Фанфики
Главная » Статьи » Переводы фанфиков 18+

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Обрезанные крылья. Глава 32. Часть 1.

Глава 32 – Луч света сквозь тучи


Надежда висит на верёвочке

Как медленно вращающееся освобождение

Болтаясь туда-сюда

Сияние этой надежды привлекло моё внимание

И я попался

Заворожённый, загипнотизированный

Я очарован

Меня оправдывают

Я эгоистичен

Я неправ

Я прав

Я клянусь, что я прав

Я клянусь, что я знал всё это раньше

И я испорчен

Но избавляюсь от недостатков

Теперь я вижу в себе то, в чём ты поклялась, что видела в себе


--Vindicated, Dashboard Confessionals


текст песни Dashboard Confessional - Vindicated


~*~Белла~*~

Голоса, и свет, и темнота, и плач, и слова любви, и мольбы. Мольбы разрывали на части мое и так уже разбитое сердце. Я так хотела ответить, но находилась далеко, очень далеко… Казалось, я не могла плыть в этом море боли в нужном направлении, чтобы добраться до умоляющих слов: «останься, останься, останься…» и меня унесло.

Знакомый запах смолы, чернил и карандашей смешивался с другим, так же знакомым, но отнюдь не таким приятным и совершенно несовместимым с моим любимым ароматом. И мне захотелось снова погрузиться в глубины забвения, чтобы выждать там, пока он не выветрится полностью, и не останется только тот, который я обожала.

Я ненавидела этот неприятный запах стерильности и химии. Он напоминал мне о Джейке, моей семье, катастрофе и больнице. Я попыталась открыть глаза, но, казалось, мои веки склеились, и мне не хватило сил, чтобы разодрать их. А еще у меня возникло ощущение, словно я что-то забываю, что-то очень важное, и ничего не могу с этим поделать. Поэтому я опять позволила себе унестись в тихую темноту.

Казалось, что всего через минуту эта темнота снова уступила свое место тихим словам и нежным ласкам. Я вдохнула знакомый аромат, который все еще не могла распознать, но за который хотела держаться бесконечно. Но он опять исчез, его заменила эта стерильность и что-то еще, настолько же неприятное, и я заново начала погружаться, но не так глубоко, поэтому этот запах исчез окончательно.

Я открыла глаза, пытаясь осмотреться, но все виделось через туманную дымку, хотя и было очень знакомым. Очень, очень, чересчур знакомым. И до меня дошло, что я – в больнице. Сознание помутнело, и мне показалось, что авиакатастрофа – это всего лишь ужасный сон. Тогда почему эта мысль не обрадовала меня? Почему я не почувствовала облегчение от того, что ужасные образы, всплывающие в моей голове и тут же исчезающие, лишь плод моего больного воображения? Это же означает, что Джейк где-то здесь… Но он не был тем, кого я хотела, от этого в моей груди разгорелся болезненный огонь. И я закрыла глаза, пытаясь глубоко дышать. Настойчивый писк становился громче и быстрее. Я почувствовала чей-то вес рядом с собой и скользнула пальцами по матрасу, боясь открыть глаза и увидеть там кого-то, кто не был Эдвардом.

Это имя и аромат так хорошо сочетались друг с другом, как сложенные руки, или губы, прижимающиеся друг к другу, крадущие дыхание, но одновременно дающие жизнь. На долю секунды я испугалась, что мне все приснилось, что Эдвард никогда не существовал вовсе, и есть только Джейк и моя теплая любовь к нему. Меня потрясло, что я могла придумать этого прекрасного человека, украшенного чернилами и сталью, после вызванных мной разрушений. Я боялась, что разгорающееся во мне пламя поглотит мое сердце от одной только мысли, что этот мужчина - ненастоящий.

Мои пальцы нащупали мягкие пряди волос и пробежались по ним, узнавая их на ощупь. Я выдохнула с мучительным облегчением: он здесь, он существует, он - не плод моего воображения. Одними губами я произнесла его имя, почти боясь говорить вслух, словно от этого он мог исчезнуть. Я была так благодарна за то, что могу чувствовать его под своими пальцами, и продолжала гладить его волосы, рассматривать его лицо, почти ожидая, что он исчезнет, как мираж, и мои руки погрузятся в шершавый материал белых простыней, как только я моргну или отвернусь.

Я заметила тупую боль, которая начала пульсировать в виске, перетекла на лоб, спустилась по черепу куда-то в район шеи, но старалась не думать о ней, не отрывая глаз от спящего беспокойным сном Эдварда. Он передвинул голову ближе ко мне, потерся щекой о мое бедро, - это причиняло боль, - сжимая веки и губы. Я продолжила скользить пальцами по его волосам, пытаясь вспомнить, как я попала сюда. Но в голове были только смутные воспоминания: окончание тату… возвращение домой… звук падающего на стол ключа.

Я моргнула, разглядывая его усталые глаза. А он придвинулся еще ближе, и его пальцы сжали тонкую атласную ткань пижамы. Я тяжело сглотнула, во рту было сухо и кисло.

- Эдвард, - произнесла я его имя, слава Богу, я могла говорить, хотя мой голос и звучал хрипло, низко.

Он замер, все его тело напряглось, а потом он мучительно выдохнул, повернулся ко мне лицом, медленно открыл глаза и посмотрел на меня. Я ужаснулась, увидев, насколько он был истощен и изнурен, и пробежалась пальцами по впадинкам под глазами, где залегли черные круги, очевидно, от постоянного недосыпа. И в моей голове возник вопрос, как долго я нахожусь здесь.

- Белла, - он выдохнул мое имя, и в том, как он произнес его, звучало столько муки, что у меня на глазах выступили слезы, и я попыталась поднять другую руку, чтобы дотронуться до него, но она была перебинтована и сильно заныла, когда я двинула ей. Я не знала, что сделала со своим телом, или что с ним сделали, и как это произошло. Но поняла, что это было что-то ужасное, судя по выражению лица Эдварда и по собственным ощущениям.

Я погладила его по щеке, а он выпрямился и скользнул по кровати, чтобы быть ко мне ближе, взял в руки мое лицо и прошелся пальцами по моей коже, губам, скулам.

- Я-я-я… - заикался он, потом потряс головой, прикрыл глаза и прижался своими губами к моим, а затем отклонился, испуганно глядя на меня, а потом отвел глаза, словно боясь встретиться с моими. Я подняла руку и мягко дотронулась до его щеки. И тут же начали сочиться воспоминания, превращаясь в быстрый ливневый поток печали, крайнего ужаса и страшных потерь. Ничего из этого не имело смысла, я не могла ухватиться ни за один образ, мелькающий в голове, чтобы разобрать его, увидеть какую-то логику.

- О, Эдвард, мне так жаль, - пробормотала я, он поднял голову, его покрасневшие глаза наполнились нежной влагой и болезненным облегчением, а потом две незваных слезинки покатились по щекам. И стыд, да, стыд, который он ощущал, так очевидно отражался на его лице, что я просто не могла перенести это. Я так сильно сломала его, оставалось лишь надеяться на то, что у меня хватит сил все исправить.

- Все хорошо, Эдвард, - сказала я, зная, что все было очень даже не хорошо, и мне нужно сказать ему что-то очень важное, но я не могла взять в толк, что. Я скользнула большим пальцем по его грубой щеке, стирая с нее ручеек печали, а он резко смахнул вторую слезу, пытаясь успокоиться и побороть эмоции, которые я пробудила в нем.

- Я не могу без тебя, не могу… - Эдвард покачал головой, и я притянула его к себе той рукой, которая могла действовать. Он пытался удержаться, найти место, чтобы упереться, а потом прижался лицом к моей груди, и опустошительные рыдания прорвались и начали сотрясать его тело. Я хотела бы забрать всю причиненную ему боль, но все еще находилась в густом тумане и не могла соединить кусочки пазла, чтобы понять, что же произошло. Я прижалась губами к его макушке, пока он пытался дышать, глубоко и спокойно. Как же я сильно сломала его! Эдвард иногда злился, постоянно ругался, иногда я видела, как он прячется за маской печали, но никогда он не был в таком эмоциональном горе. Я могла только представлять, как ему плохо быть настолько раздавленным.

- Тебе и не надо быть без меня, я здесь, - пробормотала я в его волосы, вдохнув их запах. Он пользовался другим шампунем, моментально заметила я. – Ты по-другому пахнешь, - пробормотала я, закрывая от усталости глаза, отчаянно пытаясь не заснуть.

- Что? – Эдвард оттолкнулся, его руки были по обе стороны моего тела, а лицо так близко к моему, что я с трудом фокусировалась на нем. Он дышал прямо на мою кожу и пах ментолом, сном и всем тем, что я связывала только с ним, хотя этот запах смешался со странным ароматом мыла и шампуня. Я не поняла, почему это было для меня так важно, но было.

Я слегка улыбнулась, интересно, это лекарство, которое в меня влили, сделало меня такой чудаковатой? Я приподняла голову, морщась и резко вдыхая, когда острая боль пронеслась по телу и сконцентрировалась где-то в области затылка, и покачала головой, а потом резко откинулась на подушку. Эдвард взмахнул рукой, как будто хотел дотронуться до меня, или сделать что-то, но не знал, что конкретно.

- С тобой все в порядке? Мне вызвать медсестру? Конечно, я должен позвать Карлайла, - Эдвард потянулся к кнопке вызова надо мной, но я подняла руку и дотронулась до него. Он остановился, взглянув на меня.

- Пожалуйста, дай мне минуту, только ты, - выдохнула я, ощущая, как волны истощения накрывают меня, и закрыла глаза, отчаянно стараясь снова открыть их.

Он кивнул, пробегая пальцами по моей щеке, очевидно, разрываясь между желанием позвать сюда кого-нибудь и выполнить мою просьбу.

- Ты что-нибудь помнишь? – тихо спросил он, прильнув ко мне, скользя губами по моему лбу. Я вздохнула и протянула руку, чтобы провести пальцами по его скуле, мечтая, чтобы он снова поцеловал меня.

- Обрывки какие-то, ничего не ясно. Я помню тебя… - начала я, пытаясь рассортировать в памяти тонны воспоминаний, которые сыпались на меня, словно облетающие разноцветные листья, каждый из которых был когда-то частью чего-то целого. Прошлое еще до того, как Эдвард вошел в мою жизнь, и все, до ощущения мучительной потери, когда я попросила его уйти, - все это было четким, очень четким, а вот остальное напоминало кучу перемешанных кусочков пазла одинаковой формы.

Неожиданно слова вернулись, и я судорожно вздохнула, когда вспомнила, почему я сказала ему уйти.

- О, Эдвард, я не это имела в виду, - мягко произнесла я, наблюдая, как тень грусти набежала на его глаза и осталась там, еще больше сгущаясь, слыша, как кольцо в его языке ударяется о зубы.

- Имела в виду что? – спросил он хриплым голосом, его тело замерло, как будто он готовясь к сильному удару.

- Когда попросила тебя уйти, - я глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться, потому что все снова помутнело, а я так хотела быть в сознании. – Я не хотела, чтобы ты уходил, - я медленно моргнула и увидела, что его тело расслабилось.

Он нежно улыбнулся, провел пальцами по моим губам, потом наклонился и поцеловал меня. Я хотел сказать, что чувствую к нему то же самое, что и он ко мне, но усталость утаскивала меня прочь, и я пробормотала что-то бессвязное.

- Белла? – голос Эдварда донесся до меня сквозь туман сна, я с трудом на мгновение открыла глаза, чтобы встретиться с его взглядом.

- Я так устала, останься… - я снова моргнула, но в этот раз у меня не было сил, чтобы открыть глаза. Я почувствовала, как тело Эдварда растянулось рядом с моим, и провалилась в комфортный сон, надеясь, что, когда проснусь, смогу сложить все кусочки пазла и понять беспорядочные ужасы воспоминаний, которые так изматывали меня.

~*~

- Что прош… извините, сэр, но вам нельзя так делать, - строгий голос проник сквозь теплый бальзам сна, и я застонала, когда тело, лежащее рядом со мной, задвигалось, и влажное тепло сменилось прохладой. А потом раздался громкий треск, и кто-то чертыхнулся.

Я открыла глаза и постаралась сесть, но боль, которая тут же разлилась по телу, ограничила мои движения, и я вскрикнула. Оба, и медсестра, и Эдвард, в одно мгновение оказались рядом со мной, бросая друг на друга сердитые, обвинительные взгляды.

- Со мной все нормально, это я попросила его… - сказала я, вдыхая воздух маленькими глотками. Боль в моей голове медленно утихала.

- Добро пожаловать назад, мисс Свон. Ну и напугали вы своих близких, - медсестра улыбнулась, и казалась совершенно искренней, несмотря на ее очевидное неодобрение того, что она увидела Эдварда в моей маленькой кровати.

В комнате было сумрачно, видимо, это был ранний рассвет или сумерки.

- Спасибо, - я улыбнулась ей в ответ и перевела взгляд на Эдварда, который выглядел так, словно его вырвали из самого лучшего сна за… однако, как давно я здесь?

Она проверила все аппараты, к которым я была подключена, сделала несколько записей и по дороге к двери строго посмотрела на Эдварда, подняв бровь. Он сидел в кресле рядом с моей кроватью, усталый и потертый, но застенчиво улыбнулся ей, блеснув своей полуулыбкой, и махнул рукой, когда она сказала, что сейчас же позовет доктора Каллена. Предполагаю, для того, чтобы Эдвард снова не забрался ко мне в постель. Хотя я не думаю, что кто-то может говорить Эдварду, что делать или не делать, если это касается меня.

- Мне надо отлить, - сказал он. – Побудешь с минуту одна?

Я кивнула, наблюдая за тем, как он колеблется, и чуть не закатила глаза, ведь я уж точно никуда не денусь, потому что, как уже было доказано, даже минимальные движения сейчас - не лучшая идея.

Карлайл пришел, пока Эдвард был еще в туалете, он проверил все жизненно важные органы, и лишь потом профессионала сменил друг и член семьи. Мои глаза моментально наполнились слезами. Это так отличалось от того, как это было в прошлый раз. Вся моя семья погибла, и люди, которые тогда навещали меня, переживали ту же потерю. Я никогда больше с ними не встречалась, покинув Форкс и переехав в Чикаго.

Я попыталась вытереть слезы до того, как Эдвард их увидит. Но он открыл дверь как раз в тот момент, когда я шмыгнула носом и смахивала улики. Он пересек комнату с выражением паники и гнева на лице, взглянул на дядю, а потом пробежался рукой по моим волосам, размазывая большим пальцем влагу по моей щеке, наклонился и поцеловал ее.

- Котенок, что такое? Где болит? – Эдвард перевел взгляд на Карлайла, будто хотел обвинить его в моих слезах.

- Все нормально, просто рада, что вы здесь, - честно прошептала я, не желая вдаваться в подробности, боясь, что тогда я сорвусь и разрыдаюсь. А это могло бы быть очень больно и физически, и психологически. Я облизнула губы, которые были очень-очень сухими, ведь как сказал Карлайл, я фактически ничего не пила целых три дня. – Можно мне воды или что-нибудь такого?

- О, черт, дерьмо, конечно, - Эдвард бросился в ванную, но уже через секунду выскочил оттуда, схватил с прикроватного столика упакованный пластиковый стаканчик, матерясь, разорвал упаковку и опять скрылся в ванной. Он вернулся со стаканчиком, наполненным водой, опустил туда соломинку и поднес его к моему рту. Я попыталась сама держать его, но моя рука тряслась, а другая была в гипсе, поэтому очевидно, мне нужда была его помощь.

Карлайл принялся рассказывать о том, что по его версии со мной произошло, начиная с коктейля лекарств обнаруженных в моей крови. Хотя, мне казалось, что он слегка смягчает краски. Я совершенно запуталась, пока пыталась понять все, что он говорил, и не могла сосредоточиться: для одного раза было слишком много информации.

Карлайл сказал, что меня накачали наркотиками, на самом деле, мне дали небольшую дозу Рогипнола, хотя я и не помню, когда это произошло, а, оказывается, было совершено нормальным. Из того, что я поняла, скорее всего, я никогда и не вспомню события того вечера после того, как приняла наркотик. И я почувствовала облегчение. У меня и так больше, чем достаточно, ужасных воспоминаний, мне и их хватит на всю мою жизнь. А без этих я как-нибудь проживу.

Он также сказал, что мою машину обнаружили на стоянке рядом с клубом, в котором работала Роуз. Я с трудом вспомнила, как ехала туда, но потом – пустота. Очевидно, я обо что-то очень сильно ударилась, переломав несколько костей в правой руке. Я разволновалась, что не смогу работать над диссертацией какое-то время, хотя и понимала, что в данной ситуации это было самым меньшим, что должно меня волновать. Но я так боялась думать о том, что же со мной на самом деле случилось, поэтому мысль о том, что я отстану в учебе, была именно тем переживанием, с которым я могла справиться.

Оказывается, я приняла какое-то невероятное количество таблеток, и моя печень начала отказывать. Карлайл сказал, что мне очень повезло, что Эдвард обнаружил меня. Пока Карлайл все это говорил, Эдвард постоянно гладил меня, целовал перебинтованную макушку, периодически скользил носом по щеке. И я не хотела, чтобы он останавливался, хотя переживала, что его дяде, может, и неудобно смотреть на это. Но во мне не было ни капли смущения от того, что Эдвард так открыто демонстрирует свою привязанность ко мне. Карлайл не особо вдавался в подробности моих травм. Уверена, что он не хотел слишком сильно пугать меня, я и так была в очень плохом состоянии, ни в чем неуверенная, с пробелами в памяти после того, как Эдвард оставил ключи на столике, и я отправилась к Роуз.

Когда заговорили о том, что, возможно, на меня было совершено нападение, я попыталась ухватиться за воспоминание, мелькнувшее в голове: как я поднимаюсь по лестнице с бокового входа в свою квартиру, и чувство страха сопровождает это. Но все, что я помнила – именно ощущение, а не само действие. Я была удручена, напугана и очень устала. Эдвард предложил немного поспать, после чего, как он предполагал, может быть, мне и удастся хоть что-то вспомнить.

Не знаю, прошли минуты или часы, но когда я проснулась, Эдвард возился со своим лэптопом. Как только я зашевелилась, он захлопнул его и рванул ко мне со скоростью пули. Его руки были на моем лице, моих ладонях, везде, где они только могли быть, и я подумала, спал ли он вообще в течение последних нескольких дней.

- Привет, - проговорил он, и я не могла не улыбнуться ему, потому что это приветствие было до смешного коротким и в то же время таким прекрасным от того, что лицо Эдварда было рядом с моим, а его пальцы гладили мои руки.

- Привет, - эхом повторила я, прочищая горло, потом потянулась к нему и провела пальцами по его щеке, ощущая под ними отросшую щетину.

- Я чертовски скучал, - нежно проговорил он и нагнулся, чтобы поцеловать меня в лоб. В его голосе звучала потребность, а еще страх и неуверенность.

- Я тоже, - я вела пальцами по его шее, плечу, а потом по линиям лозы на его руке.

Я прижала ладонь к кровоточащему сердцу, словно желая остановить кровотечение или облегчить боль. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, снова открыл их и улыбнулся мне. Эта улыбка была очень вымученной, и я поняла, что произошло намного больше того, что мне рассказали.

- Я чувствую себя грязной, - кротко сказала я, и Эдвард улыбнулся еще шире. Я прикусила губу. – Я имею в виду, что мне надо бы принять душ.

- Я понял, но я не могу отнести тебя в душ, пока ты подключена ко всему этому дерьму, но могу протереть тебя губкой, если хочешь, - он дьявольски усмехнулся, и все мое тело запылало, я залилась краской, а монитор зафиксировал всплеск сердечного ритма. Эдвард прильнул ко мне с неожиданно серьезным выражением лица. – Ммм, мне надо сказать тебе… ты, хм, написала на своем теле маркером, - он выглядел взволнованным и неуверенным в себе, это было так на него не похоже.

- Что? – спросила я, пытаясь понять, о чем он говорит, посмотрела на руки, увидела темно-синие линии на своей коже и тайком потерла их.

- Ты, хм… блять, ты использовала свое тело, как листок бумаги, - объяснил он, а я нахмурилась, приподняла вверх рукав и увидела жирные темные линии, оставленные маркером, которые лишь мгновение назад были скрыты тканью.

- О, - выдохнула я, в шоке рассматривая эти метки.

- Ничего страшного, Котенок, я смою их с тебя, - сказал он. – Как только Карлайл даст добро на душ, я их все сотру.

- Что? Все так плохо? – спросила я, говоря уже не об этих метках, а о своем реальном состоянии.

- Да, все было очень плохо, но я думаю, что ты поправишься. Карлайл сказал, что ты поправишься, - неистово и быстро проговорил он, а его руки снова были везде, на моем лице, животе, ногах, они касались и гладили меня. Казалось, что он хотел, чтобы эти слова были правдой, а прикосновения помогали сделать меня более реальной.

Я слишком устала, чтобы оставаться в сознании, а ощущения рук Эдварда, двигающихся по моему телу, изучающих его, без всякого эротического подтекста, но очень чувственно, тепло, убаюкивали меня. И я провалилась в беспокойный сон, в котором мне снился Эдвард, его руки, обнимающие мое тело, и опасные слова, от которых он не мог меня спасти.

Следующие сутки были наполнены сном и короткими промежутками бодрствования. Время, которое я проводила в сознании, в течение дня постоянно увеличивалось, и я даже была способна сидеть. А когда настал вечер, пришли врачи, чтобы вынуть из меня катетер, заставив Эдварда на это время выйти из палаты, хотя он и уговаривал их позволить ему остаться. Я была рада, что они не разрешили, потому что ощущения от удаления трубки были, мягко скажем, неприятные, и я не хотела, чтобы Эдвард расстраивался, видя меня в таком состоянии.

Еще не было и шести часов утра, когда Карлайл зашел в палату и удивленно приподнял бровь, увидев растянувшегося на моей кровати Эдварда. Он прижимался спиной к перекладине, которая удерживала его от падения, и я была уверена, что ему не очень-то и удобно. Я сонно моргнула, повернулась к Эдварду и прижалась губами к его лбу, улыбнувшись Карлайлу, когда Эдвард застонал и пробормотал: «Отъебись». Я не смогла удержаться и захихикала, и это разбудило его. Он медленно сел, пытаясь понять, что происходит.

Когда мы окончательно проснулись, Карлайл объяснил нам, что он бы хотел проверить некоторые показания, прежде чем решить, переводить ли меня из отделения интенсивной терапии в обычную палату. Он изучил снимки компьютерной томографии, посмотрел на результаты анализов печеночной активности. Она пока не работала на полную мощность, но хотя бы не было больше угрозы ее отказа. Карлайл сказал, что за ней придется еще долго наблюдать, и мне предстоит серьезный разговор прежде, чем меня выпишут из больницы. Но пока, казалось, что он доволен результатами.

Аппараты исчезли, а в месте с ними и постоянное пипикание, чему я была бесконечно рада. Я не знаю, почему мне выделили отдельную палату, может быть, Карлайл посодействовал, или были какие-то другие причины. Но это означало, что Эдвард будет всегда со мной, а если его не было рядом, то всегда был кто-то другой.

Элис привезла мне чистую пижаму, как только меня перевезли в новую палату. К этому моменту я уже обалдела от протирания губкой и зуда кожи головы и не видела причины, почему бы мне не помыться. Поэтому попросила позволить мне принять душ или ванную.

Эдвард проконсультировался по этому поводу с Карлайлом, который предложил два варианта: меня могла искупать в ванной медсестра, или я могла воспользоваться душем в соседней ванной комнате. Глядя на выражение лица Эдварда, я выбрала ванную комнату.

Категория: Переводы фанфиков 18+ | Добавил: Мэлиан (14.08.2012)
Просмотров: 4991 | Комментарии: 32 | Рейтинг: 4.9/80
Всего комментариев: 321 2 3 4 »
1
32   [Материал]
  В этот раз все по-другому: рядом любимый, друзья и поддержка

0
31   [Материал]
  Спасибо за главу  cwetok02

30   [Материал]
  lovi06015

29   [Материал]
  Блин,плохо,что Белла не помнит про Аро и Джеймса...Они сново могут ей навредить cray

28   [Материал]
  рядом с Беллой любимый человек , близкие друзья , они поддержат и помогут ей...
но неужели Белла не вспомнит , что с ней произошло...и какую роль во всём этом сыграл Джеймс...

27   [Материал]
  Эдвард неисправим! Уже наготове с мочалкой в шаловливых ручках.

26   [Материал]
  Спасибо good

25   [Материал]
  Спасибо за главу!

24   [Материал]
  Спасибо за главу! Они вместе переживут и это.

23   [Материал]
  Эдвард изумительный

1-10 11-20 21-30 31-32
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]