Фанфики
Главная » Статьи » Переводы фанфиков 18+

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Нервы на пределе. Глава 30. Часть 2

Глава 30. Часть 2.

~%~


Следующее утро стало сущей агонией в ожидании встречи с Эдвардом. С рождественских каникул Джаспер подвозил Элис по утрам, а Эдвард каждый день забирал меня немного раньше. Обычно перед началом занятий мы заезжали в кофейню позавтракать, просто чтобы провести немного больше времени вместе. Но после того, как всё для нас внезапно закончилось, я ехала одна – встревоженная, мрачная, измотанная событиями последних нескольких дней, и эмоционально перегруженная двухчасовым телефонным разговором с мамой накануне вечером. Небо было тёмно-серым, под стать моему настроению, и дождь поливал всё утро, вынуждая всех сразу отправиться в классы вместо того, чтобы толкаться на уличной парковке.

 Эдвард встретил меня у дверей после второго урока испанского, немедленно вручив мне пропавший телефон. Я чуть не расплакалась, когда он печально мне улыбнулся, убирая руку и запихивая её в карман, только чтобы не касаться меня. Потребность обнять его была невероятной и абсолютно сокрушительной. Я просто хотела почувствовать его рядом, его губы на моих, и его руки, сжимающие меня в крепком и согревающем объятии. Выражение его лица – огорченное и мрачное – дало мне понять, что он чувствовал то же самое. В коридоре Эммет и Эдвард стукнулись  кулаками, что показалось мне довольно милым, и перед тем, как уйти на свой следующий урок, Эм ласково обнял меня за плечи. Иногда я хотела, чтобы он был моим братом… ну, без всех этих пуканий и другой мальчишеской фигни.

Прошлым вечером мы с Э. немного поболтали в чате, кратко изложив друг другу условия наших «домашних арестов» и разговоры с родителями о несостоявшейся свадьбе в Вегасе. Как бы дерьмово и эгоистично это ни было, я чувствовала себя немного лучше, зная, что Эдвард со мной в одной лодке, поскольку он тоже получил наказание. Не то, чтобы я желала ему проблем, но было приятно осознавать, что он тоже будет дома на выходных, и мы сможем хотя бы обмениваться смс-ками или мгновенными сообщениями с компьютера. Думаю, что он тоже испытал некое облегчение, зная, что был не одинок в этом. В любом случае, ему определили наказание только на три недели, тогда как мой приговор Чарли окрестил бесконечным.

Придурок.

Мы порадовались тому факту, что Чарли, похоже, изменил мнение об Эдварде в лучшую сторону благодаря заступничеству его семьи, и что я могу остаться в Форксе хотя бы до тех пор, пока дом не будет продан. Теперь я собиралась придумать план, чтобы этого не случилось вообще.

Мы попрощались около моего класса, но, так как у Эдварда оставалась всего минута, чтобы вовремя добраться в другой конец здания на свой урок, он был напряжён и дергался из-за перспективы опоздания. Его внутренняя борьба была очевидна ещё и по тому, как слегка подёргивалось его тело. Он явно заставлял себя удержаться от поцелуя. Я вздохнула, послав ему очень грустную улыбку, предвкушая нашу встречу на английском, а позже – возможность быть почти рядом на ланче.

День тянулся бесконечно. Роуз, Элис и Анжела практически набросились на меня за нашим столом на ланче, пока парни ушли за едой. Я подумала, что голова Элис взорвётся, когда сообщила, что у меня есть реальные фотографии с нашей почти-свадьбы. Они все хотели узнать, был ли у нас секс, но когда я сказала, что у меня были месячные, предположив, что эта новость немедленно закроет тему, все три единогласно заявили: «И что? Немного крови никогда не останавливало Эммета/ Джаспера/ Бена». Я закатила глаза. Конечно, они не имели представления, каким человеком был Эдвард. Он не мог даже назвать это по-человечески, а уж тем более прикоснуться ко мне там в этот период.

Несмотря на моё нежелание  откровенничать, шквал вопросов продолжал нарастать.

Роуз спросила просто:
- Ну хорошо, никакого секса, но ты хотя бы сделала парню минет?

Но прежде, чем я смогла ответить, Анжела вытаращила глаза в предупрежении «о, боже, заткнитесь, парни идут», и они наконец-то оставили свои расспросы, не желая продолжать при Эдварде. Я была вынуждена несколько раз попросить их говорить тише, так как не хотела, чтобы кто-то ещё знал, что мы пытались пожениться в шестнадцать… Эдвард и так был изгоем среди сверстников, ни к чему ему было оказываться в топ-листе новых слухов. Все эти идиоты конечно подумали бы, что я беременна. И хоть вокруг меня  могли блуждать и худшие слухи, то, что я залетела от Эдварда Каллена, могло повлечь за собой сраную кучу  правовых проблем для него.

Мы с Эдвардом смотрели друг на друга, пока ели, нашептывая ласковые словечки, полностью отгородившись от окружающего мира и наших болтливых друзей, и оставаясь в своем маленьком пузыре целых тридцать минут. Я жаждала его прикосновений и часто замечала, что мои пальцы подрагивали, сопротивляясь потребности обхватить его ладонь или нежно пробежаться большим пальцем по его скуле. Это было труднее, чем я могла себе представить – после того, как мы были настолько близки друг с другом, – возвратиться к абсолютному нулю. Ему было так же трудно, как и мне. Он сильно сжал ладони в кулаки, как своеобразное напоминание держать руки при себе. Я могла слышать потребность и боль в его словах и видеть – в грустном блеске его глаз, раздражительности и отсутствии аппетита. Он едва прикоснулся к еде на своем подносе.

Мы вместе пошли на биологию, и как только уселись в классе, провели весь урок в написании друг другу глупых записок в моём блокноте-гамбургере, стараясь не попасться. После того, через что мы прошли, все это казалось таким ребячеством, но мы оба старались изо всех сил замаскировать наше раздражение и разочарование из-за обстоятельств, ухудшенных тотальным родительским контролем.

В противовес всем нашим неприятностям занятия в кулинарном классе стали просто спасением. Миссис Миллер потратила первые десять минут на раздачу инструкций и чтение вводной лекции, а весь остаток времени мы провели у кухонных столов. Эдвард всё быстро настроил, прежде чем позволил нам начать готовить, и я нашла изумительным то, что он оказался таким старательным и страстно желающим научиться. Он постоянно задавал вопросы о том, как делать те или иные вещи, и за всем этим проглядывала его уязвимость. Не буду лгать… Мне нравилось его учить, и я наслаждалась тем, что была хороша в чём-то, в чём он не был. А также тем, что пока мы готовили вместе, я доминировала в отношениях. Казалось, это помогало немного сравнять счет с большим числом его преимуществ, и моя иррациональная неуверенность нуждалась в этом. Кроме того, я поняла многое о его индивидуальности. И среди прочего, что я узнала в нём от прежнего Эдварда – существовавшего до инцедента с Шарлоттой, – что если он задался целью быть лучшим на кухне или где-либо ещё, он наверняка таким станет. И это стало ещё одним качеством, которое я в нём так любила.

После готовки мы вместе понуро дошли до спортзала, с грустью распрощавшись у дверей раздевалки. В новом семестре учителя физкультуры заставили нас играть в баскетбол, что не было бы так плохо, если бы я не была такой мелкой, не спортивной и на самом деле невезучей. Эдвард же был очень сосредоточен, так, будто он смог отключиться во время игры на целых сорок минут.

Я с благоговением наблюдала за ним через весь спортзал, его отражение мелькало на блестящем полу. Он был агрессивным и сквернословящим, играя грубее, чем обычно позволяли себе парни во время урока физкультуры. В один прекрасный момент они с Майком Ньютоном остановились лицом друг к другу, ругаясь и крича, заставив всех в переполненном зале замереть, чтобы посмотреть на начало кулачного боя. Тренер дунул в свисток, приказывая Эдварду выйти из игры, прежде чем дело дойдёт до рукопашной. Он безучастно ушел к скамейке запасных, плюхаясь на неё и зажав руки между подпрыгивающими коленями.

Когда с другого конца зала мне удалось поймать его взгляд, от просто отвел глаза, напряженно потерев затылок. Затем он встал и исчез за дверью раздевалки, громко хлопнув дверью, когда проходил через неё.

После занятий я встретилась с ним на парковке около машины, где он курил, облокотившись на багажник. Его волосы были влажными и растрёпанными после душа, принятого в раздевалке, а весь вид демонстрировал раздражение. Джаспер отходил от него, бормоча ругательства, так что, очевидно, эти двое только что закончили спорить. Эдвард показал Джасперу «птичку» и крикнул «Отъебись!»

Он был… зол на весь мир и не скрывал этого. Эдвард извинился передо мной, и я спросила, за что, ведь он не оскорбил меня лично. Он объяснил, что во время баскетбольной игры Майк назвал его «киской, которая даже не может трахнуться», и это заставило его поступить неправильно. Я успокаивала его подбадривающими и утешительными словами и обещаниями сделать с его «бойком» смехотворно неприличные вещи в не таком далеком будущем. Застонав, он закрыл глаза и откинул голову назад, в расстройстве подняв лицо к небу. Когда он снова посмотрел на меня, его глаза горели желанием. Я фактически сделала всё еще хуже для него.

И затем, когда парковка опустела, оставляя нас практически один на один, мы оба поняли, что пора прощаться, пока наши родители не отправили за нами поисковые группы.

Сквозь сжатые зубы Эдвард прошептал: «Я люблю тебя так чертовски сильно, что больно дышать». Он положил руку на область сердца и пробурчал: «Это, нахрен, убивает меня». Затем он сел в машину, захлопнув дверь и отъезжая, пока я стояла и смотрела, как задние габаритные огни исчезают за поворотом шоссе.

Выходные обещали быть долгими.

Вернувшись домой, я умышленно хлопнула входной дверью, и проходя мимо Чарли полностью его проигнорировала. Он сказал мне, что хотел бы выехать в три, что давало мне пятнадцать минут на сборы. Я наобум побросала в свою сумку немного одежды, наплевав на всё, и на чертовски ограниченной скорости мы поехали в Сиэтл. Это так безумно меня бесило, что я была готова выбить кулаком лобовое стекло. Вот тогда я поняла агрессивность Эдварда во время урока физкультуры и его отъезда с парковки. Всё в наших жизнях контролировалось до мелочей, до удушья, и это бесило.

Я провела выходные, отсиживаясь в гостевой спальне Мэгги, выходя только покушать и воспользоваться ванной. Я полностью игнорировала отца, когда он оказывался рядом… что было немного по-детски, так как он навёрстывал работу, которую пропустил, болтаясь со мной в Форксе. Мэгги пыталась привлечь меня пообщаться с ней, но я была не в настроении говорить о моем отце и его намерениях, продиктованных лучшими побуждениями, понимая, что эта тема неминуемо возникнет в какой-то момент.

Так что я занималась, окунувшись в «Ромео и Джульетту», и бесцельно лазала по интернету, пока Эдвард уехал с семьёй на ужин и был не доступен в Аське (прим. перев.: программа для передачи мгновенных сообщений). Я загрузила наши «свадебные» фотки в свой ноутбук, экспериментируя с несколькими графическими программами, пока это не вогнало меня в ещё бóльшую депрессию, и я не смогла больше на них смотреть. Мне надоела это грёбаное сумасшествие.

Я пыталась вернуться в воспоминаниях к тому, что делала, пока жила в Калифорнии во время моего изгнания из социума старшей школы. Я проводила много времени с мамой, отвлекаясь прогулками, походами на пляж, шопинг-турами на пирсе, или плавая в бассейне. Каким-то образом я не ощущала себя так одиноко, как сейчас. И, полагаю, крупнейшим фактором в чувстве одиночества, стало то, что пока я жила там, рядом со мной не было Эдварда или кого-либо похожего на Элис, Роуз, Анжелу, или даже Джаспера или Эммета. Эти люди стали моими друзьями, и я скучала по ним.

В воскресенье я упаковала свои вещи и в полдень уехала, направляясь в Порт-Анжелес на работу. Я была удивлена и немного взволнована, увидев, что Джейкоб был там, помогая Билли в магазине. Его улыбка была заразительна, и оказалось так приятно искренне ухмыльнуться кому-то в ответ впервые за долгое время. Как бы ни радовала меня его компания, это было временно и мимолётно.

В кои-то веки, я была благодарна за гигантский вонючий костюм-голову, который скрыл мою тревогу и гнев. Я устроила отличное шоу, немного переигрывая, пока ворчала под своей маскировкой, как ненавижу тех детей. Выйдя после вечеринки, я имела на руках больше двухсот долларов и украденный мешок сладостей, так что, учитывая все составляющие, это не был совсем уж провальный день. Просто я так сильно скучала по компании Эдварда, и он ни на секунду не покидал моих мыслей.

Когда я вернулась домой, Чарли уже был там с Мэгги, готовящей на кухне что-то итальянское. Пахло изумительно, и я действительно проголодалась, но в попытке продемонстрировать свой вызов родительскому вмешательству в мою жизнь, я отказалась от ужина и просидела, голодная, в своей комнате весь оставшийся вечер. Только позже, когда они заперлись в спальне отца, чтобы заниматься бог-знает-чем, я вышла и стащила остатки холодной еды. Стряпня Мэгги была бесподобной, и я взгрустнула, почувствовав себя виноватой за то, что ела и действительно наслаждалась её едой. Даже холодная, она была лучше, чем что-либо, что могла приготовить моя мама.

Я скучала по маме. Она так отчаянно нуждалась, чтобы я приехала домой её навестить. Несмотря на мое постоянное заверение, что я останусь в Форксе, она была совершенно убеждена, что я приеду пожить к ней летом. Пока Эдвард здесь, этого никогда не случится.

Удивительно, но она очень поддержала мои отношения с Эдвардом. Кроме того, она внимательно выслушала мою версию событий о правовой ситуации Эдварда, заявив о  безоговорочной симпатии к нему, ну и ко мне в том числе. Это была одна из многих причин, разрушивших брак моих родителей. Они были катастрофически разные люди.

С другой стороны, мама совсем не была в восторге от идеи нашей с ним женитьбы, особенно, узнав, что я всё ещё с ним не переспала.

Моя мать, имея все возможности вести в молодости разгульную жизнь, отказалась от неё из-за своей беременности в старших классах и полагала, что я должна получить так много подросткового опыта, как только возможно… что включало и сексуальный опыт тоже. Она как-то сказала мне, что хотела бы, чтобы я пожила с парнем хотя бы два года, прежде чем даже задумаюсь о том, чтобы обручиться, и что я должна испробовать много секса с разными людьми, потому что, как женщина, имею право и обязана ради себя самой исследовать своё тело и то, что ему нужно в сексуальном плане. И еще она сказала: «Белла, мужчины думают членом» и «используй презерватив, что бы парень ни пытался тебе сказать».

Это было самый долгий наш разговор о пестиках и тычинках, и мне было тогда одиннадцать лет. Поразительно, как мне удалось остаться девственницей так долго.



~%~



Следующая неделя оказалась точно такой же, как и предыдущая. Вторники были для Эдварда самыми сложными. В ожидании поездки на терапию он становился более беспокойным и раздражительным, чем обычно. Он всё время извинялся за то, что огрызался на меня, но темные круги под глазами и постоянная зевота давали мне понять, что невероятная раздражительность была непосредственным результатом недостатка сна. Я спросила, что у него за проблемы со сном по ночам, а он объяснил, что часто просыпался, но не от кошмаров. Просто вся эта ситуация со мной, фотографиями и запретом на касания вернула его нервозность, и к тому времени, как он засыпал, уже было далеко за полночь. Кроме того, в течение ночи он просыпался несколько раз без причины, а в шесть утра уже пора было вставать в школу. На мой вопрос, почему он не принимал Ксанакс перед сном, он ответил, что принимал, но это больше не помогало. Мне было интересно, могло ли его тело стать невосприимчивым к таблеткам?

Я чувствовала такую безграничную беспомощность, не понимая, что могу для него сделать и не зная, какими словами утешить.

- Люблю тебя, – я просто не могла сдержаться.

Часто, когда я находила его уставившимся в пространство, мечтающим ни о чём, я задавалась вопросом, не обдумывал ли он всё ещё идею оставить меня. Я понимала, что это решение ужасно ранило бы нас обоих, но Эдвард казался таким отстранённым от всего в последнее время, что я опасалась, не проснусь ли однажды и не узнаю ли, что он уехал без объяснений. Эта мысль преследовала меня.

Спустя три недели после начала моего бессрочного домашнего ареста, я вернулась домой и нашла Чарли снаружи, стоящим на лужайке перед домом рядом с блондинкой, одетой в деловой костюм. Он помогал ей вкопать в землю деревянную рамку для грёбаного объявления о продаже. Я послала отцу оскорбительный жест, а агенту по недвижимости – жёсткий взгляд, сочащийся злобой.

Он действительно делал это! Он не услышал ни одного слова из того, что я сказала – что это было единственное место, которое я называла домом, что вынуждена заводить друзей снова и снова, что устала разгребать последствия решений, принятых за меня родителями. Если у меня и была мысль, что невозможно ненавидеть его сильнее, только что это чувство выросло в десяток раз. Отец приветственно помахал рукой, как будто я должна была припустить к нему с гребаным красным шариком в руке и радостно улыбнуться при виде вывески.

К сожалению, они оба направились в мою сторону до того, как я успела сбежать.

- Люси, это моя дочь – Белла. Она будет здесь бóльшую часть времени, так что тебе, наверное, придется договориваться с ней, когда нужно будет показать дом.

Прищурив глаза, я уставилась на неё, когда она протянула мне руку. Сука.

В голове мелькнула шальная мысль – плюнуть на её протянутую ладонь. Или пожать её, а потом вывернуть в каком-нибудь причудливом приеме карате или джиу-джитсу и завалить эту девицу на спину, лапками вверх, как беспомощного жука, обеспечив ей все последующие показы дома из инвалидного кресла. И поскольку в доме было несколько лестниц, в ближайшем будущем это стало бы невозможно…

Но Чарли бросил на меня сердитый взгляд, молча потребовав быть вежливой, так что я протянула руку, дав ей влажное, слабое рукопожатие, прежде чем нахально отвернуться.

- Иногда я буду показывать дом незамедлительно, так что для успеха очень поможет, если в нём всегда будет чисто, и в вашей комнате в любой момент будет порядок. Рынок сейчас в минусе, так что любого потенциального покупателя надо воспринимать серьезно и немедленно обслуживать. – Она сверкнула мне огромной победной улыбкой.

Мне захотелось её жестоко отлупить.

Да, пойди и трахни сама себя, продажная сука. Ты намекаешь, что мой дом – настоящий свинарник?

- Кстати, мы начинаем демонстрировать дом в эту субботу, так что постарайтесь не попадаться на глаза. Покупатели обычно не рады, когда домовладельцы присутствуют на показе. Это их нервирует.

- Так что, я теперь не могу оставаться в своем собственном доме? Ну, с тех пор, как я под домашним арестом, и пока не смогу получать пособие [прим. перев.: SSN (Social Security Number)  – номер социального страхования США; социальное страхование – государственная программа, обеспечивающая выплату пенсий по старости, пособий по безработице, инвалидности, бедности лицам старше 18 лет], к сожалению, я застряла здесь. Хотя… я всегда могу пойти к Эдварду. – Я бросила взгляд на отца, который нахмурился и покачал головой, отвергая моё предложение.

Я сухо закончила:
- У меня много уроков.

Так и не услышав от них ни одного слова, я не стала дожидаться разрешения, прежде чем уйти.

- С нетерпением жду возможности с тобой поговорить! – неискренне выкрикнула она.

О, да, чтобы, блять, поговорить по душам с моей голосовой почтой, сука.

В тот пятничный вечер, не зная, чем ещё заняться, я прибралась в безупречно чистом доме и начала готовить ужин впервые за несколько недель. С тех пор, как у меня появилось столько свободного времени, я пересмотрела большинство нелепых телешоу по телевизору, чтобы иметь хоть какую-то компанию, так как я не сказала ни слова Чарли за те три недели, что прошли с моего возвращения из Вегаса и нашего «большого» разговора. Я почти гордилась собой, что смогла продержаться так долго. Переключая каналы, я наткнулась на передачу «Дом и сад», в которой иногда давали советы, как продать дом при упадке на рынке. Я послушала их и использовала для своей выгоды.

Так что, приводя свой план в действие, я намеренно выбрала камбалу, пойманную отцом как-то по осени и лежащую завернутой в морозилке. Ещё с детства я отчетливо помнила, что камбала имела сильно выраженный рыбный запах во время жарки, поэтому я состряпала эту хрень и кинула в большую старую кастрюлю распаренные брокколи, чтобы добавить зловония. Позже я убедилась, что воткнула несколько особо вонючих пластин с цветочным освежителем воздуха в ароматизатор, создавая невероятно отвратительное сочетание для обоняния. Может, это был и не лучший план, но единственный, что я смогла изобрести за столь короткий промежуток времени из того, что было под рукой.

Прежде чем отправиться в кровать, я ответила Эдварду на его смс-ку, в которой он рассказал мне, что собирался стать «пятым колесом» в компании его братьев и их девушек, даже если эта идея заставляла его с трудом сдерживать рвотные позывы. От этой новости я немного взгрустнула и даже заревновала, но должна была поддержать его идею выбраться в люди, кайфануть или напиться, чтобы хотя бы один из нас почувствовал себя немного лучше. Несмотря на то, что он совсем не хотел идти, я понимала, что ему нужно насладиться некоторой свободой, которую он получил. Что бы ему ни помогло… я готова была смириться с этим.

Ну, не со всем, конечно. С продолжением вечера во мне росла невероятная злость на отца, который лежал в гостиной на диване, смотрел вместе с Мэгги «Мальчишник в Вегасе» и смеялся, обжимаясь и делая чёрти-что на этом диване. В конце концов, когда я не могла больше это выносить, и чувство обиды разрослось до неимоверных размеров, я рванула вниз по ступенькам, уперев руки в бока и выкрикивая:
- Знаете что, вы держите меня взаперти в этом дерьмовом доме почти месяц, в то время, как мои друзья прекрасно проводят время. И вы двое сидите здесь и утверждаете, что мне не позволено видеться с моим парнем?

Они оба беспомощно уставились на меня.

- Пап, могу я выйти прогуляться хотя бы… на час? Просто подышать свежим воздухом.

Он посмотрел на Мэгги, которая ободряюще мне улыбалась.

- Нет.

- Нет? – спросила я недоверчиво. Мэгги бросила на него сердитый взгляд.

- Нет.

Я раздраженно протопала вверх по ступеням, выкрикнув:
- Я тебя ненавижу!

Он тихо ответил:
- Я знаю это, Белла.

На следующее утро после того, как я приняла душ и оделась, зазвенел дверной звонок. Это оказалась тупая Люси – сука-агент-по-недвижимости-из-ада, с подносом, наполненным вычурно завернутыми бутербродами и ярко раскрашенными шариками для украшения глупых тротуарных знаков. Я послала ей широкую фальшивую улыбку, а затем  отвела взгляд, молча пропуская её в прихожую и заметив, что она сморщила нос в отвращении.

Да, это очень, очень воняющие Своны.

Она проигнорировала мои презрительные взгляды, поставив поднос с едой на обеденный стол и выложив рядом листовки и большую стопку глянцевых брошюр, расписывающих преимущества моего дома. Я тщательно изучила их и громко хмыкала, пока читала, чрезмерно подчеркивая слова.

Необычный, полностью обновленный дом с четырьмя спальнями, тремя ванными комнатами, на прекрасном участке, покрытом пышной, буйной растительностью, с видом на природный лесной заповедник. Выставлен на продажу!

Твою мать.

Она обошла комнаты, убеждаясь, что всё готово перед прибытием её толпы гостей. Как только она вышла в холл в поисках более сильного освежителя воздуха (который я украдкой спрятала в подвале), я внимательно рассмотрела поднос с сэндвичами. Услышав, что входная дверь открылась, и эта идиотка вернулась за придурошными шариками, я развернулась и унеслась вверх по лестнице.

Я вернулась позже, после того, как отец зашел в дом прихватить воды из холодильника и напомнить, что сэндвичи подготовлены для покупателей.

Твою мать, сука.

Эдвард позвонил уже во второй половине дня, и звучал уставшим и страдающим от тяжелого похмелья. Они вчера планировали сходить в кино, но закончилось тем, что изменили планы в последнюю минуту, когда кто-то из футболистов сболтнул, что устраивает импровизированную вечеринку. Гнев и ревность разрастались внутри меня, но я замаскировала их, тихо спросив, хорошо ли он провёл время. Он ответил, что хорошо, хотя безумно по мне скучал. И я знала – это было правдой. Я быстро сменила тему разговора, всё ещё негодуя на несправедливость своего отца.

Я слышала голоса болтающих внизу людей, тяжелые шаги по деревянному полу и стервозный голос придурошной агентши, орущей на первом этаже. В доме всё ещё воняло, как в нагретой немытой бочке, хотя мой нос, на удивление, уже начал привыкать к этому запаху. И все-таки потенциальным покупателям был дан отпор.

Я улыбнулась, прислонившись к стене и оставаясь совсем не «незаметной», как требовала тупая дамочка. Сграбастав черный маркер и стопку брошюр, я искусно добавила несколько изгибов к тройке в строчке с ценой, превратив её в $850.000, и сделав неприлично завышенной. Я слышала, что несколько людей действительно разворачивались, даже не посмотрев дом, когда увидели её. Я мысленно похлопала себя по спине за такую гениальную идею.

Когда семья с впечатлительной девочкой-подростком пришла в восторг от дома, я случайно упомянула о местной достопримечательности по соседству.
- Вот в том доме живут три горячих шестнадцати- и семнадцатилетних парня, – указала я на дом Калленов. – Они немного сексуально-озабоченные, но такие весёлые. – Лицо девчонки загорелось. Её родители предпочли сразу же смыться.

Затем появилась недавно поженившаяся молодая пара. И я сделала замечание о горячем докторе, который жил в доме Калленов. Полноватый, неуверенный муж вдруг потерял интерес к осмотру других комнат, кроме гостиной, окна которой выходили на дом упомянутого доктора.

Я растерялась, что сказать, когда приехала семья с маленькой девочкой, и увлеченно разглядывала комнаты горящими надеждой глазами. На самом деле, это было великолепное место для растущей семьи, замечательный дом с прекрасным участком и чудесным домиком на дереве на заднем дворе. Поэтому я солгала.

- Здесь напротив живет классная девчонка-подросток по имени Элис. Она здóрово ладит с детьми. Уверена, она с радостью будет оставаться с вашей девочкой. Правда, она любит подворовывать в магазинах и много сквернословит, но во всём остальном ей нет цены. – Не знаю, насколько отпугивающим это было, но я должна была попытаться.

В конце концов, мне всё это надоело, и я вышла на улицу вдохнуть свежего воздуха и по-возможности хотя бы мельком увидеть Эдварда. Маленький мальчик с дикими рыжими волосами и совершенно беззубой улыбкой сказал мне, что ему нравятся мои кролики. Я склонила голову, интересуясь, о чём, черт возьми, он говорил, когда он указал на решетку под передним крыльцом. Вскоре, мы с ним сидели на коленях, заглядывая через деревянные перекладины. И точно, там была семья кроликов, заселивших пространство, светло-коричневых и очень маленьких. Они были новорожденные, я насчитала четырёх.

Я вынесла немного морковки и позволила рыжему мальчишке покормить кроликов, бросая кусочки через перекладину. Кролики резво ускакали куда-то назад, где было темно, и мальчишка расстроился, что не мог их больше видеть. Я тоже.

Один из детёнышей внезапно выскочил с другой стороны, уставившись прямо на нас.  Он принюхивался своим маленьким носиком, а мы с рыжеголовым пацаном замерли, сдерживая своё хихикание, замерев в нашей скрюченной позе и выжидая, пока кролик сделает свой следующий шаг. Что ни говори, это оказалось самым волнующим событием, что случилось за последние недели, и я впервые по-настоящему рассмеялась. Поймав себя на этом, я испугалась, что отец сможет услышать мой маленький всплеск радости и поторопится прекратить это.

И мне стало бесконечно грустно, что не Эдвард вызвал эту улыбку на моём лице.

В конце дня тупая дамочка-агент сказала, что было только одно серьезное предложение о покупке дома, но существенно ниже той цены, что запросил отец. Чарли был непреклонен в том, чтобы придерживаться запрошенной цены, и впервые я порадовалась, что он был таким несгибаемым упёртым ослом.


~%~

Перевод - dolce_vikki

Редакция - Мэлиан



Источник: http://robsten.ru/forum/63-1999-143
Категория: Переводы фанфиков 18+ | Добавил: Мэлиан (04.12.2015)
Просмотров: 434 | Комментарии: 10 | Рейтинг: 5.0/26
Всего комментариев: 10
avatar
0
10
Спасибо за главу!
avatar
0
9
Спасибо большое за главу! good good good good good good cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02 cvetok02
avatar
0
8
когда это все закончится или Белле исполнится 18, и ситуация не изменится, Чарли пожалеет о своем решении. он наслаждается жизнью, а Белле не разрешает даже с друзьями видеться, а теперь и дом продает назло asmile410 bang жду продолжения поскорее!
avatar
0
7
Большое спасибо ! cray
avatar
0
6
Спасибо за перевод. Искренне жаль Беллу.
avatar
0
5
спасибо
avatar
0
4
avatar
1
3
Цитата
В любом случае, ему определили наказание только на три недели, тогда как мой приговор Чарли окрестил бесконечным.

Настолько неравноценное наказание..., а это говорит только об отношении родителей к своим детям  И Эдвард пошел ради Бэллы в кулинарный класс - излишняя возможность просто побыть рядом. Чарли чересчур перегибает палку, а Рене ратует за слишком свободные отношения...Эдвард хоть с друзьями общается и имеет возможность выйти из дома, а Бэлле каково...Чем же кончится это заточение - так жаль обоих. Большое спасибо за перевод новой главы.
avatar
0
2
супер спасибо good good good
avatar
0
1
Спасибо за продолжение . Чарли продолжает ломать Беллу . Спасибо за перевод . good
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]