Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Проникновение. Глава 9

Глава 9. Необходимый дождь.

 

 Души людские, как и реки и растения, тоже нуждаются в дожде. Особом дожде – надежде, вере и смысле жизни. Если дождя нет, все в душе умирает, хотя тело ещё живет. Люди могут сказать: «В этом теле когда-то жил человек».
                                                                                                                                 Пауло Коэльо

 Прохлада пришла с северо-запада, с тяжелыми и темными облаками, которые не один час двигались неотвратимо, как огромное стадо бизонов по американской прерии. Дымчато-голубое небо постепенно скрывалось за ними, поминутно меняющими свой облик, громадами.

 Где-то далеко грозно пророкотал гром, и первые крупные, редкие и тяжелые дождевые капли упали на сухую землю. На миг все замерло, но уже через пару секунд началась настоящая буря.

 Стало почти темно от сплоченных туч. Ветер проснулся и стал бешено крутить и гнуть ветви грозно шумящих деревьев. И вдруг мощные струи косого дождя хлынули потоком, застучали по крыше и карнизу, залили оконные стекла. За мутной пеленой летящей воды исчезло все.

 Сверкнула первая молния, и гром ударил над головой с такой яростью и мощью, что весь дом содрогнулся. Небо превратилось в театральную сцену, где разыгрывалась феерия. Потоки воды терзали уставшую землю, вспышки молний и раскаты грома придавали сцене ужаса и волнительного трепета.

 Город Мемфис накрыл тяжелый мокрый занавес из сырости и тумана.

 Может, дождь – не просто вода, льющаяся с неба? Мне кажется, что он ‑ явление почти мистическое.

 Дождь рождается, живет и умирает, чтобы возродиться вновь. Дождь несет жизнь всему живому на земле. Он дарит утешение и радость. Он навевает уныние и скуку, он дает силу жить, и он убивает. Дождь так многолик, как и человеческий род. Он ‑ даже не Янус, у которого два лица. Он ‑ Маска, текучая и беспрестанно меняющаяся, и каждый человек видит в его облике то, что предназначено только ему.

 В моменты разлуки с любимыми и дорогими сердцу людьми, мы смотрим в окно, под шепот дождя, рисуя видимые только нам узоры, и в дожде мы видим подтверждение нашей печали, ощущаем сочувствие природы. Мы плачем вместе с ним – и эти слезы самые горькие. Под светом солнца все иначе.

 Другие обожают целоваться под дождем. Им все равно, что одежда промокла, а прическа безнадежно испорчена – они влюблены. Что может быть важнее? Для двух сердец, что бьются в одном такте, дождь лишь еще один повод для проявления своих чувств.

 Красавицы и модницы с пользой для себя выходят с шикарными зонтиками, и, выстукивая сапожками по мостовой, привлекают взгляд мужчин. Дождь их союзник, сцена, на которой они разыгрывают свою роль.

 А в это время люди, забывшие зонт дома, дождь проклинают.

 Когда тебя оставил любимый человек, в минуты, когда сердце разрывается от боли с каждым громовым раскатом, дождь становиться для тебя злодеем, который потешается над твоим горем. Молния видится тебе как оскал природы – больно и обидно. Хочется закрутить небесный кран, остановить слезы, а вместе с ними попытаться «выключилась» и боль. Хочется, но не можется.

 Для детей дождь вообще незаменимый друг, который помогает познавать мир. Природа раскрывает тебе свои карты, показывает, что скрывается там, высоко за облаками.  Солнце лишь сотая доля небесных жителей. Нескончаемый поток воды, туман, ветер, разряды энергии, и сильный бог грома предстают перед ребенком в данную минуту. Поначалу малыш боится дождя, но после, оказавшись на улице, видит новый мир, открывшийся страшной грозой. На свет выползают дождевые червячки, трава светится от капель, кажется, что воздух можно увидеть и потрогать, а небо…Голубое и глубокое, как море, ласковое солнце и красочное приветствие цвета и формы – радуга.

 Вот то, что заставляет нас уважать стихию дождя. Он рождает замечательное природное явление - РАДУГА, символизирующая преображение, небесную славу, встречу Неба с Землей, мост или границу между мирами. Во многих культурах она являлась знаком бесконечного милосердия Бога и его любви к людям. Согласно Библии радуга была создана Богом после всемирного потопа, как знак его обещания никогда больше не поступать так с людьми.

 Все эти знания от обычных людей, ученых либо верующих. Эмпат же ощущает радугу, как роскошь ярких красок, безудержное веселье, праздник, счастье, удовольствие, смех. Для меня радуга, это будоражащий фонтан мощной энергии, способной к преображению. Это жизнь. И мне жаль, что остальные не замечают этого. Хотя, они достойны?

 Я эмпат, и я на самом деле знаю, что несет с собой этот дождь.

 Природа проводит обновление, так сказать генеральную уборку города.

 Спросите от чего?

 От людишек, заполонивших собой каждый квадратный метр земли, снующих без конца туда-сюда и считающих себя центром вселенной. От истощенных птиц, каждый день борющихся за случайно брошенную неблагодарными людьми крошку хлеба. От воздуха, наполненного выхлопами заводов, машин, дополненных скопившимися проблемами, ссорами, черной энергией все тех же людей. От бесконечного и никому не нужного движения, которое не дает нам возможности наслаждаться каждым моментом, вкушать неповторимость «сейчас». Очистить от всего лишнего, грязного, чужого… и постараться вдохнуть новый, свежий воздух полной грудью. Я именно так и делаю.

 Когда стихает небесная капель, я выхожу из «мертвой» комнаты и впитываю свежесть природы,  ее бесценный дар всем яством. Благо свой дворик позволяет мне проявлять свои чувства, не боясь людского непонимания.

 Легкие приятно щекочет обновленный воздух, клетки раскрывают свои поры и поглощают естественную влагу, наполняясь высшей энергией, силой самой Природы. Энергия настолько чиста и светла, что тело начинает парить, а сердце  активно перегонять кровь. Жизнь наполняет тебя, раскрывает свои краски, снимает все обличия, открываясь лишь тому, кто готов к этому, кто достоин.

 Обычные люди не понимают и не чувствуют природу, единственное место во Вселенной, где царит гармония и порядок. Они настолько увязли в своем материальном обеспечении, напрочь позабыв об обратной стороне своего существования. Их души  заточены в мертвом теле, которое начинает гнить, еще не успев полностью созреть и эта вонь стала для них притягательным ароматом. Глупые людишки спешат вкусить все «прелести» современности: наркотики, алкоголь, курение, всё дозволяющее поведение… Они настолько слепы и далеки, что используют лишь животные инстинкты. Хотя я не имею право сравнивать людей с животными – звери  не делают того, что делают люди. Сердце современного человека выполняет лишь функцию перегонки крови. Ни о какой романтике, чувствах и высших целях не может быть и речи. Так сказать «живые» люди стали роботами, способными лишь использовать, вредить, уничтожать все, к чему прикоснуться - озлобленные и бессердечные. Общество забыло о долге оберегать все живое, что тебя окружает, и, ступая по своей дороге, лениться смотреть по сторонам, причиняя вред всему живому вокруг. Не имея жизни внутри себя, они не замечают ее в другом.

 Возможно, что и я была бы такой же, но мне суждено родиться другой. Мне, наверное, посчастливилось стать ближе к природе, видеть и чувствовать больше, чем остальные. Эмпатия дала мне острое зрение, чуткий слух, обоняние и широкие возможности восприятия. Мой радар улавливает любые сигналы людей, животных, земли…в радиусе, который растет с каждым днем.

 Сейчас, в свои двадцать пять лет, я уже знаю, что со всем этим нужно и можно делать. Я сумела раскрыть свой дар полностью и использовать его лишь во благо. Благодаря одному очень светлому человеку, я знаю четкие границы между белым и черным, умею замечать оттенки и детали. Моя любимая, моя дорогая бабушка Берта Свон делилась со мной своей мудростью и верой до последнего вдоха. Ее любовь согревала, успокаивала и хранила меня, пока душа не покинула тела. Разрыв нашей необъяснимой связи стал моим самым темным «днем теней», самым страшным проникновением.

 Пять лет назад бабушка оставила меня, и эта утрата до сих пор ноет, как свежая рана.

Я тяжело вздохнула и закрыла лицо руками.

 Воспоминания очень горьки, но в тоже время так дороги и бесценны.

 Ее душа очень долго и отчаянно цеплялась за жизнь, не желая оставлять меня одну в этом мире. Она готова была еще пару лет терпеть нечеловеческую боль после автокатастрофы, но только бы не умирать. Если бы на пороге появился Дьявол и предложил сделку, бабушка, не мешкая дала бы согласие. Ее любовь была выше всего, чище и сильнее, но я понимала, что ей пора дать покой.

 Когда это случилось, я не была готова. В тот день меня резко накрыло волной боли, я ощущала перелом всех костей тела, непрекращающуюся агонию души, словно меня сначала пустили через каток сотню раз, а затем кинули в печь заживо, но я и подумать не могла, что чувствую собственную бабушку. Тогда я лишь знала, что кого-то сбила машина, и этот человек получил травмы, не совместимые с жизнью, но я и не предполагала, что это так сильно коснется меня.

 Успокоить себя я сумела спустя полчаса медитаций и прослушивания классической музыки. Тогда я уже знала все способы контроля моего дара, могла подойти к любой ситуации с разных сторон, увидеть все ее грани и изолировать чужую энергию из моего тела. Как и обещала Сэм, все люди стали для меня открытой книгой, которую я могла осилить за десять минут. Система проста: прием сигнала, осознание его, распознание… удержание в себе с целью изучения ее природы и обратный посыл уже обработанной энергии. Если люди действительно страдали, я старалась внушить им надежду, поддержку, веру в себя. Когда человек медленно умирал от одиночества, я толкала его в толпу. Глупым людям, внушившим себе, что выхода нет, я показывала длинный коридор с множеством вариантов. Людям, стоявшим на пороге смерти, давала покой, смирение, отбирала боль. Я старалась помочь людям, вывести их на свет, поделиться  своей верой и теплом, которые подпитывались бабушкой. Я знала, что многие не были достойны моей помощи, и если бы знали о ней, то слов благодарности я бы не дождалась, но Берта научила меня не ставить эту грань, я не имела права их судить. Мой долг – быть выше всех их, не над ними, как могут подумать другие, а лишь чуточку осведомлённей, опытней, чище.

 Неизвестный номер на экране и монотонный голос девушки с просьбой приехать в больницу Святого Франциска как можно скорее, перевернул все.

 По дороге на Парк Мемфис, я корила себя. Почему я не почувствовала, что это бабушка? Почему не смогла предупредить эту ситуацию? Почему, почему, почему…? Мои слезы не высыхали вплоть до того, как мой любимый человек не оказался глубоко под грудами сырой земли.

 Наконец-то больница, а с ней и мощнейшая волна человеческих чувств, мыслей. Не сейчас, не сегодня. Я игнорировала все сигналы, пульсирующие в помещении. Я торопилась, боясь опоздать, боясь упустить самый важные минуты, секунды…

 Скорее, быстрее, все прочь!

  Бабушка в бинтах, гипсе, множество трубок, различные писклявые аппараты, которые я так ненавидела, но сейчас готова была пикать вместе с ними, лишь бы они помогли. Моя родная душа не двигалась – знакомая мне кома. Давно, когда мне только открылся мой дар, я смогла себя вывести из комы, поэтому не оставляла попыток помочь бабушке, наконец использовать способности, как МНЕ  хочется. Находиться с ней было тяжело и как внучке, и как эмпату. Я не покидала постели бабушки три дня, настраиваясь и играя энергией. Но итог меня разочаровал – от физического и морального истощения я потеряла сознание. Медперсонал откачал меня и больше не впустил к больной Берте.

 Первым моим порывом было сесть под палату и пытаться, направлять энергию, но меня могли отправить в психушку. Тогда, я обратилась к давнему другу, чьей специализацией как раз была медицина.

 Саманта Джонс… в девичестве.

 Все эти нелегкие двенадцать лет, она всегда была рядом, физически первые три года, затем морально. Я могла позвонить в любое время суток, и ее доброжелательность будет искренняя. В лице Саманты я нашла старшую сестру и верного друга.

 Я всегда буду ей благодарна за тот великий поступок семнадцать лет назад, когда она решилась забрать нас с бабушкой  в Сиэтл. Моя жизнь не была бы такой насыщенной, если бы не ее мужество.

  Мне было и горько, и радостно прощаться с домом. Здесь были те, кто меня не понимают и неосознанно причиняют мне вред, и есть те, кто любят и уважают меня всем сердцем. Я больше не хотела встречаться с косыми взглядами и волнами негодования, не желала находиться под одной крышей с людьми, которые считали меня мусором, «грязным пятном» своей жизни. Но мое новое Я отчаянно нуждалось в тепле и спокойствии, которое я обрела с моей доброй, милой Анжелой  и ее нежной мамой. Их принятие моего дара было приятной неожиданностью и причиной не покидать город. Таких милых приятных и добрых людей очень мало и не было гарантии, что на моем новом пути я встречу подобных. Недоброжелательные люди, как те журналисты, будут на каждом углу, ведь Бог приготовил для меня испытание, и подножек не избежать.

 В Три-Форксе я родилась, здесь мои корни, правда они прогнили и сейчас отторгают друг друга, отказываются от своих ростков, спешат обновиться, очиститься от всего, как им кажется, лишнего. Мои родители окончательно освободились. Там, в гостиной, мои надежды и мечты были полностью растоптаны, сожжены и развеяны по ветру. Не будет счастливой семьи Свон, не будет радостных рождественских ужинов и веселых пикников, не будет в моей семье искренности и любви. Теперь и самой семьи нет, есть империя Рене Свон, больше никто и ничто не нужно.

 Трое поколения женщин рано утром покидали Три-Форкс. Я помню мое слезное прощание с Веберами, даже отец  Анжелы  не поскупился на крепкие объятья. Подруга едва не задушила в своих сильных тисках и прощалась со мной так же нехотя, как и я, на прощанье, подарив любимую куклу Барби. Джеки Вебер расцеловывала меня, словно собственного ребенка, моя легкая рубашка промокла от ее слез. Она вручила  теплый мягкий плед и, взяв обещание не пропадать и часто созваниваться, отпустила нас в новую жизнь.

  Дом я покидала тихо и унизительно, убитая чужой победой. Заходила в каждую комнату, освежала в памяти светлые моменты и мысленно говорила «прощай». Хоть в доме и не было семейной атмосферы, но комнаты хранили память, сберегали частичку меня и именно с этим я и прощалась. Лишь в одной комнате я задержалась дольше.

  Кабинет отца был хранилищем глобальных мыслей и воспоминаний. Обои в кабинете были перламутровые, с изящно выделяющимся принтом. Все чем была уставлена комната, включая шторы, были темно каштанового цвета – папин любимый. Вся правая стена была увешана фотографиями семьи и наших поездок – я помню, как мы с отцом находили место новому снимку, спорили, ругались, смеялись. Хм. Сразу под ними стояло кожаное кресло, место папиных идей и открытий. Лицом к входу стоял письменный стол, а за ним во всю стену книжный шкаф с инженерными проектами и кучей тематической литературы. Все пропитано папой, его запахом, мыслями, энергией. Я знаю, он поступил не лучше Рене, но моя интуиция подсказывала, что он хороший. Что-то едва уловимое внутри Чарли тянулось ко мне, молча просило о помощи, любви. Жаль, мне не дали возможности раскрыть в нем все это, у меня нет шанса его спасти. Прости, пап и да поможет тебе Бог. Кидаю прощальный взгляд  и закрываю дверь.

 Семнадцать лет прошли как при ускоренной съемке. Сиэтл, школа для одаренных детей, дальнейшее усвоение и тренировки эмпатии, свадьба Сэм, затем переезд в Нашвилл,  Омаха, Рино и, наконец, Мемфис (штат Теннеси), одноименный университет, окончание заочного отделения по искусству экстерном, диплом дизайнера одежды и интерьера, милый домик в тихом районе. Вроде бы жизнь наладилась, но мы расслабились рано. Черная полоса судьбы догнала нас: смерть бабушки и долгие дни одиночества. Конечно, и Сэм, и Анжела приезжали в гости, исправно приносили в мою жизнь свои энергию и оптимизм, но я же не могла их удерживать возле себя вечно. Друзья возвращались домой, я уходила в себя. У меня не было нужды ходить на работу, родители оставили свой прощальный подарок – откупились от меня золотой карточкой Свон. Купайся, дочка, в золоте, но в сторону дома даже не смотри.

 В мире Рене все продается и покупается. Это мерзко…

 Единственное, что стало неожиданным и приятным моему сердцу событием – звонок отца.

 Спустя десять лет он захотел встретиться, поговорить и… сообщить о разводе. Наша встреча была короткой, но многое для меня значила. Все те же густые усы, грустные преданные глаза, как у старого пса, и тронутые сединой волосы. Отец по-своему любил меня, тихо и скрытно, за что и проклинал себя каждый день. Не мог простить себе, что позволил бывшей жене выгнать восьмилетнюю дочь с необычным даром на улицу. Его внутренние слезы были чисты и искренны, я простила его. Моего дара он так и не понял до конца, да, это и не важно. Он меня принял, принял свою необычную дочь спустя почти пятнадцать лет! Другие могли не простить такого и послать обидчика на другой конец планеты, но только не я. Я так давно мечтала об этом моменте, что когда он настал - готова была умереть от счастья. Любовь Чарли, наконец, нашла путь и сотворила чудо – повела его правильной дорогой, открыла доселе закрытые двери. Я была рада за него. За нас. Чарли хотел исповедаться перед бабушкой, поблагодарить за все и неустанно молить о понимании и прощении, но не успел. Весточка о состоянии Берты достигла его слишком поздно. Чарли прощался с Бертой, как и все, на сыром холодном кладбище, так и не получив  шанса на помилование своей души. Я буду молиться о нем и о бабушке.

 Робкие медленные шаги к регистрации, белый телефон… Номер помню наизусть, но набираю так медленно, будто забыла – пальцы отказываются нажимать чертовы кнопки. Слезы не перестают течь и начинают капать на телефонный диск. Черт. Вытираю щеки плечом – рук не поднять. Еще пару цифр…и вот долгожданный гудок…

 Не помню, что говорила и говорила ли вообще. Кажется, я молча плакала в трубку…

 Сэм сразу все поняла и сообщила, что немедленно выезжает.

 Следующие пять часов я провела в зале ожидания, тихонько плача в углу.

 Миссис Саманта Брикс ворвалась в зал, словно она все это расстояние не летела, а  бежала, и не одна. Анжела и Джеки Веберы. Старые, потому верные друзья и даже больше.

 Замужний психолог крепко меня обняла, поцеловала в щеку и побежала узнавать о состоянии Берты Свон. Веберы закудахтали вокруг меня и начали  впихивать в меня давно покинувшие мое тело витамины и аминокислоты. После пару ложек каши, я закрыла глаза и лишь спустя сутки смогла открыть их вновь. Время, драгоценное время было утрачено, и я кричала на Сэм и Анжелу за то, что позволили мне быть не возле бабушки все это время, а позволили мне отдохнуть. Какой может быт отдых, когда твой САМЫЙ близкий и любимый человек, твоя родственная душа умирает?..

 Я успела. Слава Богу, я успела. Под ответственность доктора Саманты Брикс (новая фамилия Сэм мне никак не нравилась, хотя муж у нее был мягкий и добрый) меня впустили к бабушке. Хотя, если бы не впустили, я бы сама вошла – через окно или пожарную лестницу. Я бы ни за что не отступила.

 Та же палата, те же приборы, те же ссадины и раны, лишь два букета цветов ярко выделялась в углу. Веберы…

 Я осторожно подошла к кровати, касаюсь руки – еще теплая, издаю облегченный выдох. Сажусь рядом и начинаю просить прощения, тихо, усердно, многократно…

 Затем вспоминаю все наши переезды, веселые совместные открытия, путешествия и начинаю благодарить за все и за каждое в отдельности. На слезы я уже давно не обращаю внимание - они стали частью меня за последние пару суток.

 И тут прибор издает отличительный сигнал, и бабушка открывает глаза…

 Ее серые омуты уже не те. От яркого пламени жизни остался слабый, потухающий огонек. В спокойном и мудром сердце появился страх…

 - Белла, милая… - Боже, это не ее голос, скорее, скрип старых дверей.

 - Бабушка, тебе нельзя говорить. Пожалуйста, молчи, - умоляю я ее. Врач. Нужно позвать врача.

 - Бабушка, все будет хорошо, - врала я, но что я еще могла сказать. Я потянулась к спасательной кнопке вызова медсестры. Уверенное нажатие – все, теперь помощь рядом.

 - Нет, милая, я должна тебе сказать... – не унималась женщина. Ее грудь почти не двигалась. Как такое возможно?

 - Бабушка, не надо. Вот тебе станет лучше, и ты мне все скажешь и покажешь, и поведешь, - старалась я развеселить ситуацию, изображая лживую улыбку на плачущем лице.

  Женщина вытерла мои слезы, поцеловала дрожащую руку и продолжила:

 - Нет. Надо. Сейчас, - и ее голос приобрел здоровые нотки. Бабушка на мгновение закрыла глаза, словно собиралась с силами и издала слабый стон. Я чувствовала ее боль, намного сильнее, чем она и, зная это, бабушка попыталась унять ноющую боль.- Милая, запомни, пожалуйста, мои слова, - и она слегка сжала мою руку.

 Я знала, как тяжело ей дается каждое слово, какова цена любой четкой сформированной мысли. Бабушка, я знаю, что тебе очень мучительно сейчас, но я буду продолжать свою терапию, чтобы не говорили другие. Я не оставлю тебя. НИКОГДА, Где же эта проклятая медсестра? Я слегка направляю голову к двери, прислушиваясь к внешним звукам, но никаких признаков спешащего в нашу палату персонала, не распознавала. Я их прокляну, ей Богу.

 - Белла, - просипела бабушка, обращая все мое внимание на себя. - У меня мало времени, поэтому слушай и не перебивай. Не смей винить себя, в том, что я… уйду. Так должно быть, я знаю, поверь мне. Теперь я многое знаю и понимаю, - и бабушка загадочно улыбнулась.

 Ей и вправду открылась правда жизни или ее разум уже начал прощаться с хозяйкой? Я смотрела на женщину и не узнавала ее. Подтянутая кожа стала обвисать, волосы напоминали труху, губы стали тонкими и тусклыми, глаза потемнели, сердце едва-едва билось… Жизнь покидала тело, и я как эмпат ощущала это очень остро. Мою душу словно терзали голодные псы, жадно и беспощадно.

 - У тебя бесценный дар, помни, цени его и используй лишь во благо, - бабушка повторяла уже заученные для меня слова. Я молча кивала и плакала, плакала и впитывала ее последние нравоучения.

 - Все те страдания, что ты пережила и еще переживешь, выпадут тебе не зря. Внимательно изучи их, прими и иди дальше. Твоя дорога далекая, извилистая, но ее конец очень яркий, светлый, горячий, достойный такой, как ты, - ее тираду прервал грубый кашель. Боже, ну где же врач?

 - Девочка моя, прости меня, что ухожу в свою другую жизнь, что еще не все тебе поведала и показала. Прошу простить мою дочь – она стала на темную сторону, Сатана ее соблазнил, но ее душу еще можно спасти. Прости жизнь за такие взлеты и падения. Живи сердцем, а не головой. Если тебе нужен будет ответ, не ищи его в книгах или у друзей, лучше загляни глубоко в себя. Там, - и бабушка положила безжизненную руку на сердце. - И только там есть все ответы, вся мудрость, все знания. Ты найдешь истинное счастье. Жаль, что я этого не увижу, но я буду рядом, - бабушка тяжело выдохнула, и очередной приступ кашля обезобразил ее ангельское лицо.

 В палату ворвались медсестра и врач. Девушка отодвинула меня в сторону и стала проверять состояние пациентки. Вопросы, проверка карты, пульса, жизненных показателей… все это уже не было важно. Я чувствовала, как ее душа рвется наружу, как ее тело устало и измотано и больше не может служить пристанищем для такой сильной души.

 Бабушка отчаянно отмахивалась от врача, игнорировала его слова. Врачи ей мешали, время ускользало, сил не было… Ее глаза нашли мои:

 - Живи сердцем, а не головой. Я люблю тебя, - и палату заполнил противный писк аппарата, оповещающий о ровной белой линии. Конец истории…

 Сидя на холодном подоконнике в своей квартире в Мемфисе и глядя в окно, я видела не дорожки дождя на стекле, а предсмертное лицо бабушки. Небо плакало и я с ним. Ныряние в воспоминания приносят боль, но иногда следует почувствовать боль, чтобы знать цену счастья. Не бабушкина мудрость, моя… внутренняя. Живу сердцем, как она учила и ценю каждый миг. 

 Тяжело удерживать себя, когда ты находишься на грани, когда еще один шажок и пропасть поглотит тебя. Я одна. Одна. Мне тяжело, поскольку вера покинула меня, ушла вместе с душой Беты Свон.

 Сперва злость затмила здравый рассудок, и все дни напролет я терзала свою душу глупыми обвинениями и обидами. Я позволила себе злиться на человека, который заменил мне и родителей, и друзей, и всемогущего Бога. Да, простят меня за богохульство. Я попала в темные сети гнева и не стремилась найти выход. Быть плохой проще. Время шло. Злость начала утихать, сменяясь глубокой  и черной грустью.

 Эмпатия все чаще начала напоминать проклятие.

 Где бы я не находилась, я не была собой. Истерики все чаще накрывали меня в людных местах. Любимая точка – метро. Скопище людей разного класса и слада ума, замкнутое пространство, мало воздуха, но много времени, чтобы подумать обо всем плохом  и ненужном, завидовать той элите, что живет наверху, у самых облаков и купается  в лучах «настоящей» жизни. Нервы не выдерживают такого напора, и из глубин души вырывается не человеческий вопль – я выпускаю наружу то, что другие таят в себе. Пускай полюбуются собой со стороны. Такие уроки не заканчиваются для меня бесследно – частые головные боли и бессонница, а люди…  Меня начали узнавать, и метро стало для меня местом табу. Случайно оказавшись возле ночного клуба, я могла почувствовать себя «королевой» и пуститься во все тяжкие. Однажды такое поведение закончилось тем, что я проснулась в чужой квартире, заполненной голыми людьми. Брр, даже вспоминать жутко. День святого Валентина я вообще прокляла и мне все равно, что этот самый Валентин переворачивается в гробу. Все эти милые парочки, их химия сводит меня сума, я становлюсь голодной самкой, и если я оказываюсь вне дома, мужчины, берегитесь. Затем вся эта сексуальность переходит в ярость, поскольку половину девушек в этот день бросают, либо они уже очень давно одиноки, и черная прожигающая зависть проела их души до основания. Вот такое вот веселье.

 Мой первый рабочий вне дома, к несчастью, стал и последним. Офис состоял из двадцати человек, находившихся в одном помещении, но живущие в разных мирах. Половина проклинала начальника за мизерную зарплату и тонны заказов, четверть раскрывала себя на полную и получала настоящее моральное удовольствие от своего труда, а оставшаяся часть  стремилась попасть к шефу в штаны.  И как по Вашему я могу работать, когда в голове то мысли о еще не скором авансе, а ребенку уже нужна новая обувь, то о том, что еще одна новая кофточка и пару капель нового парфюма и шеф точно у нас в кармане. А мысли о клиентах – это вообще сущий кошмар. Зачем ты работаешь с людьми, если не любишь их общения?

 Парень у входа уже целый час стучал карандашом по белому листу бумаги. « И зачем этому ста двадцати килограммовому Медисону плитка на полу? Он же поскользнётся и обязательно сломает себе пару ребер. Кто будет платить за лечение? Наша компания, а вернее тот человек, установивший ему эти чертовы полы! Может, передать этот проект Джинжер?».

  Рыжая девица у окна с остервенением что-то печатает, и клавиши скоро начнут гореть под ее пальцами. « Почему эта курица Битси считает себя великим дизайнером? Подумаешь, жена владельца сети гостиниц, но это же не делает из этой тупой блондинки, дипломированного  и главное талантливого специалиста. Так и хочется пройтись ногтями по ее идеальному тонированному личику. Стерва».

  Тихая серая мышка  справа от меня не издавала ни звука, умудряясь передвигаться по офису бесшумно и та - не без греха. « Сколько можно повторять этим недалеким Поттерам, что невозможно установить в их гостиной хрустальную люстру из династии Романовых. Слишком низкий потолок и сложность конструкции не позволят этого. Нет, уперлись рогом – это наши предки и потолки у нас нормальные…»

 Не сумев сгруппировать свои мысли в мало-мальски одну творческую идею, я, не колеблясь, поспешно покинула этот змеевик. И как только люди могут работать в такой атмосфере, когда каждый за глаза поливает тебя грязью и ядом? Нет, лучше слышать все это издалека. Теперь я дизайнер-онлайн, так сказать шагаю в ногу со временем. Я ведь чувствую клиента на расстоянии и прекрасно знаю, чего он хочет - для них я стала волшебницей, предваряющей мечты в реальность, и поэтому нужда сидеть в офисе у меня отпала. Конечно, случаются выезды к клиентам, но только чтобы утвердить окончательную версию проекта и мне все чаще попадаются люди, действительно знающие толк во вкусе и готовые к открытому общению.

  Спросите, почему дизайнер? Все просто. Я люблю творить, вносить что-то новое в уже устоявшееся. После переезда с Три-Форкса, мы жили во многих апартаментах, и бабушка подметила, что я всегда что-то переставляю, докупаю, меняю – творю, создавая новый мир вокруг себя. Краски стали моими друзьями, почти, что вторыми руками. Картины и вообще живопись не привлекали меня. Ну, что картина, полотно, украшающее собой часть стены, а другое дело  работа с квартирой в целом. Стены, пол, потолок, мебель, освещение, декор… столько всего можно натворить. Ты сама создаешь свой мир, свою сказку, и жестяная коробка превращается в твой личный мир, место покоя и удовлетворения. Что может быть лучше?

 Вытираю соленые дорожки со щек и вспоминаю, что поставила чайник на плиту. Хоть бы кухня не сгорела. Принюхиваюсь, горелое не ощущается, значит пронесло. В следующий раз может так не повезти – нужно быть внимательней.

 Кидаю беглый взор на квартиру, свое детище.

 Открытая планировка, в которой кухня совмещена с гостиной, а также светлая цветовая гамма интерьера, визуально увеличивают пространство квартиры. Большие окна  с видом на внутренний дворик, не только улучшают настроение, но и усиливают эстетичный эффект. Комната кажется более теплой и дружелюбной. Основные цвета – черный и белый, я и мое одиночество, прошлое и настоящее, жизнь до смерти бабушки и после.

 Чистый и современный формат интерьера подчеркнут ненавязчивой текстурой на обоях, дополнен дубовым паркетом и контрастной акцентной мебелью цвета индиго. Белый персидский ковер мягкий и ласковый как котенок, мило украшает центр комнаты. В углу белые дизайнерские вазы с незамысловатым узором сливаются с общей цветовой картиной. Миниатюрная спальня «спрятана» в дневное время за раздвижной системой, изюминкой этой комнаты есть «перьевая» люстра ручной работы. Она приснилась мне однажды, и я взялась за ее сотворение – ушло много недель, но она того стоила. Я обожаю свою воздушную цветочную кровать – царство мягкости и легкости. Люблю лечь и при свете романтического ночника, кидающего на стены причудливые тени, вспоминать всё то хорошее, что уже не вернешь.

 Ступаю по мягкому ковру и оказываюсь на белоснежной кухне с милыми бабочками на стене – символ моих спокойных дней. Центр кухни занимает полноценный обеденный стол, украшенный черными ажурными салфетками, классическими подсвечниками и удобными стульями. Все те же большие окна и обилие цветов по всему периметру.

 Выключаю бедный чайник и устало гляжу в окно.

 Уже не хочу чая. Хочу новой жизни. Хочу все с начала.

 Чуть левее большая стеклянная дверь – вход на небольшую террасу, расположенную во внутреннем дворе здания, которая позволяет отдохнуть и провести время «на воздухе» в теплые дни. Туда я и направляюсь. Дождь? А он не помеха, это необходимый дождь.

 Очередной раскат грома и вспышка света. Пора. Открываю защитные двери, оказываясь в эпицентре бури, делаю пару уверенных шагов вперед.

 Вмиг окунаюсь в гущу грозы и ощущаю всю ее красоту и суровость. Стена дождя, сплошная вода со всех сторон накрывает тебя полностью, накрывает так, что не видно собственной руки. Поток настолько сильный, что на миг лишает меня способности дышать. Ветер превращает мои волосы  в острые прутьями, которые беспощадно хлыстают мое лицо. Гром закладывает уши, молния ослепляет глаза. Вокруг меня образуется дождевая лужа, и я, не смущаясь, наслаждаюсь этим. Медленно поднимаю руки в стороны и гляжу в низкие облака, тяжелые и темные, и отдаюсь стихии без сомнения, позволяю ей управлять мной. Струи воды не обтекают мое тело, а растворяются в нем - небесная энергия проходит сквозь меня, как через проводник. Я чувствую, как природа старается очистить меня, мою душу от тяжких и болевых грехов, но они слишком крепко вцепились, слишком глубоко просочились в мои недра. Гроза старается смыть с меня всю печаль, весь негатив моей жизни и наполнить ее новым смыслом, но… не выходит. Это как пытаться склеить разбитое зеркало - форму можно вернуть, а вот целостность...

 От отчаянья я падаю на колени, смиряясь с поражением, и кричу:

 - Бабушкаааа… Что мне делать? У меня ничего не выходит…Я не могу без тебя… не могу…Не вижу конца этой темноте – мне страшно. Бабушка, мне очень страшно…

 



Источник: http://robsten.ru/forum/67-1800-1
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: ДушевнаяКсю (24.11.2014) | Автор: ДушевнаяКсю
Просмотров: 43 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/3
Всего комментариев: 1
avatar
0
1
У Беллы сейчас тяжелый этап жизни
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]