. Пелёнки, распашонки, маленькие ботиночки и соски, бутылочки с молоком и заградительные калитки на лестницу — чего же тут бояться? Он хотел быть папой. Хотел, чтобы рыжеволосый мальчуган или кареглазая принцесса кричали ему это слово, кидаясь на руки. И он бы гладил их, обнимал, пел песни, играл, наряжал вместе ёлку, позволяя украсить самую главную часть рождественского дерева — повесить верхушку в форме звездочки…

Но это пока было только мечтами. Доктора не говорили, что всё потеряно, и это здорово утешало, подпитывая мысли. Особенно Беллу. Она выросла в многодетной семье, и двое-трое малышей были для неё само собой разумеющимся. Никто в их роду, никто за всю историю их семьи не мучился с проблемой деторождения, как она рассказала. Скорее, всё было наоборот.

Потому её очень угнетало происходящее. И очень расстраивало. Иногда, после очередного обследования, приходя домой, она забиралась к нему на колени и долго, долго и безутешно плакала. Не жаловалась, не рыдала, не кляла весь мир. Просто плакала. Тихо и душераздирающе. Как маленькая девочка.

Эдвард ещё раз смотрит на лилии. На эти прекрасные цветы невообразимого цвета, на их стебли, бутоны… и знает, что скажет Белле на ухо сегодняшней ночью, когда она по-девчоночьи крепко и доверчиво прижмётся к нему, поправив сбитую простынь: «У тебя все получится».

Внутри переулка становилось всё темнее: свет фонарей за спиной давно потускнел, впереди стоящие — своего ещё не дали как следует, а окон с этой стороны домов, как назло, не было предусмотрено. Сплошные кирпичи и камешки на земле, местами разорванные неровным полукругом самой настоящей земли. Летом здесь, наверное, ещё и трава растёт.

Задержав дыхание возле мусорных баков, притулившихся справа, Эдвард почти пересёк их запретную зону, обещающую меньше ста метров до выхода к нужному подъезду, когда из-за спины послышался незнакомый голос.

— Есть закурить?

Вопрос довольно простой, и ничего отталкивающего, ничего пугающего, по сути, быть в нём не должно, но в переулке зазвучал он жутковато. Эхом отдался от стен, завис где-то между грязными кирпичами. И, если признаться, немного напугал. Хотя обычно страха за собой Эдвард не замечал вовсе. Одна боязнь была в его жизни — расстаться с Беллой. Ещё в тот день, когда увидел её на цветочном празднике в крытой повозке — исполняла роль лесной феи для детского карнавала — понял, без кого ни за что не сможет прожить.

— Я не курю, — с некоторым опозданием и немного глухо отозвался он, на мгновенье остановившись. Не оборачиваясь, мотнул головой. И намеревался идти дальше…

— А может, всё-таки попробуешь? — донеслось вслед; вызывающе, даже с издёвкой.

Говорили определённо возле мусорников. Не стоял же этот мужчина (судя по тембру, женщиной незнакомец быть никак не может) прямо на стене, как спайдер-мен с того плаката, что неизменно висел в его детской комнате на самом видном месте.

Эдвард сделал вид, что не услышал, но пошёл, почему-то, быстрее, а лилии сжимал сильнее. Неприятное и холодное — куда холоднее мокрых стен — ощущение забралось в самую душу.

— Не вежливо отказываться, когда приглашают.

При всём желании мужчина не сумел бы отойти в сторону: огромная тень появилась перед глазами за мгновенье ока. И голос уже другой, поменявшийся: грубый, низкий. Как в плохих фильмах ужасов.

Грабитель? Маньяк-убийца? С чего бы здесь — район не подходит для обворовывания. Если и встретишь человека на улице после десяти, то лишь по счастливой случайности. Как сейчас, например.

Вопрос лишь в том, для кого такая «случайность» счастливая? Явно не для Эдварда…

Он попытался молчаливо обойти безразмерного истукана, чей пиджак так невыносимо пропах потом и спиртным, но тот не позволил. Запросто, не обращая внимание ни на попытки дать сдачи или отпихнуть от себя, скрутил Эдварда, выгнув вверх обе его руки и прижал лицом к кирпичной стене, впечатав в неё. Силы явно были не равны.

Букет лилий полетел в лужу. Розовые лепестки полностью забрызгало грязью — не отличить от дороги.

— Так дела не делаются, красавчик, — просипел Эдварду на ухо здоровяк, совершенно недружелюбно хмыкнув.

— Деньги слева, — не скрывая отвращения, произнес Каллен, кивая головой в сторону кармана брюк.

Если есть возможность откупиться — так будет лучше. Тягаться силами в планы не входит, а без двух сотен он как-нибудь проживет. Либо деньги, либо руки — выбор неравноценен. К тому же, дома ждёт Белла.

Здоровяк смеётся. Негромко и очень неприятно. Как наждачной бумагой по стеклу.

— Оставь себе. На память.

Оставить?.. А в чём же тогда смысл всего этого?

Внутренности Эдварда неприятно стягивает от предположений, а затем и от действий незнакомца, который всё же пробирается к заветному карману, перехватив его руки другой рукой (что удивительно, то и сейчас хватка такая же крепкая и рывок влево-вправо гарантирует лишь сломанные предплечья). Может быть, передумал? Но нет. Пальцы уже в кармане, а бумажник не трогает. Словно бы что-то…

И тут до Эдварда доходит, что большой и твёрдый предмет, вот уже как пять минут упирающийся в его спину из-за чересчур близкого нахождения горе-грабителя, вовсе не пистолет.

Он хочет закричать; хоть кто-то, но, твою мать, должен услышать! Даже здесь! Даже теперь!..

Не успевает — невообразимых размеров ладонь крепко-накрепко зажимает рот.

* * *


Две полоски. Две розовые, две идеально розовые, идеально ровные, прямо как на картинке, полоски. На белом фоне их видно слишком хорошо, чтобы списать всё на галлюцинацию. На белом фоне они очевидны.

Белла сидит на полу в ванной, поджав под себя босые ноги и завернувшись в теплое махровое полотенце, и, не веря, глядит на маленький тест, только-только вытянутый из светло-синей упаковки. Пятый по счёту. Пятый за последний час.

Её грудь часто вздымается, не в силах вместить в себя нужное количество воздуха, а широко распахнутые глаза настороженно перебирают все предметы, имеющиеся в уборной, стараясь дать хоть какую-то подсказку, хоть какое-то объяснение, что происходит.

Одна лишь фраза «не может быть» стучит в ушах вместе с кровью.

Одно лишь слово «невероятно» приходит на ум.

Девушка оглядывается на опущенную крышку унитаза, где, перед очередным собратом, выложены ещё четыре похожих вещицы. Разные марки, разная цена, разные названия; общее во всём — лишь точность определения: до 98%, как гласит рекламная упаковка. И на всех две розовые полоски. Как в волшебном сне.

Белла недоверчиво проводит рукой по поверхности теста — не испаряется, добрый знак. Неужели на самом деле?.. Неужели получилось?..

В следующую секунду она уже стоит на ногах. В следующую секунду смотрит на своё отражение в зеркале, занимающем полстены блестящей белой ванной, останавливаясь главным образом на животе. Плоском, как и всегда. Ровном, без единого изъяна. Но ей чудится маленький бугорок. Маленький-маленький, потому и незаметный на первый взгляд. И этот бугорок — ребёнок. Их ребёнок.

Его.

Тест падает на пол, не получив возможности лечь на унитаз рядом с остальными «убеждениями». Белла отпускает полотенце, подходя немного ближе к зеркалу.

Бережно и боязно, будто бы что-то изменится от её неосторожного движения, от неосторожного, необдуманного шага, складывает ладошки поверх друг друга на том самом невидимом бугорке. По её щекам бегут слезы, а на губах — улыбка. Широкая-широкая, как никогда прежде. Улыбка облегчения, восторга и безудержного счастья.

Она пугается этого чувства. Никогда нечто столь сильное, столь волнующее, её душу не будоражило и в крови не бежало. Никогда ещё стук сердца не был настолько громким, а крик радости — необъятной, невозможной, непередаваемой — не стоял в горле. Она не знает, куда себя деть и как выпустить наружу хоть немного сгрудившегося внутри чувства; с подобным прежде не сталкивалась.

Было, задохнувшись от нетерпения, бросается к телефону, не потрудившись даже накинуть полотенце обратно. И поспешно, дрожащими пальцами, пытается набрать нужный номер. Но затем, когда на экране уже появляется фотография Каллена, поставленная на вызов, передумывает. Глубоко вздыхает. Прикрывает глаза.

Не так. Он придёт — и скажет. И покажет. Докажет. Убедит.

Уж очень хочется увидеть внутри самых любимых на свете серых глаз — о Господи, пусть у малыша они будут такими же! — подобное тем, что испытывает сейчас она сама. Побыстрее бы… побыстрее!

... Но время, как назло, идёт, радость постепенно утихает до нужной отметки, светясь лишь огоньком в том самом месте, где Белла по-прежнему держит ладони, а Эдварда всё нет. Его нет в одиннадцать. Его нет в полночь (крайнее время возвращения домой). Его нет и в час.

Изабелла звонила уже пять раз — ровно столько, сколько тестов было в ванной, — но безрезультатно. «Абонент вне зоны действия сети» — самая страшная фраза, которую ей доводилось слышать.

Девушка сидит за столом кухни, откуда хорошо просматривается улица у подъезда и даже немного вдаль, к переулку, ведшему к нему, но никого там нет. Пару фонарей, один светофор — вот и все обитатели.

Она тоскливо глядит на остывший в духовке ужин (уже дважды подогретый и, наверное, утративший нужный вкус), вспоминая, с каким воодушевлением, намереваясь отпраздновать столь потрясающую новость, узнанную благодаря розовым полоскам, помешивала на плите густеющий соус из яичных желтков, сливок и лука-шалота, постепенно добавляя в него зелень. Хотела удивить любимым блюдом. Удивила…

Половина второго. Да что же это?!

Не на шутку заволновавшись, Белла машинально поправляет рукой давно высохшие волосы и, приняв решение, поднимается со стула.

Тревога вперемешку с испугом и леденящим душу ужасом «а вдруг что-то случилось?» уже слишком глубоко запустила в неё свои когти. Нет никакой возможности перетерпеть и справиться.

Так он никогда не опаздывал. За все шесть лет.

А если не приходил вовремя (даже двадцать минут имели смысл) — звонил. Всегда звонил. Неизменно. С любого штата, если потребуется.

Набрасывая поверх тонкой блузы куртку, Белла всеми силами старается не давать волю эмоциям. Слёзы делу не помогут, а трезвый ум, работающий как надо, вполне способен. Тем более, теперь она не одна.

Девушка закрывает дверь, забирая со стенда перед ней связку ключей и мобильный — вдруг ответит?..

Но не успевает сделать и двух поворотов в замке, сопровождающихся знакомым скрежетом, как створки лифта, останавливающегося на их этаже, раскрываются, выпуская наружу своего единственного пассажира.

Это Эдвард, сомнений нет. Белла узнает его среди тысячи и даже при условии, что все кандидаты внешне будут одинаковы. Хватит одного взгляда, даже самого быстрого.

И она смотрит. Смотрит на мужа широко распахнутыми глазами, практически не дыша — незачем. И немой крик снова застывает где-то в горле. Только не от радости… и уж точно не от облегчения.

Ваши комментарии будут мне очень приятны - и под главой, и на ФОРУМЕ!

Источник: http://robsten.ru/forum/34-1983-1
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: AlshBetta (22.07.2015) | Автор: AlshBetta
Просмотров: 1078 | Комментарии: 39 | Рейтинг: 5.0/31
Всего комментариев: 391 2 3 4 »
avatar
1
39
Спасибо за главу!  good
avatar
1
38
Охренеть, вот это начало!
Спасибо!
avatar
1
37
Спасибо)))
avatar
1
36
Какой ужас  12 Спасибо за начало истории  roza1
avatar
1
35
Очень интересное начало, спасибо good
avatar
1
34
С ума сойти! Вот это начало!!!! 12 good
avatar
1
33
Начало потрясло, умеете заинтриговать good
avatar
1
32
avatar
1
31
Спасибо за главу! Интересное начало good lovi06032
avatar
2
30
Спасибо,уже не могу оторваться ,захватило, с первых строк ощущалась тревога,до дома оставалось сто метров и пропал на 4 часа ,представляю, как над ним издевались,жизнь рарушена,не возможно забыть подобное, думаю ребенок  даст силы двигаться дальше
1-10 11-20 21-30 31-37
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]