Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Вампиры"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Крик совы. Глава 4

Крик совы. Глава 4

POV Эдвард


Лишь слепой не заметил бы произошедших изменений. По мере того как сознание прояснялось, и я все лучше контролировал себя, открывалось многое, что раньше не было доступно: проведя ночь на болотной кочке, в насквозь мокрой одежде, я не ощущал и тени неудобства. Сила, пронизывающая тело, мне не принадлежала, но именно она дарила уверенность в собственной неуязвимости. Неприятные ощущения, которых стоило ожидать после долгих часов в ледяной воде, отсутствовали. Я не спал, но не ощущал усталости и был так же бодр, как и накануне утром. Давно не утолял голода и жажды, но не чувствовал их. 

Равномерные тяжелые удары привлекли внимание, что-то вязкое струилось рядом, не похожее на журчание воды в ручье. Повернув голову, я заметил дикое животное – крупного лося, бродившего между деревьями. 

Но сосредоточиться не удалось: огромная птица, оглушительно хлопая крыльями, пролетела мимо и скрылась в кустарнике. Я проводил её глазами. Туман медленно рассеивался, поддаваясь натиску утра, оседал на осоке крупной росой, и я чуял насыщенный аромат каждой травинки. 

Втянул носом воздух, ощущая запахи так остро, словно мир сошел с ума. С легкостью различил запах мышей, вьющих гнезда в прелой листве, пряный дух кабана, приносимый с запада ветром. 

Бум… бум… лось, в сотне ярдов от меня жующий мох, громко фыркнул. Я, наконец, понял, что меня смущает – расстояние. Зрение усилилось в несколько раз благодаря захватившей меня демонической силе. Все это исчезнет, когда я передам дар Изабелле? Не имел понятия, как это должно сработать. Но душу точно отдал в уплату. Лишившись темной силы, мое тело перестанет существовать?.. 

Впрочем, какая теперь разница… Слишком поздно, нужно было думать раньше. Но даже получи я представление о точных последствиях, все равно не отказался бы от шанса спасти обреченную на смерть возлюбленную. А ведьма… она и сама точно не знала, что таится в заброшенном склепе. Или знала? Её перепуганное лицо до сих пор стояло перед глазами – мой визит стал неожиданностью для нее. Подозревала ли она, чем я стану? Может быть. И точно имела средство остановить меня, когда плеснула в лицо мерзким снадобьем, заставив убраться. Значит, знала. 

- Лгунья, - в сердцах прорычал я, вспоминая соблазнительные обещания. Бессмертие, спасение от мора – и ни единого предупреждения, кроме туманного упоминания о невнятной цене. 

Лось, заслышав мое бормотание, сорвался с места, опрометью умчавшись в глубину леса. Безошибочно ориентируясь в казавшихся накануне непроходимыми болотных топях, я двинулся по направлению к замку. И так слишком много времени провел в лесу, следовало поторопиться. Кто знает, не покинет ли меня удача в ближайшие часы, не ослабнет ли полученный в пещере дар и успею ли я применить его. Уже сейчас чувствовал, как рассеивается в груди кромешная тьма, почти позволяя снова стать собой - иным, чем прежде, но думающим и принимающим решения самостоятельно, а не под руководством дьявольской руки. Ведьма не зря велела спешить. Я мог опоздать. 

Чьи-то острые зубы больно вонзились в шею, укусили руку. Вскрикнув, я дернулся в сторону, прижимаясь к стволу и дико озираясь по сторонам. Никого не было, боль ушла так же внезапно, как возникла. Нервно потерев шею, я испугано рассмотрел тыльную сторону ладони. Почуял странный сладковатый дух, какой бывает, когда полдень накаляет каменные плиты двора. Но никаких повреждений не обнаружил. 

Сделал осторожный шаг вперед, оставаясь скрытым густой листвой, хотя не слышал ничьего присутствия – я был один, даже звери и птицы разбежались. И снова вскрикнул, когда солнечный луч скользнул по лицу - словно провели раскаленным железом, рассекая кожу надвое. Отшатнулся в густую тень, порывисто смахивая с лица нечто, чем бы оно ни оказалось. И тут, внезапно, на меня снизошло озарение. Я понял, кто мог в меня вселиться. 

Кто еще пугается креста животворящего и солнечного цвета?.. Воистину, слепы и глухи мы к тому, что касается нас самих. Я был одержим демоном ночи, вселяющим ужас в сердца людей и забирающим невинные души. Демоном страха, демоном смерти… проклятым убийцей. 

- Не может быть… 

Вот почему я чувствовал себя собой. Удовлетворенный собранной после выхода из склепа жатвой, демон сытно спал. Теплое нечто, согревающее изнутри грудь – то были души убиенных им людей, и мною овладели ужас и отчаяние. Разве согласился бы я на подобную сделку, если бы знал заранее? Разве это то лекарство от мора, которое я просил? Смогу ли я обречь душу невинной невесты на проклятие ради того, чтобы она могла влачить подобное существование? 

Наш старый капеллан нечасто рассказывал о людях, одержимых демонами ночи. Такие случаи были редки, но по последствиям сравнимы разве что с чумой – целые деревни вымирали, если рядом поселялось подобное существо. Демоны были сильны и почти неуязвимы, но боялись огня, солнца, святой воды, распятия и серебра, чеснока да полыни. Если кто выживал после встречи с ними, становился таким же. Одержимость распространялась хуже чумной заразы, если ее не остановить. 

Будучи мальчишкой, я смеялся над рассказами отца Гийома. Страшные его истории мы с братьями считали выдумками. Даже если демоны и существовали, то их давно извели. Поговаривали и об их бессмертии… но как тогда объяснить, что собравшаяся толпа в состоянии была выманить демона из дневного укрытия и уничтожить с помощью огня и осинового кола? Подобные легенды, достигающие наших мест, на поверку оказывались просто слухами. Никогда и никто лично не видел монстров. А если и видел, то уже ничего не мог рассказать… 

Старый священник ворчал в ответ на наш смех, что любая сказка несет в себе зерно Божьей истины. И что не стоит отмахиваться столь легко от знаний, накопленных поколениями предков. Знал ли он, насколько был прав… 

Сколько же веков пролежал, истлевая, скелет в заброшенном склепе, что даже легенды о нем исчезли из памяти местных жителей? Я тщетно пытался припомнить подробности гибели деревеньки на скальном мысу, но в голову приходили только рассказы о гнилых болотах, ставших причиной постепенного запустения. Любое поселение нуждается в продовольственном сообщении, а если купцы отказывались возить по непроходимой топи товары, остро вставал вопрос выживания. Берег тут был непригоден для стоянки судов и постройки порта, поэтому близость моря не спасала. Я всегда думал, что люди покинули деревню из-за отдаленности и неудобств, и вот теперь оказалось, что причина могла быть совершенно иной – не только болотная ведьма, наводящая ужас на местных крестьян и морочащая путникам головы, но еще и демон, облюбовавший пещеру поблизости, мой предшественник... Должно быть, после того как деревня почти опустела, оставшиеся люди смогли застать существо врасплох и убить... Это объясняло, почему он не был похоронен по-человечески – сделать это было практически некому, да и незачем. Я представил, как, напуганные смертью близких, люди бежали в страхе из этого проклятого места, замуровав останки демона в скале. 

Напрасно они решили, что справились… судя по количеству ритуальных предметов в склепе, темную сущность пытались вернуть в преисподнюю, но ничего не смогли поделать – она осталась жива и ждала того дурака, в которого сможет заново вселиться. Отчаявшийся, отринувший веру и смирение, готовый на все ради возлюбленной, им оказался я. Не понимающий, насколько серьезными последствиями грозит недальновидность. 

Взглянув на ладони, я возненавидел заключенную в них дьявольскую силу, управляющую мной. Сжал грудь, пальцами пытаясь выдрать изнутри монстра. 

- Убирайся прочь! 

Он не сопротивлялся – покойно спал, не волнуясь о том, чем я занимаюсь. Возможно ли в одиночку изгнать из сердца тьму, если повелитель преисподней уже принял плату и выполнил свою часть договора? Только если умереть… выйти к людям и позволить убить себя, предотвратив следующие жертвы. Я мог сделать это, пока демон безмятежно отдыхает и не слышит, как я строю планы его казни… 

Но тогда что станет с Изабеллой?! 

Схватившись за голову, я упал на мох, в отчаянии рыча. Я не мог спасти Изабеллу, по крайней мере, не таким способом – отнимая душу и превращая в чудовище. Ведь это не жизнь. Прятаться в лесу, проводить дни в мрачном склепе, лишенном света и солнца? А ночью совершать набеги на деревни, убивая людей? Нет! Обречь на такие муки возлюбленную хуже, чем своими руками убить ее. Я попал в ловушку, из которой нет выхода. 

Сам виноват. Призывал дьявола помочь, вот он и явился. Говорила же ведьма – цена будет немалой. Джаспер оказался совершенно прав насчет меня: глупый, безрассудный малолеток. Дурак, наломавший с отчаяния дров. Кого убил демон, пока я не осознавал себя? В ужасе сжав кожу на лице, я внезапно вспомнил искаженное от страха лицо брата и крест… я был в замке! Моя одежда была разодрана и в бурых пятнах, словно я побывал в жестокой схватке. Что я там натворил?! 

Мой крик разнесся эхом под кронами деревьям, заметался средь влажных стволов, распугав попрятавшихся птиц и животных. Поднялся ветер, качая кроны, и солнечные зайчики запрыгали по мху, кусая оголенные участки моей кожи. Боль тотчас же заставила забыть о настигшем горе, и я метнулся в густую тень, вскрикивая и рыча, как раненый зверь. Забрался в кустарник – ненадежное убежище. Что будет со мной в полдень, когда солнце поднимется высоко и осветит самый потаенный уголок? Я сгорю. Быть может, это наилучший выход. Семья не узнает о моем грехопадении, а люди больше не пострадают от темной стороны. 

Протянув руку к свету, я позволил лучу обжечь кожу, ненавидя демона и желая его извести. Поверхность вспыхнула, накаляясь так же, как камень в печи камина. Вспышка боли вновь вырвала из горла крик, рука дернулась обратно в тень, не спрашивая на то моего соизволения. Демону не нравилось, когда его истязают. Чтобы убить его, потребуется недюжинная сила воли, если она у меня есть. И смирение, которого всегда не хватало. 

- Но что тогда станет с Изабеллой, - повторил я вслух, закрыв лицо ладонями. Отчаяние завладевало мною. 

Без меня она умрет, Небеса заберут ее, и мы никогда уже не встретимся, не сможем быть вместе. Ее тело сожгут вместе с другими зараженными, а мне не позволят даже попрощаться и оплакать ее, сжимая хрупкие пальчики перед кончиной. Даже думать об этом было невыносимо. А представлять, как она медленно угасает в постели, волнуясь о моей пропаже, было еще тяжелее. 

Я должен увидеть ее перед тем, как она меня покинет. Вернусь в замок, переговорю с Джаспером – должен быть способ избавиться от одержимости. Может, отец Гийом знает методы изгнания демона, чтобы человек при этом остался жив? Мудрость старика, его знания и опыт помогут найти выход из ситуации. 

Пока монстр спал, я не чувствовал его власти. И мог воспользоваться этим, чтобы вернуться домой, не представляя опасности. 

Солнце ползло к зениту, я же все глубже зарывался в кустарник. В конечном итоге, разодрав мох, укрылся им, устроившись внутри болотной сырой кочки. Прямые солнечные лучи сюда не добирались, что позволило продержаться весь день. 

Когда незадолго до заката я почуял свежесть опускающегося на болото тумана, и блаженная прохлада завладела лесом, прямо надо мной на сухую ветку дерева опустилась сова. Изредка моргая, она поворачивала голову туда-сюда. Будто кого-то искала… 

- Что, ведьма, проведать явилась? – процедил я сквозь зубы, испепеляя птицу глазами. – Думаешь, задурила меня? Считаешь, что не будет на твое колдовство управы? – Тон повышался вызывающе, хотя в действительности я был больше потерян, нежели воинственен. 

Протяжно прокричав, птица взмахнула огромными крыльями и улетела прочь. 

За день я составил план действий: вернуться, найти отца Гийома и молить Божьей милости. Ведь сказано же, что любая тварь имеет право на спасение. Может, для меня еще не все потеряно? Джаспер тоже протянет руку помощи, я был убежден. Ведь он мне брат и никогда не бросит в беде, даже если я согрешил. Я готов был умолять его о прощении, признать, каким упрямым глупцом оказался, напрасно его не послушав. 

Нужно признать, в одержимости были свои преимущества. Я больше не чувствовал слабости и усталости, не нуждался в сне. Весь день проведя в воде, не ощущал сырости и холода. Слышал малейшее движение зверей и птиц, их далекие фырканья и крики. 

Когда солнечные лучи перестали проникать сквозь покров листвы, я оставил укрытие и немедля отправился в Хейл-Хилл, безошибочно определив верное направление. Но, ступив на постоянно используемую дорогу, столкнулся с трудностью – след, оставленный людьми, пробудил демона. Он заворочался, будто недовольный вмешательством огнедышащий дракон, и вонзил когти в мою грудную клетку, через горло прокладывая путь наружу. Я подавился болью, чувствуя, как вместе с дьявольской тьмой пробуждается новый голод и меркнет сознание. Из последних сил, пока еще мог управлять телом, отшатнулся назад и бросился в глубины леса, лишь бы не дать демону снова взять верх. Бежал, пока не споткнулся и не рухнул на сырую землю. Вцепился в ствол поваленного дерева и дышал, дышал, надеясь, что это поможет усмирить проснувшегося монстра. 

Помогло. Демон отступил, убрал когти. Сознание прояснилось. Стали слышны звуки и запахи, вернулась память и понимание, кем я был. Эдвард Хейл. Я упрямо цеплялся за имя, пока темная сила полностью не иссякла. Легкость, с которой тьма овладевала мной, ужасала. Как же я смогу подобраться к замку и Изабелле, не причинив никому вреда и оставшись собой? Надвигались сумерки, а мой план оставался неосуществленным. Даже если вернусь в склеп, проголодавшийся демон рано или поздно вынудит меня отправиться на охоту. Я этого не хотел, но его влияние было сильнее моих желаний. 

- Господи, спаси! Не дай мне натворить худшего, чем уже содеяно, - воззвал я к Богу, надеясь, что он услышит заблудшее чадо и придет на помощь. И поперхнулся словами, чувствуя, как изнутри поднимается гнев, делающий язык вязким, тяжелым и неспособным договорить до конца. Снова попытка – и снова провал, внутреннее сопротивление, не принадлежавшее моему сознанию. Демону не нравились молитвы – горло сдавило, и разум подернулся кровавой пеленой. 

Я задохнулся ужасом, но с присущим мне упрямством, терпя растущую в груди боль, сцепил зубы, пробуя снова: 

- Молю, всемилостивый Боже, не оставь меня одного, помоги… Дай силы бороться. Не оставляй тьме на растерзание… Ты видишь и знаешь, что я не хочу быть орудием Дьявола! 

Недалеко от меня, скорчившегося возле поваленного ствола, прошло стадо лосей. Их сердца равномерно качали кровь по венам, и я слышал каждый удар так, будто находился в паре ярдов от них. И демон… неожиданно вновь зашевелился, реагируя на аромат и движение живой крови. Не столь сильно, как на человеческий, но я вскинул голову, с удивлением оценивая странное чувство. 

Это ли не знак, не ответ на мою отчаянную молитву? Господь не остался ко мне равнодушным. Дал подсказку. Я уткнулся во влажный мох, благодаря всемилостивого Создателя, не оставившего в страшной беде. Наверное, никогда еще не был столь искренним в своей Вере. Готов был принять из Его рук любую сейчас. Пав низко, учишься смирению… 

Лоси паслись поблизости – я оценил расстояние в тридцать ярдов. Животных отлично можно было рассмотреть, а вот они меня, скрытого стволом, не замечали. И не могли учуять: ветер дул ко мне. 

Я пригнулся, наблюдая. Каждый вдох будил сидящего во мне зверя, но не лишал рассудка. Значит, темной силе лоси не нужны. Но я мог попробовать обмануть демона. Быть может, я смогу безбоязненно подобраться к людям, если демон будет предельно сыт. Должен же я найти способ вернуться. Иначе не будет мне иной доли, кроме как скитаться по лесам и оставаться ночным кошмаром, сеющим смерть. 

Ослабив контроль, я позволил тьме вести меня, обмануться в ожиданиях. Может, монстр слеп и не различает животное и человека? 

Лоси вздрогнули и повернули головы в мою сторону, и в ту же секунду я бросился вперед, заваливая одного из них. Копыто ударило меня в живот, пока мы боролись, но демон, почуяв близко кровь, взбесился, царапая глотку. Зубы легко нашли источник жизни, и горячая сладость, заструившись по языку, приятно обволокла изнутри грудь, согрела желудок. Наслаждение монстра длилось недолго, а затем ему понадобилось еще. Я догнал стаю в два счета, не прилагая усилий, и пил, пока не понял, что больше не могу. Монстр уснул… и жизненная сила крови, насытившая сверх меры, вызывала почти что отвращение. Оглядев в сгущающихся сумерках лес, я решительно повернул в сторону дома, спеша попасть туда до того, как демон проснется. 

Я не знал, зачем возвращаюсь, и что произойдет дальше. Мысли хаотично метались в голове. Я менял решения непрерывно. Есть ли смысл сразу обратиться в храм, не станет ли моя одержимость причиной изгнания или, того хуже, насильственной смерти? Поймет ли меня отец Гийом? Узнает ли, примет? Действительно ли демона можно одолеть, или я обречен навечно носить его в себе и повиноваться темной воле? Если я буду кормить его животными и как можно чаще, люди будут защищены? Смогу ли тогда остаться в замке? 

Как примет страшную перемену Джаспер? Простит ли? Могу ли я ему доверять? Он такой ответственный, беспокоится за жизни матери и жены, вассалов, слуг, крестьян, а ведь я теперь буду представлять для них огромную опасность. Неизвестно, что я уже натворил в первое возвращение, о котором ничего не помню. Только напугал? А затем бежал, изгнанный из родного дома, как бесовское отродье? Успел ли я совершить что-то страшное? Вопросы без ответов… 

Перед внутренним взором представало суровое лицо Джаспера – на поляне, когда я так самонадеянно отверг заботу брата. В глазах тревога и осуждение. 

Нет, он не позволит мне остаться. Джаспер не будет на моей стороне. Чувство долга для него – превыше всего. Важнее братской привязанности. Я теперь – воплощенная опасность для всего, что он защищает. Единственный выход – уничтожить меня. 

Никогда не смогу я уже вернуться домой, путь закрылся, когда я отвернулся от Бога. Превратился в ночной ужас, и смерть идет под руку со мной. Даже если я нашел способ обмануть и насытить прожорливого хищника, ему всегда будет мало. Убить его можно, лишь умерев самому. 

Сопротивление воле Господа никогда не приводило ни к чему хорошему, даже если цели казались благородными – теперь я убедился в этом. Ни разу с тех пор, как покинул родные стены, не думал о себе. Все, чего хотел – спасти любимую. Прав был отец Гийом, еще в детстве утверждая, что не хватает мне смирения. Я должен был беспрерывно молиться и работать над собой, учиться послушанию и вере. Но оказался нерадивым учеником… 

Мне не хотелось умирать... Я ведь совсем не успел пожить… Молодой, полный надежд и мечтаний, влюбленный и возлюбленный… Решиться прервать жизнь в ее начале, когда впереди еще столько невоплощенных стремлений, трудно. Я должен попробовать иной путь. Раз уж есть способ контролировать темную часть, значит, я смогу остаться собой, не причиняя зла людям. На это моей воли хватит. И умирать не придется. 

Тогда, быть может, не стоит показываться брату на глаза? Прокрадусь незаметно в дальнюю башню и унесу Изабеллу в лес. Там завершу то, ради чего принес в жертву душу – спасу любимую от неминуемой гибели, передав ей темный дар. Не слишком привлекательная альтернатива смерти, но я готов был рискнуть, зная, что монстра возможно усмирить с помощью животных. Грех останется только моим – я не позволю демону завладеть Изабеллой так, как завладел он мною. 

Надо признать, мною двигало отчаяние, а не разумный выбор. Если бы у меня было больше времени хорошенько обдумать решение, признать, что я бездарно сгубил свою жизнь, возможно, выбор вышел бы совершенно другим. Но сейчас все, о чем я мог думать, это с ужасом представлять, что Изабелла умрет, оставив меня одного на целую вечность. Не будет и братского плеча, чтобы понять и поддержать, никогда больше я не почувствую ласковую руку матери. Не взгляну в глаза отцу и не объеду на верном Вороне границы владений, чувствуя восторг скорости и теплый встречный ветер. Мой глупый поступок, преследующий цель благородную и даже похвальную, если Изабелла умрет, потеряет смысл. И жертва станет напрасной. 

Оправданием моим служило и то, что я не полностью принадлежал себе. Да, демон спал, но в любую минуту мог пробудиться, и это заставляло меня спешить, принимая неверные, необдуманные, рожденные паникой решения. 

И в конце концов, я просто хотел вернуться домой. Как ребенок, потерявшийся в толпе на городской шумной ярмарке, хочет снова увидеть маму и понять, что он не одинок и не брошен, так и я, растерявший юношеское горячечное упрямство и спесь, которыми любил бравировать перед братом, хотел вновь очутиться в родных стенах и вернуть прежнюю жизнь. Вряд ли это было возможно, но на тот момент, испуганный и растерянный, я этого еще не осознал. Лишь тонкая ниточка держала меня в шаге от пропасти, полной беспросветного отчаяния. И я не мог ее обрезать сам. 

Раскисшая после грозы дорога, проложенная с незапамятных времен, пахла домашним скотом, лошадьми, человеком и сталью. Демон дернулся, скребнув когтями, но был слишком пресыщен, чтобы взять надо мной верх. Животная кровь утолила его жажду и подарила мне столь необходимое время. 

- Сработало, - радостно прошептал я, гордясь тем, что смог подавить темную сторону. – Господи, благодарю тебя за то, что не оставил меня! – В ответ на имя Господа чудовище болезненно резануло изнутри, но я лишь зло ему усмехнулся. Демон терзал меня, а я в ответ лишь тверже истязал его, упрямо повторяя мысленно слова молитвы. И это помогало – очищало разум от всепоглощающей тьмы, пытающейся взять верх, несмотря на утоленный голод. 

Двигался я стремительно, пешим ходом преодолев расстояние до Фолкстона вдвое быстрее, чем мог верхом. Чувство самосохранения подсказало идти лесом, чтобы не встречаться с людьми. Я ориентировался на запах, и вскоре передо мной открылись поля родного Кейпел-ле-Ферна, за которыми под яркой луной возвышались стены Хейл-Хилла. 

Близилась ночь, но люди в деревне еще не спали. Двигались телеги, горели огни костров, и резко пахло человеческой едой. Я сделал два удивительных открытия: жареная куропатка больше не возбуждала аппетит и я вообще не нуждался в воздухе. Задержав дыхание на подходе – слишком уж непривлекательным оказался аромат пищи, - я обнаружил, что мне вообще не обязательно дышать, я могу обходиться без воздуха бесконечно. По-видимому, изменения в теле были существеннее, чем я предполагал. Что не могло не огорчать – ведь если я и демон столь неразделимы, отцу Гийому не под силу окажется меня освободить. 

- Чудеса, - побормотал я, с удивлением прислушиваясь к новым ощущениям. Будучи два десятка лет беспомощным смертным, очень легко соблазниться преимуществами бессмертия. Возможность не дышать означала – я никогда не смогу утонуть. Сила и скорость, слух и зрение развиты лучше человеческих. Власть – вот что сулил темный дар. И вновь я зашептал внутренне молитву, прося Господа уберечь меня от великого искушения. 

Некоторые люди, о которых повествовал нам когда-то отец Гийом, добровольно вступали на эту тропу. Не от отчаяния, не по принуждению. Сейчас я понял, почему: власть всегда была привлекательна, выступая орудием Дьявола. Хватит ли моих сил, чтобы бороться с соблазном? 

Я двинулся берегом моря, чтобы избежать нежелательных встреч. Тем более демон, учуяв близость людей, мгновенно пробудился и не давал покоя весь путь, неистово терзая горло. Боялся я и внимательных глаз, и собачьего лая, поэтому пошел невидимой для поселения тропой, расположенной на пологом горном склоне и существовавшей с незапамятных времен. Торговые суда не могли причалить здесь, но рыбачьи лодки успешно выходили на промысел. 

Днем тут бывало немало народа. Сейчас же лишь тесно стоявшие друг к другу суденышки бились бортами, да в мерзко пахнувшей траве, растущей на горном склоне средь сваленных рыбьих голов, пели ночные цикады. Горечь, распространяемая безобидными на вид серебристыми растениями, будто обладала неведомой силой отталкивать меня. Даже боль, терзающая горло, отступила перед сковавшим мое естество внезапным чувством опасности. Я попал в ловушку – справа море, слева полынь, которую я немедля узнал. Сомнений в том, что за сущность в меня вселилась, давно не осталось – я просто принял во внимание еще один очевидный факт. Эта трава, по словам отца Гийома, обладала магическим свойством отпугивать нечисть, и именно демонов-кровопийц. Я потряс головой, благодаря Господа за еще одну возможность усмирить внутреннего монстра. Но аккуратно обошел неприятные места стороной. 

Оказалось, что прятался я не напрасно. Когда поднялся на высокий берег, одинокий старик, плетущий в свете костра сеть возле покосившейся рыбацкой лачуги, широко открыл рот и сипло закричал, указывая пальцем. Ощутив ауру его страха, я поспешил исчезнуть в зарослях кустарника, увеличивая скорость. Факелы замелькали позади – это жители деревни спешили рыбаку на помощь. Что он увидел во мне, я не знал, но из-за рваной одежды мог быть принят за разбойника и грабителя с большой дороги. Я надеялся, что это так, и дело не в другой причине. Как я выглядел? Оглядывая руки, собственное тело, я ощущал себя прежним… почти. Но что если демон изменил меня снаружи? Исказил черты моего лица? Может, у меня выросли рога, или глаза горят дьявольским блеском? Может, я вообще теперь не похож на себя? Узнают ли меня брат, мать и остальные? И, главное… узнает ли меня Изабелла? 

Мост был поднят, разумеется. Но я легко перемахнул ров одним прыжком и с той же непринужденностью поднялся по стене, цепляясь на выступы пальцами. Меня скрывала ночь, но новое зрение позволяло видеть все детали почти как днем, только окраска предметов сменилась. 

По галерее лениво ходил дозорный. Нетрудно было заметить, насколько он изнурен долгим и рутинным дежурством. Его смена подходила к концу, он то и дело беспечно останавливался и прислонялся к стене, прикрывая глаза и теряя бдительность. Я бесшумной тенью проскочил за его спиной, быстро спустившись на двор по густой тени. 

Что заставляло меня прятаться? Инстинкт, которому я не мог противиться, сильнее убеждений и желаний, вынуждал красться полночным вором по собственному, знакомому с детства дому. Я имел все права зайти сюда открыто, как один из сыновей графа Хейл. Но внутреннее чутье предостерегало не делать этого. Единственным, кому я сейчас доверял, был брат. 

Оружейник и конюх, сидящие возле кузницы, могли меня заметить, но были слишком увлечены болтовней о прекрасной жене приезжего купца. Услышав шаги невдалеке, я метнулся в ближайшее укрытие и оказался в конюшне. Лошади при моем появлении ударились в панику, поднимаясь на дыбы, мечась по стойлам и громко ржа. Схватив старый плащ, оставленный на входе, я им укутался, скрывая рванину плотной тканью, а лицо глубоким капюшоном, и поспешил покинуть это место, пока меня не обнаружили. Взбудораженные испуганным ржанием лошадей, сюда уже бежали люди. Поднятая суета сослужила мне службу: никем не замеченный, я прокрался через вторую дверь на другую сторону двора и двинулся к дальней башне. 

Больше на пути никто не попался – людей в замке осталось поразительно мало. Все, кто мог, бежали от мора и покинули крепость. Остались лишь самые преданные вассалы отца, неспособные на трусливое бегство, слуги, которым некуда было уйти, и особенно самоотверженные люди, которые, превозмогая страх, ухаживали за больными. Я слышал общий фон царившей здесь безнадежности, хотя не мог определить, откуда возникла уверенность. Возможно, это была одна из способностей демона – считывать эмоции, словно человек вслух проговаривает их. 

Оказавшись во внутреннем дворе, я засомневался в направлении – стоило ли первым делом найти отца Гийома. Но затем решил, что это подождет. Главной целью оставалась Изабелла. Нет смысла избавляться от одержимости, если я собираюсь выкрасть девушку из замка и превратить. Прежде, чем уничтожать демона, я должен убедиться, что он мне больше не нужен. 

Если же состояние Изабеллы не внушит мне опасений, я собирался переговорить с братом. И только когда он одобрит мой план, под его покровительством отправиться к старому священнику и молить о помощи. 

Тревожило меня и другое – захочет ли Изабелла принять такую жизнь? Имел ли я право забирать ее душу без согласия? Не говоря уже о том, что понятия не имел, как именно это сделать. Позволить демону распоряжаться бесконтрольно, надеясь, что он подскажет или все свершит сам? Но где гарантия, что это не кончится смертью той, кого я собирался спасти? Как мог я довериться темным силам, не зная их намерений, не понимая, на что они способны и каковы окажутся последствия? Один раз я уже решился на подобный шаг… и теперь стал тем, кто есть. 

Неожиданно общий фон страха и безнадежности изменился. Словно вогнали в сердце нож – резанула по живому чья-то боль, безотчетный нестерпимый ужас. Я уже находился у крайней сторожевой башни, успешно избегая нежелательных встреч с немногочисленными обитателями замка, в столь поздний час еще не спавшими. И прибавил ходу, предчувствуя беду. Невидимой тенью я скользнул по каменным ступеням лестницы на второй этаж, в маленькую комнатушку, в которой несколько дней назад оставил невесту. Но даже прежде, чем вошел туда, понял, что увижу. 

Девушка по-прежнему лежала на белых простынях, но теперь они были в ярко-алых пятнах крови – повсюду, но больше всего на груди, безжизненно неподвижной. Бледное лицо, синие губы и посеревшая кожа, но и без этого я знал, что Изабелла мертва – лишь одно сердцебиение раздавалось в каменной ловушке, человека, склонившегося над моей невестой с окровавленным ножом в руке. Он медленно повернул голову… и я узнал брата. 

Нет… этого быть не может. Глазам не верю. 

Шок, обрушившийся валом, длился всего мгновение… 

Оцепенение… заставило меня застыть на секунду. 

Неверие смешалось с ужасом… 

И затем пришла ярость. Она накрыла оглушающей, сметающей волной. Ничего человеческого вмиг во мне не осталось – демон вырвался на свободу легко, словно и не было часов изнуряющей борьбы с ним за контроль над сознанием. 

- Не-ет! - Мой бешеный крик вознесся к каменному своду, эхом отразился от стен и болью наполнил все мое естество. Болью непостижимого, чудовищного предательства. Болью, которую невозможно вынести… 

Нож выпал, зазвенев по полу – трусливое орудие убийства. Мой крик превратился в неистовое рычание, сжигающее пламя ненависти вспыхнуло в каждой клетке тела и заволокло зрение. Молниеносно подлетев, я схватил брата, отрывая его тщедушное тело от пола. Пальцы беспрепятственно прорвали слой одежды, поддалась и плоть, смялась, когти раскрошили ребра. Сердце предателя – его жизнь – сосредоточилась в моих руках, обладающих дьявольской силой и властью. Монстр во мне с отвращением взирал на перекошенное лицо, вслушивался в громкий предсмертный вопль, в обрывающееся дыхание и сердцебиение, зазвучавшее болезненными скачками. 

Но Изабелла… даже справедливое возмездие, даже заслуженное наказание не могло отвлечь меня от Изабеллы и нашей исковерканной судьбы… 

Я отбросил тело человека, которого еще минуту назад считал любимым братом и безраздельно ему доверял, не глядя – он был не жилец. И пал на колени пред кроватью. Бережно, как только мог, подхватил бесчувственное тело любимой – и заорал от ужаса, когда голова безжизненно свесилась назад. Еще теплая, но уже пустая оболочка. Душа отправилась на Небеса, куда для меня дорога закрыта. 

Я не верил. Не желал признать, что опоздал. Осторожно сжимая объятия, я укачивал мертвую возлюбленную как ребенка, и даже демон присмирел от силы моей боли – запах крови, разлитой повсюду, не привлекал его. Он отступил и дал мне побыть наедине с безбрежным горем, которым отныне будет наполнена долгая вечность. 

Я не успел. И совершенно неважно, что дальше со мною станет. 

Голоса – я услышал их приближение. Это вооруженные рыцари бежали сюда и обитатели замка, привлеченные криками и шумом. Где они были тогда, когда девушке грозила погибель? Опомнились… 

Я мог позволить демону забрать все эти души – просто потому, что они допустили смерть невинной девушки, и никто не защитил ее от вероломного убийцы. Чем они занимались все это время? Спасали собственные шкуры, страшась зайти к больной? Почему Изабелла осталась в башне одна, почему никто не ухаживал за ней в мое отсутствие? Ответ был очевидным: каждый думал о себе, преступно бросив Изабеллу на произвол судьбы, без должной опеки и охраны. 

Ярость сжигала все человеческое во мне, требовала выхода, возмездия. Я бы устроил из этих покоев кровавую комнату пыток, наслаждаясь собственной силой и неисчерпаемым гневом. Но растерянный рассудок твердил безнадежно: это не вернет мою любовь… 

Увы, я пришел слишком поздно. Поэтому встал, прижал мертвое тело к груди и вылез через узкое окно, покидая место, больше не служившее мне домом. Отныне я был навсегда одинок… предан… обречен… уничтожен… растоптан… 

Бежал так быстро, что даже остервенелый лай собак, почуявших запах чужака, мгновенно исчезал за моей спиной вместе с ветром. Сам не понял, как оказался возле склепа. Здесь началась моя трагедия – я сделал неверный выбор. Здесь и закончится. Такова воля Господа, придумавшего мне страшнейшее наказание из всех возможных за то, что отвернулся от него. Кара, которая тяжелее смерти. Хуже ада. 

Поднялся по склону, туда, где сосновый лес редел, а ветры гоняли туда-сюда сухую хвою, обнажая горную породу. Слушая шум бьющихся об утес волн и плача сухими слезами, положил тело возлюбленной в каменное углубление на мягкий желтоватый мох. Боль от утраты была столь огромной, что сковывала мышцы и срывала с губ надрывные крики, но я должен был Изабеллу похоронить. Правильнее было оставить тело в храме, но тогда я не смог бы появиться на похоронах, ступить на освященную землю и плакать над могилой. Брат лишил меня шанса увидеть Изабеллу живой, лишил бы и права последнего прощания. 

Из-за одной единственной ошибки я потерял все: душу, возможность вернуться домой… брата, невесту, право на счастье… и сносное существование. 

Медленно алело небо на востоке, вскоре покажутся первые солнечные лучи – свет всесильный, самый могущественный противник тьмы. Ничто не способно устоять перед солнцем, даже Дьявол. В последний раз я приник к могиле, которую соорудил из плоских камней, сложенных друг на друга, прикрыв ими бездыханное тело возлюбленной. Поставил крест, выточив его голыми руками из сухого ветвистого дерева, жалея, что не могу принести настоящий – демон вряд ли позволит мне это сделать. Вид креста, даже самодельного, вызывал острое ощущение протеста, желание немедленно бежать. Но я терпел, сцепив зубы и молясь назло чудовищу. 

Среди камней, ставших Изабелле могилой, я положил фибулу, случайно спасенную из трясины. Семейная реликвия рода Хейлов – символ моей преданности и вечной любви, единственное, что осталось от утраченной человеческой жизни. Искусно отлитый из латуни орнамент в виде двух дерущихся львов, в их глазах сверкали драгоценные изумруды. Изабелла любила это нехитрое украшение, утверждая, что зеленый блеск камней идет цвету моих глаз. А я увидел в них иное – символ нашей разрушенной семьи, уничтожающий брата брат…

Фибула Эдварда

- Прощай, Изабелла, - пробормотал я бездушным скалам, глухим к чьей-либо боли. – Ты – ангел. Господь не допустил того, чтобы стала ты отродьем Дьявола. Все грехи – только мои. Вечной разлукой и болью буду платить я за ошибку. Каяться мне предназначено, покуда живу, и даже после смерти, обещаю. Получится если победить демона, мы все равно останемся разлучены – ты в Раю, я отправляюсь в Ад, где мне и место. Прости, что не смог спасти. Хотел уберечь, но не успел. Пожертвовал всем, и напрасно. Потерял даже то малое, что нам было даровано – часы, которые мы могли провести рядом, если бы остался рядом с тобой. Обещал заботиться – и позволил умереть в одиночестве, от руки предателя, убийцы. Не будет отныне мне покоя – ни здесь, ни в аду… Прости меня, моя Изабелла… Я буду вечно любить тебя. 

Утешившись тем, что душа девушки невинной и чистой отправилась на Небеса, я поднялся навстречу восходу. Первые солнечные лучи уже позолотили мерно качающиеся на ветру вершины сосен, осталось совсем немного подождать, и моя никчемная, глупая, проклятая и испорченная жизнь завершится. 

Лишь несколько шагов отделяли меня от края утеса, лишь несколько минут – от добровольной смерти. И когда яркое тепло, коснувшееся лица, вырвало из горла первый, но далеко не последний болезненный крик, я опустился на колени и изо всех сил уцепился пальцами за каменные выступы. Ненависть питала мою волю. Я ни за что не позволю демону сбежать. Сегодня он умрет, как те, кто пострадал от его руки. 

- Господи, дай мне силы! – зарычал я отчаянно, противясь могучей демонической власти, приказывающей бежать. – Помоги пройти этот путь до конца! 

Солнце взошло, жарким пламенем ослепляя мои закрытые веки, пошел отсчет последних мгновений жизни. Я ощутил это во всем безумии заслуженной боли. Огонь охватил все существо, не оставляя и шанса… Крича, я почувствовал, как горю… 

От авторов: 
Дорогие наши читатели, помните: в мистике возможны любые чудеса, и не все то, чем кажется – не спешите хоронить героев, они еще вас удивят! 
В том числе и не думайте, что угадали все волшебные свойства наших демонов ночи – мы надеемся и тут вас со временем удивить))



Источник: http://robsten.ru/forum/65-1797-1
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Вампиры" | Добавил: ДушевнаяКсю (21.01.2015) | Автор: Миравия и Валлери
Просмотров: 119 | Комментарии: 4 | Рейтинг: 5.0/4
Всего комментариев: 4
avatar
0
4
Жду продолжения)
avatar
0
3
Пока все очень грустно. Я надеюсь на чудо 
Спасибо за главу  cvetok01
avatar
1
2
Ух! Какие страсти! good
avatar
0
1
вау! спасибо!
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]