Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Выбор есть всегда. Глава 8

Глава 8



Спальня была темной из-за опущенных штор, и когда я вошла, ОН уже сидел там, возле окна, в инвалидном кресле. Дряхлая кожа на обнаженных по локоть руках, знакомый браслет на запястье, седые волосы и изменившиеся от старости черты лица… но я узнала его сразу. 

- Белла, - заплакал он, как только увидел. 

От шока я несколько мгновений не могла сдвинуться с места, но когда Эдвард протянул дрожащую руку, бросилась вперед, чтобы обнять старика. Его седовласая голова упала мне на грудь, и жалость тисками сдавила сердце, когда любимого сотрясли горькие рыдания. 
- Ты ушла, - бормотал он надрывно, и его боль становилась моей, словно я вместе с ним переживала мгновения его потери, - я не мог там больше оставаться… 

Я поняла, что тоже плачу, поглаживая Эдварда по поредевшим седым волосам. В голове не укладывалось, что вижу его таким старым. Словно это не он перенесся в прошлое ко мне, а я смотрела на свое неуклонно приближающееся будущее, перешагнув на несколько десятков лет вперед. 

- Я держался, сколько мог. – Для немощного старика Эдвард прижимал меня довольно крепко, отчаяние придавало ему силы – он не мог отпустить меня, и это я понимала. Сама чувствовала бы то же самое на его месте, и перед искушением вернуться трудно устоять. – Но я не смог жить в мире, в котором нет тебя. Друзья рядом… и дети, внуки… но я никогда не был так одинок... Прости, прости, я напугал тебя… только немного побуду и сразу уйду… 
- Я не испугана, - уверила я, отстраняясь, чтобы он взглянул на меня и убедился, что я сопереживаю, а не боюсь. Прозрачные слезинки скапливались в морщинках возле глаз, увлажняя напряженные и дрожащие скулы. – Я здесь, с тобой. Посмотри на меня, все будет в порядке. 

Мои слова немного успокоили Эдварда, хотя в его взгляде до сих пор читалась паника. Будто бы я была способна прогнать его! Этого не произошло бы ни при каких обстоятельствах. 

- Все хорошо, честное слово. – Я быстро смахнула свои слезы и придала лицу строгое выражение, хотя в действительности чувствовала не просто страх, а настоящий ужас. Не из-за того, что вижу Эдварда в преклонном возрасте. Просто от неожиданности переживала шок – но он обязательно пройдет через некоторое время. 

В любом случае, я не хотела давать мужу повод беспокоиться о таких мелочах. Он здесь, потому что ему нужна помощь, и для меня не важно, сколько ему лет – он мог положиться на меня в любом возрасте, в любых обстоятельствах. 
- Ты правильно сделал, что пришел сюда. Я и сама хотела предложить тебе это, когда ты сказал, что в будущем я умерла раньше. Подумала – это отличный вариант, если бы ты захотел снова меня увидеть. 
- Правда? – Губа Эдварда снова задрожала, хотя выглядел он спокойнее, чем вначале – немного испуганным, изумленным моей легкой реакцией. 
- Да, - улыбнулась я, радуясь, что ему становится лучше. – Ты не можешь ходить? Почему ты в инвалидной коляске? – Собрав волю в кулак, я подавила неожиданное желание разрыдаться. 

Эдвард моргнул. 
- Трудно стало ходить, - разъяснил он. – Мне… недолго осталось… 

Сглотнув, я улыбнулась с пониманием, обнадеживающе погладила любимого по тыльной стороне дрожащему предплечью. 
- Хочешь что-нибудь? Принести тебе воды или приготовить поесть? 
- Нет, не уходи, - вцепился в мою ладошку Эдвард, словно я могла исчезнуть как мираж или, того хуже, сбежать из дома. Не хотела даже представлять, что он чувствует, недавно меня потеряв. 
- Куда же я уйду, Льюис спит в соседней комнате, а няня придет только через три часа. – Я погладила мужа по державшей меня напряженной руке, а затем поднесла ее к губам, целуя мягкую одряхлевшую кожу. Пальцы потянулись к моему лицу, ласково, как умел только он, погладили щеку и убрали за ухо прядку волос. За множество лет ничего не изменилось, Эдвард по-прежнему трепетно любил меня, а я, как и всегда, нежилась от его даже самых простых прикосновений. 
- Ты такая молодая… - пробормотал старик растрогано. 
- Пойдем, я устрою тебя в комнате матери, и ты расскажешь мне все до последней детали, – улыбнулась я. - Мне же нужно о чем-то узнать, правда? 

Не слушая возражений, я толкнула инвалидное кресло и покатила в дальнюю комнату, которая была закрыта, томясь в ожидании хозяйки, счастливо проживающей на Гавайях. 

- Это наилучшее место для тебя, - объясняла по ходу я. – В комнате никто не бывает, так что ты не увидишь самого себя, когда твой двойник, сумасшедший путешественник во времени, явится завтра утром, ни о чем не подозревая. 
- Что ты задумала? – Эдвард шокировано, с полным непониманием смотрел, как я отстегнула его браслет и отложила подальше и повыше, куда ему было не дотянуться. Да уж, такого приема он точно не ожидал. О чем же он думал? Что я выгоню его вон? 

Ободряюще улыбаясь старику, я стала расстилать постель, меняя белье на свежее. 

- Белла… - осекся он. - Я не могу здесь остаться, ты же знаешь, - в голосе зазвучали страх и неодобрение, а еще безнадежность, но среди всех этих эмоций я ясно различала и робкую надежду. 
- Еще как можешь, и останешься – здесь, со мной, - непреклонно возразила я. - Куда же я отпущу тебя одного? Что тебе делать в будущем? Или у тебя есть там планы? – Я остановилась, глядя в ожидании. Эдвард медленно покачал головой. – Значит, решено. Кто-то же должен о тебе позаботиться? 

Я знала, что он снова заплачет, но это были слезы облегчения, а не боли, и ему нужно было пережить этот переломный момент. Понять, что у него есть кто-то, кому он может довериться. Убедиться, что не одинок. Уяснить, что я не позволю ему страдать ни секунды и что достаточно сильная, чтобы поддержать его даже в таком сложном положении. 

- Ты можешь встать? Давай, обопрись на меня, - помогла я Эдварду подняться с коляски. 

Медленно переступая, он добрел до кровати, и я уложила его на подушки. Заботливо укрыла одеялом и присела рядом, приобняв. 

- Ну вот, так лучше? Ты помнишь, тут есть отдельная ванная и туалет, - показала я вглубь большой комнаты. – И если понадобится моя помощь, я тут же приду. 
- Понадобится… - согласился Эдвард и спустя несколько многозначительных минут добавил тяжело и мрачно, - утка… 
- Добуду, - не дрогнув, пообещала я, глядя, как испуганное и виноватое выражение на его лице сменяется облегчением. 
- Спасибо, - по щекам Эдварда бежали благодарные слезы, а я лишь надеялась, что это вскоре пройдет. Постепенно он свыкнется с мыслью, что я буду о нем заботиться несмотря ни на что. И не позволю вернуться в будущее, чтобы умирать в одиночестве. 
- Эй, разве ты не помнишь? – улыбнулась я, не в силах изображать строгость, и обняла его крепко-накрепко. – «В болезни и здравии, в богатстве и бедности…» 
- Пока смерть не разлучит нас, - закончил он и закрыл глаза, расслабившись на подушке. 

Я тихо чертила пальцами вдоль глубоких и тонких морщин, отмечая, что даже старость не сделала Эдварда некрасивым. Он выглядел хорошо – солидно и величественно, как его мать. И теперь, наконец-то, стал похож на настоящего ученого-физика, к опыту которого нельзя не прислушаться. То, о чем мечтал, будучи слишком молодым, чтобы обрести влияние в ученых кругах и ради чего отращивал небольшую бородку, пытаясь выглядеть старше. Так хотелось расспросить его о каждом дне долгой жизни, но он уснул, утомленный переживаниями и стрессом. 

Тихонько прикрыв за собой дверь комнаты, я ушла, чтобы обязательно вернуться и провести здесь столько часов, сколько получится, лишь бы Эдварду было хорошо и он мог уйти в иной мир счастливым. В путешествиях во времени были очевидные плюсы – он мог вернуться туда, где его обязательно ждут. 

*** 

Я провела встречу с клиентами быстрее, чем планировала – очень спешила домой. Няня только-только вернулась с прогулки, и я, во избежание недоразумений, сразу отпустила ее. Очень хотелось проверить Эдварда, но Льюис кричал, пришлось торопливо разогреть ему смесь, после чего малыш довольно присосался к бутылочке. Стон, расслышанный мной, не мог принадлежать никому, кроме Эдварда, и я сразу кинулась наверх, в комнату Эсми. 

- Я здесь?.. - бормотал он, мечась по постели. – Я здесь?.. - Его полный паники взгляд остановился на мне, когда я влетела, затем на Льюисе. Похоже, мой постаревший муж только что проснулся и был дезориентирован местом и временем, в котором оказался. Память его подвела, и он не понял, что с ним случилось. 
- Все в порядке, ты дома, - улыбнулась я как ни в чем не бывало и, пройдя к окну, приоткрыла жалюзи, чтобы впустить солнечный свет. – Меня не было всего несколько часов, но теперь я вернулась и до завтрашнего дня останусь рядом с тобой. 

Мое спокойное поведение возымело эффект – Эдвард моргнул, приоткрыл рот, но закрыл его. Заторопился сесть повыше, осмотрел свою руку, на которой отсутствовал браслет, начиная вспоминать, что именно происходит. 

- Посмотри, кто у нас тут? – отвлекла его я, присаживаясь рядом и демонстрируя отцу четырехмесячного сына. 
- Льюис! – старческие черты, изборожденные морщинками, распылись в широкой счастливой улыбке. – Не думал, что вновь увижу его таким. 
- Конечно, в твоем времени он вырос в здоровенного хулигана, - предположила я, отдавая мальчика в протянутые руки. Сын был слишком маленьким, чтобы запомнить появление отца, к тому же его больше занимала бутылочка, чем люди. 
- Пошел по моим стопам, - с удовлетворением рассказал Эдвард, и я ощутила гордость за сына. – Возглавил мой отдел. 
- Тоже путешествует? – я притворилась, что в испуге ищу его по комнате – представила, что он, как и его отец, появится прямо сейчас. 
- Правительство признало игры со временем слишком опасными, они запрещены. - Эдвард не мог оторвать восторженного взгляда от ребенка, бережно держа его на согнутом локте. – Мое открытие используется для мгновенных перемещений в пространстве – очень перспективное направление, но дорогостоящее, так что позволить себе такое могут немногие люди. А путешествия во времени больше не исследуют. 
- О существовании персональной игрушки, полагаю, они не знают? – я махнула в сторону браслета, и муж с улыбкой покачал седовласой головой. 
- К счастью, - он хитровато улыбнулся, и за морщинками я увидела прежний юношеский задор, который всегда мне в нем нравился. – Всю жизнь был очень осторожен и вмешивался лишь в дела своей семьи. Да и невозможно без специальной отслеживающей программы заметить изменение. 
- Конечно, ведь их помнит только путешественник, - кивнула я, Эдвард очень вовремя недавно посвятил меня в тонкости его перемещений. Старик засмеялся, подтверждая мои слова. 
- Очень удобно. 
- Я принесу поесть, хорошо? – предложила я, оставляя сына в надежных руках – теперь старику будет чем заняться, а значит некогда станет переживать. – А потом мы, наконец, поговорим. 

Ладонь мягко накрыла мою руку, прося секунду внимания. 
- Не говори ему! – прошептал Эдвард, выглядя серьезнее обычного. – Не хочу, чтобы он знал обо мне. 
- Разве он не увидит тебя сам? – удивилась я, невольно тоже переходя на шепот. – Он же прослеживает любую точку пространства. 
- Координаты, которые я вводил, не показывают эту комнату, - уверил Эдвард. – Вряд ли он станет без повода сюда смотреть. 
- А если услышит?.. – засомневалась я. - Получится, что я ему лгала… 
- Я буду вести себя тихо, обещаю. Пожалуйста, Белла… я знаю, что не хотел бы видеть себя в старости. Поверь. – Глаза старика пылали мольбой о поддержке. 
- Хорошо, - согласилась я. В самом деле, Эдварду трудно будет чувствовать себя комфортно, если он будет знать, что в доме не один. Уверена, и старику будет не по себе, когда он услышит голос своего двойника – молодого, влюбленного, счастливого и легкомысленного. Но у него попросту нет другого выхода, придется смириться. А мне – разрываться между ними двумя, чтобы ни одного не обидеть. 

Когда Эдвард поел, а Льюис, утомленный игрой с отцом, заснул рядом с ним на кровати, пришло время для расспросов. Эдвард говорил, что был в будущем, чтобы что-то узнать, но мне сейчас представилась уникальная возможность услышать обо всех возможных ошибках в своей жизни из первых уст. 

- Как я умерла? – главный вопрос, взволновавший сильнее прочих. Невозможно избавиться от искушения попробовать продлить жизнь. Если знать причину, многое можно исправить. 
- Сердце, - Эдвард помрачнел, но взял себя в руки и говорил без слез. Теперь, когда я была рядом с ним живая, он просто грустил, без прежнего отчаянного горя вспоминая обо мне. – Ничего не смог сделать. Я возвращался назад на десяток лет, чтобы поставить тебя в очередь на пересадку сердца, платил огромные деньги, но старость – это не то, что можно преодолеть. Ты в любом случае умирала раньше меня. Я держал тебя за руку до последнего мгновения… ты ушла без боли, просто заснула в последний раз… - Эдвард прикрыл глаза, тяжко вздыхая. Держал меня за руку, нуждаясь в ощущении, что я все еще здесь. - Я знал точное время, но ничего тебе не сказал, чтобы ты не боялась. Думаю, было ошибкой открыть тебе возраст, в котором тебя настигнет смерть. Может, если бы ты его не знала, то продолжала бы бороться. Может, даже стоило солгать, что тебе еще рано умирать, тогда бы ты не сдалась… 

Я крепко сжала напряженную руку мужа. 
- Ты не должен винить себя за вещи, которые тебе неподвластны. Ты не можешь изменить всё. 
- Да, - согласился он, и я прочитала в его взгляде облегчение от того, что он может находиться тут и смотреть на меня. 
- Я обещаю, что буду следить за сердцем, - кивнула я торжественно. 
- Хорошо, - согласился муж. – И Льюис, проследи, чтобы он правильно питался. Никаких полуфабрикатов. 
- Надеюсь, он меня послушает, - засмеялась я, не представляя, чтобы сын-подросток во всем был послушен воле матери, особенно в таких мелочах как еда. 

Саманта уже сейчас, в девять, тратила карманные деньги в школе на то, что вздумается, и точно не на самые полезные здоровью продукты. 

- Почему ты выбрал именно это время? – поинтересовалась я у мужа. – Ты же знал, что можешь встретить двойника. Разве ты не хотел бы видеть меня в более преклонном возрасте, когда мы больше друг другу подходили? 
- Это время так и осталось самым безопасным, - покачал Эдвард головой. – Саманта в школе, ты почти всегда дома. В следующем году, когда Льюис подрастет, тебя станет почти невозможно застать. А затем дети уже повзрослеют и легко могут узнать меня, что повлечет расспросы и грозит раскрытием секрета. Раньше, чем сейчас, появиться не мог, потому что ты еще не знала о моих перемещениях – не хотел пугать. Позже – опасался травмировать твое слабое сердце. Это был наилучший момент, самый проверенный из всех существующих. Да и я… так хотел снова увидеть тебя молодой и здоровой. Старческая причуда, - грустно улыбнулся он. – Я не хотел стеснять тебя… но спустя год все еще скорбел – не жил, а существовал в опустевшем доме. Когда дети приехали на годовщину твоей смерти, я сломался… заперся в своем кабинете и отправился сюда… 
- Они не узнают, что ты здесь? – приложила я руку к сердцу. 
- Для них мое отсутствие – лишь мгновение, - робко улыбнулся Эдвард. – Даже если я проживу здесь год. Год… - его мысли потекли в новом направлении – он думал о годовщине моей смерти. Зачем он столько ждал? 
- Ты должен был переместиться сюда раньше, - отругала я. – Не нужно было себя так истязать, надо было явиться сразу. 
- Если бы знал, как ты примешь меня, – Эдвард поцеловал мою ладонь, - может, так бы и сделал… 
- А когда ты?.. – спросила я, не подобрав слов, чтобы закончить предложение. Имела в виду дату его смерти, и он догадался с полунамека. 
- Через четыре месяца… 

Несколько дней назад Эдвард говорил о разнице в пять лет. 

- Как тебе удалось сократить годы после моей смерти?.. Ты так много путешествовал? 

Эдвард пожал плечами. 
- Будущее меняется постоянно. Перед нами множество открытых путей, и любое принятое решение может на них повлиять. В данный момент будущее выглядит так, но если ты передумаешь заключать какую-то запланированную сделку или, наоборот, решишь пойти туда, куда не собиралась, вся череда событий выстроится в другой ряд. 
- Видел уже такое? 
- Не единожды, - кивнул Эдвард. – Может, ты или я изменили что-то, поэтому сократилась разница. А может, действительно много путешествовал… 
- Ты расскажешь о моей жизни? – Я прилегла, удобно устраиваясь у Эдварда на груди, слушая, как неровно и медленно бьется утомленное годами сердце. Муж так тяжело вздохнул и трепетно прижал меня к себе, что я почувствовала всю его боль и отчаяние. Ему сильно не хватало этих объятий. – Чего я должна остерегаться? Какие беды мне грозят и как их избежать? Хочу все знать! 
- Знание будущего не гарантирует безопасности. – Непривычно было воспринимать изменившийся голос Эдварда – зрелый и хрипловатый от времени. – Ты всегда должна быть осторожна. Легко предполагать, что если ты знаешь дату своей не скорой смерти, то можно расслабиться и не смотреть по сторонам. В беспечности опасности больше, чем кажется. Махнешь рукой на движущийся автомобиль, считая, что тебе суждено погибнуть в своей постели, и попадешь в аварию. Или решишь не ходить на важную судьбоносную встречу, и жизнь твоя пойдет по совершенно новому, непредсказуемому пути. Или обманешься обещанной безопасностью и свернешь в темный переулок, а там окажутся грабители, к которым в руки ты никогда бы не попала, соблюдая меры предосторожности. Я бы не хотел, чтобы мои неаккуратные слова что-то изменили. Мне нравится жизнь, которую мы прожили с тобой. Это были счастливые годы. Боюсь испортить их ненужным вмешательством. Пусть все останется, как есть – долгие, насыщенные дни совместной жизни. Я бы не пожелал другой. 
- Значит, нет ничего такого страшного в данный момент, что мне обязательно знать? – предположила я. – Но при этом следует быть осторожной – на всякий случай. 
- Совершенно верно. – Я почувствовала легкий поцелуй на волосах. – Но если интересно, я могу рассказать поучительный случай для примера. 
- Давай, - я устроилась поудобнее и закрыла глаза. 
- Когда Саманта выросла, и ей было всего семнадцать, она влюбилась в парня, который ей не подходил. Мне он сразу не понравился - слишком самоуверенный и пронырливый, таким успех быстро кружит голову, они привыкают не вкладывать в дело много труда. Но дочка и слушать не хотела родительских предостережений, много времени проводила в его компании. Конечно, я за нее переживал. И, не откладывая, поспешил проверить будущее. Мне оно не понравилось: этот малолетний дурак получил, что хотел, и бессовестно разбил ей сердце. 
- Наивная моя девочка, - пробормотала я, уже сейчас испытывая ненависть к плохому парню. 
- Да, и я решил помочь ей избежать разочарования. Вернулся назад и припугнул его, отвадив от дочери еще до того, как она им увлеклась. 
- Хорошо, - решила я, не представляя, что дальше Эдвард мне расскажет. 
- Я тоже так думал. Но, не получив опыта первой несчастливой любви, этого жестокого урока, Саманта продолжила влюбляться «не в тех парней». Я просмотрел всю ее длинную жизнь, и там так и не появилось места спокойному семейному счастью. Один из мужей даже бил ее. 

Я ахнула от потрясения. 

- Пришлось вернуться снова, - с сожалением и виной произнес Эдвард. - Уж лучше одно разочарование и усвоенный урок, чем жизнь, целиком состоящая из ошибок. 
- Теперь у нее все хорошо? – забеспокоилась я. – Она будет счастливой? 
- Жизнь не включает в себя одни только радости, - чмокнул Эдвард меня в макушку. – Но у нее будет славное будущее. 
- Значит, мне нужно продолжать жить так, как жила бы, если бы ничего не знала? Беспокоиться о здоровье детей, не сворачивать в темные переулки и не перебегать улицу на красный сигнал светофора? 
- Именно так. 
- Хорошо, что ты пришел, - улыбнулась я, ласково поглаживая любимого по руке. – Многое стало понятно.
- Рад был помочь, - в голосе Эдварда я услышала теплую улыбку. 

Посмотрела на часы и поднялась. 
- Мне нужно забрать из школы Саманту, - сказала, раздумывая, что делать с Льюисом. Обычно я брала его с собой машину, но сейчас он так сладко спал, что не хотелось тревожить его. 

Как и всегда, Эдвард повел себя очень чутко. 
- Оставь его здесь, я не такой уж беспомощный. Развлечь родного сына, если проснется, сумею. 
- Я скоро вернусь, - пообещала я мужу и перед тем, как уйти, поцеловала его в лоб и ободряюще пожала его морщинистую руку. 

*** 

Поначалу я чувствовала себя немного странно, зная, что утром, когда Эдвард меня навещал, одновременно в этом времени находятся еще два его двойника – один, ничего еще не подозревающий, трудится в Японии, второй, знающий все, прячется в комнате Эсми. Затем привыкла. Улыбаться мужу, уплетающему мой простенький завтрак с видом, словно не ел два дня. Отвечать на телефонный звонок Эдварда, когда второй находится перед моими глазами. Бегать украдкой в дальнюю комнату, чтобы отнести старику воды… Все это напоминало запутанный сюжет фантастического фильма. 

Обещанные четыре долгих месяца разлуки превратились в шесть, когда Эдварду предложили задержаться в Японии еще немного. И могли стать трудным временем для меня, вынужденной справляться с двумя детьми в одиночку и одновременно работать, если бы не помощь мужа по всем фронтам: утром молодой Эдвард давал мне выспаться, а остаток дня старик развлекал малыша Льюиса, позволяя мне успеть все запланированные дела и даже сверх того. 

Саманте я сказала, что у нас гостит дед, так что частично она была в курсе происходящего. Утаить от нее правду не представлялось возможным, ведь я не могла оставить Эдварда на весь вечер в комнате одного – мы оба нуждались друг в друге. Пришлось придумать для дочери наиболее подходящее объяснение, которое она приняла без возражений и обещала сохранить секрет. В любом случае я собиралась рассказать Эдварду правду позже – несмотря на просьбу старика, я не хотела мужу лгать. Да и дочь могла проговориться, как бы я потом выкручивалась? Хотя мы и попросили ее пока папе не говорить о присутствии деда, рано или поздно правда выйдет наружу все равно. 

- Он похож на папу, только старого, - прямолинейно выпалила Сэм, когда я впервые познакомила ее со стариком. 
- Я твой дедушка, папа твоего папы, - добродушно поддержал обман Эдвард. – Мама покажет тебе фотографии. – Мы с Эдвардом уже подобрали подходящие снимки, где он был похож на своего старого отца, который на самом деле умер задолго до рождения внуков. Но это то, что мы могли рассказать Саманте. 
- А ты к нам надолго? – спросила она, непосредственно усаживаясь напротив и с любопытством разглядывая новоприобретенного «дедушку». 
- На пару месяцев, - ответил Эдвард, и его спокойное ожидании смерти заставило меня погрустнеть – нелегко было понимать, как мало ему осталось. 

Но, несмотря не печальную неизбежность финала, это было настоящее счастье для старика – вновь оказаться в кругу любящих людей, детей, рядом с женой. Дни его с этого момента не были ни скучными, ни одинокими – то необходимо было развлечь Льюиса, пока я отъеду по работе, то почитать Саманте книжку перед сном… 

Вечером я оставалась спать с Эдвардом-старшим. Сначала он возражал, почему-то считая, что тем самым обманывает самого себя, молодого и ничего не подозревающего. Но я не могла оставлять мужа одного, всем сердцем чувствуя, как дорога ему каждая минута, проведенная рядом. Не слушая слабых отговорок, залезала в постель и обнимала его, позволяя спокойно заснуть со счастливой улыбкой на губах. Да и мне самой было не так одиноко, как в пустой супружеской спальне. И если поначалу ощущала себя немного странно, то постепенно свыклась с мыслью, что такова уж наша с Эдвардом судьба. В сущности, я не делала выбор между тремя мужчинами, тремя Эдвардами из разного времени – я любила одного, каким бы ни были его возраст и причина, по которой он здесь. 

В три ночи звонил будильник, извещая о времени кормления Льюиса. Я тихонько, не разбудив старика, уходила к сыну, а затем ложилась в своей спальне, где просыпалась уже в объятиях молодого мужчины. 

Его руки обвивали меня, словно плети лозы, а мягкие поцелуи в шею свидетельствовали, что вышли все сроки и пора просыпаться. 
- Я позаботился о тебе: накормил Льюиса и отправил Саманту в школу, - сладко и горячо ворковал муж. – Пора тебе позаботиться обо мне. Иначе вместо обещанного омлета с беконом я съем жену. 

Хихикая, я извивалась на кровати, потому что поцелуи превратились в щекочущие покусывания. Развернулась в объятиях и затихла, встретив пристальный взгляд. На губах Эдварда играла задорная улыбка, а я, исследуя пальчиками идеально гладкую кожу лица, искала на нем первые морщинки. Любимому было тридцать – юношеские черты сменились более мужественными и зрелыми, у внешней стороны века наметились первые «сеточки». Или они образовались от улыбки? 

- Чего такая серьезная? – перестал улыбаться Эдвард. 
- Просто люблю тебя, - прошептала я, ни на секунду не переставая думать ни об одном из его воплощений – о том ли, который трудится сейчас в Японии, или о том, который скучает по мне в конце коридора, притворяясь, будто его здесь нет. 

Эдвард промолчал, но в его блестящих глазах отразились ответные сильные переживания. Наклонившись, любимый подарил мне глубокий сладчайший поцелуй. Неизменно переросший в нежное занятие любовью. Всякий раз, когда это происходило, я словно теряла равновесие, взлетая выше и выше, пока, расправив крылья, не начинала парить. Летела в невесомости бескрайнего космоса, и звезды становились ближе – протяни руку и коснись любой. Эдвард был совершенством, моей личной звездой, которой я достигла, и подарил такую счастливую жизнь, о которой можно только мечтать. 

- Люблю тебя, - шептал он на последнем аккорде чувственной близости и, дрожа, прижимал меня к крепкой груди. 
- Хорошо, что ты тут, - соглашалась я, не желая отпускать волшебную эйфорию и по-прежнему видя звезды затуманенным страстью взором. 
- Не представляю, как собирался прожить четыре месяца вдали от тебя, - сетовал муж, целуя мое лицо и не спеша выпускать из жарких объятий. Наши тела все еще были соединены, подрагивающие и влажные. И в эти мгновения я была чертовски благодарна изобретению, чернеющему у Эдварда на запястье. 

Трудно было не запутаться среди наслоения событий. Завтрак проходил в безмятежном ощущении счастья – Эдвард ел, а я стояла у плиты, улыбками обмениваясь с мужем. Затем налила себе стаканчик молока и присела к столу, не отрывая заинтересованного взгляда от любимого мужчины. Как раз в это время раздалась мелодия моего мобильника. 

- Привет, - поздоровался Эдвард на том конце провода, когда я приняла вызов. – Как дела? 
- Привет, все отлично! – ответила я, не в силах перестать улыбаться мужу, сидящему напротив и с хулиганским выражением лица целящемуся в меня вишенкой, снятой с пирожного. Он выглядел как мальчишка с рогаткой, а не как ученый, всего час назад покинувший рабочий кабинет в научном центре Токио. 
- Я что, у тебя? – изумленно рассмеялся Эдвард в телефоне, когда я не смогла сдержать смешок, едва увернувшись от летящей ягоды. 
- Я… то есть… - я цыкнула на мужа, чтобы он заткнулся, от шока не в состоянии понять, что будет правильно – соврать или смолчать. – О боже мой… - Одной рукой я закрыла лицо, понимая, что чувствую себя донельзя неловко – будто меня застукали на измене мужу… с мужем. Страннее не придумаешь! 
- И как давно? – почти безразлично полюбопытствовал Эдвард, находящийся в Токио, и я не поверила своим ушам, уловив нотку того, чего опасалась – ревности. 
- С первого дня, - прошептала я, округлив глаза на мужа напротив, который все еще ничего не понимал. Резко открыв рот, он закрыл лицо руками, пряча смех и одновременно смущение перед самим собой. 
- И как часто? – теперь голос зазвучал профессионально и деловито, словно Эдвард просчитывал возможности. 
- Каждое утро, - улыбнулась я, пожав плечами. – Помогаешь мне с детьми, даешь выспаться. Ты сказал – это самое безопасное время. 
- Так и сказал? Почему я вообще открыл тебе правду? 
- Ой, не держи меня за дурочку. – возмутилась я. – Сама догадалась. Сколько можно водить жену за нос? 

Секунду стояла тишина. А потом: 
- Наверное, напугал? 
- Не очень, - возразила я и улыбнулась: - Ты был милым. 
- Милым, - повторил скептически Эдвард. – Завтра же начну. – И я рассмеялась, осознав вдруг, что сейчас мы замкнули временную петлю: Эдвард из будущего полетел в прошлое потому, что, поговорив со мной, понял – это безопасно и я буду рада его появлению. Хотя когда он совершил прыжок в первый раз, последствий не знал. Игры со временем – очень запутанная и странная штука, вероятности переплетаются, и найти истинное начало становится невозможно. 

*** 

Спустя четыре месяца Эдвард, находившийся в преклонном возрасте, заметно сдал. Перестал подниматься с постели, не мог есть, черты его лица осунулись, а кожа обтянула скулы. Смотреть на него было тяжело, а еще труднее покидать даже на минуту. 

К моему облегчению, Эдвард перестал прилетать из Японии, объяснив, что работает по ночам, очень устает и временно прекращает путешествия, но пообещал появиться, как только сможет. Мне нужна была эта маленькая передышка, чтобы все оставшееся время посвятить умирающему старику. 

Он пытался вернуться в свое будущее, но я спрятала браслет, а он не мог самостоятельно найти его. Я наотрез отказывалась позволить ему умирать в одиночестве. Я сильная и справлюсь с этим. 

Конечно, в смерти не было ничего романтичного. Старику требовался серьезный уход. 

- Ты не должна видеть меня таким, - ворчал он. – Уходи, уходи, не смотри на это. 

Я бережно брала его за руку и успокаивала легким пожатием. 

- Ну перестань, – просила я, не позволяя себе даже намека на слезы, чтобы Эдвард не увидел мои настоящие переживания и не корил себя еще и за это. – Побудь со мной еще немного. Все хорошо. 

Это произошло довольно неожиданно. Мы знали точную дату, и на самом деле, Эдвард даже пережил ее. Хорошее настроение и внимательный уход, вероятно, стали причиной небольшого увеличения его жизни. Срок прошел, и старик все еще оставался со мной, хоть и заметно исхудавший. Без мощного компьютера и специальной программы Эдвард не мог узнать новой даты, оставалось только ждать. 

Он начал задыхаться ночью, как раз когда мой будильник прозвонил в три. Когда я взглянула на мужа, он смотрел в потолок пустыми глазами, едва вдыхая и выдыхая. Я сразу поняла, что это – оно. То страшное мгновение близкой смерти, которого мы с содроганием ожидали. 

- Эдвард? – вскричала я, и он схватился за мою руку, не поворачивая головы. 
- Белла… мне нель... оста… 

Только Эдвард мог помнить об ответственности в такой ужасный момент. 

- Я отправлю тебя назад, не беспокойся об этом. – Не выдержав, я заплакала, прижимая его холодную ладонь к своей щеке. Слезящиеся старческие глаза с трудом остановились на моем лице, полные бесконечной любви и благодарности. 
- Спасибо те… за все, - с трудом проговорил он между слабыми вздохами. – Спа.. что приютила. 
- Я люблю тебя, - рыдала я, глядя, как из потускневших хамелеонов исчезает свет. 
- Лучшая жена, - беззвучно ответил он и закрыл глаза навсегда. Упав на его грудь, в которой больше не билось отзывчивое, доброе сердце, я дала волю слезам, хотя оплакивать смерть мужа в моем случае было несколько иррационально – я же знала, что просто стала случайным свидетелем будущих событий, а не настоящих. Но я была рада, что облегчила ему уход в мир иной. 

Почти невозможно было заставить себя попрощаться – я так привыкла к присутствию старика, что без него дом опустел, и гулкое эхо моих всхлипов не наполняло комнату жизнью. Закрепив браслет на расслабившемся безжизненном запястье, я открыла крышечку, предохраняющую устройство от случайных ударов или нажатий. Много дней назад, еще когда я не спрятала браслет, Эдвард рассказал мне, как им пользоваться, чтобы я могла вернуть его тело обратно. И теперь оставалось лишь, в последний раз поцеловав холодный неподвижный лоб, нажать кнопку. Рыдая на коленях перед кроватью, я смотрела, как мой покинувший этот мир возлюбленный исчезает. И только одна вещь осталась здесь, как напоминание о том, что этот Эдвард был в моей жизни – пустующее инвалидное кресло. Уронив голову на остывающую постель, я вновь зарыдала, не в силах успокоиться. 

Чьи-то сильные руки обняли меня сзади. Развернувшись, я прижалась к Эдварду с ужасом и облегчением. С ужасом, потому что он не должен был узнать о старике, по крайней мере, не таким образом, не когда тот только-только покинул это время. И с облегчением, потому что нуждалась сейчас в присутствии мужа, чтобы поверить – он еще живой, я не проводила его минуту назад. 

- Тш-ш, - ласково шептал Эдвард, гладя меня по голове как маленькую девочку. Мы устроились на ковре: моя голова на его плече, а руки крепко и отчаянно обхватывают талию. – Все хорошо, я здесь и никуда не денусь. 
- Я собиралась тебе рассказать, прости меня… - оправдывалась я сквозь всхлипы. Не хотела, чтобы он узнал вот так, сам. Как будто я лгала мужу. – Но он взял с меня слово молчать… Я бы рассказала тебе сегодня, клянусь! 
- Я знал уже несколько недель, - шокировал меня признанием Эдвард, и я подняла на него заплаканные глаза, испытывая невыразимое облегчение от того, что вижу его живым и здоровым. – Тот день, когда ты проспала ночное кормление, помнишь? Я нашел тебя под утро в этой комнате и ушел, чтобы не смущать вас обоих… Поэтому я отлучился на две недели – видел, чтоб вам с ним необходимо побыть наедине. Не стал мешать. 
- Прости… - взмолилась я, не желая никогда быть причиной его боли. 

Но Эдвард был поразительно великодушен. 
- Тебе не за что винить себя, – сказал он. И скривился от досады: – Это я поступил неправильно. Надеюсь, никогда не узнаю, что толкнуло меня явиться сюда, и уж тем более – остаться так надолго и позволить тебе наблюдать, как я умираю! 
- Это моя вина. Я отняла у тебя браслет, чтобы ты не сбежал, - созналась я без сожаления. – И спрятала его подальше, вынудив тебя остаться. Не могла позволить тебе страдать, ты выглядел очень одиноким и измученным… 

Эдвард покачал головой, осуждая поступок своего будущего воплощения. 
- Я постараюсь не допустить повторения этого, моя малышка. Клянусь тебе. 
- Нет! – яростно закачала я головой, возражая против такого решения. – Наоборот – ты должен немедля сюда явиться, как только тебе станет плохо или одиноко. Эдвард, раз уж у тебя есть уникальная возможность путешествовать, незачем мучить себя понапрасну. Я существую здесь для тебя и ради тебя. Не важно, в каком ты возрасте и какая у тебя причина, ты можешь на меня опереться в трудную минуту. Я не смогу жить спокойно теперь, зная, что ты собираешься обречь себя на страдание. Пожалуйста, пообещай, что не станешь себя истязать, - вцепилась я скрюченными от напряжения пальцами в его рубашку. - Я люблю тебя! 
- Ты потрясающая, - Эдвард смотрел на меня так, будто впервые увидел. А затем впился поцелуем, поглощая протесты и затихающие всхлипывания. 

Это было то, что нужно, чтобы стереть боль последних минут – страсть молодого сильного тела, убедительное присутствие живого Эдварда. 

- Не здесь, - пробормотал он, поднимая меня с ковра и унося в нашу спальню. Где ласковыми прикосновениями и обжигающими поцелуями заставил забыть о том, что я недавно испытала. Жизнь продолжалась, стремясь к своему логическому завершению. Но в тридцать еще рано было думать об ее финале… 

*** 

Полгода пролетели как одно мгновение. Закончилось последнее утро, которое я могла провести с Эдвардом будущего, настоящий возвращался из Японии на следующий день. Сейчас он, должно быть, садился в самолет, чтобы наутро появиться на пороге родного дома – который, благодаря своему устройству для путешествий, почти и не покидал. 

Саманта приглядывала за Льюисом, начавшим потихоньку вставать на неуклюжие ножки и делать первые шаги, пока я готовила большой обед в честь возвращения мужа. Хотя для нашей семьи все выглядело так, будто Эдвард и не был ни в какой командировке, для соседей необходимо было создать видимость разлуки. Эдвард не мог допустить слухов в нашем районе и на работе, иначе у него могли отобрать любимую игрушку для путешествий – он же бесконтрольно вмешивался в прошлое, за это могли и за решетку отправить, если бы тайна вскрылась. Мы были крайне осторожны. 

В последний раз он был здесь утром – моя кожа до сих пор хранила воспоминания о будоражащих поцелуях и жарких прикосновениях. 

- Совести у тебя нет, - пробормотала я сквозь сон, когда Эдвард только появился. – Твой клон прилетает завтра, а ты нахально спишь с его женой. 
- Клон? – рассмеялся Эдвард над моей неуклюжей шуткой, прижимаясь ближе. Одежды на нем уже не было. Как удобно. 
- Ага, он ведь сейчас на другом конце земного шара спит. Или собирается на работу. Или уже работает. – Я развернулась, глядя в смеющиеся зеленые глаза мужа – этот цвет сильнее прочих шел ему, поэтому я специально покупала постельное белье подходящей расцветки. 
- Он не будет ревновать, - пообещал Эдвард, наклоняясь для поцелуя. Его пальцы шаловливо скользнули под мои ягодицы и перевернули нас, чтобы я оказалась сверху. 
- Не уверена, - пробормотала я, тая от нежных ласк и вспоминая нотки ревности в голосе мужа, когда мы говорили с ним по телефону и его двойник сидел напротив меня. 
- Ну, мне-то лучше знать, - возражал настойчивый Эдвард, садясь и чувственно снимая мою ночную сорочку, глядя в глаза. Я застонала, когда его ладони пропутешествовали по груди, сжимая ее, и муж, удовлетворенный моей реакцией, коварно улыбнулся. 
- Ты соблазняешь меня, заставляя изменять самому себе, - решила я пофлиртовать немного, чтобы не зазнавался. 
- Со мной – не считается, - упрямо возразил мой безумный ученый, обхватывая губами жаждущую вершинку моей груди. 
- Нет, я не стану изменять ему с тобой, - проворчала я кокетливо, делая прямо противоположное: ерзая на его бедрах и задевая чувствительную плоть, запрокидывая голову от удовольствия и слушая, как резко участилось дыхание любимого. 
- Куда ты денешься, - принял он условия моей игры, неожиданно роняя меня на подушку и восхитительно прижимая всем телом. 
- Нет, - мои попытки изобразить серьезность проваливались, не начавшись. Хотя я и старалась сделать вид, что отталкиваю Эдварда, тело мое символизировало обратное, изгибаясь навстречу. – Я не стану делать это! 

Эдвард негодующе зарычал в ответ на мое притворное сопротивление, напористо раздвинул мои ноги и прикусил шею, заставив вскрикнуть и распахнуть глаза. 

- Эй! – возмутилась я, но замолчала под голодным поцелуем и тут же ахнула от стремительно распространяющегося тепла в месте соединения наших тел. Сопротивляться настигающему со скоростью цунами наслаждению не было никакой возможности – звезды приближались. 
- Ну вот ты и сдалась, - выдохнул Эдвард, победоносно увеличивая напор и амплитуду равномерных толчков. 
- Ни за что! - Я попыталась продолжить наше невинное противоборство, вырываясь, но тут же почувствовала сильнейшую разрядку, заставившую выкрикнуть любимое имя. И услышала, как со сладострастным стоном муж последовал за мной в страну удовольствия. 
- Без шансов, - констатировал он на выдохе. 
- Ага, - с улыбкой признала я, счастливо прикрывая глаза. 

А затем Эдвард улетел обратно в будущее, как всегда, позавтракав со мной. Он сказал, что от японской еды его уже мутит, и был рад даже простым спагетти, лишь бы приготовленным дома. 

Ночью я долго не могла уснуть, ожидая возвращения настоящего Эдварда. Лежала, пялясь в потолок и думая о странностях перемещений во времени. Что будет, к примеру, если Эдвард встретится с самим собой? Создал ли он уже десятки новых реальностей или же путешествует по одной, постоянно меняя в ней что-то? Тогда как быть с его памятью, она содержит в себе все варианты прошлого или измененные события навсегда стираются из нее? Путешествия во времени были слишком запутаны для моего понимания, хотя Эдвард уверял, что на самом деле все просто. 

Думая об этом, я и не заметила, как потихоньку провалилась в забытье. Мне снились Гавайи, с которых началась наша счастливая жизнь, пальмы, море, песок и Эдвард на пляже, призывающий сделать правильный выбор. Тревога пронизывала сон, в него вторгся Джейкоб, желающий разрушить мое будущее. Страшные события, описанные Эдвардом, проплывали перед глазами: возвращение в Атланту, свадьба с Джейкобом, обман… рождение дочери, ссоры и слезы и, наконец, авария. Дорога, свет и удар, звон разбившегося стекла и боль во всем теле. Я слышала свои предсмертные хрипы будто наяву, проснувшись резко в ледяном поту. Горло перехватило, но страх уже отступал, когда я поняла, что нахожусь в родных стенах, и это был просто кошмар, а не реальность. 

Слух резануло тяжелое дыхание возле кровати. Грохот заставил меня вздрогнуть и повернуть голову. Первым был испуг. Затем понимание, что под утро в спальне мог появиться только Эдвард, и следом – досада, что он перегибает палку с путешествиями. Я ждала его к девяти, не раньше, причем с чемоданом в дверях. Но никак не ожидала вновь проснуться в его объятиях. Это было уж слишком… 

- Ты же обещал, что вчера был в последний раз здесь, - проворчала я. 

Ответа не последовало. 

- Эдвард?.. – тревога вдруг возросла в разы, интуиция подсказывала нестандартность появления. Пыхтение затихало, и я рванула к краю кровати, чтобы понять, что происходит. 

Он лежал там. На руке браслет, тело содрогается, как при эпилептическом припадке, глаза открыты, но не видят. В уголке напряженного рта скопилась пена. 

- О боже! – выкрикнув, я скатилась с кровати, заглядывая любимому в безумные глаза. Он узнал меня. Его пальцы сжали мое запястье с такой силой, что оставили след, а губы что-то пытались изобразить, донести смысл… 

- Не… не… 

Он пытался вдохнуть, но не мог, содрогаясь всем телом. Его кожа приобрела пепельный оттенок, и я закричала, умоляя сказать, что случилось. 

- Не ходи… - выдохнул он, наконец, и затих. Глаза закатились, и больше ни одно движение не символизировало жизни. Ни дыхания, ни сердцебиения. Закрыв рот обеими руками, я в ужасе смотрела на бездыханное тело мужа…



Источник: http://robsten.ru/forum/67-1898-1
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: ДушевнаяКсю (17.07.2015) | Автор: Валлери
Просмотров: 125 | Комментарии: 3 | Рейтинг: 5.0/3
Всего комментариев: 3
avatar
0
3
Спасибо за главу. good good good
avatar
0
2
Как же все запутанно...  girl_wacko
avatar
0
1
Как здесь не запутаться во времени : что пришло из "завтра" или из "послезавтра" или  из ....
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]