Фанфики
Главная » Статьи » Народный перевод

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Истина торжествует. Пролог

— Так здорово, что ты, наконец, соизволил ответить на сотовый. Я звоню несколько дней. 
— Ну и? — что мой ответ не нравится собеседнику, я не виноват. 
— То, что больше я не могу прикрывать тебя. Папа спрашивал, где ты. Мама говорит, что не может дозвониться до тебя. Клиенты жалуются на то, что ты избегаешь их, и пожалуйста, ради Бога, скажи, все это дерьмо, какое Оливия говорит Морган, наглое вранье. Она ведь не беременна? — бушует Гэвин. 
— Так и есть, — бормочу я. Мои кишки сворачиваются в тугой комок. Это чертовски тяжело признать, но то, что я хотел, чтобы было ложью, вышло все-таки правдой. 
— Черт! — мой брат ругается. 
— Упс. 
С бутылкой в руке я поднимаюсь с холодного пола в спальне, стараясь удержать равновесие в процессе. Я поворачиваюсь в сторону кровати, пытаясь удержать телефон. 
— Черт, — ругаюсь я. Оказывается, в руке может быть либо телефон, либо бутылка. Бутылку я терять не хочу. Она служит мне неплохой отдушиной, даже если не может заглушить отчаяния в моей душе. 
— Иисусе, Дрю, ты пьешь? 
— Да! — кричу я, нажав на кончик своего носа, как будто Гэвин мог видеть меня. 
Комната вращается. Металлический привкус на моем языке вызывает бешеную потребность очистить содержимое желудка. Вместо этого я глотаю остатки из бутылки и швыряю ее на пол, наблюдая, как она разлетается на миллион кусочков. Наполовину стоя, наполовину на корточках я пытаюсь удержаться за угол своей кровати, чтобы обрести подобие равновесия. Когда равновесие более-менее устаканивается, я хватаю ключи с тумбочки возле кровати. Звуки крошащегося стекла раздаются под подошвами ботинок. 
— Младший брат, ты не сделаешь этого снова. 
Я колеблюсь, боясь потерять равновесие. 
— Сделаю что? 
— Не потеряешь себя. Я не могу наблюдать, как ты все дальше скатываешься вниз. 
— Это не то, что было раньше. У меня все под контролем. 
— Что-то не похоже. 
Комната продолжает вращаться. Я оперся о дверной косяк, пытаясь удержаться от падения. 
— Я... я не могу потерять ее! — я плачу, размазывая слезы по лицу. — Моя вина. Все это моя вина, — поворачиваю дверную ручку, я, шатаясь, выхожу из спальни к лестнице. 
— Она уезжает в Техас. Я должен остановить ее. 
— Что? Кто уезжает в Техас? 
— Микки, — рыдаю я. — Она уезжает, — я тру лицо рукой. 
— Я должен остановить ее! Она не может покинуть меня. 
— Подруга Оливии? — спрашивает он, явно сомневаясь. 
— Да, не «подруга Оливии». Моя девушка. Она моя девушка. Не Оливии, — мой желудок булькает, напоминая, что новая порция ликера сеет хаос в нем. 
Гэвин молчит, но я слышу каждый его вдох. 
— Ты и Маккензи, — пробормотал он. — Я должен был догадаться. Послушай, Дрю. Мы все исправим. Я помогу тебе, но ты должен все мне рассказать, — убеждает меня Гэвин. 
— Нет времени. Должен отговорить ее уезжать, — молю я. 
— Ладно. Сделай мне одолжение. Никуда не выходи. Я еду к тебе. 
Я дергаюсь вперед, падая лицом на пол. 
— Слишком поздно. 
— Черт, Дрю! Не смей садиться за руль. Пообещай мне. Либо возьми Вайэта, но пообещай, что сам не сядешь за руль. 
— Остановить ее... я должен... — я хочу засмеяться как Йода, но выходит, как у медведя Фоззи. 
— Правда? У тебя есть силы подражать Йоде в таком состоянии? 
— Только одно усилие. 
Гэвин застонал. 
— Я уже в пути. Просто оставайся на месте. 
Мой смех исчез. 
— Нет! — кричу я, пытаясь ползти вниз по лестнице. — Я сказал тебе, что сам остановлю ее. Она нужна мне. Я люблю ее. 
Все вокруг меня замирает. Даже сумасшедшее вращение комнаты приходит в полную неподвижность. Мне становится ясно, что я дошел до ручки. Маккензи не может оставить меня. Она так нужна мне. Что толку заботиться о себе, если ее нет рядом. Быть без нее — какой-то ад. По телефону я слышу, как хлопает дверца автомобиля и заводится двигатель. Гэвин действительно едет. 
— Дрю, я говорю серьезно, оставайся на месте. Я буду у тебя через несколько минут. Если ты хочешь поехать за Маккензи, я поеду с тобой. Я запрещаю тебе водить машину в таком виде. Мы обязательно сделаем это. Мы вместе поможем тебе. 
— Я не нуждаюсь в помощи, — возражаю я. — Я нуждаюсь в ней. 
Из телефона доносится рев двигателя, пока я продолжаю спускаться по лестнице. 
— Ты любишь ее? — Гэвин шокирован этим фактом. Не то, чтобы я удивлен его реакцией. «Я никогда не полюблю снова», — клянусь я себе. Любовь как взрыв. Это как удар по твоим яйцам, от которого ты сгибаешься. Маккензи и я не должны были встречаться. «Невозможно полюбить вновь, — думаю я, — и уж точно не собирался делать Оливию беременной». 
Как могло все настолько ухудшиться? Я даже не помню, когда был последний секс с Оливией. Как по ней, так мы трахались во время нашего последнего свидания, но я не могу точно сказать, правда это, или нет. Все, что удается припомнить за тот день, это что я пошел гулять с Оливией, и мы полностью разодрались. Проведя лишь один день с Маккензи, я уверился, что не могу продолжать свои отношения с Оливией, потому что вспыхнули чувства к Маккензи. К сожалению, я чуть было не отвернулся от Маккензи. Оливия запросто так сделала пару замечаний, что Маккензи спит с Джаредом. Я оставил это. Конечно, у меня не было причины злиться на то, что Маккензи и Джаред проводят ночи вместе, но я безумно ревновал ее, представляя, как Джаред касается ее, ласкает ее тело. Это выело мне мозг. Единственным помощником, о котором я вспомнил, был алкоголь, чтобы заглушить чувства, разъедающие мозг. Так что второй раз за несколько дней я сломал два года трезвого образа жизни, напившись в хлам. 
— Я люблю ее, — тихо говорю я, потирая руками лицо. 
— Ну, хорошо, младший брат. Мы попытаемся исправить это. Мы поедем к ней. 
Моя ступня касается нижней ступеньки лестницы. Я с облегчением выдыхаю. Как мне удалось спуститься по лестнице, не сломав себе шею и любую другую кость, остается загадкой. 
Успокоившись от обещания моего брата вернуть ее, я сажусь на нижней ступеньке, стараясь держаться ровно, ведь при каждом движении мой желудок норовит расстаться со своим содержимым. 
— Дрю? Ты все еще там? 
— Да. 
— Я знаю, ты уже отвечал, но Оливия говорит правду, она действительно беременна? 
— Да, — выталкиваю я сквозь зубы. 
— Ребенок твой? 
— Кому еще он может принадлежать? 
— Я не знаю. Просто... — Гэвин тушуется. — Просто мне все это кажется не очень правильным. 
— О, да ты прав. Только я мог так лажануться. 
Гэвин вздыхает. Он ничего не может сказать. Это не единственная моя выходка, и кто может сказать, последняя ли она. 
Пока я жду своего брата, опираюсь о лестницу, глядя в потолок. Я недостаточно пьян, не до того состояния, в котором хочу находиться. Если бы я был так пьян, как хотел, я, по крайней мере, мог бы забыть, сколько раздора вошло в мою жизнь, и как много несуразных вещей я делал до этого. 
Быстрое дыхание Гэвина и шум мотора успокаивают меня. Одинокая слеза скатывается по щеке. У меня уже нет сил бороться с болью от ухода Маккензи. 
— Дрю, вот я и нарисовался у ворот. А ты не смог бы встретить меня у двери? 
— Да, — я кое-как поднимаюсь на ноги. Комната плывет перед глазами снова, но я решительно направляюсь к двери. Я должен сделать все, чтоб ее вернуть. 
— Ладно, я сделаю это. Я сейчас пойду возвращать свою девушку. 
Я направляюсь к входной двери, чтобы открыть ее. 
— Черный «эскалейд» Гэвина прибыл, — просто говорит он. Брат опускает стекло в машине. Я знаю, что препаршиво выгляжу, но выражение лица Гэвина без слов говорит мне, что я себе льщу. 
— Спасибо, Гэв. Ты всегда меня спасаешь. 
Грустная улыбка опускает уголки его губ: 
— Ну а для чего еще нужны братья?! 

 

***


— Иисусе, Дрю! Позволь сначала остановить машину, а уж потом ты выпрыгнешь, — орет он, но поздно. Я уже пытаюсь выпрыгнуть и просто грохаюсь. Мои ноги ударяются о землю с последующим приземлением на задницу. Это не останавливает меня. Я чертовски пьян, но все же мне удается подняться и кое-как доковылять до ее квартиры. Свет в комнате горит, так что я понимаю, что она внутри. 
Я стучу в дверь, полный решимости. Если только она ответит мне, тогда мы сможем поговорить. Я не люблю Оливию. Я никогда не любил Оливию. И так что, если она носит моего ребенка, я все равно не женюсь на ней. Я просто позабочусь о ребенке. Оливия и ребенок никогда ни в чем не будут нуждаться, но я не позволю Микки бросить меня. Мы были готовы рассказать Оливии все про нас, и мы расскажем. Но Микки придется остаться! 
— Микки! — кричу я. 
— Уходи, Дрю! — она кричит через дверь. 
— Не раньше, чем увижу тебя, — отвечаю я. — Я люблю тебя. Ты не можешь уехать. 
Я наклоняюсь над дверью, расположив руки по обеим сторонам двери. Я опускаю голову, потому что кружение в моей башке начинает заваливать меня. 
— Дрю, ну не нужно все усложнять, — умоляет она. 
Мир вращается вокруг меня. Все плывет у меня под ногами, и я плыву вместе со всем. Я хватаюсь за раму покрепче, надеясь удержать равновесие. 
Осматриваю себя и закатываю глаза от досады. Мой внешний вид оставляет желать лучшего. Я обязан был переодеться прежде, чем ехать к любимой женщине. Рубашка мятая, и несколько дырок со спичечную головку красуются на ней. Я сам проделал их, выкручивая нити. Мои джинсы изорванные и грязные. Я выгляжу нищим бродягой, неудивительно, что Гэвин укоризненно смотрел на меня, когда я усаживался в машину. 
— Микки, я не заслуживаю твоего прощения. Но я умоляю тебя, не уезжай. Не оставляй меня одного. 
Я совершил ужасную ошибку, избегая ее после того, как Оливия вывалила свою бомбу на нас, но это же не означает, что она должна отойти в тень. Мы могли бы работать вместе. Я расскажу ей обо всем. Я даже расскажу о Ребекке и Отэм. Очень мало людей знают о них, но, если она даст мне шанс, я добавлю ее в этот список. 
Потерять свою дочь было самым большим горем в моей жизни. И по сей день, я виню себя за то, что случилось с ней. Это была моя вина, что она умерла, и мне до самой смерти нести это бремя. 
Слезы наворачиваются на глаза. Я поднимаю лицо вверх, всматриваясь в дверной глазок, как будто что-то могу разглядеть. Потерянный и сломленный. Все, кем я дорожил в этой жизни. И она собирается оставить меня и махнуть в Техас. 
— Дрю, пожалуйста, сделай одолжение нам обоим, уходи! Я сделала свой выбор. Ты ничего не сможешь изменить! Прости меня! — ее голос звучит сквозь слезы. Ее слезы разрывают мое сердце. 
Теплые руки цепляются за мои плечи. 
— Младший брат, она не хочет тебя видеть. Давай убираться отсюда. 
Я кладу голову на прохладное дерево двери и закрываю глаза, игнорируя просьбу моего брата. Ночь тихо шелестит вокруг меня. Чем дольше я стою у закрытой двери, тем больше отчаиваюсь. Она не может покинуть меня. И что из того, что я сам уединился на несколько дней? Это ничего не значит. Она просто должна позволить мне войти, и мы все обсудим. 
С новой решимостью я грохнул кулаком по двери: 
— Черт возьми, Микки! Открой эту чертову дверь. Я не могу жить без тебя! Разве ты не видишь этого? 
— Если ты действительно заботишься обо мне, ты просто уйдешь, — плачет она. 
— Все, о чем я прошу, это несколько минут. Позволь мне увидеть тебя. Ты так нужна мне, Микки! 
— Я не могу, — каждый вдох, что она делает, становится все более неровным. 
— Дрю, серьезно. Давай уйдем прежде, чем кто-то вызовет полицию, — Гэвин тянет меня за плечи, пытаясь оттащить меня от двери. 
Я отмахиваюсь от него: 
— Как бы ты себя чувствовал, если по ту сторону двери стояла Морган? 
Гэвин поворачивает ко мне лицо, в освещении коридора казавшееся мертвенно-бледным: 
— Я бы боролся за нее, — признается он. 
Кивком головы я вновь переключаю свое внимание на дверь, что отделяет меня от любимой. Я снова затарабанил кулаком по двери. Удары не нравятся моим рукам. 
— Микки, если ты не откроешь эту чертову дверь сейчас же, я клянусь, я ее вынесу. 
— Дрю, ты же слышал ее. Маккензи должна уехать, — авторитетный голос Джареда заменяет голос Микки с другой стороны двери. 
Я ошеломленно смотрю на дверь: какого хрена Джаред делает у нее? Ей захотелось поговорить с Джаредом, а меня она просто игнорирует. Этот сукин сын признается ей в своей любви, хотя знает, что она любит меня, и теперь рассиживает в ее квартире как король. О, черт, нет! Теперь нет никакой возможности оттащить меня от ее квартиры. Кровь вскипает, желание ударить Джареда срывает мне крышу с орбиты. 
Все вокруг наливается красным. Все, о чем я могу думать, так это о том, что посторонний мужчина заперся с моей девушкой в квартире, и я собираюсь преподать ему урок. Микки моя! Я так толкаю своим телом в дверь, что она трясется и гремит от удара. 
— Ну, теперь держись, Джаред, — рычу я. 
Тишина. 
— Клянусь Богом, если ты не впустишь меня, я выломаю дверь, — пустая угроза. Гэвин фактически висит на мне, не позволяя снова штурмовать дверь. К тому же, мир вращается так быстро, что я совсем не уверен, что смогу просто идти, не то что выломать дверь. 
Звук отодвигаемого засова эхом разносится в ночи. Я покачиваюсь на своих ногах, ожидая, пока Джаред откроет дверь. Первым делом я хочу врезать ему в челюсть. В следующей позиции числится возможность проникнуть внутрь квартиры, заключить Микки в свои объятия и никогда не отпускать. 
Когда дверь чуть приоткрывается, ярость с новой силой вспыхивает во мне. Этот крысеныш намеривается воспрепятствовать мне войти. Ну, ты еще пожалеешь об этом! 
— Уходи отсюда, — говорит Джаред. 
— Я должен увидеть ее. 
Не так много разницы между мной и Джаредом. Он высок и строен, зато я сильнее. Плюс со мной Гэвин. Наша весовая категория явно перевешивает вес Джареда. Мы легко подвинем его с дороги. Призрак ухмылки блуждает по моим губам. Ах, ты сволочь. Я кладу руки на дверь и толкаю изо всех сил. 
— Нет! Она не хочет тебя видеть! — голос Джареда становится напряженным. 
— Какого черта ты делаешь? — кричит Гэвин, оттаскивая меня от Джареда. 
Я освобождаюсь от рук Гэвина, и я смог протащить свое тело через щель в двери, прежде чем Джаред захлопывает ее. Мои глаза быстро осматривают комнату. Ее присутствие настолько очевидно, что у меня не возникает проблем с ее поисками. Она распласталась по стене позади Джареда.Свет от торшера ореолом окутывает ее голову и подчеркивает потоки слез, что безостановочно стекают по ее лицу. Ее красивые светлые волосы чем-то заколоты на макушке, и одежда оставляет желать лучшего, впрямь как моя. Ей очень больно, и я причина этой боли. Мне просто необходимо исправить это. 
Наши глаза встречаются, и в мгновение ока мой гнев утихает. Мой прекрасный ангел рядом. Даже несмотря на свое бедственное состояние, она абсолютно прекрасна и это ощущение тепла, которое всегда присутствует в моей душе, теперь разливается по венам. 
Я протягиваю руку, желая коснуться ее, игнорируя попытки Джареда вытолкнуть меня обратно и дергающего меня Гэвина. Одно касание, вот что мне нужно. 
— Пожалуйста, — умоляю ее позволить мне забрать ее боль. — Пожалуйста, Микки! Я не могу представить, что не смогу обнять тебя снова, не смогу любить тебя снова. Пожалуйста. 
Она двигается ко мне, протягивая свою руку, собираясь прикоснуться к моей протянутой руке. Ее голубые глаза, покрасневшие и опухшие, и она двигается мне навстречу будто загипнотизированная. Затем, без предупреждения, она качает головой и прижимает свои руки обратно к груди. Гнев, обида и печаль превращают ее лицо в маску эмоций. Она вновь прижимается к стене, яростно качая головой, ее руки поднимаются к лицу и грудь заходится в душераздирающем рыдании. 
— Малыш, я тебя умоляю, — шепчу я сквозь свои собственные слезы. — Я так люблю тебя. Позволь мне исправить это. Я могу все исправить. 
— Черт победи, Дрю! Разве ты не видишь, что делаешь с ней? Ты должен уйти! — Джаред смотрит сквозь меня на Гэвина. — Убери его отсюда! 
Естественно, во мне тут же вскипает желание наподдать Джареду. Как он смеет вставать между мной и Микки, но, видя, как она расстроена, что-то надламывается во мне. Вся злость, которая скопилась во мне, в тот же миг улетает. Я чувствую себя таким беспомощным, но, как ни странно, трезвым. 
— Джаред, пожалуйста, — умоляю я. — Мне нужно всего пять минут наедине с ней. Я заставлю ее увидеть, как сильно нуждаюсь в ней, как люблю ее и показать, что ничего не изменилось между нами. Я не могу жить без нее. Я уверен, ты меня понимаешь. Пожалуйста. 
Ладно, может, и кажется бессердечным упоминать о его чувствах к ней, но я должен достучаться до него. Ведь только он стоит между мной и моей девушкой. 
Джаред выглядит так, словно из него разом выпустили весь воздух. В сущности, я причиняю ему боль. Слезы показываются в уголках его глаз, но он не позволяет им пролиться, и тем более, чтобы мы увидели их. 
Я чувствую себя в безопасности из-за своей развитой мускулатуры, но в принципе я знаю, что Джаред хороший парень. В первый раз, когда мы встретились, он обедал с Маккензи, и я подумал, что это Нэйт, но быстро понял, что он был еще одним поклонником прекраснейшей Маккензи Эванс. Моим первым впечатлением о нем стали его большие золотистые глаза, спускающиеся до плеч золотистые локоны и потрепанная внешность. Он считает себя современным рокером. И я был близок в своей оценке. Он был музыкантом, но не рокером. 
Его ноздри раздуваются, и он выдыхает. 
— Я тебя понимаю, Дрю. Но я также понимаю, что ей нужно немного времени, поэтому ты должен отпустить ее. И ты поступишь правильно, мужик. Просто позволь ей уехать. 
Кишки в комок скручиваются в животе. Отпустить ее? Это слишком больно отпустить ее. Я не могу этого сделать. Никогда! Она въелась в мою кровь, она часть меня, и я не могу жить без нее. Несмотря ни на что, я все же дорожил своей жизнью. 
— Я не могу, — я настораживаюсь, потому что мой голос мне самому кажется слабым. Правда, я слаб, но негоже показывать этого моему сопернику или брату. Если я не могу жить без нее, как мне быть уверенным, что он может? 
— Ты можешь, — Джаред осторожно кладет ладонь на мою грудь. 
— Если бы она просто выслушала меня, Джаред, — скулю я. — Я не хочу Оливию. Я хочу ее. Микки. Мне нужна Микки. 
— Я знаю. 
Моя голова поворачивается на звук закрывшейся за нами двери. Гэвина уже нет позади меня. Джареду как-то удается оттеснить меня за порог и вернуться обратно. Мое сердце кричит мне, что надо оттолкнуть этого человека, но разум говорит и тело чувствует себя побежденными. Микки сделала свой выбор, и ее выбор в том, чтобы оставить меня. 
Я прижимаюсь спиной к стене, опираюсь на нее и сползаю на пол. Вся моя уверенность и бодрость будто испарились. Скрещивая руки на коленях, я взвываю в потолок. Ничего больше не осталось для меня. Мои надежды пропали. Она оставила меня! 
— Дрю, прекрати это. Ты ведь не только Маккензи причиняешь боль, но и себе тоже. Посмотри на себя. Ты никогда не выглядел так, как сейчас. Я у тебя есть, — бормочет Гэвин, его руки скрещены на груди. Брат на два года старше меня, но и на два дюйма короче. Его светло-каштановые волосы начинают седеть, поэтому он без конца подкрашивает их и стрижется под Цезаря. Он сильный, мудрый и он несет семейную торговую марку: голубые глаза Вайзов, только они у него более темного оттенка, чем мои. 
Приглушенный смешок вырывается из моей груди. 
— Ты прав, Гэв. Я плохо выгляжу. 
Джаред скидывает свою выцветшую бейсболку, чтобы запустить пятерню в свои волосы. 
— Возможно, это и так, но, мужик, ты не вернешь ее этим способом. 
Мои глаза расширяются, и сердце трепещет в груди. 
— То есть ты хочешь сказать, что еще есть надежда для меня? Что у меня есть еще шанс? 
Он опускается на колени передо мной и кладет свои руки мне на плечи. 
— Конечно, есть. Дрю, она любит тебя. Поверь мне. Я наблюдал за ней, когда она была с Нэйтом. Она никогда не смотрела так на него, как смотрит на тебя, — Джаред опускает голову, пряча от меня глаза. — Да и на меня она так никогда не смотрела. 
Чувство гордости распирает мне грудь от его слов. Микки любит меня больше, чем любила своего экс-бойфренда Натаниэля Фуллера. Я ненавидел этого ублюдка за то, что он заставил ее пройти через ад, хотя я даже никогда не встречался с ним. Он не заслуживал любви Маккензи после того, как оставил ее одну переживать потерю ребенка. 
Однако какая-то часть меня сочувствует Джареду. Он выглядит почти таким же потерянным, как и я. Меня поражает, что ее решение переехать в Техас причиняет боль не только мне, но и ему тоже. Я облизываю губы, почувствовав соленый привкус слез на своих губах. 
— И как же мне вернуть ее? 
Джаред хмыкает, потирая затылок. 
— Ну... для начала ты пьешь и ведешь себя, как ублюдок. Этим ты только оттолкнешь ее. 
— Наконец-то! — восклицает Гэвин. — Пожалуйста, выслушай этого человека. 
Я перевожу взгляд с Джареда на Гэвина. Они оба выглядят суровыми, но вместе с тем и заботливыми. 
— Протрезвись. Да, я сидел в этом вагоне, прежде чем... 
Я хмурю брови и скашиваю глаза на Джареда с вопросительной миной. Но, я лишь отмахиваюсь, не желая вдаваться в подробности того, что он имеет в виду. Он кривит губы и клонит голову, взглянув на моего брата. Гэвин только головой качает, а Джаред пожимает плечами. 
— Ты также должен вспомнить и то, что не являешься единственным пострадавшим. Маккензи пришла в голову идея уехать, потому что так ты и Оливия найдете способ наладить ваши отношения и создать счастливую жизнь для ребенка. 
— Это абсурд! — выкрикиваю я. — Нет для меня никакого пути с Оливией. Это путь в ад. Микки — мой путь. 
— Очень может быть, но, Дрю, ты должен посмотреть на это с ее точки зрения. Хотя мы оба знаем, что Оливия — это порождение Сатаны, — я хихикаю в ответ на эту реплику. — Маккензи считает ее своим близким другом. С тех пор как Оливия дала понять, что ты видишь свое будущее с ней и ее ребенком, Маккензи просто отступила. 
Я прикрываю рот. Даже алкоголь, что танцует мамбу в моем животе, не вызывает у меня желание связать свою жизнь с Оливией, что уж говорить о трезвой голове. Я трясу головой. Кто-то явно что-то перепутал. У меня появляется внезапное желание блевать. 
— Серьезно? — спрашиваю я. 
Джаред кивает. 
— Да. Оливия сказала Маккензи, что ты готов работать над отношениями с ней ради ребенка. 
— Я никогда... — начинаю я. 
Гэвин поднимает руки. 
— Она сказала то же самое Морган, младший брат. 
— Она солгала! — плачу я, потирая руками лицо. — Я всего лишь сказал, что позабочусь о ней и ребенке, ничего более. 
Джаред трет переносицу. 
— Это даже не удивляет меня. Оливия ни перед чем не остановится, лишь бы заполучить то, что ей хочется. Она прирожденный манипулятор, и сможет удержать Маккензи там, где ей хочется. Вот почему я, не стесняясь, выражаю свое мнение о ней. Но Маккензи очень упрямая. Ее решение принято сердцем, и оно неверно. 
— Что же она делает... — мой желудок крутит все быстрее. Я сглатываю, но металлический привкус на языке лишь усиливает ощущение тошноты. 
— Подождем? — Гэвин интересуется. — Вы говорите, что это обычное поведение Оливии? 
— Именно это я и сказал, — подтверждает Джаред. 
— Тогда, может быть Дрю и прав. Он должен поговорить с Маккензи. 
— Это невозможно. Доверьтесь мне. Я знаю, как думает Маккензи. 
— Итак, что я должен сделать? — я запускаю пальцы в свои волосы, дергая за спутанные пряди. Я не могу вспомнить, когда расчесывался в последний раз. 
Джаред снова кладет руки мне на плечи и слегка сжимает их. Он отклоняет голову назад, переводя взгляд с меня на Гэвина. 
— Смотрите. Вот что мы должны сделать. Ты должен отпустить Маккензи в Техас сейчас. Оливия всегда могла манипулировать Маккензи по своей прихоти. Отъезд Маккензи предотвратит эти манипуляции. Да и к тому же, вам обоим нужна передышка. 
— Но... — я пытаюсь возразить. 
— Послушай его, — поддерживает Гэвин. 
— Отлично, — сдаюсь я. — И? 
— И, — продолжает Джаред. — Ты выполнишь свое обещание насчет Оливии. Маккензи так переживает, что поступила как последняя тварь по отношению к Оливии. Ей не нужен еще какой-нибудь повод, чтобы терзать себя. 
Что-то в глазах Джареда убеждает меня, что он не держит меня за дурака и не играет моими чувствами. Он действительно хочет помочь. Его отношение не становится для меня таким уж сюрпризом. Микки любит этого человека как брата. Если она доверяет ему, то и мне следует сделать то же самое. Языком я облизываю сухие, растрескавшиеся губы. 
— Только с одним условием, — юрист во мне поднимает свою уродливую голову. — Переговоры. Это единственный способ решить любые споры. 
Посмеиваясь, Джаред балансирует на цыпочках возле меня. 
— Дошел до кондиции, приятель? 
Ах, так он меня поддел профессией. Хорошо же. Я выпрямляюсь, глядя ему в глаза. 
— Я знаю, ты постоянно будешь поддерживать связь с Маккензи. Все, о чем я прошу, так это сообщать мне о ней. Я должен знать, как она поживает. Ну а если нет, тогда первым же рейсом до Амарилло я вылетаю к ней. 
Решимость в моем взгляде и голосе, должно быть, убеждают его. Он резко опускается на обе ноги и тогда поднимается. Протянув мне руку, он поднимает и меня с пола. Согласная улыбка играет в уголках его губ, он пожимает мне руку, скрепляя договоренность. 
— Договорились. Теперь тащи свою задницу домой и помойся. Ты выглядишь дерьмово. 
Гэвин хохочет и протягивает руку Джареду. 
— Привет, я Гэвин. 
Джаред протягивает свою руку, скрепляя рукопожатие. 
— Джаред Кристофер. 
— Рад познакомиться, Джаред, — говорит Гэвин. — Хотя хотелось бы, чтобы знакомство случилось при других обстоятельствах. 
— И я также. 
Мой желудок бунтует теперь уже конкретно, напоминая, сколько алкоголя я выдул. 
— Сожалею, но должен покинуть эту приятную вечеринку... — я пулей бегу к каким-то кустам, судорожно выплескивая содержимое своего желудка. 
Да, вот это утречко!

Переводчик: Люба А. 

Материал предоставлен исключительно в целях ознакомления и не преследует коммерческой выгоды.



Источник: http://robsten.ru/forum/90-2021-1
Категория: Народный перевод | Добавил: Ianomania (17.12.2018) | Автор: Переводчик: Люба А.
Просмотров: 247 | Комментарии: 4 | Рейтинг: 5.0/6
Всего комментариев: 4
1
4   [Материал]
  Спасибо большое за продолжение!
Тоже показалось, что читаю что-то знакомое. JC_flirt

3   [Материал]
  не очень понятно girl_blush2

1
2   [Материал]
  Очень эмоционально..., мужские слезы - это впечатляет.
Такое щемяще - отчаянное прощание.
Только не поняла - почему мы вернулись к последней главе первой книги.
Большое спасибо за замечательный перевод.

1
1   [Материал]
  Спасибо за пролог!  good  lovi06015

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]