Фанфики
Главная » Статьи » Переводы фанфиков 18+

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Феникс. Часть 1.

 

Феникс

 

Я слышу его до того, как он появляется в поле зрения. Тихий скрип колес коляски достигает моих ушей, когда я, склонившись над грядкой, пытаюсь избавиться от внезапного наплыва весенних сорняков. Волосы на затылке встают дыбом, отчасти от шока, отчасти от неверия, и, когда возле соседского забора появляется знакомая фигура, я поднимаюсь и делаю глубокий вдох.

Я не видела его всю неделю. Неделю, в течение которой я, возможно, слишком часто задавалась вопросом, как он. Чем занимается. И должна ли я увидеться с ним.

И вот он здесь, как ни в чём ни бывало, толкает по тротуару ярко-красную коляску, смотрит в мою сторону и улыбается. Потом замедляет шаг и останавливается возле почтового ящика.

- Привет, Белла.

Я вытираю грязные руки о джинсы и стараюсь вести себя так же непринужденно, как и он, но это тяжело. Это невозможно.

Он выглядит таким счастливым. Как ему это удается, когда я себя чувствую так, словно мой желудок из камня?

- Привет. – Это крошечное слово уже слишком для меня, и даже при этом я произношу его с улыбкой, в попытке подавить волну беспокойства, мурашками пробегающую по коже. – Как ты?

- Отлично, - отвечает он, солнце сияет в его волосах. – Прекрасный день. Решил сводить Бри в парк ненадолго. Ты же знаешь, какой она становится, если не дать ей хорошенько побегать.

Я сглатываю, замечая темные круги под его глазами.

- Эдвард…

 На мгновение в его глазах пробегает тень, и улыбка меркнет, но затем вновь расцветает и растягивается на лице наподобие стеклянной маски, грозящей разбиться в любую секунду.

- Мы, пожалуй, пойдем. Таня оставила в духовке блинчики к нашему возвращению, и я не знаю, сколько мой желудок готов продержаться без еды.

- Эдвард, если ты хочешь поговорить…

- Мне пора! – произносит он, махая мне. – Увидимся позже. Удачной борьбы с сорняками.

И он уходит, улыбка не сходит с его лица, скрип колес эхом разносится по пустой улице. Я слежу за ним, пока он не поворачивает за угол в сторону парка, и бросаюсь в слезы.

 

Всю оставшуюся неделю я избегаю работы во дворе. Я понятия не имею, как с ним разговаривать. Как вести себя. И хотя я до сих пор наблюдаю за ним из окна, смотрю, как он толкает коляску Бри и тихо разговаривает с ней, указывая на деревья и птиц так, как будто ему нет дела до всего мира, у меня щемит в груди.

Я помню тот день три месяца назад, когда он и его жена переехали в дом, стоящий позади моего. Мы быстро сдружились, когда я принесла корзинку кексов, и после нам всегда было легко общаться. Мы болтали о работе Тани в качестве главы рекламного агентства и о том, как повезло Эдварду стать  независимым композитором и папой на дому.

Еще была Бри. Как только я ее увидела, то поняла, что она - очаровательная миниатюра обоих родителей: ей досталась сливочная кожа Тани и ее идеальное лицо, а живые глаза и волосы она унаследовала от Эдварда. Я никогда не ладила с детьми, но с Бри все с самого начала было по-другому. Она всегда поражала меня тем, что в свои четыре мыслила на все сорок, и в первые несколько бесед с ней я была удивлена, как много она понимала, и мне не нужно было ничего объяснять.

 

- У тебя большой дом, - говорит Бри, бегло взглянув на окно моей спальни, пока мы качаемся на качелях, расположенных на заднем дворе.

- Да. Слишком большой.

- Почему?

- Почему слишком большой?

- Да. Потому, что ты живешь в нем совсем одна?

Я улыбаюсь.

- Вроде того.

- Он был меньше, когда с тобой жили другие люди?

Я секунду раздумываю над ответом.

- Как ни странно, так и было. Он казался меньше, когда со мной жили мои родители.

- Они съехали?

- Что-то вроде этого. Они ушли.

- Что значит «ушли»? Это когда, например, папа слишком быстро едет по шоссе, и проезжает мимо людей?

- Нет. Не так. Это означает, что они умерли.

Несколько секунд она молчит. Потом, осторожно взглянув на меня, спрашивает.

- Тебе грустно, что они умерли?

- Ну, это случилось очень давно.

- Как давно?

- Десять лет назад.

- Это больше, чем мне сейчас.

- Верно.

- Но ты до сих пор грустишь?

- Думаю, да.

- Разве ты не веришь в рай? – Она склоняет голову набок, крохотные бровки хмурятся.

- Эм… Не знаю.

- А следует. Потому что если веришь, это значит, что все умершие живут там и веселятся. Возможно, у них даже есть батут.

Я улыбаюсь.

- А ты веришь в рай?

- Да. Моя канарейка там. Я попросила Бога дать ей зеркало. Ей нравится любоваться собой.

Я заливаюсь смехом, и она вопросительно смотрит на меня, прежде чем последовать моему примеру. Затем я корчу страшную рожицу и гоняюсь за ней по заднему двору, а она визжит от восторга. Когда я, наконец, догоняю ее, то кружу, пока у меня не сбивается дыхание, а ее хихиканье начинает оглушать. Ее веселье заразительно. Мы обе падаем на землю и смотрим на небо, наблюдая за проплывающими мимо нас облаками.

- Я бы скучала по маме и папе, если бы они умерли, - произносит она спустя некоторое время. – А ты скучаешь по своим?

- Да. А ты по своей канарейке?

- Да, но я попросила Бога не подпускать ее к обоям. Она съедает их прямо со стены, и, когда она ходит по большому, все получается разных цветов.

Я смеюсь, пока Эдвард не выходит на крыльцо проверить, в порядке ли я.

 

Ночью мне жарко, и я неожиданно просыпаюсь, сквозь сон услышав звуки снаружи. Чьи-то крики.

- Черт подери, Таня, почему ты со мной не разговариваешь? Это, твою мать, глупо!  ПРОСТО ПОГОВОРИ! Это не моя вина, поэтому перестань вести себя так, словно я виноват! ТЫ хотела отвезти Бри на ту вечеринку, не я! Я предупреждал тебя, что может случиться, но ты, как обычно, не слушала меня!

В желудке все сжимается, когда я выглядываю из окна в сторону дома Эдварда. Везде горит свет, и каждая комната освещена неестественно ярко. Я вижу, как Эдвард хлопает задней дверью, одетый в одну пижаму, и широко шагает к детской игровой площадке, бормоча что-то себе под нос. Мой первый инстинкт – пойти к нему, утешить, но я знаю, что мне там не место. Кроме того, не представляю, что можно сказать. Может, ему нужно выпустить пар… Это все же лучше, чем фальшивая маска счастья на его лице.

Он не счастлив - он несчастен. Даже более того. Как бы я хотела хоть как-то это исправить.

 

- Дорогая, где мой IPod?

- На столе.

- Каком столе?

- Обеденном.

- Где на обеденном столе?

Таня вскидывает бровь и закатывает глаза.

- Он издевается?

Я смеюсь, когда Эдвард проходит позади нас, направляясь в столовую.

- Не беспокойся. Я уже нашел.

- Я рада, - говорит Таня, ее голос источает сарказм. – На секунду я заволновалась, что он затерялся в густых тропиках, вдруг возникших в нашем доме. Собиралась предложить тебе металлодетектор и мачете. ( прим. пер. - большой тяжёлый нож с широким клинком, используемый в качестве оружия или для рубки овощных культур, сахарного тростника и др.)

В дверном проеме появляется Эдвард и сердито смотрит на нее.

- Вообще-то, его трудно было заметить. Он лежал за той гигантской уродливой вазой, которую подарила на нашу свадьбу твоя мать.

- О, нет. Его заслонил Веджвуд (прим. пер. - фарфор и фаянс английской фабрики Веджвуд). Тебе удалось обойтись без травм?

Он смотрит на нее в течение нескольких секунд, не моргая, без каких-либо эмоций на лице, затем оборачивается ко мне, когда я больше не могу сдерживать смех.

- Белла, прошу, не подстегивай ее. Если она превратится в еще большую всезнайку, чем уже есть, мне придется купить ей штаны побольше.

- Папа! Поторопись! Мистер Медведь хочет танцевать!

Эдвард оглядывается через плечо.

- Иду, солнышко! Оставь для меня немного чая!

Он поворачивается к нам и пожимает плечами.

- Чаепитие на заднем дворе. Эксклюзивный список гостей: вход только для кукл-барби и плюшевых мишек. Я диджей. Вечеринка будет – закачаешься. Если нечем будет заняться – заходите на огонек. Я оставлю ваши имена на входе.

Мы с Таней смеемся, когда он поворачивает назад козырек бейсболки и уходит, изображая походку гангстера.

- Мой муж сумасшедший.

- И очаровательный.

- Да, это тоже.

 

Чайник свистит, и я завариваю чашку травяного чая.  Безучастно смотрю на пакетик, окуная и затем вытаскивая его из кипятка. Если бы все было сложилось по-другому, Таня была бы сейчас здесь со мной. Жаловалась бы на шовинистов (прим. пер. – шовинизм - идеология, суть которой заключается в проповеди национального превосходства с целью обоснования права на дискриминацию и угнетение других народов) с работы и уговаривала бы меня пойти на свидание вслепую с кем-нибудь из ее наиболее сносных сослуживцев.

Меня не интересовали свидания, только не после того, что произошло с моим последним парнем, но я все равно внимательно слушала, как она расписывала каждого в мельчайших подробностях.

 Таня была очень педантичной.

Время от времени она жаловалась мне на Эдварда, что заставляло меня чувствовать себя неудобно. Мне не хотелось выслушивать ее проблемы, касающиеся брака, потому что я была в некотором роде верна Эдварду. Будто он и я подружились первыми, и я была вынуждена занять его сторону.

 В Эдварде было нечто такое, от чего в его присутствии я чувствовала поразительную расслабленность. Так было с того самого дня, как мы познакомились. Некоторые люди просто «вписываются» в твою жизнь. Так вышло с Таней и Бри. Просто. Совершенно.

Но в случае с Эдвардом, все было гораздо сложнее. Как будто в моей жизни всегда было для него место, и он, наконец, появился, чтобы занять его. Он быстро стал мне лучшим другом. Несмотря на все, что произошло, я не могла отрицать тот факт, что скучаю по нему.

 

В первое же утро после переезда, Эдвард и Бри проходят мимо моего дома, и я вижу их с крыльца. Я машу им и улыбаюсь. Они останавливаются, и я подхожу к ним.

- Замечательная коляска, - произношу я, впечатленная ее дизайном, несмотря на то, что Бри она мала. – Вам удобно, мисс?

Бри энергично кивает, радостно улыбаясь мне.

- Да, большинство четырехлетних детей с радостью гуляют по парку, - говорит Эдвард, пытаясь притвориться недовольным. – Но моя маленькая принцесса настаивает, чтобы  шофер доставил ее до места.

- Она красная, как Феррари! – восклицает Бри.

- А ездит она так же быстро, как Феррари? – спрашиваю я, улыбаясь.

- Только когда папа бежит.

- А тебе нравится, когда папа бежит?

- Иногда. Но когда он идет спокойно и разговаривает со мной, мне тоже нравится. Он не может говорить и бежать одновременно. Он начинает задыхаться.

- Ну-ка тихо, малышня, - произносит Эдвард, смеясь. – Хватит врать. Твой папа в отличной форме и никогда не задыхается.

- Нет, задыхаешься, - настаивает Бри, хмурясь. – А иногда еще и стонешь. И говоришь плохие слова.

- Закончим на этом. Смотри! Птичка!

Я смеюсь, когда Эдвард откидывает полог коляски, чтобы Бри увидела ласточку, сидящую высоко на дереве за моим домом. Она мгновенно приходит в восхищение, удивленно поднимая глаза вверх.

- Ну как обустроились в новом доме? – спрашиваю я.

- Неплохо, учитывая, что Таня под угрозой панической атаки, когда дело доходит до того, куда все поместить. Думаю, она не осознает тот факт, что, положи она что-нибудь в шкаф, и это придется ей не по душе, всегда можно это оттуда убрать. Она пытается все сделать идеально с первого раза. Этим утром я наблюдал  все возможные перестановки шкафа.

Я смеюсь.

- Похоже, все серьезно.

- К сожалению, да.

- Может, я могу ей помочь. Запихаю что-нибудь в комод, когда она не видит.

- Боже, пожалуйста, да. Иначе мы будем жить на коробках весь следующий месяц.

- Без проблем. Я скоро к вам загляну.

Эдвард кивает и улыбается, и я благодарна появлению новых соседей, с которыми можно пообщаться. Я поселилась в старом районе,  где даже дома имеют историю и стиль, а все живущие здесь – пенсионеры. Эдвард и Таня купили их дом у итальянца, от которого ушла жена,  и он частенько жаловался на то, какие женщины плохие. Когда он поведал мне, что выставляет дом на продажу, я испытала огромное облегчение. И теперь Эдвард, Бри и Таня привнесли немного света в мою жизнь, и я с нетерпением хочу познакомиться с ними поближе.

- Пожалуй, нам пора в парк, - произносит Эдвард, смотря вниз на Бри. – Я слышал, скоро там появятся феи. Не хочу пропустить.

Бри смотрит вверх, взволнованная до предела.

- Правда? Мы можем взять одну домой?

- Ох, не знаю, принцесса. Феи очень быстрые. Чтобы поймать одну из них, придется хорошенько побегать.

- Я могу бегать! Быстрее всех!

- Ну ладно, тогда пойдем. Попрощайся с Беллой.

- Пока, Белла.

- Повеселитесь, - желаю я и машу им.

- Обязательно!

Они отходят,  и я слышу, как Бри говорит:

- Быстрее, папочка! Беги!

- Что, и потом задыхаться? Нет уж, спасибо.

Он смеется на ее недовольный вопль и начинает бежать.  До меня доносится хихиканье Бри, когда они достигают конца улицы и заворачивают за угол.

 

Я не могу нормально спать.

 Меня мутит от чувства тревоги, пока в горле не появляется горький вкус кислоты. Каждый божий день он толкает коляску Бри мимо моего дома. Скрип ее колес вгрызается в мозг, подобно сильному чувству вины. Но я ежедневно прячусь в доме, и даю Эдварду уйти. Не заговариваю с ним. Изо всех сил пытаюсь не обращать на него внимания. Я всегда считала себя хорошим человеком. Таким, который помогает людям и никогда и мухи не обидит, но ситуация с Эдвардом уверяет меня в обратном.

Как я могу игнорировать то, что происходит? Почему я так боюсь что-нибудь предпринять? Что может быть хуже этого?

Я вздыхаю и переворачиваюсь.

Ты можешь сломить его, вот что. Так сильно  сломить, что  он больше никогда не сможет оправиться от этого. Ты должна сделать все верно или не делать ничего.

Я выдыхаю и стискиваю зубы.

Тем не менее, я должна попытаться. Так больше не может продолжаться. Нужно что-то сделать. А потом посмотрим.

Кидаю взгляд на часы: 3:42.  Вздыхаю и закрываю глаза в надежде, что, когда будильник разбудит меня, я буду знать, как поступить.

 

Он смотрит на меня сквозь толпу, в его глазах отчаяние.  Затем подходит ко мне. Я обнимаю его, и он издает такой звук, что мне больше никогда не хочется его отпускать.

- Белла…

- Знаю. Хочешь уйти?

- Да.

- Ко мне?

- Да.

- Хорошо.

Поездка проходит в напряженной тишине. Он стоит позади меня, пока я отпираю дверь. Голова опущена, как у приговоренного к смерти. Следует за мной в дом, но останавливается посередине комнаты, натянутый, как струна.

- Хочешь выпить?

Он качает головой.

- Поесть?

Тихое «нет».

Я стою перед ним, слегка касаясь его ладони. Через секунду его руки обвиваются вокруг меня,  голова тяжело опускается мне на плечо.

- Можем мы просто остаться вот так ненадолго?- шепчет он. – Ничего более. Только это.

- Конечно.

Я поглаживаю его затылок, понимая, что, чтобы я ни сделала, этого будет недостаточно. Той ночью он не возвращается домой. Однако, уходя на следующий день, говорит, что нуждается во времени и личном пространстве. Я наблюдаю, как он пересекает мой задний двор и с возрастающим беспокойством направляется к своему. Трещины уже начинают появляться.

 

Я вынимаю маффины из духовки.

Идеально.

 В этом и состоит мой грандиозный план? Маффины? Неубедительный повод, но, по крайней мере, начало положено.

Я выкладываю их охлаждаться, неожиданно почувствовав волнение при мысли о походе туда. Я не была в этом доме с тех пор, как… ну, с той  ночи. Ночи, изменившей все.

Впустит ли он меня? Захлопнет дверь у меня перед носом? Не откроет и просто дождется, пока я уйду? Он не проходил мимо моего дома этим утром, и, хотя меня сильно раздражало скрипение коляски каждый день, тишина еще больше сводит меня с ума.

Прошлой ночью он снова кричал на Таню. Просто орал на нее. Затем я услышала, как он разговаривает с Бри, извиняется, что напугал ее.

Он теряет рассудок. Это очевидно. Я не могла просто стоять и наблюдать, как это происходит. Он был моим лучшим другом, по меньшей мере. Но и Таня была мне подругой, а Бри… Я смахиваю с лица слезу. Скучаю. По всем ним. По походу к ним в гости каждый день, по совместным ужинам, присмотрам за Бри каждые выходные, чтобы ее родители могли сходить в кино…

Прийти от этого ни к чему? К жизни без объятий крошечными ручонками? Без смеха от щекотки? Без чаепитий с игрушечным медвежонком?

К полному одиночеству в большом, пустом доме с темными окнами.

Боль от этого наполняет меня, и впервые после той ночи, когда все пошло под откос, я позволяю себе тосковать по ним. Не знаю, как долго я плачу, но, успокоившись, понимаю, что трещины внутри меня уменьшились. Покрасневшие? Да. Болезненные и чувствительные? Определенно. Но поменьше, и готовые к тому, чтобы их заполнили. По крайней мере, я надеюсь помочь Эдварду сделать то же самое.

Сплеснув лицо холодной водой, я заворачиваю маффины и выхожу на улицу через заднюю дверь, быстро направляясь к калитке, соединяющей наши дворы.  Когда я открываю ее, она скрипит, издавая звук почти точь-в-точь, как от колес коляски Бри. Закрыв ее за собой, поднимаюсь по ступенькам крыльца на заднем дворе и стучу в застекленные створчатые двери. За ними не слышно никакого движения, поэтому я стучу снова, подставляя руку козырьком и вглядываясь сквозь стекло.

В доме ужасно грязно. В гостиной громоздится испачканная одежда и контейнеры из под еды на вынос, на полу раскиданы газеты.  Фамильные фотографии, некогда красиво расставленные на буфете, либо разбиты, либо перевернуты изображением вниз. Только одна, на которой изображена Бри, нетронута, и взгляд ее изумительных зеленых глаз на милом личике  направлен на меня. Я снова стучу, еще громче, и, наконец, щурясь от утреннего солнца, из прихожей выходит Эдвард. Он отворяет дверь и смотрит на меня в недоумении.

- Белла? Что ты здесь делаешь?

- Я принесла маффины.

Он глядит на корзинку, его лицо лишено всяческих эмоций. Затем на нем расплывается притворная улыбка, которую я так презираю, и он берет маффины, поднося их к носу.

- Вау, запах потрясающий. Таня будет рада, что ей не придется готовить завтрак.

- Эдвард…

- Заходи. Я разбужу Бри. Она будет счастлива видеть тебя.

Он идет обратно в прихожую и кричит в пролет лестницы.

- Дорогая! Белла пришла! Хватай Бри и спускайся к нам. Она принесла нам маффины!

- Эдвард…

Он заходит на кухню и отодвигает грязные тарелки в сторону, чтобы освободить место для корзинки.

- Они будут через минуту.

- Эдвард, нет…

- Будешь кофе?

Он игнорирует меня и суетится вокруг кофеварки, не переставая улыбаться.

- Эдвард, пожалуйста… Поговори со мной.

Он качает головой, наполняя кофемолку.

- Нет времени на разговоры, Белла. Сумасшедшее утро. Тане нужно ехать на работу, а мне отвести Бри в парк. Сумасшедшее, сумасшедшее, сумасшедшее утро.

- Эдвард…

- Эй, вы двое! Мы тут ждем! Спускайтесь, ленивицы!

Я обхожу кухонный островок вокруг и касаюсь его руки.

- Эдвард…

- Они будут через минуту, - произносит он, кивая, даже когда слезы струятся по его лицу. - Дай им всего пару минут. Они будут здесь.

- Нет… Не будут.

Он застывает, его рука зависает над кофемолкой, и я практически слышу, как его осторожно возведенная стена из отрицания и заблуждений разлетается на миллионы кусочков.

- Они… Они сейчас спустятся.

- Нет.

- Да.

- Эдвард…

Он смотрит на меня, и его лицо искажается, когда он позволяет реальности пробиться в его сознание. Из него вырываются громкие удушающие рыдания, и я обнимаю его, гладя  по спине, пока он плачет, выплескивая все страдания. Позволяет им стекать по щекам, выходить из  горла тяжелыми, частыми вздохами. Позволяет горю, сожалению и глубокой горечи утраты  проливаться на пол кухни, воздух которой пропитан ароматом маффинов с двойным шоколадом. Я тоже плачу.

- Я предупреждал ее… - рыдает он, вцепившись в мою рубашку. – Я говорил ей, что погода плохая. Но она… Она не… не слушала.

- Это была не ее вина.

- Нет, не ее, а моя. Я должен был… Боже… Это я должен был… быть за рулем. Я. Не она. Если бы тогда я…

- Тогда ты бы тоже погиб.

- Я и должен был. Я должен быть с ними.

- Боже мой, Эдвард, нет.

Мы плачем еще сильнее, оседая на пол, хватаясь друг за друга, словно это поможет нам удержаться от падения в пучину боли. Но я-то знаю – он уже там. Еще с той ночи, когда мы ждали возвращения Тани и Бри с вечеринки по случаю дня рождения, проходившей в северной части штата. Скраббл был в самом разгаре, когда раздался звонок, и сочувствующие лица полицейских сказали Эдварду все, что произошло, прежде чем они озвучили случившееся.

С той поры он утопал в горе, таком глубоком, что был неспособен столкнуться с реальностью, в которой их больше нет.  Каждый день толкал пустую коляску мимо моего дома, тихо разговаривая с призраком погибшей дочери по пути в парк. Каждую ночь приходил домой и кричал на свою мертвую жену.

Сейчас мы вместе плачем, но я знаю, что его боль бесконечно сильнее, чем моя. Я оплакиваю свою подругу и ее прекрасную маленькую девочку, а он оплакивает всю свою жизнь. Свою семью. Будущее, которое они вместе планировали. Жизнь, которой они теперь лишены. Все. На похоронах я видела, что он не справляется. Я должна была поддержать его.

Забрать его к себе домой и позволить спать на диване это полдела, но я должна была понимать, что этого недостаточно. Когда он покинул мой дом на следующее утро после похорон, то сказал, что ему нужно время. И я была рада дать его ему, но теперь я знаю, что он нуждается в гораздо большем. Ему нужна помощь.

 

Привет всем! Впечатления от прочитанного? Если кто не понял, курсивом выделены те события, что произошли до аварии. Чиркните плиз пару слов на форуме, кто прочел, мне и бете будет приятно! 



Источник: http://robsten.ru/forum/73-1767-1#1223896
Категория: Переводы фанфиков 18+ | Добавил: team_Robert (15.09.2014) | Автор: team_Robern
Просмотров: 1531 | Комментарии: 28 | Рейтинг: 5.0/67
Всего комментариев: 281 2 3 »
avatar
0
28
Ужасная трагедия. Потерять семью...конечно Эдварду требуется помощь. Справится ли Белла? Не знаю, мне кажется, они оба сломлены.
Они справятся. По другому быть не может...
Спасибо за начало истории! good
Буду ждать продолжения! 1_012
avatar
0
27
о боже
avatar
0
26
Даже не представляю, что может помочь в такой ситуации...
avatar
0
25
Ужасно  горько  и  больно  за  Эдварда! cray Надеюсь, он  сможет  справиться!
avatar
0
24
Ужасная трагедия... Белла обязана что-то сделать...
avatar
0
23
Охххх... Интересное начало:good:  Буду читать))))
avatar
0
22
Всё потерял! Вот это трагедия!
Спасибо за перевод.
avatar
0
21
спасибо за перевод!
avatar
0
20
Читать очень тяжело...
Оба они сломлены событиями...
Эддику и правда требуется помощь...
avatar
0
19
Спасибо . Как ужасно ..
1-10 11-20 21-28
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]