Фанфики
Главная » Статьи » Переводы фанфиков 18+

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Давай сбежим. Глава 10
10
 
Омывая обеими руками лицо, я вхожу по колено в воду, надеясь, что после плавания в океане перестану так тревожиться и освежусь. По крайней мере… мне нужно конкретно выспаться. Но не получается, поэтому я отплываю к берегу, шорты для плавания прилипают к моим ногам. Солнце высоко в зените, влажность сегодня не такая высокая, но чертовски жарко, и я рад тому, что Белла в безопасности нежится в тени на террасе. Там же с ней несколько бутылок холодной родниковой воды и вентилятор, работающий на батарейках.
 
Я подхватываю полотенце, оставленное мною на песке, и набрасываю его себе на плечо, не в силах отрицать, что теперь терраса кажется намного привлекательнее. Прекрасно подходящей для… легкого сна. От вентилятора дует легкий ветерок, а Белла обосновалась на одном из диванчиков, держа подле себя миску с фруктами и несколько книжек по беременности. На ней лишь белые плавки и моя футболка. Она свободно свисает с ее плеча, позволяя мне видеть золотистый загар ее тела. Когда я опускаюсь на пустующий диван, следующая волна изнеможения накидывается на меня, но это логично, учитывая, что я отказывался спать последние два дня.
 
Два дня. Именно два дня назад я с криками проснулся, боясь обнаружить, что потерял Беллу при родах. Два дня назад меня обуял дикий ужас. Два дня, как я не чувствую ничего, кроме агонии.
 
Я боюсь уснуть. И боюсь не увидеть Беллу.
 
Всякий раз, когда она пропадает из моего поля зрения, я начинаю паниковать.
 
Как это мерзко.
 
- Хорошо поплавал? – Она слабо мне улыбается.
 
Зная, что ее что-то беспокоит, я встаю с дивана, присев возле нее, и кладу на колени полотенце.
 
- Хорошо. Протяни ножки, милая. – Сделаю ей массаж. Думаю, это меньшее, чем я могу ей помочь. Как говорится в книгах: отекшие ноги и боль в пояснице идут рука об руку с беременностью, но большинство настаивает на том, что обычно эти проблемы возникают на тридцать седьмой-сороковой неделе. А Белла даже не растолстела. У нее просто животик размером с баскетбольный мячик и округлившиеся бедра, но она по-прежнему такая же… не знаю, худенькая?
 
- О, как приятно. – Она издает тихий стон, когда я начинаю растирать ей ноги. Но вместо того, чтобы откинуться назад и просто насладиться моментом, она возвращается к книге с еще более решительным взглядом.
 
- Ты уже прочитала ее, да? – спрашиваю я.
 
Она кивает, наморщив лоб. Не отрывает взгляда от страниц.
 
- Но должна прочитать сначала. – Могу сказать, она действительно полностью погружена в книгу, сосредоточившись и сконцентрировавшись на ней. – В прошлый раз… - бормочет она, перевернув страницу, – со всеми этими осложнениями и… – Я, нахмурившись, гляжу на нее. В прошлый раз? – Частые головокружения возникали.
 
Стоп. Я резко выпрямляюсь.
 
- Что? – Стальной кулак вокруг моего сердца напоминает о себе, снова сжимаясь. – Головокружения?
 
Она еле заметно кивает, но на секунду я замечаю испуг в ее глазах.
 
- И головные боли. Я слежу за своим питанием, принимаю все витамины, но боюсь, что организму не хватает железа.
 
О Боже.
 
- И что это значит? – Сглатываю комок в горле. 
 
- Анемия, – объясняет она. – Во время беременности частенько возникает дефицит железа, но если наступает анемия, то ситуация может усугубиться. Анемия может привести к гипоксии – нехватке кислорода в организме и… – Она вздрагивает. – На ребенке это тоже скажется. – Она вздыхает и закрывает книгу. – Я не врач, и спросить даже не у кого. – Ой. –Я читала, что легкие ребенка формируются на последних сроках. Кислород жизненно необходим – это само собой разумеется. – Бросив книгу на пол, она резко падает на подлокотник дивана и накрывает лицо рукой. – Гребаный дерьмовый остров, – бормочет она.
 
- Сожалею, – хриплым голосом выдавливаю я. Не уверен, нужны ли ей мои прикосновения, посему мои руки виснут, как плети. Боюсь сместиться даже на хренов дюйм. Господи, неужели я настоящий монстр?
 
- Недостаточно, – категорично заявляет она.
 
Я киваю и опускаю взгляд на колени. Она права. 
 
Она словно тот голос у меня в голове. Он частенько напоминает, что я недостаточно жалею о содеянном.
 
- Знаешь что, Эдвард? – Она снова садится, и в ее глазах вспыхивает гнев. – Мне насрать на то дерьмо между нами – мы оба конкретно налажали. Мы совершали ошибки, поступали ужасно по отношению друг к другу, но… – Ее челюсти клацают от напряжения, а руки, лежащие на бедрах, свиваются в кулаки. – Это наш ребенок, – умоляюще и стиснув зубы, говорит она. – Невинное дитя, черт возьми. – Ее глаза наполняются сердитыми слезами.
 
Я ощущаю себя настоящей мразью – как тогда, когда предал всю нашу организацию, но то ощущение ничтожно мало по сравнению с настоящим.
 
- Мне жаль…
 
- Прекрати это повторять! – кричит она.
 
От шока я таращу глаза.
 
- Господи, просто… – Она замолкает, вероятно, слишком сердитая, чтобы продолжить. Затем самостоятельно встает с дивана. – С тобой невозможно разговаривать. Тебе все равно.
 
- Ты куда? – Слышу в своем голове беспокойство, лишение, панику. Но мне насрать. Она уходит от меня, идет к дверям, и мне ни хрена это не нравится.
 
- К роднику за водой. Не иди за мной, – выпаливает она и с тем уходит.
 
~xXx ~
 
Позднее тем же вечером окутанные неприветливой тишиной, мы ужинаем, а по завершении Белла без слов идет спать.
 
Я сажусь в кресло возле ее постели, положив себе на колени книги со списком детских имен. Некоторые нравятся мне своим значением, и я обвожу их ручкой. Некоторые просто ужасны. Некоторые милые. Некоторые неплохие. Но ни одно из них не привлекает меня полностью.
 
Я не собираюсь спать, но…
 
Приготовившись к очередному кошмару, я оборачиваюсь и ожидаю увидеть ту же самую комнату для допросов, в которой всегда нахожусь в своих снах. Но я не там. Наконец-то. Я нахожусь на острове – на пляже, если быть точным. И я не один. Вдалеке замечаю Беллу – нет, постойте-ка. Я хмурюсь, и ноги несут меня вперед против воли.
 
По берегу идет молодая женщина, мирные волны омывают ее ноги, а длинные волосы развеваются на ветру. Она выглядит потерянной… Хоть она и стоит спиной ко мне, я вижу, что она что-то ищет. Не то, что потеряла, а нечто иное.
 
Приближаясь к ней, я машинально оглядываю окрестности. Я собирался увидеть дом, и я его вижу… но он кажется другим. Обветшалым. Старым. Нуждающимся в серьезной реставрации. Одно окно разбито. Кое-где стерлась белая краска. Между половицами на террасе растут дикие сорняки.
 
Жуть.
 
Солнца нет. На горизонте вырисовываются дождевые облака: широкие, зловещие и темные.
 
Затишье перед бурей.
 
Когда между мной и женщиной остается десять футов, она разворачивается и печально мне улыбается.
 
Я замираю. Даже сердце мое замирает. Я бледнею.
 
- Здравствуй, папа, – нежно говорит она.
 
- Нет, – задыхаюсь я, прижав ко рту кулак. Этого не может быть, но увы. Боже. Эмоции вот-вот вырвутся из меня, и скрыть их никак не удастся. Это она, и как же она прекрасна. – О Боже. – Она похожа на Беллу. Ей… примерно пятнадцать или шестнадцать лет. Кошмарное сновидение отца с внешностью своей матери. Все, кроме глаз. Большие зеленые глаза смотрят на меня, но остальное…
 
- Я скучаю по тебе. – Меня убивает печаль в ее голосе, взгляде и улыбке. – Я скучаю по вам обоим.
 
- Что… – Я даже не знаю, что сказать.
 
- Не хочешь прогуляться со мной? – Она склоняет голову. – Как прежде?
 
Прежде?..
 
Ничего так и не сказав, потому что я, блядь, не в силах, просто киваю и присоединяюсь к ней.
 
Не могу отвести от нее взгляда.
 
- Как тебя зовут? – внезапно выпаливаю я. Неловко чувствуя себя, просовываю руки в карманы баскетбольных шорт. Она так красива в этом белом хлопковом платье, а я одет в рваные шорты и дырявую футболку. Какого черта?
 
- Ты назвал меня Нова. – Она усмехается мне. На щечке появляется ямочка. Белла говорит: когда я улыбаюсь, у меня тоже есть ямочки. – Это значит «новое начало», а ты хотел, чтобы я стала твоим. Твоим и маминым – здесь, на острове.
 
Нова. Я неуверенно улыбаюсь.
 
- Великолепное имя. – Новое начало… мне нравится, и я сообщаю ей об этом.
 
Она задумчиво кивает, поджав губы, а взгляд ее устремлен вперед.
 
- Но как же я, папа?
 
Ошеломленный, я вижу, как она изменяется у меня на глазах. Подростка больше нет – теперь я стою с девочкой не старше семи лет.
 
- Ох, - с содроганием вырывается у меня.
 
От слез появляется пелена перед глазами, и я моргаю: как же она очаровательна, эта маленькая девочка.
 
- Как же я, папа? – снова спрашивает она, и сейчас ее голос совсем детский. Но глядит она на меня с прежней скорбью. – Я совершенно одна.
 
Поддавшись инстинкту, становлюсь перед ней на колени и беру ее руки в свои.
 
- Мы с мамой никогда бы не оставили тебя. Мы тебя любим. – Черт меня забери, не могу в это поверить. Она действительно здесь. Моя дочь. Наша. Сдерживая рыдания, я спешно оглядываюсь, надеясь, что Белла где-нибудь поблизости и сможет увидеть нашу девочку.
 
Нова.
 
Но когда я поворачиваюсь к ней, вижу, что маленькой девочки больше нет. Зато вновь появляется ее взрослая версия, и радость ко мне возвращается быстрее, чем успела бы померкнуть.
 
- Но все же вы бросили меня. – Она смотрит на меня, я встаю. Ее голос ласковый, но в чертах лица вижу горе. Кто-то огорчил ее. И когда мы снова начинаем идти, понимание бьет меня с разрушительной силой. Это я. Я причинил ей боль.
 
- Папа, я чувствую себя осужденной… Этот остров… все, что я знала, а когда вы с мамой умерли…
 
- Что? – Я резко останавливаюсь и кладу ладонь на ее руку. – Я же здесь, родная. Я не умер.
 
Она пожимает плечами.
 
- Это сон. Но таковой может стать моя реальность, и ты это знаешь. – Ее голос сквозит мудростью: она так похожа на Беллу. – Вы с мамой не сможете жить вечно. А что потом? – Она смотрит на меня. – Что останется у меня? Кто будет со мной?
 
Ох…
 
- Неужели мне суждено жить в одиночестве? – тихо вопрошает она. – Ты утверждаешь, что любишь и меня, и маму, но…
 
- Я люблю! – Обидно, что она сомневается в этом. – Вы с Беллой – всё для меня.
 
- А как же наше счастье?
 
Я не отвечаю. Да и могу ли я? Мне нечего сказать ей.
 
- Я не хочу жить без Беллы, – признаюсь я.
 
Главенствующий мой страх – она оставит меня и забудет.
 
Я не хочу жить в одиночестве.
 
Как придется жить и твоей дочери?
 
О, мать моя женщина.
 
- Возможно, тебе стоит больше верить в нее.
 
Уголки моих губ приподнимаются в улыбке, но не веселой. Я признаю поражение. Не победу.
 
- Мы причинили друг другу слишком много боли, – тихо говорю я, смотря на белый песок. – Как я могу доверять ей? Она – мне? – Это немыслимо. – Однажды я доверился ей… – И посмотрите, где очутился. Она не была Беллой Кроули. Она была агентом Изабеллой Свон.
 
- И она предала твое сердце. – Моя дочка кивает. – Могу лишь представить, как это больно. Пап, но и ты не был честен с самого начала – в точности, как и она.
 
- Ты говоришь не о мафии, – моя непроизвольная реакция.
 
- Федеральные агенты не говорят о миссиях.
 
Блядь. Она слишком умна.
 
- Ты похожа на свою мать, – шепчу я.
 
Она сияет от гордости.
 
- И тебе это нравится, правда? – Риторический вопрос.
 
- Безусловно. – Я – сама честность.
 
- И о чем это говорит? – Она смотрит на меня своими мудрыми глазами. – Ты не перестаешь говорить об этом. Хочешь, чтобы я была похожа на маму. Что это для тебя значит?
 
Я хмурюсь, задумываясь над ее вопросом, но у меня чувство, что она ответит за меня сама.
 
- Ты любишь маму такой, какая она есть, папа, – шепчет она. – Ты не хочешь, чтобы она изменилась. Тебе не нужна покорная спутница. Тебе нужна та сильная женщина, в которую ты влюбился. Тебе нужна та, кто кинет вызов твоему вранью. Та, кто сможет подавить тебя, даровать тебе стабильность и… – Она вздыхает и качает головой.
 
Шумно вздохнув, я всматриваюсь в серое небо, понимая, что эта девушка – не сколько моя дочь, сколько моя совесть. Но как ее образ может казаться убедительнее моей любимой? Это шокирует меня, потому что… потому что выходит, что дочь для меня важнее Беллы.
 
Я вспоминаю, как о том же говорила Белла.
 
Любовь, которую вы испытываете к своему ребенку, - самая сильная в мире. Эту связь невозможно разорвать. По крайней мере, так должно быть. Конечно, эти слова не про моего отца, и Белла, говоря, знала об этом. Она называла моего прародителя куском дерьма и, думаю, была права.
 
- Я должен отпустить вас, так? – Я поворачиваюсь к Нова, чувствуя, как разлетается мое сердце на миллион осколков. – Я должен отпустить Беллу с острова.
 
Призрак нашей дочери так похож на Беллу, и, несмотря на то что она ни слова не говорит, в ее взгляде виднеется ответ.
 
Я хлюпаю носом и горько смеюсь, испытывая к себе презрение.
 
- Почему меня ей недостаточно? Вам обеим?
 
- А нас с мамой тебе достаточно?
 
- Да, – без колебаний отвечаю я. – Пока ты и твоя мать в безопасности, я удовлетворен. Большего я и не хочу. Мне нужно, чтобы вы были счаст… – Остаток моей речи заглушается, а я округляю глаза от того, что собирался сказать.
 
Нова мягко улыбается, чуть ухмыляясь. Снова вижу ямочки на ее щечках. А глаза сияют.
 
Я четко выразил свое мнение.
 
- Хочешь для нас счастья? – с понимающей улыбкой спрашивает она.
 
Я киваю, устыдившись, что не был достаточно умен, чтобы понять раньше. Теперь я чувствую себя идиотом.
 
- Возможно, мы с мамой хотим того же и для тебя. – Она делает паузу. – И, возможно, остров не может нам того предложить. Как ты не поймешь, пап? Ты не хотел бы одного лишь этого? Это просто остров. Здесь мы не получим желаемое.
 
- Но если… когда… – вздыхаю я. – Отпустив Беллу, я потеряю ее.
 
- Ты уверен в том?
 
- Да. – Абсолютно. Белла не захочет быть со мной. Сейчас у нее просто нет выбора, но если ей его предоставят… Да, она уедет отсюда.
 
- А вместе с тем ты готов отпустить ее? Несмотря на то, что потеряешь маму, ты отпустишь ее?
 
Легкие сжимаются. Каждый последующий вдох причиняет боль и душит меня.
 
- У меня нет выбора. – Колени почти подкашиваются. Боль усиливается.
 
- На самом деле есть. – Она обхватывает себя руками и печально улыбается. – Ты можешь удерживать ее здесь до самой вашей смерти. 
 
Но вдруг эта мысль становится мне омерзительной. Отвращение пробегает по моему телу, принося вместе с собой тошноту.
 
И когда я просыпаюсь, мокрый от пота, эта тошнота никуда не девается. 
 
Не девается, и когда я с отчаянием начинаю паковать сумку для Беллы.
 
Она спит, а потому не видит моих слез, не слышит мои отвратительные, блядски трусливые рыдания и не задается вопросом, чем я занимаюсь.
 
Но скоро она узнает.
 
И идя к тайнику за домом, я думаю обо всем, что теряю. Рождение моего ребенка. Выхватываю один из пистолетов и запихиваю в сумку. Воспоминания. Кладу три пачки денег – здесь почти семь тысяч баксов. Ей хватит, чтобы живой и здоровой добраться до дома. Больше не услышу ее смех. Хотя меня утешает мысль, что, оказавшись дома, она будет смеяться для другого. С другим. Ладно, не утешает, но… она того заслуживает. Счастья. Перед тем, как закопать металлическую коробку обратно в землю, я достаю поддельный паспорт для Беллы. Затем возвращаюсь в дом и бреду на второй этаж, куда мы редко захаживаем. Больше никаких занятий любовью. В одной из комнат подхожу к шкафу и нахожу детскую одежду, заказанную мною до отъезда. Просто на всякий случай. Подгузники, соски и бутылочки. Я пропущу первые шажки Нова…
 
Я качаю головой. Я действительно сошел с ума. Кто знает… может, у нас родится мальчик. Ради бога, я не могу предсказывать будущее. Или, возможно, у нас родится девочка, и Белла назовет ее в честь одного из самых главных в ее жизни людей – там, в Чикаго.
 
Вытерев глаза, я упаковываю одежду и для Беллы.
 
На кухне достаю все, что ей понадобится в ближайшие часы: витамины, бутылки с водой, болеутоляющие, шоколадные батончики, фрукты.
 
Закончив, иду на улицу и ставлю почти полную сумку на террасу, после чего отсчитываю определенное количество шагов до одного определенного места на песке.
 
Краем глаза вижу Беллу. Она выходит из дома, протирая глаза, и хмурится в смятении.
 
- Чем ты занимаешься? – сонно окликает меня.
 
Я хочу сказать, что отпускаю ее, но слова застревают в горле. Никогда прежде я не испытывал подобной боли – как будто меня охватило пламя.
 
В голове только одна мысль… я теряю ее. Я теряю ее. Я теряю ее.
 
Со лба сочится пот, смешиваясь с унылыми слезами, но я рою песок, пока не нахожу последнюю заначку. Еще одну металлическую коробку. В ней четыре предмета: ключи от вертолета, карта с нашими координатами, запасные батареи для устройства связи, что спрятано в коробке между сиденьями в вертолете и… последнее. Карта с точным местоположением вертолета на другом конце острова. Как только она доберется до него, то найдет все руководства и инструкции, с помощью которых сможет управлять им.
 
Но я знаю, что они ей не понадобятся.
 
- Эдвард! – снова зовет она.
 
Я встаю, чувствуя, как дрожат руки.
 
Готовлюсь даровать ей спасение, которого она так отчаянно жаждет.
 
Страх сковывает позвоночник, но я иду на террасу и молча роняю коробку на диван возле упакованной сумки.
 
Она с трепетом следит за моими действиями, в ее взгляде читается неопровержимая догадка. Она слишком умна, чтобы спрашивать: «Что это?». Она знает. Точно знает. И как только до нее доходит, она сглатывает и поворачивается ко мне.
 
- Я… не стану тебя останавливать. – Я скрещиваю на груди руки и отвожу взгляд, пытаясь совладать с дыханием. Я теряю ее. Я теряю ее. – Я должен был бежать с тобой. – Откашлявшись, снова поворачиваюсь к ней. – Я должен был бежать. – Видя, что нижняя губа Беллы подрагивает, я заставляю в миллионный раз взять себя в руки. – И я… – Я скрежещу зубами, жалея, что не могу подобрать подходящих слов. Слов, которыми можно было бы описать ту вину… как я сожалею обо всем содеянном… – Мне очень жаль, Белла… – Блядь. Не хочу сломаться у нее на глазах. Ей не нужна эта поебень. Все, что ей нужно, – это свобода. – Прости, что подвел тебя и… что любил тебя не так, как следовало.
 
- Ты отпускаешь меня, – шепотом констатирует она. Я киваю, опустив подбородок, а затем наклоняю голову и вытираю щеку рукавом футболки. – Я не… то есть… а как же ты? Ты о-остаешься?
 
- Да. – Не желая продлевать агонию, заимствую слова Беллы из недавнего кошмара. – Люби ее за меня? – хрипло говорю я, глотая слезы.
 
Ее подбородок напрягается, а из глаз текут слезы, покатившись по щекам. 
 
- Я хотела попрощаться с безумным человеком, похитившим меня, – отчаянно шепчет она с неистовым взглядом. – А не с тем человеком, которого люблю на самом деле.
 
Я жмурюсь, уверенный, что никогда не чувствовал подобного горя.
 
Я теряю ее.
 
- Ты действительно остаешься?
 
- Да. – Я сжимаю зубы и быстро киваю головой. Я не могу покинуть остров. Меня ничто не ждет. Я… я гребаный монстр, я должен остаться здесь.
 
- Эдвард… – Ее голос дрожит.
 
Смотря вниз, заставляю себя произнести следующее:
 
- Беги, Белла. Пока я снова не передумал. – Горло так пересохло. – Это лишь вопрос времени.
 
Она сомневается, и это последнее, что мне нужно. Муки разрывают меня на клочки, но я должен держаться. Пока не отпущу ее.
 
Сделав глубокий дрожащий вздох, напоминаю ей о том, что ее ждет в Чикаго.
 
- Возвращайся домой – к своей работе, в свою жизнь, которую я у тебя отнял. – Приходится остановиться, чтобы продолжить напряженным шепотом: – К… своей семье.
 
Получается.
 
Она поднимает сумку и коробку.
 
Но замирает, и я вижу, что она собирается обнять, поцеловать меня. Я не смогу с этим справиться, потому качаю головой и отступаю назад, не в силах стоять рядом с ней.
 
- Беги.
 
Она повинуется.
 
И в то время, как мысленно я кричу на себя, побуждая бежать за ней вслед, оцепенело замираю на месте. Стиснув руки в кулаки. Дыхание изменчиво и напряжено. И слезы, проклятые слезы.
 
Я теряю ее.
 
Проходит несколько минут, а я не смещаюсь ни на дюйм. Ни на один гребаный дюйм. Если я сделаю это, то сорвусь и примусь преследовать ее словно добычу. Как сделал год назад, похитив ее.
 
Я знаю, что путь на другую сторону острова займет около двух часов, и пытаюсь вычислить, за сколько же Белла пересечет его. Она делала это прежде, и она здорова. Она борец. Она умеет выживать. Но сейчас она на седьмом месяце беременности.
 
Резко выдохнув, я делаю один шаг к дому. Другой. Следующий. К ногам словно прикованы тяжелые кандалы. Фиаско поглощает меня. И вина. Физически опустошает. Резко осев на пляже, у меня такое чувство, будто я пробежал десяток миль.
 
Не знаю, сколько я сижу на песке. Руки лежат на коленях. Смотрю на горизонт. Перед глазами вспыхивают воспоминания. Должно быть, прошло немало времени, потому что следующее, что я слышу, – это шум вертолета. 
 
Всматриваясь назад, через плечо, с содроганием смотрю, как над покрытым деревьями холмом в джунглях появляется вертолет. И хотя я не вижу, но не сомневаюсь: она уверенно им управляет.
 
Она делала это раньше. Это видно. И когда она делает крутой поворот, пролетая над океаном, я умираю от мысли, что больше никогда ее не увижу. Наверное, она даже не оглянулась назад, на остров. Быстро она летит над водой к свободе и подальше от меня.
 
Затем вскоре меркнет звук пропеллера.
 
И из поля моего зрения она пропадает.
 
Я потерял ее.
 
А голос у меня в голове шепчет кое-что новенькое:
 
Теперь ты достаточно сожалеешь.

Спасибо Наташеньке за редакцию этой грустной главы!
 
Даже не знаю, что и сказать... 
 
 


Источник: http://robsten.ru/forum/19-1442
Категория: Переводы фанфиков 18+ | Добавил: Sеnsuous (28.05.2013)
Просмотров: 1525 | Комментарии: 32 | Рейтинг: 5.0/49
Всего комментариев: 321 2 3 4 »
avatar
0
32
Не знаю, верить или нет. Автор мастерски играет нашим воображением.
avatar
31
Спасибо за главу. cray cray cray
avatar
30
Остановите этот поток cray
avatar
29
Безнадега... cray Долго он не протянет, съест себя морально… (((
avatar
28
как грустно... почему он не может поехать с ней? cray cray надеюсь она вернется уже с малышом...
avatar
27
Ему надо излечится от извращенной версии своей любви. Он сейчас действительно как маньяк, и он любит себя и свою любовь больше чем Беллу.
avatar
26
Грустно... cray
avatar
25
бедняга Эдвард...
avatar
24
Вот уж ржавой пилой по нервам читателей. Но за это ведь и ценим такие произведения.
avatar
23
cray
1-10 11-20 21-30 31-32
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]