Фанфики
Главная » Статьи » Переводы фанфиков 18+

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Нервы на пределе. Глава 18.2: Всё
Чертов Джейкоб!

Джейкоб, одетый в обычную повседневную одежду, шел в сторону моего автомобиля, болтая по сотовому телефону. Мои пальцы были слегка… липкими… и я отчаянно озиралась, ища что-нибудь, обо что можно вытереться. На заднем сиденье лежала недавно выстиранная и свернутая толстовка Эдварда, которую я приготовилась ему вернуть. Съеживаясь и покачивая головой, я, чувствуя к себе полное отвращение из-за всего этого и не находя в данной ситуации абсолютно никакого юмора, вытерла руку о трикотаж.

Джейкоб трижды постучал в мое окно, улыбаясь своей большой зубастой усмешкой. Я открыла дверь и выскочила из машины, надеясь, что он не распознает свежий аромат похотливых подростковых действий, вызванных грязными разговорами и мастурбацией на переднем сиденье.

– Хей, что случилось, Белла? Ты дремала там, что ли? – посмеиваясь, кивнул он переднее сиденье, и я нервно скрутила пальцы.

– Эмм, привет, Джейк, – я ступила ему навстречу, чтобы обняться. – Я просто разговаривала со своим бой-френдом.
Внутри машины зазвонил мой телефон. Я схватила его с сиденья, поняв, что это Эдвард, даже раньше, чем он зазвонил.

Когда я подняла трубку, то услышала в его голосе волнение и раздражение.
– Я перезвоню через десять минут, – быстро произнесла я и захлопнула телефон. Что-то определенно подсказывало мне, что он будет в ярости, потому что я повесила трубку во время его оргазма, чтобы поговорить с другим парнем. Ему это не понравится… вообще.

– Бой-френд, да? Я его знаю? – спросил Джейкоб, скептически приподняв бровь.

– Хмм, нет, вероятно, нет. Он моего возраста, и его семья переехала сюда меньше года назад. Ну а ты что делаешь здесь в воскресенье? Я думала, твой магазин закрыт? – спросила я, нажав на пульт и направляясь к Билли бок о бок с Джейкобом. Я и забыла, насколько он высокий – даже выше Эдварда.

– Я приехал подыскать костюм на субботу, – сказал он взбудоражено. – Я иду на вечеринку, но не могу найти, какое дерьмо надеть. Все мои друзья идут в образе чертовых оборотней… – он покачал головой и закатил глаза.

Я хохотнула.
– Оригинально, – пошутила я. – Мне тоже еще нужно найти костюм.

Мы вместе вошли через черный ход. Джейк придержал дверь, и я проскользнула под его рукой. Я махнула Билли, хватая со стены планшет, и нахмурилась. Вечеринка по поводу первого дня рождения в порт-анджелесском «Зале Рыцарей Колумба». (п.п.: Рыцари Колумба — католическое движение Римско-Католической Церкви, христианское братство, объединяющее практикующих мужчин-католиков и основанное для благотворительной, социальной деятельности. Целью католического движения «Рыцари Колумба» является продолжение дела Христофора Колумба, принесшего христианство в Новый Свет.)

Это был Элмо… черт подери.

У меня еще оставалось немного времени, поскольку местоположение праздника находилось на расстоянии буквально в пять минут, так что мы с Джейкобом вместе просмотрели костюмы. Он натянул большую черную волосатую маску гориллы и выскочил из одного из проходов, пока я разглядывала ужасно пошлый костюм стюардессы. Я закричала и двинулась к нему, чтобы врезать по руке, но отпрянула назад прежде, чем вступила с ним в контакт. Тогда он атаковал меня сзади, щекоча, пока я не свернулась в клубок на полу, умоляя его остановиться.

И это было странно.

Во-первых, я уже начала приучать себя к необходимым предосторожности и ограничению, сопутствующих ситуации Эдварда. Помня его реакцию, когда я в субботу неосознанно двинулась к нему, чтобы обнять, я много раз повторила себе, что должна быть более осторожной и разборчивой в своих внезапных порывах, неважно, нежных или нет. И хотя я вроде как странно гордилась собой за то, что машинально сдержалась с Джейкобом, это все же на самом деле вызывало угнетающие чувства. И все это – Джейкоб, щекочущий меня… абсолютно невинно и по-братски в своей природе, заставляло меня чувствовать себя так, словно я обманываю Эдварда. Это казалось таким неправильным.

Я позволила другому парню прикасаться ко мне.

Это не должно быть проблемой, верно?


Он заметил мой внезапный дискомфорт и вернулся обратно к маскам, в то время как я занялась поисками чего-нибудь еще в более дорогой секции. Более дешевые, традиционные костюмы выглядели немного потасканными, и я начала думать, что мы никогда ничего не найдем. А затем мне на глаза попался сияющий черный атлас, отделанный насыщенным красным, который был усеян черным горохом. Наряд, к счастью, прятался промеж разных других платьев, поэтому его никто и не схватил. Я сняла маленькое платье с металлической стойки, чтобы рассмотреть поближе. И хотя короткая юбка с несколькими оборками из черной сетки довольно сильно помялась, а одно из крыльев погнулось, наряд был абсолютно восхитительным… дорогим, но в то же время и милым.

Джейкоб вернулся несколькими минутами спустя, прижимая к груди белый хлопчатый костюм парашютиста, и ткнул меня длинной пластиковой трубкой в бедро.

– Классный ведь, правда?

Я посмотрела на костюм, все еще висящий на пластмассовой вешалке, и громко ахнула в восхищении, тотчас зная, что наряд превосходен.

– Нет… он превосходный. Дай мне его! – я вырвала его у него, изумленно разглядывая костюм и пробегаясь пальцами по надписи, напечатанной спереди. Я вытащила телефон и заставила Джейкоба держать костюм так, чтобы можно было его сфотографировать. Он с угрюмым видом запротестовал, но я его проигнорировала. Я послала снимок Эдварду (без головы Джейкоба) с подписью:

Прости за раньше. Ты бы надел такое?

Две минуты спустя он ответил: Зависит от того, что наденешь ты.

Я вручила Джейкобу свой телефон, инструктируя его, как сделать фото. Приспустив рубашку, чтобы было видно ложбинку, как того требовал вырез платья, я прижала наряд к телу, позволяя роскошному атласному корсету обнять мои груди. Глаза Джека практически вылезли из орбит.

– Угомонись, извращенец, и просто сделай чертов снимок. – Он сфотографировал, и я отослала снимок.

Пару минут спустя Эдвард ответил сообщением:

Дерьмо, это чертовски горячо. Счастливого Хэллоуина, Би.

Я заплатила за костюмы, воспользовавшись своей внушительной скидкой для работников, улыбаясь и думая о том, как мило мы будем смотреться.

Джейкоб немного поворчал, что я украла его костюм, а затем смирился с тем, что будет «дурацким гребаным оборотнем, как все остальные ушлепки». Я пожала плечами, не обращая на это никакого внимания и просто наслаждаясь своими находками.

Джейк помог мне отнести к машине пакеты и кошмарный вонючий красный наряд Элмо. Он снова пригласил меня на обед, и я вежливо отказалась – после того как раз семнадцать напомнила ему, что имею бой-френда. Однако складывалось ощущение, что это не последняя его попытка пригласить меня куда-нибудь. Я покачала головой, думая, что мне шестнадцать долбаных лет, а он – горячий, успешный двадцатитрехлетний парень, который мог бы заполучить любую девушку по своему желанию. С какой стати он захотел бы отобедать со мной?

Спустя несколько минут я натянула огромную красную голову с костюма и направилась в танцзал, чтобы развлечь тридцать ноющих детей годовалого возраста и нескольких детишек постарше, полностью раздраженная необходимостью там находиться. Это был чистый хаос, без шуток. Маленькие дети, наряженные в маленькие вечерние платьица и мини-жилеты, носились по всему залу, преследуемые своими красиво одетыми, но крайне потрепанными родителями.

Весь зал был украшен тысячами красных шариков, красными цветами и красными плакатами, сочащимися символикой «Улицы Сезам». Даже сквозь плесневый запах вонючего костюма я чуяла слабые ароматы сахарной глазури на кексах, мочи и какашек.

Вспомнив мудрые слова Саши после моего обучения у Билли, я последовала им, усердно танцуя и махая детишкам под приторную праздничную детскую музыку. Через лицо костюма было по-настоящему трудно что-либо видеть, и у меня абсолютно отсутствовало периферийное зрение, так что я до смерти боялась задавить одного из младенцев. Однако, невзирая ни на что, все прошло хорошо и после меня не осталось никакого побоища. И хоть я и вспотела в этом костюме, как мерзкое животное, и была одержима мыслью, что даже если захочу, не смогу помочиться, я вообще-то неплохо провела время. Фактически, я могла бы просто пописать в чертов костюм, и, по правде сказать, он не стал бы пахнуть намного хуже.

А затем объявился малыш Генри. Генри, значит, представился мне, пожимая руку и скептически оглядывая сверху донизу мой отвратительный костюм. Он, на мой взгляд, был несколько старше, чем остальные дети, - возможно, ему было лет шесть или семь. И прежде чем я даже смогла собраться с мыслями, малыш Генри закричал и начал указывать на меня пальцем.

– Внутри Элмо – парень! Внутри Элмо – парень! Он – фальшивка. Смотрите… видно его волосы! – Несколько других детишек напугались и начали плакать. Прибежали мамы, чтобы забрать своих плачущих малышей, а я практически застыла на месте, чувствуя себя так, словно сделала что-то неправильное.

Дерьмо… кто-нибудь, заткните этого ребенка.

Парень? Парень? Разве похоже, пацан, что они принадлежат парню?


Я, чрезвычайно раздраженная, в протесте сжала через ткань костюма свои груди, хотя никто и не мог понять, что я, черт подери, делаю. Генри продолжал нарезать вокруг меня круги, показывая пальцем и обвиняя меня в том, что я парень. Из-за того, что у меня не работало периферийное зрение, я теряла маленького засранца из виду каждый раз, когда он забегал за меня. Я чувствовала, как он тыкает меня в область зада, а затем, прежде чем я успею обернуться, снова кричит. Зачем этого маленького говнюка вообще пригласили на вечеринку, и где, черт возьми, родители этого монстра?

Я быстро повернулась, пытаясь увидеть, где он, но этот маленький засранец оказался для меня слишком быстрым. У меня закружилась голова от всего этого верчения, и я подумала, что если просто уйду, он оставит меня в покое. И так как я не могла его видеть, когда отступала в противоположном направлении, то вполне могла оказаться на его пути и ненароком наступить на него.

Я почувствовала его ноги возле своих и услышала, как он падает наземь с противным глухим стуком. Я дала сама себе «пять», про себя, конечно.

Получи, Генри.

Он начал вопить:
– Элмо опрокинул меня! Элмо опрокинул меня!

Его мать примчалась к нам, обезумевшая и взволнованная за своего злобного чертенка. Вовремя она решила притащить свою задницу. Где она была, когда Генри доводил меня?

Генри надулся и испустил самый дикий рев, который я когда-либо слышала. Я закатила глаза внутри костюма, но, тем не менее, опустилась на колени, чтобы потереть его ногу, надеясь, что его мать по итогу раскошелится на чаевые за то, что я терпела ее надоедливого придурочного мальчишку. Я уже могу себе это представить… Генри… будущий президент A/V, шахматного и Меня-не-приняли-ни-в-один клубов. Хотя это было бы не совсем справедливо, поскольку я тоже не состояла ни в одном. (п.п.: состоять в A/V-клуб – быть ботаном, любимчиком и помощником преподов, изгоем и т.д. Никто с такими не общается, короче.)

Охх… не расстраивайся, Генри, это не так уж и ужасно…

Когда каждый из детей посидел на моих коленях для профессионального фото, я обняла на прощанье именинника, собрала свою оплату и чаевые и умудрилась незаметно стащить со стола два безымянных пакетика с гостинцами. Саша была права. Чуть более чем за час я заработала больше трехсот долларов.

Я снова зарулила к Билли, чтобы оставить Элмо. Попав домой, я сразу же направилась в душ, смывая грязь, оставленную малявками, и следы, отпечатавшиеся с костюма.

Мне не терпелось увидеться с Эдвардом, так что я не стала заморачиваться своей прической. Вместо этого я просто собрала волосы в беспорядочный узел и оделась в джинсы и фиолетовую рубашку из подвала, которую достала из сушилки. Накинув куртку, я припустила по тропинке к домику на дереве, сжимая в руках пакетики со сладостями и большой пакет с костюмом Эдварда.

Я услышала их спор раньше, чем даже приблизилась к домику.
– Она не пойдет на это, – категорично произнес Эдвард в ответ на что-то.

– Пойдет, если я попрошу. Верь мне. Я, фактически, настолько уверен, что поставлю сто долларов – она пойдет, – возразил Джаспер.

– Ты… мы спросим Беллу, когда она придет сюда… она точно знает, – ответил Эдвард.

Я бросила пакеты на пол, засовывая голову в дом.
– Хей.
Лицо Эдварда озарилось широкой улыбкой. Я ответила ему точно такой же, забираясь в дом и усаживаясь на одеяло, которое было аккуратно расстелено на полу. Вместо поцелуя Эдвард склонился ко мне и начал перебирать мех, которым был отделан капюшон моей повседневной куртки.

– Привет. Симпатично выглядишь, – отметил он, не сводя глаз с моего рта. Одно лишь его присутствие вызывало внутри у меня теплые и нежные чувства.

– О чем спорим? – спросила я, стащив одну из сигарет из пачки Эдварда, лежащей на одеяле. Он наклонился и, даже не спрашивая, поджег мне ее.

– Джаспер думает, что Элис будет не против, если он пойдет к Тайлеру как Хью Хефнер. Он хочет, чтобы она была кроликом, – Эдвард с досадой покачал головой.

– И что с этим не так? По-моему, это даже интересно, – ответила я. Элис изумительно бы выглядела в одном из тех маленьких сексуальных нарядов.

Джаспер приподнял бровь, словно говоря: «Видишь, я же говорил тебе, дурачок».

– Нет, – начал объяснять Эдвард, – черт… не натуральным кроликом из «Плейбоя», а большим пушистым розовым кроликом.

Сморщив от отвращения нос, я спросила:
– Нет-нет, почему? Почему ты поступил бы так с ней? Ее тело слишком прелестное, чтобы прятаться в гигантском костюме кролика.

Джаспер фыркнул и закатил глаза.
– Да, я знаю, но я хочу чувствовать себя удобно, и ношение пижамы – это самая удобная вещь, о которой я могу думать, однако я не хочу, чтобы моя девушка расхаживала полуголой, нося пышный хвостик кролика на заднице, чтобы это придурок Алек мог ее схватить за него. Помимо этого она может чертовки замерзнуть. – Он практически выплюнул слово «Алек». Я сжала губы и встретилась глазами с Эдвардом, тихо признавая, что Джаспер ревнует.

– О, так значит теперь она – твоя девушка, да? – поддразнила я. Джаспер поднял руки, жестом говоря: «Да, наверное». Я в ответ улыбнулась. – Что ж, думаю, ты должен спросить ее, чего она хочет, и не решать или предполагать за нее. Хотя могу сказать тебе прямо сейчас – нет ни одного проклятого шанса, что она будет большим пушистым розовым кроликом.

Эдвард торжествующе загоготал и выжидающе протянул руку, пока Джаспер копался в карманах в поисках наличных. Как только он положил купюру в ладонь Эдварду, тот сунул ее в карман моей куртки, объясняя, что это за оплату костюма. Я попыталась отказаться, но он не позволил.

– Ну и как прошла работа? – спросил он, быстро подкуривая косяк. Он сделал глубокую затяжку, прищуривая глаза от дыма, который струился с кончика самокрутки.

– Хорошо… шумно, жарко и определенно противно, и один ребенок пытался вывести меня из себя, – я покачала головой, вспоминая проницательные умозаключения Генри. – Не спрашивай… но я заработала триста долларов, так что… неплохо для обычной однодневной работы, верно?

Я подвинула пакет с костюмом к Эдварду. Он взглянул внутрь, порывшись немного с беспристрастным выражением на лице.

– Тебе не нравится? Никакой шляпы, никаких колготок, он явно удобный и не вынудит тебя смотреться геем.

Джаспер выхватил пакет, заглядывая внутрь и смеясь.

Эдвард равнодушно пожал плечами и одарил меня усмешкой.
– Все прекрасно. Однако я не могу дождаться, чтобы увидеть тебя в твоем маленьком наряде.

Он отодвинул пакет в сторону, попыхивая самокруткой. Вместо того, чтобы протянуть мне, Эдвард развернул ее в пальцах так, чтобы я смогла взять кончик в рот. Каким-то извращенным способом это казалось очень романтичным. Я взяла затяжку, уставившись в его соблазнительные, быстро становящиеся красными, зеленые глаза. Он усмехнулся, а Джаспер простонал. После того как Джаспер сделал огромный затяг, он извинился, говоря, что ему нужно отлить, и оставил нас трахать друг друга глазами наедине.

Эдвард прокричал ему вслед:
– Прогуляйся хотя бы на пятьдесят футов к северу, брат… Я не хочу в течение следующего часа чувствовать запах твоей мочи.

Он сделал очередную затяжку, удерживая дым в легких и ухмыляясь. Я уже чувствовала себя изрядно закайфовавшей и захмелевшей от «не секса» на парковке, а также после работы Элмо. Когда он позволил мне сделать следующую затяжку, я прижалась ладонями к полу, вставая перед ним на четвереньки. Он недоверчиво уставился на меня широкими дьявольскими глазами, но не отступил, будто хотел встретить мой вызов.

Ты собираешься меня поцеловать?

Я усмехнулась и слегка приоткрыла рот, выпуская небольшое количество дыма. Он тут же понял, что мне надо, и приоткрыл рот достаточно для того, чтобы я могла сделать то, что хочу. Я стремительно двинулась к нему, оставляя между нашими губами буквально миллиметры, и начала медленно выдыхать дым, в то время как он его вдыхал. Как бы вульгарно это ни звучало, этот процесс был таким чертовски сексуальным и… искушающим. Его рот был просто… ах, и его запах, ошеломляющий меня, - смесь ароматов свежевыстиранной одежды, его кожи, пропитанной запахом травки, и легкого намека одеколона Эдварда, который напоминал мне, как пахнет после только что прошедшего дождя.

Я, прежде чем отступить назад на одеяло, открыла глаза и увидела, что он ухмыляется, выдыхая дым уголком рта. Его глаза практически пылали.

– Блядь… это была самая горячая вещь, которую я когда-либо видел, но… ты не должна снова делать это, Би.

– Слишком искушающе? – спросила я, хмурясь. Он несколько раз кивнул и шатко выдохнул.

– Возможно когда мы научимся лучше справляться с этим, ты снова сможешь это повторить, но… блядь, мне прямо сейчас так сильно хочется тебя поцеловать, – в голосе Эдварда слышалась боль. Его руки сжались в кулаки на бедрах.

– Так же как и мне, – тихо произнесла я, подтягивая колени к груди. Пытаясь сменить тему, я добавила, оглядывая стены домика: – Эй, знаешь, мой отец упомянул, что этот дом должен был быть выкрашен в ярко-розовый цвет.

– Замечательно, что ты сказала об этом, Белла, – саркастически ответил Эдвард. – Слушай… сегодня, когда мы разговаривали по телефону, знаешь… это было…

Я рассмеялась над его неловкой попыткой поблагодарить меня за секс по телефону.
– Мы можем это повторить, – сказала я, кокетливо хлопая ресницами. Эдвард закусил губу и воодушевленно кивнул головой. Боже, я люблю его. Возможно, мои страхи о его отклонении просто глупы, потому что его, казалось, было чрезвычайно легко ублажить.

Вскоре после этого вернулся Джаспер, забираясь обратно в дом на дереве и вытягивая свои длинные ноги рядом со мной.
– Ну и кем ты была сегодня?

Я швырнула в него пакетик в форме Элмо.

– Попробуй догадаться.

Эдвард поежился и так, словно ему причиняло боль представлять меня одетой в красный лохматый противный мех, спросил:
– Элмо… в самом деле?

Джаспер спросил, начав исследовать мешочек со сладостями:
– Кто на хрен такой этот Элмо? Он… медведь или кто?

Я заглянула в один из пакетиков, вытаскивая бутылек с мыльными пузырями, конфетное ожерелье, шоколадный леденец на палочке и несколько разных наклеек.

– Хмм… я не знаю. По-моему, он просто какое-то чудище, – ответила я, задумавшись об этом. Эдвард незамедлительно схватился за шоколад, откусывая, а затем предлагая мне. Я знала, что он чересчур помешан на чистоплотности и ведет своего рода чудную личную вендетту против микробов и бактерий, так что была несколько почтена, что он, не колеблясь, делился со мной своей едой.

– Чудище? – спросил Джаспер, глядя на меня полузакрытыми глазами, утомленными от травки. – В этом нет никакого гребаного смысла. Он походит на огромную птицу, а еще там эти два парня, которые всегда спят вместе…

Я разорвала обертку на конфетном ожерелье, натягивая маленькие сахарные бусинки себе через голову.
Эрни и Берт? Да, они вроде как символичные геи в том шоу, – отметила я, пожимая плечами. Эдвард в поддержку геям выбросил в воздух кулак.

– Ага, они, а потом там еще был какой-то грязный зеленый чувак в гребаном… мусорном баке… Оскар, да? И еще тот парень, Губер…

Гровер.

– Ага, неважно, и… эмм… долбанный лягушонок Кермит…

– Нет, Кермит не из «Улицы Сезам»… он из чертова «Маппет-шоу». Большая разница, чувак, – вмешался Эдвард.

– О, неважно, – раздраженно сказал Джаспер, в раздумьях откидываясь на локти. – А потом еще тот здоровый синий парень, который всегда набивает свой гребаный рот печеньем, и парень-волшебник, и…

Мы с Эдвардом озадаченно переглянулись.
– Какой парень-волшебник? – спросил он Джаспера.

– Парень, который всегда считает всякое дерьмо…

– Ты про… Графа? – недоверчиво смеясь, спросила я. – Джаспер, он не волшебник, он – вампир.

– Вампир? Нет, он не вампир… он – волшебник.

– Нет, он – вампир… у него плащ и клыки, и вокруг него всегда летают летучие мыши. Он – вампир из Трансильвании… поверь мне, я была довольно преданным фанатом «Улицы Сезам». Я точно знаю этот факт, – возразила я.

Мы какое-то время молчали, пока Джаспер обдумывал и исследовал свежую информацию.

– Что, на хрен, за район попался тем детям – гигантские птицы, гребаные… чудища, неистово бегающие вокруг… вампиры? Не удивительно, что маленькие дети в нынешнее время все такие неправильные, – внезапно ляпнул Джаспер. Выражение его лица было таким серьезным, что мы с Эдвардом не выдержали и рассмеялись над ним… громко.

Травка подействовала в полную силу, и я начала чувствовать себя беспокойно и стесненно.
– Хей, может, пойдем наружу? Там хорошо сейчас, и я хотела подуть пузыри.

Эдвард зажал под рукой одеяло и спрыгнул вниз из домика. Даже в захмелевшем от накура состоянии Эдвард помнил, что мне нужно помочь спуститься, и ткнул Джаспера в плечо, чтобы он подал мне руку. Я ненавидела это, и, судя по его лицу, Эдвард тоже, но это было чем-то, к чему следовало привыкнуть.

– Я справлюсь, спасибо, – ответила я, вежливо отказываясь от протянутой руки Джаспера. Мы прогулялись к узкой речушке во внутреннем дворе Каленов, а затем через маленький деревянный мостик перешли на другую сторону, где располагалась большая пышная поляна. Я запнулась об узловатый корень дерева, выправляясь прежде, чем упасть лицом в груду влажных листьев. Эдвард вздохнул, покачивая головой. Я не знала точно, раздражен ли он был моей неловкостью или расстроился из-за того, что не способен мне помочь.

Эдвард аккуратно расстелил одеяло под деревом, и мы втроем улеглись на спины, уставившись в небо. Оно было бирюзово-голубым, усеянным густыми пушистыми облаками, которые еле-еле перемещались, принимая замысловатые формы и очертания.

– Смотрите… вон дракон на высоких каблуках, – произнесла я. Парни согласно промычали, и мы залюбовались прекрасным драконом в его восхитительных лодочках.

Ветер слегка переменился.
– Оу, а теперь похоже, будто у него из зада вырывается пламя.

– Хей… а там лицо старика, – сказал, указывая пальцем, Джаспер. Мы повернули головы набок, чтобы разобрать то, что увидел Джаспер, но что Эдвард, что я так и не смогли разглядеть того же, что Джаспер. – Постойте… теперь это походит на дельфина.

– Вон то похоже на метроном, – радостно воскликнул Эдвард, тыкая пальцем в облако треугольной формы.

– А? – одновременно произнесли мы с Джаспером, понятия не имея, что такое метроном.

Эдвард закатил глаза и щелкнул пальцами, пытаясь подобрать нужные слова.
– Ну, знаете… чертова… пирамидальной формы штуковина на моем фортепиано.

– О… как будто мы обязаны знать, как называется то дерьмо, – огрызнулся Джаспер. – Ты мог бы сказать треугольник или пирамида, но метродом? Почему тебе нужно всегда покрасоваться, всезнайка? Какого хрена ты не можешь просто быть нормальным?

– Это – метроном, – надменно исправил Эдвард. – И… пошел ты.

Эдвард сел и крепко стукнул Джаспера в руку, что затем переросло между ними в шутливую схватку. Эдвард спросил, не хочу ли я присоединиться и поиздеваться над Джаспером, поскольку было совершенно ясно, что вся власть была в его руках, но я отказалась, растянувшись вместо этого на одеяле. И вскоре им наскучило физически истязать друг друга.

Я вытащила из пластмассового бутылька палочку для пускания пузырей и несколько раз опустила ее в состав. Я мягко подула, и сотни крошечных пузыриков поплыли вокруг нас, подпрыгивая и кружась от легкого ветерка. Эдвард с Джаспером жмурили глаза, ловя ладонями пузыри, пока раствор в конце концов не закончился и я не улеглась обратно.

Некоторое время мы лежали в тишине, наслаждаясь погодой и небом. В какой-то момент рука Эдварда очень нежно задела мою. Я инстинктивно отодвинулась, но он остановил меня рукой. Он погладил мой мизинец своим – его прикосновение было легким, как перышко, и невероятно чувственным. Я закрыла глаза, дабы лишить себя одного из чувств и за счет этого больше прочувствовать его касание. Такие вот маленькие незначительные происшествия, подобные этому, загоняли весь мой мир в тупик.

Напугав нас всех, у Джаспера зазвонил телефон. Он ответил на звонок, прерывая наше касание, и я огорчилась, но все же поняла, что рано или поздно это должно было закончиться. Вспомнив, что у меня есть ожерелье, я оттянула резинку, чтобы откусить одну конфетку. Эдвард, облизывая губы, следил за моим ртом. От вида его языка, пробегающегося по губам, в моем животе все заиграло, и я подтянула колени, прижимаясь ступнями к земле.

Я протянула оттянутое ожерелье Эдварду.
– Хочешь?
Он с большим презрением посмотрел на меня, но его полузакрытые глаза искрились озорством и желанием. Игнорируя помеху в виде разговора Джаспера, мы с Эдвардом вновь оказались в своем собственном мирке, где существовали лишь мы вдвоем, а все остальное не имело значения. Он нерешительно склонился, чуть приоткрывая рот и громко сжимая зубы на конфете. Мое дыхание замерло, потому что сейчас он был так близко ко мне – настолько близко, что мог бы облизать меня или поцеловать, и это было ужасно искушающе. Казалось, что у меня дар помещать нас в до смешного заманчивые, но все еще компромиссные, ситуации. И как бы скверно я ни чувствовала себя из-за этого, части меня… дьявольской, сексуально оголодавшей части, обитавшей в моей бедной бесполезной вагине, было абсолютно плевать.

– Мама только что звонила. Ей нужно помочь перенести продукты, – заявил Джаспер.

– Блядь… да ладно, – усаживаясь, заныл Эдвард. Он раздраженно фыркнул, доставая свой маленький пузырек «Визина» и передавая его по кругу, чтобы мы могли предстать перед его родителями в нормальном виде. Я все еще чувствовала себя неловко по поводу встречи с Эсме – она могла услышать меня, когда я практически кончала на той же самой кровати, на которой спали ее свекор со свекровью, когда приезжали с визитом. Эдвард уверил меня, что не стоит беспокоиться и чтобы я не расстраивалась из-за этого. И если у нее и были проблемы с нашим постыдным поведением, то она определенно смирилась с этим, потому что приветствовала меня в доме с распростертыми объятиями.

Эммет и Розали появились вместе, держась за руки и выглядя счастливыми и довольно-таки влюбленными. Когда она заметила меня, то отпустила руку Эммета, бросая в мою сторону примирительный взгляд. Я закатила глаза, словно говоря ей, чтобы она прекратила меня жалеть.

Пока парни помогали внести пакеты, мы с Роуз помогали Эсме разобрать их в кухне. Я совсем забыла о своей рубашке, когда Эдвард забрал мою куртку, чтобы повесить ее в шкафу в передней. Рубашка приспустилась с одного плеча, и он осторожно потянулся к ткани, чтобы поправить ее на место, когда увидел надпись.

Эдвард приподнял бровь, прищуривая один глаз, и прямо сказал:
– Это такая хрень, Би. Ты не сможешь этого коснуться? Я, по-твоему, должен найти это забавным, да?

– Что… разве это не забавно хоть немного? – застенчиво улыбаясь, спросила я. – Она винтажная… из девяностых. Песня одного чувака-рэппера была супер-хитом, и даже имелся официальный танец к ней. – Эдварда это нисколько не позабавило. – О, давай, не дуйся, а? (п.п.: имеется в виду песня М. Си. Хаммера «Can't touch this».)

Эммет с Розали бросили быстрый взгляд на рубашку и задушили смех, а Эсме прикусила губу, чтоб также удержать хихиканье. Она начала потряхивать плечами, изображая тот же самый танец, который танцевал мой отец в подвале, и стала напевать песню, в то время как мы все уставились на нее, раскрыв рты. Я с надеждой протянула руку в ее сторону.

Видишь? Песня и танец.

– О, да пошли вы все! – в притворном гневе завопил Эдвард. – Вы, ребята, все – отстой… особенно ты, – он указал на меня пальцем, безуспешно сдерживая усмешку.

– О, ты любишь эту рубашку и знаешь это.

Эдвард пробормотал что-то абсолютно бессвязное, поскольку Розали вытащила из своей сумки завернутую коробку и попросила поговорить с ним наедине.

Я увидела, как в гостиной Розали протянула ему длинную прямоугольную коробку, которая, насколько я знала, содержала блок сигарет. Эдвард с подозрением начал ее открывать и засмеялся, когда развернул обертку. Они поговорили еще несколько минут, и пока Роуз приносила одно из своих редких извинений, лицо Эдварда оставалось отчасти стоическим и серьезным. Они возвратились в кухню, улыбаясь, словно воссоединившиеся старые друзья.

Мы в неформальной обстановке поужинали самодельным куриным салатом в лаваше и картофельным салатом, приготовленными Эсме и оказавшимися, на удивление, очень вкусными, хоть я и побоялась спросить, что в них было на самом деле. Как только подъехали Элис с Джаспером, Эдвард и Эммет исчезли в гараже, чтобы достать тыквы, которые мы собирались вырезать. Эммет вернулся, неся четыре огромных тыквы в своих больших мускулистых руках, тогда как Эдвард нес всего две. Я заметила, что Эдвард выбрал безукоризненно чистые тыквы, в то время как те, которые принес Эммет, оставили темные грязные пятна на его обтягивающей футболке. Эммет выгрузил все четыре тыквы на огромный кухонный стол, энергично напрягая бицепсы, и тыквы завертелись вокруг своих осей.

– У кого-нибудь есть кусок пластыря? Я… надорвался, – с ужасным типичным бруклинским акцентом произнес Эммет. Он на мгновенье приостановился, снова напрягая мышцы и сжимая кулаки, чтобы похвастаться своей широкой грудью. – Кто-нибудь из вас, парни, знает хорошего ветеринара? Мои питоны… заболели, – он одарил каждый бицепс поцелуем.

Мы с Роуз закатили глаза, Джаспер и Элис рассмеялись, а Эдварда, я уверена, слегка затошнило.

Я давным-давно не занималась вырезкой тыквы и довольно сильно нервничала по поводу того, с чего начать. Эсме купила нам кучу наборов с трафаретами и пакет маленьких свечей на батарейках, чтобы, когда закончим, мы могли вставить их внутрь тыквенного фонаря. Все мы выбрали разные дизайны и начали вырезать.

Пока выпиливали отверстия и вычерпывали мякоть, мы радостно болтали, словно кучка взволнованных маленьких детей. Эдвард решительно отказался сунуть руку внутрь тыквы, утверждая, что его голова взорвалась бы после этого, так что я закатала рукава и вычистила тыкву под его благодарным взглядом. Я стрельнула в него гневным взглядом, когда он возомнил, что мне понравится, если он начнет диктовать мне, как должна быть выпотрошена тыква. Мне реально хотелось запустить в него мякотью, но я удержалась.

Посреди всего этого – с руками, глубоко погруженными в тыквенные внутренности, и кусками тыквы, прилипшими к моей одежде – я оглянулась на людей, окружающих меня. Я, улыбаясь, с минуту наблюдала за беззастенчивым влечением Роуз и Эммета друг к другу, пока они тихо препирались, за сладкими и невинными переглядывания Элис и Джаспера и за красивым, серьезным лицом Эдварда, когда он осматривал свою работу.

Эдвард взглянул на меня и улыбнулся. Я вернула ему улыбку, чувствуя в своем сердце непередаваемую любовь. В этот момент я поняла – что бы ни случилось, что бы будущее ни готовило нам, я знаю, что эти люди будут рядом со мной все время. Мои друзья… моя семья. И я по-настоящему была благодарна, что имею всех их… даже Джаспера.

– Что случилось, Би? – тихо спросил Эдвард, склоняя голову набок. Роуз и Элис подняли головы, встречаясь со мной глазами и приостанавливая свое вырезание.

– Ничего… Я просто… я… я люблю вас всех, ребята, – я пожала плечами, смущенная своим признанием, потому что они все хором протянули: «Оуууууу». Роуз с Элис подарили мне крепкие женские объятия, а Джаспер, посмеиваясь, еле слышно пробормотал: «Накур». Эдвард только странно посмотрел на меня, приоткрыв рот, прежде чем отвернуться.

Но когда он снова начал трудиться над своей тыквой, я заметила очень слабый проблеск улыбки, заигравшей в уголках его губ. Он слегка повернул тыкву, и я смогла мельком увидеть рисунок, над которым он так старательно работал. Он запечатлел весьма необычное, детально изображенное сердце с вырезанной внутри него надписью «Э и Б». Он легонько постучал пальцами по губам, и хотя я полностью осознавала, что все еще немного накурена и могла бы с таким же успехом галлюцинировать… клянусь, я видела, как он беззвучно прошептал: «Я тоже тебя люблю».

перевела: nats
редактура: Sonea

Вот такая вот сладенькая глава у нас вышла. Жду впечатлений на форуме! О! А следующая глава определенно порадует некоторых из вас! :))) Надеюсь, она у меня переведется так же легко и быстро, как эта.

Источник: http://robsten.ru/forum/19-611-1
Категория: Переводы фанфиков 18+ | Добавил: nats (25.03.2012) | Автор: nats
Просмотров: 2291 | Комментарии: 46 | Рейтинг: 4.8/31
Всего комментариев: 461 2 3 4 5 »
46  
  Спасибо за перевод!

45  
  Оууу, какие милаши hang1 hang1 Такие прекрасные первые признания в любви, пусть даже чуточку завуалированные good
Спасибо за перевод lovi06032

44  
  Ооо как мило JC_flirt JC_flirt JC_flirt

42  
  спасибки за главу...наташ,ну когда же они всетаки дотронутся
(по-взрослому) друг до друга?....в этой главе страсть такая ,что кажется сейчас оплавится мой комп...кстати,а Джейк и далее будет так настойчив?

43  
  Джейка здесь мало, не переживай! JC_flirt

41  
  спсаибо

40  
  Как мило! Спасибо за перевод! lovi06032 lovi06032 lovi06032 hang1 hang1 hang1 good good good

39  
  Спасибо за главы))) fund02002 Жду продолжения fund02002

38  
  Мои нервы на пределе.... fund02002

giri05003 giri05003 giri05003 giri05003 giri05003 giri05003

37  
  Эдвард очень милый... просто душка. Я влюблена в вашу историю, спасибо огромное за чудоперевод girl_blush2

36  
  Ой, всё так кульно, на расслабоне-первое признание в любви hang1 Эсми-супер(небольшой стёб над сыном в шутку перевела)!
Спасибо lovi06032

1-10 11-20 21-30 31-40 41-44
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]