Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


The Falcon and The Swallow. Глава 7. Часть 2
Это одно из самых ярких, впечатляющих и необычных воспоминаний за всю мою жизнь.
В ореоле ледяных дождевых капель, под их яростным, косым напором.
С отблесками то тут, то там возникающих уличных фонарей.
С бликами фар автомобилей, рассекающих стремительные ручьи на главном проспекте района, на мокром, черном асфальте.
С закрытыми, в чехарде пролетающими мимо витринами магазинов, темными, как и опустившаяся на город ночь.
И ощущением горячей, крепкой хватки Эдварда, своей ладонью сжавшего мою. Вместе мы бежим по центральной улице Шарлоттенбурга. Шум дождя, отзвук шагов на тротуаре, ветер, заигрывающий с оконными рамами и кронами невысоких деревьев, а также легко узнаваемые клаксоны озадаченных непогодой берлинцев - все сопровождает нас незримыми тенями, не отставая ни на шаг.
И я тоже стараюсь от Эдварда не отставать, хоть с завидной периодичностью он и оборачивается, дабы убедиться, что я успеваю. На самом деле его профиль на фоне мрачного осеннего города, освещенный тусклыми желтыми фонарями, необычайно красив. Возможно, вода искажает изображение, облачая его в немного волшебный, особенный фильтр, а может быть, мы просто слишком быстро бежим и это все гипоксия, но я не могу на Эдварда насмотреться. Каждый раз, когда поворачивается, прикусываю губу, улыбаясь шире. Больше всего мне нравится, как горят, практически пылают синие глаза – и их озабоченное, но вместе с тем удивительно мирное выражение. Эдварду тоже нравится дождь.
Мы бежим по Шарлоттенбургу тот несчастный квартал, что остался до дома. Спонтанная прогулка, должная стать завершающим этапом сегодняшней субботы, предподнесла нам сюрприз в самом своем финале. Тучи, провисевшие над городом весь день, разразились настоящим ливнем в считанные минуты – пару крупных капель, дабы предупредить, и все. Вокруг – ни шанса на укрытие, ни крыльца, ни подъезда и даже ни одного подвесного тента кафе – десять вечера и середина осени. Стало быть, жилой комплекс Эдварда – единственный из доступных вариантов.
Я задыхаюсь, потому что мы бежим быстро – но мне нравится этот темп и та скорость, с которой меняется картинка перед глазами. Особое освещение снова играет на руку – я будто бы наблюдаю за красивой сценой из фильма, сюжет идеален для романтических мелодрам. И пусть в жизни все это куда холоднее и физически сложнее, чем кажется, я получаю настоящее удовольствие. Крепче держу руку Эдварда, но в то же время знаю, что все равно не отпустит мою. Рассматриваю его силуэт с резкими, отрывистыми движениями, и все, что окружает, хоть понимаю, что ничего вокруг мне не известно, я здесь не была. И глубоко, насколько это возможно, вдыхаю ночной осенний воздух. В дождь, еще и в процессе бега, запах Эдварда приобретает совершенно особые ноты, каждый из своих элементов делая острее.
Никогда прежде мне не хотелось его больше, чем сейчас. На волне энтузиазма и с долей адреналина из-за внезапности ситуации понимаю это вполне явно. Бегу еще быстрее и улыбаюсь еще шире. Не могу, не хочу останавливаться.
Изящный многоэтажный дом, с которого и началась застройка современной части района, уже совсем близко. Только теперь Эдвард позволяет себе – а, соответственно, и мне, - немного замедлиться. В здание, не отступая от джентльменских канонов, что стали практически данностью в его присутствии, пропускает меня первой. Открывает передо мной тяжелую входную дверь жилого комплекса - главного в Шарлоттенбурге и, по совместительству, одного из самых высоких в городе.
Я не заставляю Эдварда мокнуть под дождем дольше нужного. Быстро проскальзываю внутрь, пригнувшись под его рукой, и часто, потеряно моргаю от яркого света холла. Выполненный в белых тонах, он воплощает собой немецкие традиции. Высокие стены упираются в стеклянный потолок. Консьержа нет – лишь электронная система пропусков, ключ-картой открывающая доступ в здание. Или специальной кнопкой в квартире самих жильцов – уже видела сегодняшним утром.
Эдвард заходит за мной. Дверь на автоматическом доводчике, позволив десятку косых капель коснуться мраморного пола, закрывается следом. И громкий шум дождя остается снаружи, разом приглушенный прочными стенами.
От Эдварда восхитительно пахнет. Все ноты одеколона, перемешиваясь с ароматом его кожи и легчайшей отдушкой материи пальто разом возникают в замкнутом пространстве холла. Становятся ярче с каждым отрывистым движением, обретают послевкусие и переливы с каждой падающей каплей. И бесповоротно, неудержимо притягивают – и я, и Эдвард часто дышим, в надежде поскорее восстановить дыхание.
- Как ты? Все хорошо? – моя растерянность отзывается озабоченностью на его лице. Приходя в себя первым, мужчина подступает ближе. Убирает мокрые пряди с моего лица и этим легким касанием посылает по коже тысячу мурашек. Я дрожу, но отнюдь не от холода.
- Да…
- Сейчас мы согреем тебя, Белла. Пойдем домой.
Он так обещает это… сосредоточенно, встревоженно даже, с отпечатком хмурости на лице. Больше не предлагает мне своей ладони, кивком головы указывая направление к лифту. И двигается следом на расстоянии чуть меньшем, чем обычно. А, может быть, мне кажется – Эдвард по-прежнему сбито дышит и его присутствие как никогда очевидно. Новый рой мурашек устремляется вниз по спине.
Лифт спускается с десятого этажа. Мужчина останавливается напротив меня, приникнув плечом к металлической раме дверей. Смотрит перед собой, на сменяющиеся цифры этажей и лишь изредка – на меня. Я же не могу от него оторваться. Из-под ресниц, не уверенная, что такая излишняя увлеченность придется ему по вкусу, подмечаю каждую деталь. То, как поправляет спутавшиеся, мокрые волосы, тоненькие ручейки с которых заливают влагой воротник пальто. И как на светлой коже лица, чьи черты стали чуть острее и заметнее, потихоньку высыхают дождевые капли. Одежда Эдварда, как и моя, мокрая практически насквозь. Вижу, как часто поднимается его грудная клетка на резких вдохах. И как теряются дождевые капли с воротника растегнутого пальто на бледной, как будто мраморной шее, вижу тоже. Вблизи заметно, как пульсирует синяя венка. В такт этой пульсации – и сердцебиению – полюбившийся мне запах Каллена обретает еще больше новых нот. Удовольствие в чистом виде. Нечто, что заставляет отключить мысли и просто поддаться эмоциям. В этот вечер точно.
Я не до конца отдаю себе отчет в том, что делаю. Понимаю, что целую Эдварда лишь тогда, когда отвечает на мое внезапное вторжение в личное пространство. Еще не до конца пришедший в себя после нашего марафона, как и я, дышит чаще нужного. И очень тихо, но крайне вдохновляюще стонет, ощутив мой напор.
Я цепляюсь пальцами за лацканы его пальто. Задыхаясь, требую большего, чем простого ответа на мой поцелуй. И улыбаюсь, не прерывая нашего спонтанного действа, когда обе ладони кладет на мою талию. Как следует прижимает к себе.
У Эдварда мягкие, прохладные губы. Горячее, опьяняющее дыхание, создающее головокружительный контраст. И требовательные, крепкие объятья. Он старается не сжимать меня слишком сильно, но это как раз то, что нам сейчас нужно. Как бы намекнуть ему, не прекращая поцелуй?
Лифт, коротким звуковым сигналом известив о своем прибытии, все же опускается на нулевой этаж. Двери неспешно, отлаженно открываются. Никого нет.
Эдвард отпускает меня первым. Отстраняется, многообещающе улыбнувшись уголками губ, и отступает на полшага назад. Дает пройти в кабину.
Я хочу потребовать его возвращения. Останавливаюсь у поручня, застывшего посередине зеркала во всю стену, для опоры держусь правой рукой за металл. Она скользит, совсем мокрая от воды, зато прохлада поручня приятно остужает пылающую кожу. Уже собираюсь позвать Эдварда. Не спрашивая и не дожидаясь согласия, целовать его снова – точно так же, только дольше. Сколько здесь этажей?..
Впрочем, наше желание выходит взаимным. Не говоря ни слова и не дозволяя сделать этого и мне самой, Эдвард решительно заходит в лифт следом. И так же решительно, наклонившись ко мне, возрождает наш поцелуй. Правда, теперь целует куда глубже. Холодные и горячие одновременно, его ладони скользят по моей спине, путаются в мокрых прядях, касаются джемпера под кожаной курткой. И кожи шеи. И немного, мягче нужного, груди. Я не могу удержать стона, когда это происходит. Вздрагиваю, поддавшись ближе к его пальцам и понимаю, насколько на самом деле Эдварда хочу. Без условностей, без мыслей, без каких-либо отвлекающих маневров. Прямо сегодня. Вот такого. И не один раз.
Он приглушает мой стон еще более глубоким поцелуем. Забирает его себе, от греха подальше убирая руки на мою талию. Утешаюше шепчет на ухо, обжигая дыханием:
- Еще немного, Изабелла. Не здесь.
Звучит, на самом деле, вполне логично – и даже ободряюще. Цифры на дисплее лифта сменяются с поразительно неспешной скоростью, однако даже это обстоятельство Эдвард успешно компенсирует собой. Отвлекает нас от явного, очевидного желания друг друга, ласково оглаживая и мою спину, и талию, и бедра. Прикасается к волосам, игриво потягивает пряди и целует кожу вдоль линии их роста. Много, много раз. Пока нам обоим не становится легче дышать – как профилактика секса в общественном месте – неплохая затея.
Лифт наконец останавливается на семнадцатом этаже.
В квартире темно. После ослепляющего освещения коридора, что в главном холле, что на самом этаже, это немного сбивает с толку. Утешает, что Эдвард не отпускает меня, по-прежнему придерживая за талию. Прекращает поцелуй, рвано вдохнув и ударив ребром ладони по выключателю. Зажигается свет и я снова вижу его во всем великолепии – возвышающегося надо мной, вымокшего до нитки и с многообещающей, кривоватой улыбкой. Темные ресницы подрагивают, пальцы нетерпеливо скользят по моей спине – вниз, а затем вверх, еще быстрее. И вдоль замочков на куртке, расправляясь с ними как с деталями, не стоящими особого внимания.
Пара пуговиц на его пальто мне дается сложнее. Небольшие, круглые и скользкие, норовят не подчиниться, оставшись на прежнем месте. И все же шансов у них нет. Эдвард сам сбрасывает пальто, не заботясь о том, куда именно оно падает. Моя куртка отправляется туда же.
Запоминаю происходящее отдельными кадрами – как при перемотке пленки. Окруженная жаром и прохладой одновременно, не могу как следует различить их в пространстве. Я не выпила сегодня ни капли спиртного, однако чувство, что пронизывает насквозь, могу сравнивать лишь с опьянением. Самой приятной его частью.
…Перламутровая стена гостиной. Свет остается в коридоре, тускло падая на графитовый диван и россыпь его подушечек. Замершая в молчании кухня. Аромат лимона, сандала и влажной одежды. Сбитое, горячее дыхание Эдварда у моего лица – поцелуй щеке, поцелуй скуле, поцелуй губам, поцелуй подбородку. И резкое, будто приснившееся прикосновение к мочке уха. Электрический разряд, не меньше, едва он делает это. И снова по кругу. И снова.
…Длинное и узкое окно с черной рамой. Прохладное и твердое стекло, теплая и мягкая кожа Каллена. Его пальцы вдоль позвоночника, на талии и чуть ниже – обратный маршрут. Больше никаких прикосновений к лицу – он целует лишь мою шею, постепенно спускаясь к ключицам и тронув языком, от чего я вздрагиваю, место пульсации сонной артерии. Хнычу, требуя его возвращения. Колени предательски дрожат, а голос срывается.
- Еще раз, пожалуйста!..
…Проспект Шарлоттенбурга с парочкой поздних машин. Глаза привыкают к темноте гостиной, а тело – к ощутимому кожей присутствию Эдварда. Его запах блокирует рецепторы для любого другого. И я пьяно, отчаянно улыбаюсь, когда крепко прижимает меня к своему телу – лицом к окну, дабы проспект ни на секунду не оставался без внимания. Мокрая, жесткая ткань рубашки. Обе руки на моей груди – одна чуть выше, ближе к шее, фиксируя, а вторая ниже, у талии, обнимая. Эдвард заполняет собой все окружающее меня пространство, без труда подчиняет самолично выбранной позе. И неспешно, истязающе посасывает обнаженные участки моей кожи – ближе к лямке лифчика и чуть ниже ворота джемпера. Он борется с застежкой, мягко, будто случайно, подавшись тазом вперед. Дает мне понять, насколько наши физические желания обоюдны. Победно ухмыляется, когда несдержанно постанываю, больше ничего не смущаясь.
Эдвард снимает мой джемпер, отправляя его на пол, в объятья темноты. Скидывает свою рубашку, как и пальто, самостоятельно. В полумраке комнаты, на особой остроте ощущений, чувствую его обнаженную кожу собственной. И новый разряд, на сей раз острее, пронзает все тело – устремляется, обжигая синим огоньком, к паху. Начинаю думать о том, что Эдвард возьмет меня прямо так и здесь – в этой позе. И с видом на тот самый проспект, что впервые увидела этим утром из этого же окна.
Нет лишних мыслей, предрассудков, стремлений подождать – есть здесь и сейчас. И я рада, что мы оба готовы отбросить все «за» и «против», доставив друг другу долгожданное и такое горько-сладкое, пронзительное до кончиков пальцев удовольствие.
Горячую и широкую ладонь Эдвард неспешно подводит под мою грудь, до боли медленно обвивая каждую рукой. Несильно, чувственно пожимает, а затем ведет затейливые линии вокруг соска. Намеренно прикасается к нему в последнюю очередь. И я запрокидываю голову, с радостью встречая непосредственную близость его плеча в качестве своей поддержки. Опираюсь на мужчину, зажмуриваясь с каждым движением его ладони. Огонь в паху разгорается с новой силой.
…Яркое, болезненное и пугающее видение. Силуэт с рыжими волосами и тошнотворный запах пота, смешанного с дешевым одеколоном. Старые кирпичи промышленного здания. И само собой возникшее резкое движение вперед – дабы вырваться. Только Эдвард, расценив его неверно, наоборот, держит крепче – притягивает обратно к себе. Я до крови закусываю губу, тихонько застонав от отчаянья. Дрожат губы и я не уверена, что могу объяснить ему. Он ведь не хотел – наоборот, намеревался сделать мне приятнее! Уткнувшись носом в мои волосы, глубоко, неспешно вздохнул, правой рукой прижавшись к моему паху. Ровно по внутреннему шву джинс, несильно толкнулся в плотную ткань двумя пальцами. Только что.
Пазл сложился куда быстрее, чем мне удалось это понять. Та же поза, та же погода, та же темнота. И движение, столь знакомое, и ужас, совершенно первобытный. Я думала, злосчастная ночь пятницы больше о себе не напомнит – напротив, она зеркально воплотилась в ночи субботы.
- Стой! – сдавленно вскрикиваю, сама пугаясь своего голоса в идеальной тишине его квартиры. Чувствую, как замирают его пальцы, и растерянный, резкий выдох щекочет мою кожу.
- Отпусти меня… на секунду – отпусти меня…
Зажмуриваюсь, когда исполняет мою просьбу. Отстраняюсь, подавшись вперед, и отгоняю, как могу, злочастное воспоминание-иллюзию. Я с Эдвардом. Я хочу Эдварда. Пошел он к черту, этот кройнцбергский ублюдок. Хватит!
Набираюсь решимости закончить начатое, оборачиваюсь обратно к Каллену. Отказываюсь признавать, что прежний настрой безвозвратно потерян. И впервые радуюсь тому, что здесь достаточно темно. Обеими руками обвиваю его шею, прижимаюсь к груди. Целую и намеренно не даю вдохнуть воздуха. Не хочу думать и не хочу, чтобы думал Эдвард. Все можно вернуть, так ведь? Все еще можно вернуть, ну пожалуйста!
Мужчина, не до конца понимая, что именно только что произошло, с налетом растерянности приглаживает мои волосы. Его губы отвечают мягко, отнюдь не страстно. Он гладит меня по щеке и медленно останавливается, ощущая влагу подушечками пальцев. С досадой признаю, что не успела предотвратить это прикосновение. Логика затерялась в его нежности.
- Ты плачешь?
Потухает огонь, искрами сыплющийся из синих глаз. Безвозвратно.
- Это дождь, Эдвард…
Скверно, именно это слово. Пальцы Каллена у моего подбородка мягко заставляют приподнять голову, показать ему лицо.
- Ты плачешь, Schönheit, - констатирует он, и сострадание, пронизывающее голос, расстраивает меня больше прежнего. Кусаю и без того пострадавшую губу, медленно качая головой – бессмысленно, видит ведь правду, а все же...
- Ш-ш-ш. Расскажи мне, что случилось?
Я знаю этот тон, ведь всю сегодняшнюю ночь он разгонял мои кошмары. Однако его появление ставит окончательный крест на действе, на которое я так рассчитывала. И которое Эдвард за все, что сделал для меня, как никто заслужил.
- Хочу видеть тебя, - как могу держу лицо, отгоняя самоуверенность, что это напрасно, - не проспект, а тебя… не спиной…
Он сожалеюще гладит меня, ладонью накрыв затылок. Согревает и осторожно, целомудреннее, чем после первого «Старбакса», целует. Едва касается губ.
- Извини, что я напугал тебя, Белла. В следующий раз я буду осмотрительнее.
Звучит удручающе.
- Я хочу тебя.
Он улыбается – и нежно, и благодарно, ласково стирая смешавшиеся дождь и слезы с моей кожи. В полумраке мне сложно понять выражение его лица полностью, но теплота, как и повелось, на нем очевиднее всего.
- И я хочу тебя, Schönheit – и никак не могу это скрыть, - он тихо посмеивается, кажется, немного смутившись. Но затем тон становится серьезнее, а черты, напротив, мягче. Слова звучат максимально убежденно. – Но я не хочу, чтобы наш первый раз запомнился тебе таким. В нем не должно быть страха, ты не должна бояться меня.
- Это не ты, Эдвард…
- Отчасти – я. И я обещаю, Белла, мы попробуем снова немного позже – не в эти сумасшедшие выходные, не после… всего, что случилось. Было глупо с моей стороны что-то требовать от тебя сегодня.
- Я начала первой! – с долей возмущения и такой же, если не больше, долей отчаянья, припоминаю я. Не отвожу взгляда, смотрю прямо на него, требуя взять свои слова обратно – или забыть то, из-за чего мы только что остановились. По ситуации.
Эдвард мягко привлекает меня к себе, обнимая нежно, отнюдь не страстно. Обе ладони кладу на его грудь, концентрируясь на ощущении жестких волосков подушечками пальцев. И красивой, влажной коже, все еще слишком горячей, напоминающей о нашем едва не состоявшемся сексе. Паршиво.
- Это ведь наши выходные, Эдвард, - укоряюще, но с надеждой пробую еще раз. Прижимаюсь к нему чуть крепче, кружевом чашечек лифчика приникая к грудине. Он выпрямляется, чуть подавшись мне навстречу. С тихим ликованием подмечаю, как немного подрагивают его пальцы на моей талии.
Эдвард, борясь с собой, поджимает губы. Несколько секунд ничто, помимо нашего дыхания, не нарушает тишины гостиной. Проспект совсем пустеет. Дождь кончается.
- Пойдем, - звучит у моего уха его низкий, бархатный тон. Победа?..
Придерживая мою руку в своей, Эдвард увлекает нас по перламутровому узкому коридору в сторону гостевой спальни. Полумрак гостиной сменяет белый свет холла. У Эдварда, оставшегося без рубашки, широкие плечи и торс, пропорциональным треугольником сужающийся к талии. Заметные, но не чересчур, мускулы красиво перекатываются под блестящей от влаги кожей. Ниже левой лопатки, проходя под предплечьем в сторону груди, вижу небольшую татуировку – не могу пока понять, что именно она изображает, похоже на буквы или какие-то символы, слившиеся в цепь. К тому же, оглянувшись, Эдвард подмечает мой интерес. Загадочно улыбается, крепче перехватив мою ладонь. И отпускает ее, оборачиваясь ко мне всем телом, лишь возле постели. Мне нравится, как смотрится белое белье под темно-синим покрывалом – красивая отсылка к глазам Эдварда и нашей позе.
- Моя истинная красота, - он мягко прикасается к моей щеке, концентрируя внимание на своем прикосновении. Пальцы теплые и движутся невесомо, пронизывающе-медленно. Улыбаюсь, когда первые витки приятной дрожи охватывают тело. Подаюсь навстречу Эдварду и он, довольный результатом, мелодично посмеивается.
- Ты права, - он трепетно, с завидной неторопливостью оглаживает на сей раз мои плечи. Немного разминает их, прогоняя скованность и усталость, спуская ниже бретели лифчика. То место, где была каждая из них, невесомо целует. – Это наши выходные. Добавим им приятных воспоминаний.
Расслабляюсь, проникаясь каждым из его прикосновений. Мне спокойно и радостно, и это, думаю, воплощается в выражении лица, когда улыбаюсь снова. Эта моя улыбка зеркально отражается в чертах Эдварда. С каплей снисходительности, но куда более заметной лаской, он смотрит мне в глаза. А затем целует, возвращаясь к тому моменту, на котором мы закончили.
Я догадывалась, что Эдвард окажется хорошим любовником. Но уж точно не могла предположить, насколько. Вся та внимательность и умение запоминать важные детали вдвойне воплощаются в каждом из его действий. Нежность, что непредусмотрительно хотела заменить страстью, сквозит в самом незаметном прикосновении. И, конечно же, желание. Эдвард хочет меня и не скрывает этого, по-настоящему мной любуясь. Рдеюсь от такого внимания, но мысленно умоляю его продолжать. Особенно когда чувствую спиной мягкие простыни постели, а он нависает сверху, неглубоко, но чувственно меня целуя. Несколько долгих, изумительно приятных раз.
- Не спеши, Sonne, - доверительным шепотом просит, когда самостоятельно прикасаюсь к его талии. Эдвард по-прежнему в брюках и не похоже, что собирается их снимать, вот я и подумала поспособствовать. Честно признаться, теряюсь в той дымке увлекательных ощущений, что дарит мне своими прикосновениями – запоздало вспоминаю о том, что тоже могу касаться его. И доставлять удовольствие. Но раз просит… послушно убираю руки и Каллен, довольно улыбнувшись, благодарит меня очередным поцелуем.
- Умница.
Не сразу понимаю, к чему именно мы идем. Эдвард касается моих губ, шеи, груди, спины и талии, постепенно, без лишней спешки, опускаясь по телу ниже. Каждое движение отточенно, уверенно, совершенно естественно. И до невозможности, почти до боли приятно – пламя в паху уже обжигает.
Эдвард, будто утешая, прохладными ладонями прикасается к моему животу. Затейливые узоры рисует на коже, изредка помогая себе языком. Я жмурюсь, запрокидывая голову на подушку, так кстати им же предложенную, и невольно сжимаю бедра. Эдвард опускается ниже. С обеих сторон, практически синхронно, проникает пальцами под тонкое кружево трусиков – как раз по бокам.
- Что ты?.. – поднимаю голову, пораженно глядя на него сверху вниз. Каллен, очаровательно улыбаясь, устраивается у моих бедер, аккуратно разведя ноги. Выглядит крайне сексуально, но при том – восторженно. Уверенно мне кивает.
- Все для моей девочки.
Я не знаю, что на такое ответить. Смотрю на него, не отрываясь, пытаясь поверить в то, что этот невероятный мужчина хочет со мной сделать. Прямо сейчас?.. Само собой, сбивающееся дыхание выдает Эдварду мою тревогу. Он утешающе, в стремлении успокоить, гладит мою кожу.
- Тебе понравится, Schönheit, обещаю. Что именно тебя беспокоит?
Умиротворение его тона никак не вяжется с нашей позой. Я краснею и Эдвард улыбается нежнее. Медленно, давая сполна рассмотреть каждое свое движение, целует низ моего живота.
- Я не знаю, что мне делать, - признаюсь ему на одном дыхании, руками зачем-то постаравшись прикрыть грудь. Румянец крайне неприятно жжется.
Мужчина улыбается мне прежней улыбкой, немного расслабляя. Нежно гладит кожу на внутренней стороне бедра.
- Ты можешь рассказать мне, как любишь больше всего, если посчитаешь нужным. Или о том, как не хочешь, чтобы я прикасался к тебе. Пожалуйста, не стесняйся меня.
- Я правда не знаю, Эдвард. У меня такого еще не было.
Мое признание, тихое, но честное, без особого смущения теперь, скорее с нотками грусти, повисает в пространстве. Эдвард, внимательный к каждому слову, отвечает на него чуткостью. В синих глазах загадочные переливы перламутра.
- Ох, Schönheit, - многозначительно протягивает он, улыбаясь шире прежнего. Благодарно кивает мне, ненавязчиво, но заставляя убрать руки от груди, перестать прятаться, - тогда я счастлив быть у тебя первым.
Его темные волосы еще влажные от воды. Глажу его виски пальцами, спустившись на щеку. Гладковыбритая, теплая кожа согревает пальцы. Эдвард мягко мне улыбается, немного наклонив голову к моей ладони – ставший нашим жест принятия.
- Я очень рада, что это будешь ты, - шепотом признаюсь ему, не разрушая создавшейся вокруг атмосферы из уюта и доверия. Цитрусы, приглушая лаванду, полноправно правят балом в этой спальне. И Эдвард, с каждым движением раскрывающий свой собственный аромат полнее, как на ладони передо мной. Хочет, ничуть не утаивая, доставить мне удовольствие.
- Ты великолепно пахнешь.
Он удивленно усмехается, поднимая голову от моего живота. Несколько поцелуев, что успел оставить на коже, саднят, требуя его возвращения.
Больше во мне нет смущения, только предвкушение и интерес. Он подмечает это, обеими руками огладив мои бедра. Самостоятельно, поручив мне лишь получать удовольствие, раздвигает бедра пошире.
- Ты тоже, моя прелесть.
В напряжении, уже исконно физическом, я все жду, когда почувствую поцелуй там, в непосредственном месте притяжения. Однако Эдвард прежде всего уделяет внимание внутренней стороне моих бедер, массирует их наружную сторону, находит чувствительную область в подколенной ямке, заставляя меня мелко дрожать от нетерпения. И долго, максимально расстягивая процесс, поцелуями и прикосновениями доводит меня до белого каления – так и не коснувшись клитора пока. Темп нарастает очень медленно. Сила прикосновений – еще медленнее. Но оно того стоит. Я извиваюсь под ними, то и дело кусая губы, и его руки перестают быть мягкими и осторожными – держат меня в нужной Каллену позе, заставляя все удовольствие, до последней капли, забрать себе. Вскрикиваю в подушку, когда накрывает ладонями мою грудь, освобождая ее из плена лифчика. Сжимает ее. И синхронно с этим впервые, наконец-таки, уделяет внимание клитору. Хватаюсь для хоть какой-то, даже мнимой опоры за простыни, натягиваю их. Глубже зарываюсь в подушку. Ни движения тела, требующего разрядки, ни звуки удовольствия, благодаря которым он меняет амплитуду и скорость, сдерживать не могу.
- Эдвард!..
Он удовлетворен тому отчаянью, с которым произношу его имя. В такт сбившемуся, частому дыханию, прикасается ко мне яростнее, быстрее. И куда, куда сильнее…
- Не останавливайся, - заклинаю его. Сейчас порву эти чертовы простыни, сдеру с постели. Открываю глаза, хочу увидеть его. Громко, несдержанно стону, запрокидывая голову обратно, от эротичности открывшейся взгляду картины.
Какие же синие у него глаза… какие же синие…
Хочу попросить его не отпускать меня, держать так же близко к себе, держать мои бедра, чьи движения уже не подчиняются сознанию. Но это лишнее. Не позволяя сдвинуться даже на сантиметр, сполна фиксируя нашу позу, Эдвард дарит мне ошеломительный оргазм – и всю его силу, накрывающуюся океанской волной, заставляет сполна принять на себя.
Пять секунд.
Еще пять.
Еще пять…
Волна удовольствия, неспешно отступая, теплым прибоем возвращается к исходной точке несколько раз. Стихает, оставляя с чувством приятного опустошения и горячей, изумительной пульсацией где-то глубоко внутри. По-прежнему задыхаюсь, но теперь еще и облегченно, счастливо смеюсь. Целую пальцы Эдварда, которыми гладит мою щеку, возвращаясь к изголовью постели. Укладывается рядом вполоборота, с нежным любованием изучая мое лицо. Красиво, чуть кривовато улыбается. Убирает с моего влажного лба волосы, ручейком поцелуев спускается от бровей к скулам. И в самом конце, совсем целомудренно, будто бы ничего этого не было, целует мои губы.
- Господи, - прищурившись, безуспешно пытаюсь подобрать подходящее слово, чтобы описать свои ощущения. Подаюсь навстречу его руке, невесомо скользящей вдоль моих ключиц.
- Ну что ты, Белла, я кто угодно, но не Господь Бог.
- Будешь богом секса, - резюмирую я. На сей раз сама его целую.
Эдвард игриво, низко смеется, притягивая меня ближе к себе. Сандал и цитрусы возрождают свои позиции и я, более чем довольная их соседством, с удовольствием приникаю к его плечу, носом касаюсь шеи. Никогда прежде мне не было так тепло, как сегодняшним вечером.
- У нас с тобой будет упоительный первый раз, - шепчет мне на ухо, слегка прикусив мочку, - моя чувственная, восхитительная девочка. И вот тогда подтвердим такое лестное звание.
- Почему-то я не сомневаюсь…
Эдвард смешливо щурится, размеренно поглаживая мою спину – успокаивает нежностью после сокрушительного оргазма. У него очень красивое выражение лица сейчас – расслабленное и удовлетворенное, что сквозит в каждой из привлекательных черт. И черные ресницы, и высокий лоб, и скулы, и губы, чувственные и полные, столько радости доставившие мне сегодня.
Я любуюсь Эдвардом, ощущая то удивительное чувство благодарности, какое всегда приходит в его присутствии. Теперь – еще и в сексуальном плане, исконно физическом.
Не глядя на все то умиротворение, что со всех сторон обволакивает нас, очевидно, что игра еще не закончена. По крайней мере, с моей стороны. Эдвард еще не получил заслуженного удовольствия, и, хоть никак не намекает и, быть может, даже не планирует, не ждет моих ответных действий, я хочу его порадовать. И я могу, что важнее всего.
Свободной рукой, не разрывая наших доверительных объятий, глажу его спину. Постепенно спускаюсь ниже, к поясу так и не снятых брюк, по контуру ремня двигаясь к паху. Эдвард следит за каждым из моих действий с молчаливым любопытсвом. Но когда касаюсь ширинки, все же спрашивает:
- Разве мы еще не договорились?
Смотрю на него, не даю отвести взгляд и даже не думаю об этом со своей стороны. Темные ресницы Эдварда едва заметно подрагивают, хотя в глазах все еще озадаченный вопрос. Помогая себе большим пальцем, указательным чуть спускаю вниз темный металлический замочек.
- Секс – чуть позже, - киваю ему, подтверждая, что все еще помню наши договоренности. Опускаю замочек еще ниже, проникая двумя пальцами за молнию. Веду тонкую линию по упругой, горячей коже, что все еще прикрывает ткань. – Но все остальное – сегодня.
- Все остальное? – с псевдо-удивлением переспрашивает, облизнув губы. Не двигается, никак пока не нарушая нашей позы – и ни единым движением не сопротивляясь моим действиям. Наоборот, дает, похоже, полную свободу. Наблюдает.
- Моя очередь.
Таким кратким, емким объяснением он удовлетворен. Еще пару мгновений всматривается в мое лицо, давая возможность для маневра. Только его не будет. Убеждаю в этом Эдварда окончательно, когда мягко подталкиваю к простыням. Заставляю лечь на спину, как и полагается, вернув ему под голову подушку, ставшую символом этого вечера. Уголком губ мужчина шаловливо улыбается мне. И все же ложится, удобно устроившись на своем новом месте, расслабленно потирая ладонями мою спину – и ниже, к талии. И ниже.
- Не все сразу, - предупреждаю я, шутливо перехватывая его руки и возвращая обратно на простыни, - терпение, мистер Чек-Поинт.
Он смеется, принимая поражение. Послушно кладет ладони на покрывало, удобно повернув голову, чтобы как следует меня видеть. Из тихого, заглушаемого весельем огонька в зрачке разгорается жаркое пламя. Напряжение, что сдерживают черные боксеры, с этим пламенем солидарно.
Эдвард помогает мне разделаться с собственными брюками, резко стягивая их, когда распускаю ремень. Чуть выше поднимается на постели, опираясь об изголовье и подушкой, и плечами. Дышит глубоко, но уже не совсем ровно. Присматривается.
Прежде чем спустить вниз его боксеры, целую кожу вдоль их контура. Касаюсь резинки и пальцами, и языком, проникая глубже, под нее. И Эдвард наконец сжимает зубы.
Мне нравится видеть его таким. С постепенно краснеющим, наполняющимся желанием лицом. Обнаженного, насколько это возможно. И именно таким взглядом, глубоким, пронзительным и нетерпеливым, наблюдающего за мной. Пытающегося предугадать мои действия и в то же время ни черта не желающего о них знать. Ведь спонтанность зачастую залог успеха – ливень Берлина, приведший нас в эту спальню, тому явное доказательство.
По примеру, что подал мне он сам, не прикасаюсь к главному сразу. Широкими кругами поцелуев и прикосновений, постепенно сужая их, подвожу саму себя к центру. Каждый раз, когда отдаляюсь, не коснувшись, даже на пару миллиметров, Эдвард резко выдыхает. Подмечаю, как вздрагивают его руки, в намерении указать мне, что делать, но он сдерживает себя. Прямыми, напряженными пальцами разглаживает простыни.
- Ты научил меня не торопиться, - шепотом объясняю ему, когда в очередной раз подхожу слишком близко, но отстраняюсь. Зрелище поистине впечатляющее. Мне нравится его дразнить.
- Ты что же, мстишь мне, Изабелла? – рвано выдохнув и нахмурившись от нетерпения, Эдвард смотрит на меня с расплавленным, неконтролируемым возбуждением в глазах.
- Ну что ты, - медленно, чересчур медленно, качаю головой. И прекращаю эту маленькую пытку. Целую головку его члена, легко подавшись вперед.
Черты Каллена приобретают завороженное выражение. Он делает глубокий вдох, должный помочь, но сразу же выдыхает. Правой рукой сжимает простынь в кулак.
Я целую его снова. Кружевом из поцелуев спускаясь по всей длине плоти, но особенное внимание уделяя головке. Эдвард гортанно, требовательно стонет. Подается мне навстречу.
- Schönheit, - предупреждающе, если не с угрозой, зовет меня. Бледность кожи сменяется здоровым румянцем возбуждения. На его шее и руках, которыми все еще старается меня не касаться, становятся заметны вены.
Успокаивающе ему улыбаюсь, размеренно поглаживая бедра обеими руками. Смотрю в глаза, дожидаюсь, пока посмотрит на меня снова. И даю, наконец, проникнуть в рот. Синева радужки темнеет, приобретая особый, незнакомый мне оттенок. Он не запрокидывает голову, не разрывает нашего зрительного контакта, дает мне как следует себя рассмотреть. На его лбу, ближе к левой брови, проявляется синяя крупная вена – точь-в-точь как разводы на мраморе.
Больше сдерживать себя Эдвард не намерен. Горячими, широкими ладонями прикасается к моим волосам, путается в прядях, гладит кожу. Эхом отражает каждое из моих движений.
Сохраняя за собой бразды правления, все еще регулирую силу и глубину проникновений. Довожу его до явной дрожи, подмечаю, как пальцы сжимают пряди у моего виска – не больно, но ощутимо. Не опасаюсь необдуманных действий, знаю, что Эдвард не причинит мне боли. Ближе к концу подчиняюсь его рукам, двигаюсь в такт с ними. Любуюсь волнами отчаянья и предвкушающим оскалом на его вспотевшем лице. И широко раскрытыми, горящими глазами. От них мне оторваться сложнее всего.
Каллен облизывает губы, сделав особенно глубокий, не подходящий к нашему ритму вдох.
- Я сейчас кончу, Белла.
Он напряженно вглядывается в мое лицо, отпуская волосы, чуть дальше убирая руки. Дает мне возможность отстраниться, предупреждает. В синеве взгляда появляется туманная дымка приближающейся разрядки.
Расцениваю эти слова по-своему. Двигаюсь в прежнем темпе, но куда глубже. Не обращаю больше внимания на руки Эдварда, веду его к краю сама. И с первыми признаками дрожи напряженных мышц вжимаюсь ногтями в кожу бедер. Частое, сорванное дыхание мужчины на мгновенье прерывается – и тонет в рычащем, тихом, но очень сексуальном стоне. Вот теперь он откидывает голову на подушку, зажмуривается. И еще несколько раз, давая мне закончить начатое, негромко, низко стонет.
Даю ему минутку. Изредка нежно целую его тело, еще немного подрагивающее, постепенно добираясь к губам. Эдвард, прикрыв глаза, довольно мне улыбается. Той медовой, расслабленной улыбкой, какая возможна лишь после хорошего оргазма. Улыбаюсь ему в ответ, пригладив темные волосы.
- Ты – чудо, - честно признается, потирая особенно длинные мои пряди, рассыпавшиеся между нами, подушечками пальцев, - спасибо.
- Тебе спасибо, - приникаю лицом к его шее, медленно веду носом к щеке. Цитрусы и сандал оттеняет запах секса. Слышать его от Эдварда – один из самых приятных моментов.
Он неглубоко вздыхает, поднимая руку и давая мне устроиться рядом. Большим пальцем проводит под моей нижней губой, прежде чем поцеловать ее.
- Мы растянули удовольствие, тебе не кажется? Разделив оральную и основную части?
Смеюсь в его плечо, с удовольствием прижавшись к теплой коже.
- Хорошо, что мы такие расчетливые.
Эдвард целует мои волосы, накрыв макушку подбородком, ровные линии чертит на моей спине. С ним очень приятно так лежать – обвивая со всех сторон, дает переждать все последствия удовольствия. И просто почувствовать себя в тепле и уюте, под защитой, которую обещал.
Впрочем, теперь оказавшись как раз на уровне его груди, вижу хвост темной надписи-татуировки. Уходя в подреберье, она практически полностью скрывается под его рукой.
- Необычное расположение, - тронув конечную часть одной из букв, подмечаю я. Эдвард, расслабленно повернув голову, лениво поглядывает на свои татуировки.
- Древнегерманские руны. Должны быть видны только избранным.
- Что же, я избранная?
Он мягко мне улыбается, в синей глади глаз правит умиротворение.
- Еще бы, Schönheit.
Мне нравится, как повседневно он это говорит. И то, как чувствую его тело каждой клеточкой – жар, исходящий от кожи, прогоняет любое упоминание о холодном воздухе улицы и дожде, начавшемся заново. И то, что рядом с Эдвардом все на удивление просто, не глядя на мои предубеждения в самом начале наших встреч. Мы попросту друг другу подходим – и это обстоятельство сглаживает большинство спорных моментов.
Я привстаю на локте, чтобы видеть Эдварда чуть лучше. Так очаровательно расположившийся на подушке, он, слегка прищурившись, улыбается мне уголком губ. Так спокойно и ласково, будто мы знаем друг друга давным-давно.
- Сегодня мы тоже спим вместе?
Внутри есть немного нервозности относительно его ответа, но сегодня это скорее желание – быть с ним ночью, а не потребность, как вчера. Если Эдвард захочет выспаться у себя, я пойму.
Впрочем, мистер Каллен, смерив меня внимательным взглядом, спокойно кивает.
- Каждый раз, когда будешь оставаться в этой квартире, Белла, я хотел бы спать с тобой в одной постели. Пока сама меня не прогонишь.
Он задорно улыбается на последней фразе и эта улыбка становится шире, когда смеюсь я. Тянусь к его губам. Коротко их целую.
- Планируешь, что это будет частым явлением?
- А ты? – чувствую его руку на нижней части спины и то, как неспешно массирует область крестца. Жмурюсь.
- Значит, еще тебе придется меня выгонять.
Эдвард опускает руку ниже, согревая теплом ладони и мои бедра, и икры теперь. Однако прикасается лишь к коже, не переходя границ. Мы все время ходим по краю – и договоров в том числе.
- Когда все, что на тебе надето, мой подарок, Изабелла, это выглядит восхитительно. Никуда тебе не уйти.
Его взгляд останавливается на моей подвеске, и вправду оставшейся единым элементом того, что еще есть на теле. Сокол с ласточкой, все это время наблюдавшие за нами, все равно выглядят невозмутимо. Прикасаюсь к ним, огладив крылья обоих. Синева его глаз опять немного темнеет.
- Я учту этот момент.
Он усмехается. Он сегодня часто смеется и это истинное удовольствие – видеть, что ему хорошо. Ведь так уютно, как с ним, мне еще не бывало. По сути, если сравнивать наше времяпровождение с Эдвардом, никаких отношений прежде у меня не было. Это совсем другое.
Он все так же лежит на подушке, разглядывая меня, и неспешно, убаюкиваще даже поглаживая мою спину и волосы, волнами разметавшиеся между нами. И я бы лежала так еще тысячу лет… но ненадолго прерваться нам все же стоит.
- Пойду в душ первой, если ты не против.
Эдвард кивает, отпуская меня. Закрывает глаза, чуть выше подняв голову на подушке. И, избавляя от своего наблюдения, дает спокойно выйти, захватив все необходимое.
Я начинаю любить его еще больше.

* * *


Мы засыпали вместе, я точно это помню. Не глядя на то, что в насыщенные впечатлениями дни события иногда путаются, подменяя друг друга, это – несомненно. Еще и поза была немного иная – на боку – зато объятья крепче. Я снова чувствовала Эдварда всем телом, он обнимал меня обеими руками, не давая холоду и шанса, и тем самым резюмировал наше окончательное единение сегодняшним вечером. По крайней мере, одну из составляющих его частей.
Но сейчас в постели я одна.
В комнате темно, нет даже намека на рассвет – значит, еще совсем рано. Одеяло и подушки со стороны Эдварда не находятся в том безупречном порядке, какими оставил их вчерашним утром, уходя надолго. Значит, уходить к себе он не планировал. И за круассанами в такое время – уж точно.
Я жду некоторое время, лениво повернувшись в сторону двери. В квартире не слышно ни малейшего звука, нигде не заметна полоска света из коридора или ванной. Дверь закрыта. Тишина абсолютна.
Сажусь на постели. Еще толком не проснувшись, не могу принять рациональное решение быстро. Думаю, мои размышления дают Эдварду еще больше форы, однако он так и не появляется.
Встаю с кровати, откинув в изножье наше одеяло. Добавляю постели беспорядка, но сейчас это мало занимает. На пижаму, уже ставшую для меня традиционной в этом доме, набрасываю синее покрывало. Перехватываю его края и, поежившись от прохлады коридора, выхожу из спальни.
Света по-прежнему нигде нет – даже тончайшей полоски. Картины с молчанием взирают друг на друга со стен, не давая мне никаких подсказок. Зато в спальню напротив гостевой дверь немного приоткрыта.
Я не уверена, стоит ли мне заходить внутрь. Если Эдварду потребовалось уединение, еще и в собственной спальне, могу ли я его беспокоить? И что, собственно, мне нужно, из-за чего я его беспокою? Стою на пороге, несколько бесконечно долгих секунд взвешивая все за и против. В конце концов, решаю постучать.
Тишина идеальна – ответа не следует.
Я хочу заставить себя вернуться в постель и не создавать проблем на ровном месте ни ему, ни себе. Я даже разворачиваюсь в сторону гостевой, подобрав края покрывала. Но не могу. Непонятный и неутешительный комочек тревоги, свернувшись в груди, колется тонкими иголками. Не дает уйти.
Делаю глубокий вдох, с напускной решительностью приоткрывая дверь шире.
- Эдвард?.. – заглядываю внутрь, готовая при необходимости отступить. Но здесь слишком темно, шторы задернуты и никто мне не отвечает. Приходится зайти без приглашения.
В ответ на раскрывшуюся дверь приподнимается угол темной шторы. Ветер, прорываясь из-под нее, стремится в мою сторону.
Балкон.
Мне кажется, Эдвард не удивляется моему появлению. По крайней мере, по его реакции это не заметно. У самой ограды, опираясь на нее, он рассматривает дома и крыши Берлина, ярко освещаемого фонарями со всех сторон даже в такое время. На нем темная футболка для сна и брюки из того же комплекта – кажется, то, в чем спал и вчера. Не глядя на октябрь, воцарившийся над городом и поливающий его моросью заново начавшегося дождя, не похоже, что Эдварду холодно. Балкон других апартаментов, расположившийся сверху, закрывает от мелких капель.
- Не спится, Белла?
Голос у него усталый, а тон какой-то горький. Между указательным и средним пальцем правой руки мужчина держит тлеющую сигарету. Неспешно затягивается, отчего угольки бумаги краснеют сильнее. Дым растворяется в ночном воздухе.
Прижимаюсь к двери балкона, посматривая на него с подозрением.
- Я не знала, что ты куришь.
Помимо журнального столика, на котором лежит начатая пачка, здесь еще есть два ротонговых кресла и небольшой стол, где стоит пепельница. Судя по всему, это не первая сигарета, пепла не мало.
- Я делаю это очень редко, малозначимая информация, - Эдвард неглубоко вздыхает, оборачиваясь ко мне от ограды, - все в порядке?
Я неоднозначно ему киваю, но хмурюсь. Он бледный, у него вымотанный и какой-то даже… скорбный вид. Пальцы, держащие сигарету, слегка подрагивают.
- А у тебя все в порядке?
- Вполне.
Каллен старается мне улыбнуться, но выходит скверно. Делает еще одну затяжку, а затем отправляет окурок в пепельницу. Не спешит подходить, оставляет за мной право выбора.
Слева от пепельницы мигает белым цветом от нового уведомления его мобильный. Освещает темный балкон неестественным светом, нагнетая обстановку еще сильнее. Эдвард не собирается смотреть, что там, отворачиваясь от столика, но лицо его еще больше мрачнеет. Вспоминаю, что в парке Шарлоттенбурга этим утром было тоже самое. Что-то явно происходит.
- Знаешь, здесь, наверное, отлично летом, но явно не в дождь, - разрываю повисшую между нами дистанцию, практически переступая через незримую, подрагивающую красную нить. Эдвард оценивает каждое мое движение, но сам не двигается.
- Жители Мэна у нас не мерзнут, - стараюсь не обращать внимание на это давящее молчание, край покрывала накинув на его плечи. Смотрю на Эдварда снизу вверх, удерживая на лице беспечное выражение, и это, кажется, работает. Вымученно усмехнувшись, он притягивает меня к себе. Теперь покрывала хватает нам обоим.
- Жители Луизианны, наверное, в шоке.
- Главное, чтобы было, кому согревать, - мирно заявляю я, пожав плечами. Обвиваю его талию, погладив спину, и Эдвард немного расслабляется. Цитрусы перебивает табачный дым – мне не нравится такое сочетание, в этом плане Каллен опасался не зря. Но отпустить его сейчас было бы верхом глупости.
- Оказывается, в твоих апаратаментах нашлось место даже балкону, - я очень стараюсь придать тону как можно больше повседневности. На Эдварда это неплохо действует – он уже почти не хмурится.
- Летом тут правда здорово, Schönheit. Сможешь оценить, когда будем пить апероль с видом на Шарлоттенбург на этих ротонговых креслах.
- Когда там уже лето?..
Теперь он улыбается искренне, очень нежно. Легко целует мой лоб.
- Я счастлив, что ты сегодня здесь, моя радость, - тихо, но очень откровенно признается. Смотрит на меня, костяшками пальцев погладив скулу. В уставших, чуть повлажневших синих глазах потихоньку разливается умиротворение. А ведь считала его данностью еще пару часов назад.
- Я тоже. По-настоящему, Эдвард.
Он обнимает меня крепче, благодарно кивнув. Гладит мои волосы, проследив за тем, чтобы прежде всего покрывала хватало мне, но сильнее согревает собой. Ночной Берлин, распростертый перед нами, еще никогда не был так красив. Отличная смотровая площадка - впереди просматривается здание Немецкой Оперы, первого театра города Шарлоттенбург, ставшего затем, как известно, районом Берлина.
- Давай останемся здесь, - спонтанно предлагает Каллен. В голосе его еще есть напряжение, но уже куда меньше, - не будем возвращаться в гостевую, к черту ее.
- На балконе?..
Он усмехается в мои волосы. Сандал и апельсины наконец побеждают табак – это снова мой Эдвард.
- В этой спальне, Белла. Моей.
Успокоенно улыбаюсь, прижавшись к нему явнее. Откидываю голову на плечо, с удовольствием подмечая, как смыкаются его руки на моей талии – самая защищенная поза. Он делает это так просто и естественно, что я начинаю привыкать.
- Конечно.
Удовлетворенный моим ответом, Эдвард дает нам посмотреть на город еще несколько минут. Когда мы оба возвращаемся в комнату, дверь, ведущую на балкон, закрывает лично. Еще и резко задергивает шторы, взвизгивают деревянные колечки карниза, спальня погружается в темноту.
Его мобильный, в последний раз мигнув о новом уведомлении, так и остается на журнальном столике – слева от пепельницы.

- ФОРУМ -
Спасибо за ожидание и неугасающий интерес. Мнением о главе всегда можно поделиться здесь или на форуме :) Обсуждения - залог скорого продолжения :)


Источник: http://robsten.ru/forum/29-3233-1
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: AlshBetta (22.05.2021) | Автор: Alshbetta
Просмотров: 290 | Комментарии: 7 | Теги: FALCON, AlshBetta | Рейтинг: 5.0/11
Всего комментариев: 7
2
5   [Материал]
  Столкнувшись с техническими трудностями на старте, связанными со старой травмой, наши участники собрались и успешно преодолели оральный участок дистанции. Теперь они уверенно движутся по направлению к финишу. Пожелаем им удачи. Спасибо за главу)

1
6   [Материал]
  Какая прелесть :)
Благодарю за прочтение и отзыв!

2
7   [Материал]
  Какая прекрасная формулировка - "оральный участок дистанции" giri05003  fund02002 надо запомнить JC_flirt

2
2   [Материал]
  Спасибо за долгожданное продолжение
не терпится узнать, чем же так расстроен Эдвард , получив сообщение JC_flirt 
Спасибо!

2
4   [Материал]
  Спасибо за ожидание и отзыв!
Рано или поздно все становится известным)) вопрос лишь, к чему потом приводит.

2
1   [Материал]
  Ура!!!! Наконец-то новая глава.... Было очень интересно что там дальше. Интересный фанфик - все вроде бы по будничному, но при этом очень тонкие описания ощущений, чувств и эмоций главных героев. Как всегда, Эдвард выше всяких похвал, только интересно,что его гложет ночью на балконе. Надеюсь, что в новой главе скоро узнаем. JC_flirt

2
3   [Материал]
  Спасибо вам большое за интерес и прочтение!
Из будней складываются, порой, чудеса :)
Говорить - больше и обо всем - рецепт для взращивания доверия и открытия новых секретов.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]