Фанфики
Главная » Статьи » Авторские мини-фанфики

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


С Рождеством, Эдвард

Пояснение к сюжету: AU, где Карлайл (отец Эдварда) ушел к Рене (матери Беллы), когда Эдвард был совсем маленьким. После трагической смерти Карлайла и Рене в автомобильной аварии мать Эдварда Эсми берет шестнадцатилетнюю Беллу к себе и становится официальным опекуном. Все персонажи являются людьми.

...

С самого утра настроение Эдварда было просто ужасным.
 
В семь часов его разбудило громкое пиликанье мобильника с пришедшей эсэмэской от Элис — «С Рождеством, Эдвард!!!» и семнадцать смайликов-Санта Клаусов. Когда, чертыхнувшись, он потянулся выключить звук, спросонья он свалился на пол и отбил себе подбородок. Уже через минуту в дверях появилась перепуганная и растрепанная Белла в мятой пижаме и с вопросами, что случилось и надо ли помочь.
 
И чего ей в такую рань не спится?
 
Прогнав девчонку, уснуть Каллен уже не смог, и два часа ворочался в постели, не желая идти на кухню. Он слышал, как на нижнем этаже собиралась на работу Эсми, как она закрыла дверь, перед этим наверняка пожелав Белле хорошего дня и счастливого Рождества, и провернула ключ в замке. Он слышал, как Белла чем-то тихонько гремела на кухне и включала — звук доносился ну слишком приглушенно, будто из-под ватного одеяла — кофемашину.
 
Наконец Эдвард неохотно спустился вниз. Белла стояла у плиты спиной к нему, в свободном домашнем свитере длиной чуть ниже колен и нелепых вязаных носках, смотревшихся чересчур огромными на ее тонких ножках. На столе, помимо обычной кружки с горячим кофе — черным, без сахара — и пустой тарелки, красовалась небольшая вазочка с припорошенной искусственным снегом веткой.
 
— Доброе утро, — буркнул Эдвард.
 
Белла неловко подпрыгнула, чуть не уронив сковороду, и повернулась. Пробормотав что-то приветственное, она спешно выгрузила на чистую тарелку порцию дымящегося ароматного омлета и улыбнулась — как-то смущенно, продолжая смотреть на него своими огромными глазами олененка, будто ждала чего-то.
 
— Спасибо, — неохотно вздохнул он.
— С Рождеством, Эдвард, — робко улыбнулась она.
 
Ах, это…
 
Пробормотав что-то отдаленно вежливое, Эдвард поспешил доесть и ретироваться в свою комнату.
 
Он не отмечал Рождество лет с двенадцати. Когда он был маленьким, ему нравилось засыпать под елкой, дожидаясь маму с работы, вдыхая сладкий запах печенья с корицей и яблочного пирога, оставленных заботливой Эсми сыночку на ужин и нагло утащенных им под елку, где и раскрошенных до невозможности. Он представлял, будто разговаривает с эльфами Санты, угощает их печеньем, и почти верил сам в свои фантазии. Но однажды — на седьмое его Рождество — он спал слишком чутко и слышал сквозь сон, как мама клала подарки в носки. Не то чтобы он очень разочаровался — старшие ребята из соседних домов частенько говорили, что Санта Клаус лишь выдумка. Но наивная вера в чудо перестала удерживать его любовь к всеобщему празднику.
 
На следующий год он снова нарядил елку и сел под ней с упаковкой печенья и куском пирога. Но праздничного трепета в душе так и не возникало. Выдуманные эльфы больше не радовали… Эдварду отчаянно захотелось быть не одному в эту ночь — чтобы мама пришла с работы раньше полуночи, чтобы Элис или Эмметт вдруг решили прийти к нему в гости… Чтобы у него был брат или сестра, или — вдруг! — чтобы случилось чудо, и отец вернулся домой.
 
Но чуда не произошло. Часы пробили двенадцать, а Эдвард так и не сомкнул глаз, до полвторого дожидаясь Эсми.
 
С тех пор он не засыпал под елкой.
 
Стук в дверь отвлек его от мрачных воспоминаний, и в дверь робко просунулась темноволосая макушка.
 
— Эдвард, — позвала Белла, — ты не занят?
— Занят, — буркнул он.
 
Прикусив губу, она опустила голову и молча прикрыла дверь.
 
— Стой! — крикнул Эдвард. Оленьи глаза вновь показались в проеме. — Чего тебе?
— Я… — Белла замялась, уставившись на свои мыски. — Эсми оставила ящик с игрушками… сказала, чтобы мы елку нарядили. Она занята была…
— Сама наряжай, если хочешь, — отмахнулся он. — Мне не семь лет.
 
Он отвернулся, показывая, что разговор окончен, и уткнулся в валявшийся до этого на кровати журнал.Белла не уходила — стояла молча, не издавая ни звука, так, что можно было подумать, будто ее здесь нет. Но каким-то образом Эдвард затылком ощущал ее присутствие.
 
— Эдвард, — наконец выдохнула она, — может… Может, посмотрим что-нибудь по телеку? Я чай сделала… Или погуляем, Рождество ведь все-таки… Можем пойти в парк или…
— Я же сказал, я занят, — прервал он ее сбивчивое бормотание.
 
Белла не произнесла ни слова — только резко втянула воздух ртом, едва слышно — но отчего-то этот тихий, болезненный звук прозвенел в ушах Эдварда громче любого крика.
 
Повисла тишина. Она ушла.
 
Эдвард отбросил дурацкий журнал, взятый, словно в насмешку, кверху ногами.
 
Проклятое Рождество. Проклятая дочка Рене. Проклятая девчонка с огромными глазами Бэмби и этим доверчивым взглядом. В этом должен быть какой-то подвох.
 
Проклятое чувство вины, взревевшее где-то за грудной клеткой после ее тихого всхлипа.
 
Ничего. Вот пройдет час — чтобы не подумала, что может манипулировать своими слезами — придет к ней и, так уж и быть, сходит с ней в какой-нибудь парк.
Ну ладно, полчаса.
Двадцать пять минут.
 
Эдвард не выдержал и десяти.
 
— Белла, — позвал он, когда дверь в ее комнату оказалась запертой. — Белла, открой.
 
Молчание ударило по ушам, и по спине пробежал холодок. Она вообще там?
 
— Белла, черт тебя подери! — хлипкая дверца задрожала под натиском его кулака.
 
Против воли в голове рисуются страшные картины, и Эдвард не готов к накрывшей его панике. Он не готов к поразительному осознанию, что к Белле, к этой похожей на мультяшного олененка девчонке, которую он все еще называл «дочкой Рене», но уже иногда «Бэмби», он уже успел не на шутку привыкнуть.
 
Он не готов потерять и ее тоже. 
 
И щелчок замка.
 
— Белла, ты с ума сошла?! — вспылил он, когда она, живая и здоровая, приоткрыла дверь.
— Я? — растерянно моргнула Белла.
— Нет, я! — Эдвард всплеснул руками.
— Ты?..
 
Затопившее облегчение было слишком сильным, чтобы продолжать злиться.
 
— Ой… неважно, — он махнул рукой. — Я рад, что ты… ну… в порядке.
 
Только сейчас он обратил внимание на ее покрасневшие и припухшие веки и слегка подрагивающую нижнюю губу. Почему-то это зрелище вызвало новый всплеск чувства вины.
 
— Пошли, — буркнул он, повернувшись к лестнице.
— Куда?
— Куда-куда… Елку наряжать, — вздохнул Эдвард.
— П-правда? — растерянные оленьи глаза вспыхнули, словно в глубине их зажглась искра.
 
Повинуясь какому-то непонятному и почти болезненному порыву, он притянул Беллу к себе, практически касаясь губами ее макушки. Она вздрогнула, но тут же расслабилась и выдохнула, доверчиво опустив голову на его плечо.
 
— Ну, Рождество ведь, — пробормотал он и невольно улыбнулся.
 
***
 
— Эдвард, — позвала Белла с другой стороны елки.
— М?
— А почему… — она слегка замялась, но продолжила: — Почему ты называешь меня «Бэмби»?
 
Заглянув за ветки, чтобы увидеть ее лицо, Эдвард убедился, что ее щеки залиты румянцем, а глаза опущены.
 
— Ну… этот мультяшный олень, — пробормотал он. — Ты на него похожа.
— Чем?
— Ну… ты забавная и неуклюжая, — Эдвард немного смущенно пожал плечами. — А еще глазами.
 
Белла хихикнула и выглянула из-за ветки.
 
— Это был мой любимый мультик в детстве, — призналась она.
 
***
 
— Красиво… — восхищенно шепчет Белла, когда Эдвард подключает провод к розетке, и рождественская елка вспыхивает разноцветными переливающимися огнями.
 
Ее макушка расслабленно прислоняется к его плечу, и он не отстраняется.
 
От волос Беллы пахнет ее любимым яблочным шампунем, ее пальчики, такие теплые, ложатся на его ладонь и неуверенно, словно боясь спугнуть, сжимают ее.
 
За окном уже темнеет, и снежинки вьются в морозном воздухе, покрывая крыши. А ему удивительно тепло.
 
***
 
Белла гремит приборами на кухне, открывает духовку, наполняя комнату запахом яблочного пирога. Когда она приносит его в гостиную и ставит на каминный столик рядом с упаковкой печенья с корицей, Эдвард <i>почти</i> чувствует, будто то детское, радостное чувство праздника возрождается где-то глубоко внутри.
 
— Знаешь, — нарушает молчание Белла, — раньше мы каждое Рождество наряжали елку всей семьей. Мы с мамой готовили на кухне рождественскую выпечку, а потом… зажигали огни и любовались.
 
Ее голос дрожит. Эдвард молчит, не уверенный, что нужно сказать.
 
— А после ужина я приносила подушку и одеяло из своей кровати и ложилась спать прямо под елкой, представляешь? — тонкая ручка взлетает в воздух и замирает напротив его, будто ища опору.
 
И он берет ее за руку, словно это самая естественная вещь на Земле.
 
— А с утра всегда просыпалась… просыпалась в своей кровати, — голос Беллы обрывается, она шумно сглатывает, сжимая крепче его ладонь.
— Эй, — шепчет Эдвард. — Бэмби.
 
Белла торопливо кивает.
 
— Хочешь, я отнесу тебя в кровать, когда ты уснешь?..
— Только ты и можешь это сделать, — срывающимся голосом шепчет она, поднимая на него блестящие глаза.
 
Повисает тишина. Эдвард нечаянно ловит себя на поглаживании ее пальцев — совсем легком, неосознанном, но ее, кажется, это успокаивало.
 
— Это и вправду так важно? — тихо спросил он.
— Что?
— Я, — Эдвард повел плечами, — и что я его сын. Ты думаешь, это многое значит?
 
Белла нахмурилась, отчего между ее бровями образовалась складочка.
 
— Я думаю, — наконец, ответила она, — что ты многое значишь. И неважно, чей ты сын.
 
Это неожиданное и такое искреннее заявление полностью обезоружило Эдварда.
 
— Н-но… — он растерянно заморгал, — но я же веду себя как… как полный кретин!
— Нет, — Белла покачала головой. –Это не так.
— Не так? — в ответ на это Белла вскинула голову, словно готовясь продолжать спор. — Я довел тебя до слез.
— Это не твоя вина.
— Не моя вина? — не веря своим ушам, переспросил он. — Не моя вина, что я бросил тебя одну в праздник, хотя ты мне сегодня… да что там сегодня, за все время — слова плохого не сказала? Серьезно, ты вообще когда-нибудь на меня злишься?
 
Белла замолчала, опустив голову.
 
— Нет, — наконец выдохнула она. Эдвард замер. — Нет, не злюсь. Мне скорее… грустно от того, что ты плохо ко мне относишься, но я не могу винить тебя, если тебе так легче.
— Я не отношусь к тебе плохо, — мотнул головой Эдвард.
 
Белла вздохнула, подняв на него усталый взгляд.
 
— Ну… ты же Бэмби, — неловко отшучивается он. — Разве к милому олененку можно относиться плохо?
 
Она улыбается. Смотрит с каким-то пронзительным теплом, будто собирается что-то сказать…
 
— Что?
— Хочу обнять тебя, — признается Белла.
 
Невольная улыбка –еще неуверенная, но по-настоящему счастливая — расплывается на лице Эдварда, когда он раскрывает объятия.
 
И тепло ее тела, когда она прижимается так близко-близко, а ее нос утыкается ему в шею и щекочет кожу горячим дыханием, наполняет все его существо, словно где-то за ребрами загорается новая звезда.
 
***
 
Наевшись до отвала, Эдвард и Белла берут коробку печенья и садятся на пол — почти под елку. Эдвард приносит мягкий клетчатый плед, и они накидывают его на плечи — один на двоих — и сидят так близко, что нет ничего естественнее для Эдварда, чем приобнять ее, привлекая к себе, и нет ничего естественнее для Беллы, чем прислониться к нему, доверчиво устроив голову на плече.
 
— Я в детстве тоже всегда засыпал под елкой, — тихий голос Эдварда разрушает молчание. — Разговаривал с выдуманными эльфами… развлекался, — он усмехнулся, но вышло как-то горько. — Так уж вышло, что я впервые праздную Рождество не один.
— А я… тебя ждала, — призналась Белла.
 
Не успел он спросить, как она продолжила:
 
Он рассказал мне о тебе. О том, что где-то далеко у него есть сын. И я… я хотела встретиться с тобой. Но он всегда говорил, что ты ненавидишь его и никогда не простишь за то, что он сделал.
 
Эдвард сглотнул подступивший к горлу комок.
 
— Я не понимала, как это, — вздохнула Белла. — И с тех пор каждое Рождество загадывала у Санты одно и то же. Чтобы ты простил отца и чтобы мы наконец встретились.
 
Она подняла голову, в ее взгляде появилась невиданная до этого решимость.
 
— Второе исполнилось, пусть и не так, как я хотела… но теперь, — пальчики вцепились в рукав его свитера, — Эдвард, я прошу тебя исполнить первое.
— Белла, я…
— Не прямо сейчас, — оборвала она. — Просто задумайся над этим, и со временем, пожалуйста, постарайся… не ради меня. Ради себя.
 
Эдвард хотел сказать многое, но все слова застыли на языке. Не в силах отвести взгляда от оленьих глаз, он замер, прокручивая ее слова внутри себя.
 
— Что ж, — криво улыбнулся он, — полагаю, я должен хотя бы попробовать… раз уж ты исполнила мое рождественское желание.
 
Белла непонимающе взглянула на него. Вместо ответа Эдвард притянул ее крепче к себе, утыкаясь носом в мягкие каштановые волосы, пахнущие яблоком.
 
— С Рождеством, Бэмби, — прошептал он, касаясь губами ушка.
— С Рождеством, Эдвард, — выдохнула Белла, прижимаясь к его плечу.
 
Ветер за окном становился все сильнее, снег прилипал к окну. Часы уже пробили двенадцать, а Эдвард все сидел под елкой, прижимая к себе уснувшую Беллу и лелея то трепетное, теплое чувство нежности и счастья, расцветавшее в его душе.
 
Ведь сегодня Белла сотворила настоящее рождественское чудо.
 
Категория: Авторские мини-фанфики | Добавил: miss_melody_m (30.12.2018)
Просмотров: 564 | Комментарии: 19 | Рейтинг: 5.0/18
Всего комментариев: 191 2 »
1
18  
  Почему-то кажется, что Эдвард и Белла тут брат с сестрой. Хорошо, что они прониклись рождественским настроением! Спасибо за историю)

0
19  
  Почти, сводные они) Спасибо за комментарий)

2
17  
  Спасибо! elka

2
14  
  Приятное впечатление осталось от истории. Спасибо lovi06032

2
13  
  Милая история. Спасибо.

2
12  
  Просто супер. Самое то в праздник.
Спасибо большое. lovi06015  lovi06032  lovi06015

2
11  
  Замечательно, что Эдвард не до конца очерствел и сумел принять такую светлую душу, как Белла.
Спасибо!  good

1
16  
  Эдвард просто очень одинок... Если кто и может пробиться сквозь его "броню", то это Белла)
Спасибо за комментарий JC_flirt

2
10  
  огромное спасибо good

2
9  
  Спасибо за историю и за надежду .
Плохо жить детям в неполной семье , если в ней нет такого Элварда .

2
8  
  Спасибо за историю)

2
7  
  Скверно, когда детям приходится платить за грехи отцов. Но доброта и мягкосердечие позволят им не тащить на себе груз чужой вины. Спасибо за дух Рождества)

1
15  
  Они - единственное спасение друг для друга)
Спасибо)

1-10 11-14
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]