Фанфики
Главная » Статьи » Переводы фанфиков 18+

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Кружится и качается. Глава 33

Глава 33. Не забудь про ореховый пирог

Белла

Хоть мы и будем только втроем сегодня вечером, я приготовила громадную, 21-фунтовую индейку, потому что не прочь доедать остатки после Дня Благодарения. Так что я готовлю достаточно для того, чтобы продержаться неделю!

Прямо сейчас я делаю картофельный салат, и я разбудила Мел рано утром, чтобы она помогла мне. Я не была уверена, каково ей будет этим утром, ведь это ее первый День Благодарения без родителей. Но, когда она крошит кукурузный хлеб на маленькие кусочки, то улыбается и рассказывает мне, что ее мама тоже любила готовить ко Дню Благодарения. То, как легко она говорит о родителях в последнее время, согревает меня. Иногда ее нежный голос все еще снижается до шепота, когда она обсуждает их, и она делает эти громадные вздохи, как будто набирается мужества, но улыбка не покидает ее лица.

Что ж, я смешиваю пару столовых ложек майонеза с вареным картофелем, а затем добавляю нарезанный красный лук, перец и очень много кинзы. Между тем, Мел рассказывает мне об ужинах, которые готовили ее мама и тетя Роуз, пока отмеряет шесть стаканов риса в дуршлаг и промывает его, после чего мы можем добавить его в огромную кастрюлю каяна и быстро обжарить в соусе Софрито*. Паштелес*, которые дала мне мама Энджи, лежат в морозилке, и я поставлю их готовиться, как только мы вернемся домой, и просто мысль об их аромате на кухне…

У меня выделяется слюна.

– Какое у твоей мамы было любимое блюдо?

– Шоколадный ореховый пирог! – быстро выкрикивает Мел.

Шоколадный ореховый пирог! Блин, звучит клево! – стону я.

– Белла, я бы хотела, чтобы ты попробовала шоколадный ореховый пирог моей мамы. Он был крутой!

– Могу представить, – я подхожу к ней и помогаю аккуратно добавить рис в кипящую смесь гороха и соуса. – Я имею в виду, шоколад в ореховом пироге! Гениально! Бьюсь об заклад, он был сумасшедше крутым!

Мел тихонько хихикает и несколько раз глубоко вздыхает.

– Был.

Я обнимаю ее рукой за плечо, и она кладет голову в изгиб моей шеи.

– Дядя Эдвард разговаривает с ними, когда мы ходим на кладбище, но я… – она трясет головой, поднимая свои ясные голубые глаза к потолку. – Походы туда причиняют мне боль. Я хочу, но… я… – она затихает.

Глубоко вздохнув, я поворачиваю ее лицом к себе.

– Меллита, послушай меня. Если твой дядя ощущает себя комфортно, общаясь с ними на кладбище, это не значит, что ты тоже должна делать так же.

– Но он расстраивается, когда я не хочу идти.

Мне нужно тщательно обдумать, как осторожно сказать ей следующее, потому что мы с Эдвардом говорили на эту тему.

– Я думаю… Думаю, он расстраивается не потому, что ты отказываешься идти на кладбище, а скорее из-за того, что ты не… общаешься с ними больше.

– Но они мертвы, и… больно притворяться, что это не так, – со слезами на глазах говорит она, и я полностью заключаю ее в свои объятия. – Я хочу разговаривать с ними, но не знаю, как… или где, – ее слезы льются на мое плечо.

– Мел… У меня никогда не было таких потерь, как у тебя, но хочешь знать, во что я верю… во что я действительно верю?

– Да, – с волнением говорит она. Я отодвигаю Мел так, что могу смотреть на ее милое личико, мокрое от слез и соплей.

– Я верю, что когда мы теряем людей в мире, на этом уровне, они все еще рядом, но уже на другой ступени. И хоть мы не можем видеть или слышать их больше, они общаются с нами различными путями: через яркий солнечный свет, улыбки друзей… любовь дяди. И я действительно уверена, что, когда ты будешь готова, они услышат тебя, где бы ты ни была. Когда ты будешь готова. Это имеет смысл?

Она медленно кивает.

Мы возвращаемся к нашей готовке, и, в конце концов, она снова болтает. Потрясающая вещь в том, чтобы быть почти тринадцатилетней, потому что мир – одно большое развлечение. Мы смотрим парад Мэйси по маленькому кухонному телевизору, пока заканчиваем приготовления для нашего праздника. Мы визжим от исполнителей, охаем и ахаем от шествующих, все время благодаря Бога, что не морозим там свои задницы. Вместо этого здесь нам хорошо, тепло и мы вместе.

Между делом, я думаю об Эдварде… Постоянно в моих мыслях.

Но сейчас мы ощущаем все эти офигенно вкусные запахи и, безусловно, готовы умереть за сегодняшний ужин. У чоризо, которую я обжариваю для начинки, такой пикантный аромат, что у меня аж слюнки текут.

– Отлично, думаю, мы сделали достаточно риса и фарша, чтобы взять немного с собой к твоей тете и перекусывать до твоего Дня рождения, – шучу я, пока размешиваю готовую начинку.

– Почему мы должны идти к тете Роуз так рано? – ноет Мел. Она сидит на столе, пробуя на вкус пюре из сладкой картошки, сверху покрытое кондитерской крошкой. – Мы не можем просто подождать, пока дядя Эдвард не вернется и пойти туда вместе?

– Я не уверена, во сколько Эдвард будет дома, – говорю я, ощущение тяжести пробирается в мою грудную клетку, потому что я скучаю по нему, и, честно говоря, беспокоюсь и просто хочу, чтобы он был здесь с нами.

И я скучаю по родителям, но все еще зла на отца за то, как он отнесся к Эдварду, когда мы приехали на ужин.

И я еще ничего не слышала от Бена.

И это первый День Благодарения Мел без ее родителей, и я хочу сделать его настолько комфортным для нее, насколько возможно.

– Мы пойдем пораньше, – бодро говорю я, – и проведем славный бранч в честь Дня Благодарения с твоей тетей, ее мужем и с твоими двоюродными сестрами и братом, а твой дядя встретит нас там так быстро, как только сможет. (пп: Бранч как многие, думаю, уже знают это поздний завтрак или ранний обед, кому как больше нравится)

OOOOOOOOOO

Сестра Эдварда плакала.

Она избегала моего взгляда, держа голову опущенной, пока готовила, но ее красивые голубые глаза покраснели, а тушь размазалась, и это очень печально, потому что, помимо этого, она выглядит так красиво сегодня. На ней коричневое облегающее платье, чудесно подчеркивающее ее фигуру. То есть, у нее трое детей и эта фигура… Вау. Надеюсь, я буду выглядеть так же хорошо, когда из меня вылезет ребенок. Или трое.

И затем я думаю об Эдварде и представляю его, держащего малыша – нашего малыша.

И я быстро моргаю, потому что я на кухне с Розали, помогаю ей готовить еду, и знаю, что она расстроена, так что действительно не могу блуждать в мыслях об Эдварде и зеленоглазых младенцах прямо сейчас.

Так что я сыплю фасоль на запеканку, пока Роуз разрезает индейку, ворча из-за того, как сухо та выглядит, и что она передержала ее, потому что дети сводили ее с ума, а Мел просеивает корицу в Эгг-ног, пока маленький Сет бегает вокруг нас кругами с тем самым нерфовским пистолетом, который Мел уже три раза угрожала засунуть в задницу индейки. (пп: Нерф (Nerf) – фирма игрушек)

– Чтоб тебя! – взрывается Роуз.

Я прекращаю сыпать фасоль и разворачиваюсь. Она подняла кровоточащий указательный палец.

– У тебя тут есть пластырь?

– Вон в том ящике, – указывает она раздраженно, ее голос дрожит, будто она на грани слез, только я не думаю, что это имеет нечто общее с ее маленькой ранкой на пальце.

Я достаю пластырь из ящика, пока Сет расстреливает ногу своей мамы.

– Тетя Роуз, почему ты не попросила дяду Ройса разделать индейку? Папа всегда это делал, - тихонько говорит Мел. – Помнишь? Он говорил, что это мужская работа.

– Ройса здесь нет. Сет, перестань! – она кричит, когда Сет стреляет в ее руку. Слезы образуются в уголках ее глаз.

О боже.

– Мел, сладкая, – говорю я, туго оборачивая пластырь вокруг кровоточащего пальца Роуз, – почему бы тебе не взять Сета в гостиную и не узнать, не хотят ли ребята посмотреть тот фильм про Гринча, который мы купили?

– Отлично, ладно, – кивает Мел, как будто знает, что ее тетя вот-вот потеряет самообладание.

Как только Мел и Сет уходят, слезы Роуз начинают напористо капать, пока мы обе пялимся на пластырь, обернутый вокруг ее пальца.

– Я знаю, что мы не очень хорошо друг друга знаем, но если ты хочешь поговорить…

Она роняет голову на мое плечо и начинает рыдать, и, черт побери… черт, черт. Я обнимаю ее, а она по-настоящему дает волю чувствам, и я понятия не имею, что сказать, поэтому не говорю ничего. Я просто держу ее, позволяя реветь на своем плече – точно так же плакала Мел на нем раньше – в течение следующих десяти минут. Потом я чувствую себя виноватой, потому что надела эту блузку для Эдварда и все, о чем могу думать, так это о том, что сейчас она вся в соплях и слезах, и мне придется сменить ее, как только вернусь домой. Это – прозрачная, кремовая, свободно сидящая блузка с кружевной телесной обтягивающей майкой под ней, и выглядит она красиво с коричневыми обтягивающими штанами и высокими кожаными сапогами бордового цвета, которые я надела. Мне действительно нравился этот наряд.

– Он изменяет.

Дерьмо.

Она поднимает голову, и ее глаза, полные такой боли и предательства, встречаются с моими.

– Ты уверена?

Она кивает, тихие слезы все еще льются.

– Он пришел поздно прошлой ночью, как и обычно, – фыркает Роуз, – пахнущий, как дешевый секс и дешевый парфюм. Он отрицает, но… я имею в виду, он не мог даже побеспокоиться о том, чтобы привести себя в порядок, – она задыхается. – Мы поругались, и он поклялся, что такого не повторится, но он всегда клянется… а сегодня утром он ушел, а ведь это – чертов День Благодарения! – шипит она. – Дети… если бы его переехал автобус, они, вероятно, и не заметили бы. Ты знаешь, насколько это печально?

Все это время я глажу ее волосы. Они длинные и мягкие, но кончики секутся. Ей нужно хорошенько подстричься, но как найти на это время с тремя детьми и мужем, который постоянно спит с кем-то на стороне?

– В любом случае, я этого заслуживаю.

– Не говори так, – яростно качаю головой я. – Никто не заслуживает подобного отношения к себе.

– Я позволяла ему выходить сухим из воды долгие годы! Даже не смотря на то, что ненавидела это! Даже несмотря на то, что внутри меня это убивало! Конечно заслуживаю!

Я неловко кусаю губу.

Теперь ее слезы превратились в гневные.

– Они все предупреждали меня. Джаспер предупреждал меня, Элис предупреждала меня, даже Эдвард предупреждал меня. Но что, блять, они знали, правильно? Особенно Эдвард… он пил так много, что и вспомнить не мог, кто он такой, бл…

Она тормозит себя, но все уже сказано, и я борюсь с собой, чтобы удержаться от выдирания ее гребанных волос с секущимися кончиками.

– Мне жаль.

Я не отвечаю, потому что не верю самой себе, что не обматерю ее.

– Я имею в виду, я пыталась ради детей, но это – День Благодарения! – повторяет она, опуская голову и качая ею из стороны в сторону. – Я должна была прислушаться, но все, что я видела, это его побеги, – горько усмехается она. – И теперь я увязла хуже, чем когда-либо.

Мой разум снова блуждает… и я вижу себя на ее месте… и… Элайя – на месте ее мужа… и внутренне сжимаюсь от мысли, что могла закончить похожим путем: связанная с неправильным мужчиной, позволяющая жизни пройти мимо себя, пока скулю и жалуюсь, скрывая то, какой никчемной себя ощущаю.

– Ты не увязла, – настойчиво утверждаю я, мое сердце тяжело стучит, хоть я постоянно и напоминаю себе, что ее ситуация отличается. Это так. Моя связь с Элайем – танцевальная студия, а ее связь – трое детей.

– Три ребенка, Белла, – грустно улыбается она, как будто читает мои мысли. – Они – моя жизнь. Я не могу… – она вздыхает. – Джаспер, Эдвард и я росли без отца, и… я не хочу, чтобы у них было так же.

– Прости, – с осторожностью говорю я, – но из того, что я вижу, могу сделать вывод, что они растут без отца.

Она хмурится и опускает голову.

– Я такая идиотка.

– Послушай, тебе просто нужно… перевести дух, Роуз. Он идиот, не ты. Ты сказала, что пыталась, а он должен был пытаться тоже, ради детей, как ты только что и говорила. Эдвард знает о чем-нибудь?

Она качает головой.

– Я не хотела рассказывать ему, потому что… ты знаешь… его… проблемы, – немного насмешливо фыркает она.

На этот раз я противлюсь желанию вмазать коленом ей в промежность.

– Он оставляет свое лучшее лицо для тебя, но мой брат имеет скверный характер, Белла, и его темперамент становится хуже, когда Эдвард выпивает.

– Он больше не пьет, – обороняюсь я. – И он не надевает каких-либо масок. Да, у него есть характер, но он твой брат и, очевидно, единственный настоящий мужчина в твоей жизни, и он заботится о тебе и детях.

– Мужики – мудаки, – снова плачет она.

Я выдыхаю.

– Да, некоторые мужики – мудаки, – соглашаюсь я. – Я знала парочку выдающихся лично. Но не все из них такие. Твой брат определенно нет. Он сильный и верный, и добрый, и заботящийся. И если ты дашь ему шанс, он будет здесь для тебя и для детей.

Она поднимает глаза на меня, ее губы дрожат.

– Я не хочу взваливать на Эдварда больше проблем, чем он может выдержать.

С небольшим смешком я беру ее руку в свою.

– Просто вчера кое-кто сказал мне, что мир не перестает вращаться несмотря ни на что. Мы все должны… помогать друг другу.

Какое-то время она молчит.

– Я знаю, что строга с ним, но тебя не было здесь, Белла. Это… трудно представить его другим человеком сейчас. Непросто воспринимать его как… ответственного, способного позаботиться о Мел.

– Как бы тебе не было тяжело, – решительно говорю я, – ты должна это сделать. Джаспер и Элис видели хорошее в нем, поэтому они оставили Мел с ним. Тебе нужно смириться с этим, Роуз. И, говоря откровенно, я не желаю, чтобы ты больше обливала его дерьмом. Не при мне и уж точно не при Мел. Я не хочу слышать о прошлом Эдварде. Этот Эдвард – единственный, которого я знаю, и о котором буду судить.

Внезапно она выглядит раскаивающейся.

– Эдварду повезло, что ты есть у него.

– Мне повезло, что он есть у меня.

На ее губах образуется улыбка.

– Посмотри на меня, верно? Что я знаю об их выборе? Я даже не могу выбрать кого-то, кто проведет гребанные выходные со своими собственными детьми.

Я глубоко вздыхаю.

– Все мы делаем ошибки в выборе время от времени, Роуз. Слушай… почему бы тебе не поехать ко мне домой со мной и Мел? Я сделала гигантскую индейку, которой хватит на всех. Оставь эту пересушенную индейку здесь, чтобы этот мудак подавился, когда появится.

Она смеется, несмотря на то, что в ее глазах все еще слезы, и я улыбаюсь ей.

– Ты сможешь расслабиться и отвлечься ото всего на некоторое время.

– Я не хочу навязываться. Знаю, что Эдвард очень хотел провести время этим вечером только с тобой и Мел.

– Роуз… ты его сестра. Ты – тетя Мел. Ты – семья. Ты не навязываешься.

– Уверена?

Я приобнимаю ее рукой за плечо и вывожу из кухни.

– Да. Конечно же я уверена.

OOOOOOOOOO

Поэтому Мел и я возвращаемся обратно в Бруклин без нашего бранча в День Благодарения с Роуз и ее детьми, едущими в своем минивэне.

– Дядя Ройс всегда был мудаком, – как гром среди ясного неба заявляет Мел.

– Во-первых, язык. Во-вторых, откуда ты знаешь, что произошло?

– Рейчел рассказала мне, – пожимает она плечами. – Малышка сказала, ее мама и папа ругались сильнее, чем обычно, прошлой ночью, и ее папа ушел этим утром, и она надеется, что он никогда не вернется.

Знала ли я так много, когда была ребенком? Это вроде как разрывает мое сердце, что они знают.

– Ладно, – я вздыхаю, – не говори дяде Эдварду. Тетя Роуз расскажет ему, когда будет готова.

– Прекрасно, – ухмыляется она, снова пожимая плечами, – но он был кретином. (пп: В оригинале Мел говорит «a-hole», что употребляется как более «вежливая» форма слова «asshole» (мудак), которое она сказала чуть раньше)

Мой телефон вибрирует, и так как я за рулем, прошу Мел взглянуть.

– Фу! Отвратительно! Дядя Эдвард шлет тебе пошлые сообщения!

Я практически вывожу грузовик Эдварда на разделительную полосу.

– Нет, он не писал! Не писал!

Она читает мне текст сообщения.

– Он просто хочет есть! – подчеркиваю я.

– Хочет съесть тебя!

– Мел!

– Ладно, ладно!

OOOOOOOOOO

Эдвард, безусловно, удивлен, что его сестра с детьми вернулись домой с нами, но, в общем-то, он не был расстроен, что-то определенно немного… не так с ним. Он тихий, если не задумчивый. Из-за этого я нервничаю о том, что за черт мог произойти утром на встрече. Но все же он улыбается и он здесь, и сейчас у нас дом полон гостей, так что мы не можем это обсудить. Эдвард устанавливает стол с дополнительными раскладными стульями, которые были у меня на втором, маленьком, этаже лофта. Я опускаю «Паштелес» в кастрюлю кипящей воды. А дети Роуз носятся вокруг, пока она и Мел догоняют их. Ощущение, будто здесь тридцать человек вместо четверых, но все это – хорошо.

Когда я добавляю соль в кастрюлю, Эдвард подходит ко мне со спины и обнимает своими сильным руками мои бедра. Его теплое дыхание омывает заднюю часть моей шеи, и я могу ощутить каждую линию его твердого тела напротив своего. Он ощущается так приятно.

– Детка, ты выглядишь так чертовски горячо в этом наряде, – выдыхает он в мое ухо, мягко посасывая мочку, прежде чем устроить подбородок на моем плече. – Ты всегда выглядишь горячо. Не могу дождаться момента, когда вытащу тебя из этой одежды.

– Ты противоречишь себе, – тихо посмеиваюсь я. – Разве ты только что не сказал, что тебе понравился мой наряд?

– Сказал. Но мне нравится твоя голая кожа больше, – его руки скользят под мою блузку, и его шероховатые ладони поглаживают мою грудь, заставляя мое дыхание прерваться.

– Эдвард… – выдыхаю я, помешивая воду в кастрюле, тогда как мое сердце колотится, – здесь люди…

– Они в другой комнате… не имеют возможности увидеть нас, – он нежно покусывает мою шею, пока рука двигается вниз по моему телу, обхватывая местечко между моих бедер. – Так чертовски горячо, – шипит он, его рука занята массированием меня. Я инстинктивно выгибаюсь к нему, ощущая задницей его эрекцию.

– Эдвард… – усмехаюсь я, пытаясь удержать ноги от подкашивания. – Не сейчас… у нас были целые выходные… к тому же, у меня целая коллекция слез и соплей на том месте, куда ты утыкаешься подбородком.

Он сразу же отстраняется, и я поворачиваюсь, ухмыляясь, когда он поправляет себя.

– Кто плакал? Мел? – спрашивает он.

Когда я киваю, он хмурится и загребает волосы рукой.

– Не беспокойся, сейчас она в порядке.

Он кивает.

– Кто еще плакал на твоем плече? Маленькая Лия?

Я качаю головой.

– Сет?

Качая головой снова, я встречаю его взгляд.

Это занимает несколько секунд, но потом его рот изгибается в сердитом оскале.

– Что этот осел, черт возьми, сделал на этот раз?

– Не мне говорить. Когда она будет готова, то расскажет тебе об этом сама.

Он вздыхает.

– Так кого ты пригласил? – спрашиваю я, чтобы сменить тему.

– О, – Эдвад снова загребает волосы, – семья Эммета находится далеко, и он собирался провести вечер один, так что я…

– Я рада, что ты его пригласил, – улыбаюсь я. – У нас более чем достаточно еды.

– Ты никогда не видела, сколько ест Эммет, –- хоть он и посмеивается, его глаза все еще затуманены, так что я обнимаю его за талию и поднимаю на него взгляд.

– Расскажи мне, что произошло сегодня.

Он перемещает глаза с меня, и вот теперь я начинаю реально переживать.

– Мы поговорим об этом позже.

– Эдвард…

– Ебучий Ройс, – шипит он. – Ты знаешь, сколько раз я говорил ей просто бросить этого ублюдка?

Сейчас он тот, кто меняет тему.

– Это нелегко, у нее трое детей, – отвечаю я, хотя знаю, что он делает.

– Если бы он был напротив меня прямо сейчас…

– Это, вероятно, не поможет в данной ситуации, Эдвард.

– Я знаю, знаю, – бормочет он. Его руки сильно сжимают мои бедра, но его глаза все еще сосредоточены не на мне. – Просто добавлю еще одно имя в свой черный список…

Я закрываю глаза и выталкиваю длинный порыв воздуха через ноздри. Когда я открываю их, его глаза снова на мне и в них плещется раскаяние.

Что сегодня произошло? – пытаюсь я снова.

Его пальцы водят круги по моим губам, опять и опять.

– Никто не попал в тюрьму, – слабо улыбается Эдвард и стонет. Он фыркает и тянет меня вплотную к себе, заключая в объятия своих сильных рук. И, несмотря на то, что я хочу знать, в то же самое время и нет. Он здесь. Мы вместе.

Я тянусь и крепко обнимаю его за шею, цепляясь изо всех сил.

– Я люблю тебя.

– Я знаю. И ты знаешь, что я чувствую к тебе.

– О, сейчас ты говоришь расплывчато, – я смотрю на него и приподнимаюсь на цыпочки, шепча на ухо:

– Но когда ты внутри меня, слова «я люблю тебя» разлетаются повсюду.

Его очередь стонать. Он обхватывает мою задницу и крепко сжимает обе щечки в ладонях.

– Ты пытаешься убить меня, пока все эти люди здесь, зная, что я не могу затащить тебя в кровать прямо сейчас, – зловеще улыбается он, – или в ванную… или на стол… нам нужны стены.

– Мы точно это сделаем.

Он посмеивается и целует меня, скользя теплым языком в мой рот, и я полностью забываю обо всех, кто здесь находится. Мои руки обхватывают эти твердые мышцы. Я ощущаю, как его руки плавно ласкают мою спину.

– Я помогу так много, как смогу сегодня вечером, – говорит он, когда я отрываюсь для глотка воздуха, – особенно, учитывая то обстоятельство, что большинство гостей – мои люди. Кроме того, не хочу, чтобы ты слишком устала перед выходными…

Бабочки возбужденно танцуют в моем животе, хотя я знаю, что нам есть что обсудить, но мы оставим это на потом. Он отвлекает меня, и я ему позволяю. Пока.

OOOOOOOOOO

Эдвард предлагает приглядеть за детьми Роуз, пока она поможет мне и Мел поставить еду на стол. Сначала, могу сказать, она опасается того, чтобы Эдвард присмотрел за ее детьми. Меня это раздражает, пока кое-что не приходит мне в голову:

Роуз не привыкла к тому, что мужчина помогает с детьми, именно это может быть причиной того, почему она так усложняет все для Эдварда и Мел.

Но когда мы выставляем одно блюдо за другим, Роуз начинает расслабляться. Она улыбается, наблюдая, как трое ее детей хулиганят со своим дядей.

Домофон звонит, когда я убираю банановые листья с «Паштелес».

– Я сам, детка, – кричит Эдвард, и несколькими секундами позже я слышу хриплый и искренний смех, который должен принадлежать боссу и приятелю Эдварда, Эммету.

– Я не знала, что вы ждете кого-то еще, отзывается Роуз, пока накладывает рис в сервировочную тарелку.

– Ага, Эдвард пригласил своего приятеля, Эммета.

Ложка стучит о тарелку.

– Оу.

– Ты знаешь Эммета.

– Да. Да, Эммет был рядом какое-то время.

Эдвард приводит Эммета на кухню, и я сразу могу понять, почему они хорошие друзья. У этого огромного парня с мышцами, которые даже больше, чем у Эдварда, такая широкая и заразительная улыбка на лице. Думаю, он милый, однако нет никого горячее моего мужчины. И когда Эдвард представляет нас, я должна признать, что, в отличие от Эдварда, он дружелюбен с самого начала. У меня такое чувство, что мы будем видеться с ним чаще.

Когда домофон звонит снова, Эдвард смотрит на меня.

– Эм… там еще кое-кто…

Я хмурюсь, когда он идет к двери… и мои глаза расширяются, когда появляется Сью, идущая за Эдвардом… и следом мой отец.

Я сглатываю ком в горле, когда несусь к ним.

– Что… как… - пытаюсь спросить я, когда Сью крепко стискивает меня в объятиях.

– Эдвард поговорил с твоим отцом, – шепчет она. – Есть вопросы… но мы оставим это на потом.

Я решительно киваю. Да, знаю, что есть вопросы и да, мы разберемся с ними позже.

Когда Сью отпускает меня, папа наблюдает за мной с осторожностью, но, когда я приближаюсь, он тянется и заключает меня в объятия своих рук. Я закрываю глаза, и он вздыхает.

– Это нормально? – нерешительно спрашивает он.

– Больше, чем нормально. Я так рада, что вы, ребята, здесь.

Я открываю глаза, Эдвард стоит в паре шагов от меня, наблюдая за мной с нежной улыбкой.

OOOOOOOOOO

Мы все собрались за переполненным по максимуму столом. Стулья практически стоят друг на друге, а блюда находятся так близко друг к другу, что это выглядит как длинный шведский стол. Эдвард и я возвращаемся на кухню за главным украшением – индейкой, когда домофон звонит опять.

– Не смотри на меня, – говорит Эдвард на этот раз.

Нахмурившись, мы вместе торопимся к двери. Когда я открываю ее, появляется Анжела в черных джинсах и красных шестидюймовых шпильках, соответствующих цвету ее губ. О, и бутылка «Бакарди» зажата в одной руке. Этой же рукой она держит пачку из шести бутылок, а в другой руке у нее продуктовый пакет.

– Так вот, тетушка Мария сказала тетушке Сильвии, что дядюшка Самуэль пытался схватить ее задницу в День Благодарения в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом. Так что, конечно, дядюшке Томасу необходимо защищать честь его семидесятилетней подружки. Вам надо было видеть, как летали эти морщинистые кулаки! – хихикает она. – То есть я имею в виду, это было чертовски много лет назад, и с того времени вылезла дюжина детей между ними четырьмя! И потом эти старые подружки подрались, а моя голова, черт возьми, болит от этого крика и ора, так что я схватила «Бакарди» бабушки и пиво своей сестрицы, и вот я здесь!

Я моргаю, но все, что я вижу – бутылка «Бакарди» и банки пива. Потом я смотрю на Эдварда, его глаза тоже застряли на них.

– Что? – хмурится Энджи, переводя взгляд с меня на Эдварда и обратно. – Обещаю, я не буду есть слишком много и помою за собой посуду. Я помою всю посуду! Только не заставляйте меня возвращаться обратно к этим психам!

Эдвард хватает Энджи за локоть и поворачивает обратно к двери. Я следую за ними через коридор, мое сердце несется вскачь.

– Что за черт? Ты серьезно вышвыриваешь меня? Беллита, останови его!

– Эдвард!

Эдвард берет «Бакарди» и шесть банок пива у Энджи. Он подходит к мусоропроводу, находящегося в нескольких шагах от него, открывает его, складывает их туда и прочно закрывает.

Энджи ухмыляется.

– То, что ты выкинул, не просто ром, Papi. Это был «Бакарди Премиум». Заначка бабули.

Он широко улыбается, когда возвращается обратно к нам и кладет руку на плечо Энджи.

– Я не пытался выгнать тебя, чокнутая. Я алкоголик. Это мой первый год без выпивки, и мне все еще немного тяжело быть возле этого дерьма.

– О, чувак, я понятия не имела! – Энджи оборачивается ко мне, осуждая. – Беллита, почему, черт возьми, ты мне не сказала? – спрашивает она, толкая меня.

- Это была не моя тайна, - отвечаю я, толкая ее в ответ.

– Эй, Papi Chulo, не парься, – она машет своей пустой рукой перед ним. – Представь, что ты этого не видел.

Затем она приподнимает пакет в другой руке.

– А тут у нас есть все ингредиенты, чтобы сделать всемирно известный «Пуэрториканский кокито» прабабушки Сариты. Этот рецепт передается из поколения в поколение. Конечно, звездный рецепт только что спустился по мусоропроводу, – размышляет она, – но к черту, мы перепишем его! Сегодня мы собираемся сделать лучший чертов «Вёджин кокито» (пп: в данном случае речь идет о безалкогольном напитке) за пределами острова, даже если бабушка Сарита перевернется в гробу, – пожимает она плечами, а затем оставляет поцелуй на щеке Эдварда, прежде чем зайти внутрь, покачивая задницей, пока танцует под музыку, которую может слышать только она.

Мы с Эдвардом стоим там и смотрим друг на друга.

– Мел, принцесса! Чем занимаешься, сладкая? Сью! Чарли! Классно увидеть вас! Кто эти остальные люди? Я – Энджи, лучшая подруга Беллы.

Мы разражаемся приступами смеха.

OOOOOOOOOO

Мы оставили место в середине стола для индейки. Эдвард несет ее с кухни и ставит на почетное место. Мы все смотрим с благоговением на нее с этой золотисто-коричневой, хрустящей корочкой, а запах, исходящий от нее… восхитительный, если так можно сказать.

Он отходит, и, думаю, мы все инстинктивно уступаем перед возрастом. Каждый смотрит на моего отца. Он подходит к индейке и подхватывает нож для резки, поднимая его над ней. Затаив дыхание и с полным ртом слюней, мы все ожидаем первого кусочка.

Но затем Чарли поднимает глаза и сразу же находит ими Эдварда, сидящего рядом со мной на этих плотно прижатых друг к другу раскладных стульям на этом празднике Дня Благодарения, который должен был быть для троих, но в котором теперь есть каждый, кого я люблю больше всего на свете.

– Этот праздник твой и моей дочери. Ты должен резать.

Эдвард уставляется на него и сглатывает. Он не двигается, и на несколько секунд я думаю, что он собирается проигнорировать моего отца. Но затем, с глубоким выдохом, его глаза твердо смотрят на индейку, Эдвард встает, подходит к стороне Чарли и берет у него нож.

Потом он молча начинает резать.

И мы накладываем себе индейку и фарш, и рис, и сладкую картошку, и фасоль, принесенную Роуз, и свежий хлеб, испеченный Сью. Ореховый пирог, который привез Эм, ожидает в холодильнике. Когда Эм пришел с ним, Роуз вспомнила, что Элис когда-то дала ей рецепт шоколадно-орехового пирога. Она пообещала Мел, что они сделают его вместе. Эммет сказал, что с удовольствием бы попробовал его, потому что, как и Мел, он любит ореховый пирог.

А еще у нас есть «Вёджин кокито».

И я оглядываю этот забитый стол, полный разговаривающих и смеющихся людей, а вернувшийся обратно ко мне Эдвард сжимает мое бедро. У нас есть проблемы, которые нам необходимо обсудить, но они есть у всех нас, у каждого, сидящего за этим столом. Тем не менее, сегодня мы вместе, и у меня такое чувство, что мы закладываем новые традиции.

– Мы должны поблагодарить, – напоминает нам Сью, прежде кто-либо успевает приступить к еде.

– Я нарежу индейку, но я не особо хорош в речах, – широко улыбается Эдвард.

– Могу я сказать? – робко спрашивает Мел.

– Конечно, – улыбаюсь я.

Мел делает глубокий вздох, и ее голубые глаза смотрят в мои, а потом она опускает голову.

– Благодарю… за все. За дядю Эдварда, нашедшего Беллу, за мою тетю Роуз и моих сестер и даже за брата, Сета, которого я собираюсь прибить, если он стрельнет в меня своим пистолетом снова. Благодарю за помощь Эммета, который вспомнил об ореховом пироге, и за Энджи, которая всегда заставляет меня смеяться.

– Парам-пам! – невозмутимо выдает Энджи.

- Благодарю за папу и маму Беллы, – продолжает Мел, – которые такие крутые для людей своего возраста, и… благодарю… за моих маму и папу, – ее нежный голос дрожит, но остается сильным. – Благодарю за то, что мне их подарили, даже если это было лишь на несколько лет. Они были лучшими родителями. Я… я люблю вас, мама и папа. И я скучаю, но все будет в порядке. Дядя Эд… и Белла… они заботятся обо мне и… я буду в норме. Счастливого Дня Благодарения, мамочка и папочка, – она поднимает взгляд, глаза блестят от слез, но на ее красивом личике умиротворенная улыбка.

– Счастливого Дня Благодарения. Каждому.

 


Милые, огромнейшее вам спасибо за каждый ваш отзыв и за поддержку в летнем голосовании. Поверьте, мы с Наташей все видим и нам безмерно приятно, что получается вас хоть немного порадовать :)

А еще автор под главой оставила примечания к блюдам, которые готовили герои в этой главе. Возможно, кто-то захочет подробнее узнать, что же это за "звери" такие)))

* Если кому-нибудь интересно узнать о закулисье латиноамериканского Дня Благодарения, то вот:

Sofrito (соус Софрито) – испанская «база», использующаяся для приправки практически всего: от мяса до риса или фасоли.

Mojo (соус Мохо) – соус, который используется как в качестве соуса для обмакивания, так и в качестве приправы к куче блюд из мяса или рыбы. Он состоит из чеснока, свежевыжатого апельсинового сока, сока лайма, оливкового масла и приправ.

Arroz con gandules (испанский рис в пуэрториканском стиле) – желтый рис, смешанный с горохом. Можно добавить оливок, колбасы, ветчины или свинины, перца и другие продукты, о которых я, вероятно, забываю.

Chorizo (Чоризо) – колбаса в испанском стиле, немного острая.

Coquito (Кокито) – пуэрториканская версия Эгг-ног, делается из яиц, свежей корицы и палочек корицы, концентрированного и сгущённого молока и кокосового крема. И хоть это действительно по-своему хорошо так, как сделала Энджи, с ромом – это абсолютный рай.

Pasteles (Паштелес) – пуэрториканский основной продукт на всех праздничных столах. Они похожи на мексиканское тамале. Они делают их из корнеплодов и клубнеплодов, которые необходимо очистить, приготовить, размять и смешать с кучей других ингредиентов. Требуется супер много времени, чтобы их сделать. Обычно это занимает весь день у команды женщин. Так что более предприимчивые люди делают огромные партии перед праздниками и продают их по дюжине тем, у кого не хватает времени или терпения.



Источник: http://robsten.ru/forum/96-1998-1
Категория: Переводы фанфиков 18+ | Добавил: freedom_91 (24.09.2018)
Просмотров: 436 | Комментарии: 20 | Рейтинг: 5.0/20
Всего комментариев: 201 2 »
0
20  
  Большое спасибо за такую трогательную главу, все вместе и счастливы, хотя бы на один день good

19  
  Спасибо за главу! lovi06032

0
18  
  Спасибо за новую главу, читала с удовольствием! good  hang1  lovi06015  lovi06032

0
17  
  Бэлла такая отзывчивая и ответственная..., принимает настоящее участие в жизни родственников своего парня - помогает Мел пережить боль по погибшим родителям и обязательно поможет Роуз избавиться от неверного мужа - "неправильного мужчины". Бэлла открыла глаза Роуз на ее брата, которого она считала
безответственным алкоголиком - "Он сильный и верный, и добрый, и заботящийся. И если ты дашь ему шанс, он будет здесь для тебя и для детей".
День Благодарения удался! Друзья, родственники, дети, знакомые  - "забитый стол, полный разговаривающих и смеющихся людей"...
И есть надежда. что встреча Роуз и Эммета за праздничным столом будет иметь продолжение...
Большое спасибо за замечательный перевод новой,такой позитивной главы.

0
16  
  Спасибо огромное за главу!  good  lovi06032

0
15  
  Глава прекрасно передаёт настроение Дня благодарения. Полностью разделяю то, о чём Белла говорила Мел про её родителей. Надеюсь, что Роуз и Эммет наконец-то ступили на тропу ведущую их друг к другу. Выскажу может быть крамольную мысль, что эта Энджи нравится мне несравненно больше, чем каноничная. Бошьшое спасибо за главу и отдельная благодарность за примечания)

0
14  
  Спасибо за главу. lovi06015

0
13  
  Спасибо за перевод! Прекрасная глава!!!

0
12  
  Замечательный праздник получился!
Спасибо за такую трогательную главу! lovi06032

0
11  
  Замечательная глава , спасибо за неё .
Благодарю за перевод и продолжение .

1-10 11-20
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]