Фанфики
Главная » Статьи » Собственные произведения

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Не бойся,я с тобой. Глава 15
Весь вечер Йен пытался, словно Юлий Цезарь, заниматься несколькими делами одновременно: играл в любовь с Ниной, шутил и смеялся шуткам знакомых коллег по цеху, с обожанием смотрел на Добрев, делал ей комплименты, но мысли его были заняты исключительно Тиной, и он старался не выпускать девушку из поля зрения.

Вопреки своим пессимистичным прогнозам, Йен отметил, что Эклз не делает никаких попыток приударить за ней, ведет себя вполне сносно. Тина же впала в депрессию и принялась поглощать коктейли. Сомерхолдер попытался отвязаться от Добрев, но не тут-то было. Налетели журналисты, поклонники и просто любопытствующие, пришлось отвечать на вопросы, демонстративно сжимать в объятиях сияющую, как новенький цент, Нину.

Под конец вечера Йен был на взводе. Его раздражали постоянные вспышки фотоаппаратов, восторженные взгляды и речи поклонниц, висящая на нем Нина. Наконец, адская пытка закончилась, и Сомерхолдер направился к Тине, которая весь вечер просидела за столиком в одиночестве, не считая Эклза и Уэсли, пытавшихся завязать с ней безуспешные разговоры, на которые девушка тратила несколько ничего не значащих фраз. Но не успел Йен подойти к Тине, как ее взял под локоток Дженсен и увел в неизвестном направлении. Тина уже успела опьянеть, и Йен от злости заскрипел зубами. Намереваясь, как следует отшлепать чертовку, он пошел следом за девчонкой и ее спутником, прося у Всевышнего силы, чтобы не размазать по асфальту смазливую физиономию Эклза.

Минуя служебное помещение, Йен прошел длинным полутемным коридором и оказался у черного входа в ресторан, где проходила актерская вечеринка. Перед его взором предстала картина, от которой у Сомерхолдера внутри все похолодело: Эклз держал своими ручищами Тину, а она пьяно хихикала. Йен едва удержался от того, чтобы не устроить драку, хотя внутри него клокотала и бурлила самая настоящая вулканическая лава из ревности, ненависти и собственнических инстинктов. Никто не смеет прикасаться к его Тине, тем более этот недоносок Эклз!

Однако выдержка, которой Сомерхолдер отродясь не страдал, внезапно пришла на выручку, потеснила все бушующие страсти, обуявшие душу, не дала крови ударить в голову, и спасла, тем самым, двух секс-символов канала «CW» от неминуемой драки.

Эклз оставил Тину, подошел к нему и тихо произнес:

- Девчонка нализалась, похоже, впервые в жизни. Постарайся, чтобы она не наделала глупостей и ее не засекли папарацци. Не для тебя стараюсь, Сомерхолдер, учти.

Дженсен похлопал Йена по плечу, подмигнул Тине и скрылся за дверью. И тут внезапно Тина вновь стала собой, выплеснула на Йена все свое негодование, обиду, глупую ревность. У Сомерхолдера отлегло от сердца. Его девочка вернулась, убрала напускную холодность и безразличие. Вновь карие глаза загорелись внутренним огнем, и она высказала всё, что думает о Сомерхолдере, их непостижимых отношениях и несчастной Нине, которой так же не посчастливилось влюбиться в его гадкую голубоглазую персону. Йен не смог скрыть широкой улыбки, глядя на бушующую Тину.

Ливень, хлынувший из разверзшихся майских небес, только добавил колорита в сцену ревности, представшую скорее из латиноамериканскому сериалу, нежели светской вечеринке посреди Нью-Йорка. Тина не устояла на ногах, упала в лужу, промокла под дождем до нитки, размазала косметику по лицу вместе с каплями дождя. При этом она выглядела потерянной, одинокой и очень сексуальной.

Особенно в намокшем алом шелковом платье, которое и без того облегало ее стройную фигуру, подчеркивая самые соблазнительные места.

Сомерхолдер понял, что Тина исчерпала свой пыл, поднял ее на руки и понес к лимузину, даже не подумав о том, что их могут увидеть, как любопытствующие фанаты, так и стервятники, жаждущие скабрезностей и сидящие в засаде около ресторана с камерами наперевес.

Усадив девушку в лимузин, Йен удостоил изумленного шофера, который взирал на промокших с ног до головы актеров, презрительным взглядом и ровным голосом распорядился доставить их в отель. Водитель поправил фуражку, закрыл темное стекло, отделяющее пассажирский салон от него, и длинный белый лимузин тронулся в путь по ночным улицам Нью-Йорка.

Дождь барабанил по стеклам и крыше, молния терзала небо, ей вторил гром, на дорогах образовались лужи. На обычно заполненных под завязку узких авеню практически не было машин - мало кто решался в непогоду и поздний час разъезжать по городу. За окном мелькали горящие всеми цветами радуги рекламные вывески и огромные плазменные экраны, в поздний и дождливый час на улицах не было прохожих.

Йен наслаждался поездкой по ночному городу, прижимая к себе Тину, вдыхая запах ее волос, слушая ее мерное дыхание. Только сейчас он понял, насколько соскучился и как нуждается в ее присутствии. Сомерхолдер устал от игры на публику, он потерялся в бесконечных лабиринтах шоу-бизнеса и его неписаных правилах. Быть актером сложно, можно попросту оставить себя, забыть, кто ты есть на самом деле. Это едва не случилось с ним, если бы не Тина…

Тихий горячий шепот вверг Йена в замешательство. Слова, произнесенные Тиной в полубессознательном состоянии, то дарили ему странную эйфорию, то заставили чувствовать себя неловко. Женщины и раньше признавались ему в любви. Более того, за последние два года съемок в «Дневниках вампира» он постоянно слышал крики с признаниями от экзальтированных барышень. Подобное поведение поклонниц всегда вгоняло Сомерхолдера в ступор, он не знал, как правильно реагировать на подобные выкрики, всегда натянуто улыбался и пытался не выйти из роли Деймона.

Но когда Тина томно прошептала заветные три слова, то Йен ощутил странное щемящее чувство в груди. Он прижал к себе промокшую девушку, пытался согреть ее, хотя и сам вымок до нитки. И сейчас ему плевать на все контракты, карьеру и желтую прессу. Тина заснула, ее голова покоилась у него на груди, и Сомерхолдер наслаждался тонким запахом ее духов, податливым, нежным телом. Ему не хотелось выпускать девушку из своих объятий. Йен убрал темную прядку, упавшую на глаза, провел тыльной стороной ладони по бархатной коже. Во сне губы девушки были приоткрыты, словно приглашая его почувствовать их сладкий вкус.

И тут Сомерхолдер осознал то, от чего бежал все время, прошедшее с момента похорон Тома – он любит Тину, особенной, ни на что не похожей любовью. Как будто Йен блуждал во тьме с непроницаемой повязкой на глазах и не мог заметить солнечный теплый свет. Но благодаря девушке он прозрел, перестал бежать от себя, от желания сделать все правильно. И теперь он может признаться самому себе, не кривя душой – он любит Тину Пайк, уже давно, и не знает, что с этой нечаянной любовью делать.

Водитель остановил лимузин около центрального входа в отель, Йен, невзирая на непрекращающийся дождь, для начала вылез из машины сам, подхватил на руки Тину и твердой походкой направился в вестибюль. Дежурный портье окинул его равнодушным взглядом на невозмутимой физиономии, протянул карточку-ключ от номера и вернулся к своим делам.

Сомерхолдер зашел в лифт. Аккуратно поставил свою ношу на ноги, всё еще удерживая в своих объятиях, но девушка не подавала признаков бодрствования и спала самым безмятежным сном. Йен усмехнулся, представляя, как у девчонки завтра, вернее, уже сегодня будет болеть голова. Все через это проходят, философски рассудил он, пытаясь придумать наиболее изощренное наказание для Тины, но понял, что не станет этого делать. Пора позволить девушке самой отвечать за свои поступки.

Лифт остановился в пентхаусе, издал короткий «дзинь» и распахнул стальные двери. Йен вновь подхватил спящую Тину на руки, остановился около своего номера, открыл магнитный замок карточкой и сразу же направился в спальню. Свет он включать не стал, уложил Тину на кровать, сбросил свой промокший пиджак на пол. И теперь перед ним открылась непростая дилемма: снять с девушки промокшее платье или это получится покушение на ее права и нарушение личного пространства?

Здраво рассудив, что не может оставить Тину спать в мокрой одежде, Йен перевернул ее на бок и медленно нащупал замочек «молнии». Расстегнув платье, Сомерхолдер медленно стал стаскивать его вниз, проклиная себя последними словами. В горле у него пересохло от подтверждения своей догадки: девушка, действительно, не надела нижнее белье и теперь предстала пред его аквамариновым взором в своем первозданном виде.

Как Йен ни пытался не разглядывать обнаженную Тину, но понял, что это выше его сил. Борясь с искушением, провести рукой по нежной груди, он отбросил в сторону промокший красный шелк, укрыл девушку золотистой простыней.

- Ммм… Йен, - тихо пробормотала Тина, сворачиваясь калачиком на огромной кровати.

- Спи, сладкая, - нежно произнес в ответ Сомерхолдер, поправляя растрепавшиеся волосы девушки.

Тина еще что-то неразборчиво буркнула, Йену же ничего не оставалось, как ретироваться из комнаты вон, чтобы не набросится на беззащитно спящую Тину и не воспользоваться ситуацией.
 
***
 
Проснулась я от шума дождя, барабанившего по стеклу, и долго всматривалась в темноту, пытаясь понять, где нахожусь и что со мной произошло. Последнее, что я помнила, была небритая физиономия Йена, его руки, перебирающие мои волосы.

Удивительно, но голова не болела. Значит, похмелье еще не наступило. Тогда уж точно мне мало не покажется. Я лениво потянулась, сбрасывая с себя остатки сна и восстанавливая активную мозговую деятельность. Итак, что мы имеем. Я была с Йеном, а теперь проснулась на огромной кровати в незнакомом месте. Номер Сомерхолдера, конечно же. За все три дня этой чертовой поездки, я так ни разу не побывала здесь. Ну ничего, теперь уж точно меня отсюда не выгонишь.

Лениво потянувшись, я с изумлением обнаружила, что нахожусь под атласной простыней нагишом. Очень интересно. Мой герой решил показать, что он джентльмен, снял с меня промокшее платье, уложил спать, а сам скрылся в неизвестном направлении. Не знаю, чтобы я предпочла сейчас больше: проснуться с Йеном в одной постели и раздумывать над вопросом «было или нет», или обнаружить его в другой комнате. Главное, чтобы мой принц не смылся в объятия к Добрев подальше от искушения, то есть меня.

Видеть Сомерхолдера именно здесь и сейчас в мои планы не входило, поэтому я медленно поплелась в душ, чтобы привести себя в порядок, избавиться от потеков туши, которые, я уверена на все сто процентов, украшали мою заплаканную физиономию, как боевая раскраска племени масаев.

Ванная комната в этом номере была идентична той, что находилась в моем: много света, позолота, огромная джакузи, душевая кабинка, зеркала на потолке и на стенах. Роскошь и блеск, который никогда не привлекал меня. Посмотрев на свое отражение в зеркале, я поморщилась – волосы торчат во все стороны, черные разводы туши под глазами сделали похожей меня на енота. Истерично хихикнув от сравнения, невольно пришедшего мне в голову, я избавилась от атласной простыни, в которую завернулась еще в спальне, и постаралась быстрее оказаться в душевой. Йен достаточно на меня насмотрелся, когда снимал платье, но мне не хотелось бы предстать пред моим предметом грез в таком жалком виде.

Горячая вода ласкала тело, дарила истому, смывала все неприятности прошедшего дня. Я пыталась выбросить из головы свою выходку, но это получалось плохо. До сих пор ощущались косые струи дождя, бьющие по телу, бежавшие по щекам злые слезы, растерянный Йен, соизволивший подхватить меня на руки и унести прочь из грязной подворотни.

Я запуталась в своих чувствах, мыслях, желаниях. Мне хотелось устроить скандал Йену, высказать ему уже не заплетающимся языком всё, что я о нем думаю. Но здравый смысл отчетливо подсказывал, что наши отношения вышли на новый уровень, перешли все Рубиконы, возведенные прежде. Осознание того, что я первая произнесла те самые три слова, смела лавиной все доводы рассудка. Да, до этого я тоже говорила Йену о любви, но не так искренне. В тот момент мне было все равно. Единственное, чего я хотела – раствориться в его прикосновениях, до бесконечности вдыхать его запах, чувствовать сильные руки и тонуть в невероятных аквамариновых глазах.

В наших непростых отношениях было всё: слезы, боль потери, нежная, трепетная близость и огонь – желания, страсти, упрямства, непокорности. Мне иногда кажется, что его так много, что он берет меня в плен, заставляет делать глупости, сгорать без остатка, и как птица Феникс, возрождаться вновь и продолжать поединок. Я делаю многое назло Йену, он платит мне той же монетой. Игра в «кошки-мышки» переходит в страстные поцелуи, а дальше… Дальше чертов здравый смысл не дает Йену продолжить то, чего он хочет на самом деле. Я не сомневалась, что Сомерхолдер любит меня не меньше, чем я его. Но условности и прочие несправедливости мира заставляют его поступать «правильно».

От злого бессилия я заскрипела зубами, ударила рукой по мокрому кафелю в душевой. Почему я выбрала именно Йена? Не могу ответить на этот весьма интересный вопрос. Я столько раз пыталась избавиться от его образа, но все было напрасно. Как только у меня появлялся кавалер, который приглашал на свидание, то у меня сразу же появлялась к нему антипатия. Ведь это другой, а не мой принц зовет меня с собой. Все мои старания начать отношения с парнями из школы были напрасными - Йен прочно и уверенно занял место в моем сердце и не терпели соперников рядом с собой. В какой-то книге я прочла, что если женщина не может объяснить, почему она любит именно этого мужчину, то это и есть та самая любовь, которую воспевали трубадуры и восславили в веках романисты.

В смятении я вышла из душевой, завернувшись в полотенце, промокнула влажные волосы другим. Задумалась, стоит ли в таком виде предстать пред светлым взором моего героя. И тут я заметила черную рубашку Йена, спокойно висевшую на вешалке рядом с полотенцами. Я довольно ухмыльнулась, облачилась в предмет гардероба Сомерхолдера и направилась на поиски обозначенного субъекта, молясь всем существующим богам, чтобы он не сбежал.

Но я ошиблась на счет предмета моих дум. Он не собирался никуда уходить из своего номера. Более того, он лежал на диване в гостиной, заложив руки под голову, и смотрел в потолок, словно там могла найтись что-то интересное, помимо белой лепнины и позолоченной люстры. На полу рядом с диваном стояла недопитая бутылка скотча. Стало быть, мой герой решил утопить горе в выпивке, да еще и с горла. Йен, ну с чего вдруг ты стал правильным и хочешь все сделать таким же образом?

- Ничего не было, а я уже в твое рубашке, - тихо произнесла я, прислонившись спиной к дверному косяку.
- Тина, - проронил Сомерхолдер, - как себя чувствуешь?

- Голова еще не болит, если ты про это, - я закусила губу, всматриваясь в его рельефное лицо, не зная, как вести себя дальше.

Но ситуацию спас мой герой. Он грациозно поднялся с дивана, преодолел разделявшее нас пространство двумя шагами, и остановился рядом со мной. Я судорожно сглотнула, когда посмотрела в его глаза. Йен молча продолжал разглядывать меня, спустя пару мгновений, в тишине, нарушаемой лишь звуком дождя, он провел ладонью по моей щеке.

По позвоночнику вихрем пронеслись разряды тока, ноги стали ватными, и я была готова рухнуть в его объятия. Йен продолжал пристально смотреть на меня своими невообразимыми глазами цвета неба, ничего не говорил, но я чувствовала буквально физически, как он исследует меня взглядом: губы, грудь, видневшаяся в вырезе рубашки, ноги. Я пристально вглядывалась в его лицо, все ждала дальнейших действий, не пытаясь избавиться от охватившего мое тело оцепенения.

Сомерхолдер выглядел сосредоточенным, непривычно серьезным, как будто он решает в уме необычайно сложную математическую задачу. Но вот его лицо приблизилось к моему, Йен притянул меня к себе, прильнул к губам нежным поцелуем. Не успела я ответить, как мой герой подхватил меня на руки, направился в спальню и очень аккуратно уложил на кровать, сам прилег рядом.

Наши взгляды столкнулись, словно шпаги, и я поняла, что не хочу его отпускать. Хочу быть с ним, просыпаться утром в одной постели, ждать вечером домой после тяжелого рабочего дня. Я даже успела представить, как я стою у плиты, жду Йена домой, он уставший и голодный возвращается ко мне и рассказывает, как его выматывает съемочный график. Помимо моей воли из глаз скатились две слезинки, я глупо заморгала.

- Тина, что случилось? – тихо спросил Йен, принявшись губами убирать слезы с моих щек.

От ощущения его дыхания на моей коже, сердце чуть не вылетело из груди, и я тихо пробормотала:

- Йен, пожалуйста, поцелуй меня, ты мне очень нужен.

То ли у меня был очень жалобный вид, то ли желания Сомерхолдера в кои-то веки совпали с моими, но мой герой девичьих грез не сопротивлялся и с удовольствием исполнил просьбу.

Наши языки столкнулись, принялись вести свой неспешный танец, медленно распаляя жар желания в крови. Но потом, что-то в нас двоих взорвалось, потерялся контроль, и я едва не задохнулась под натиском губ Йена. Его губы терзали мои, наши языки боролись в извечном пламенном танце. Я бесстыдно обхватила его ногами, полностью лишившись контроля и здравого смысла.

Сомерхолдер отстранился от меня, и я поняла, что он близок к тому, чтобы передумать. Не давая ему опомниться, я дрожащими руками расстегнула пуговицы на его белой рубашке. Йен пристально смотрел на меня, прожигая насквозь своими выразительными глазами, я же продолжила стаскивать с него рубашку. Время игр закончилось. Мы оба хотим этого. Так зачем же себя сдерживать?

Его руки с красивыми пальцами принялись медленно снимать с меня мужскую рубашку, я помогла расстегнуть пуговицы, и, не стесняясь своей наготы, легла на спину, откинулась на подушки, приглашая Йена последовать за мной.

Сомерхолдер пару мгновений рассматривал меня потемневшим взглядом, я же решила идти до конца, притянула его к себе. Он в яростном поцелуе приник ко мне, заставляя мое тело изнывать от желания. Я ощутила влагу между ног, и инстинктивно попыталась их сжать, но сильные руки не позволили мне сделать этого. Йен с силой сжал мои бедра, и я раскрылась перед ним, бесстыдно расставила ноги в ожидании того, когда он заполнит меня всю до конца. Одной рукой он играл с моим затвердевшим соском, а указательным пальцем другой проник в меня. Мне показалось, что я все мои ощущения сосредоточились внизу живота, и я начала постанывать от удовольствия.

Но вдруг Йен сбавил темп, тихо прошептал мне на ухо:

- Сладкая, не спеши. Хочу тебя всю, без остатка, хочу наслаждаться тобой.

От его тихого бархатного голоса меня пронзили тысячи иголок, мне захотелось растянуть удовольствие, почувствовать его руки, губы везде, на каждом сантиметре своего тела. Пока я, как рыба, выброшенная прибоем на берег, хватала ртом воздух, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, Йен успел избавиться от темных брюк и предстал предо мной в своем первозданном виде. Я поняла, что не дышу и с открытым ртом рассматриваю лучшего самца человечества. Природа вылепила совершенство, убрав все лишнее.
Йен лег рядом со мной, и я уловила в его взгляде восхищение, нежность, желание.

- Тина, перестань слишком много думать или скажи «нет», - серьезно произнес мой герой, я же прикоснулась к его губам, провела по ним языком, показывая, что из нас двоих находиться в раздумьях именно он.

Сомерхолдер подмял меня под себя, принялся жадно целовать, а я начала исследовать его рельефную спину ладонями, чувствуя покалывание на кончиках пальцев. Его губы сместились на шею, щетина колола чувствительную кожу, принося еще одну волну удовольствия. Но на этом Йен не думал останавливаться и спустился еще ниже, оставляя влажную дорожку от поцелуев на моем теле.

Он медленно облизал мой затвердевший сосок, принялся опускаться ниже, щекоча мой живот губами. Я хотела сопротивляться, но сильные руки прижали меня к кровати. Громко застонав, я запустила руки в темные волосы Йена, принялась перебирать шелковистые пряди. Я почувствовала, как внизу живота разгорелся самый настоящий огонь, мешающий думать, дышать, говорить. У меня наступила дезориентация пространства, я забыла, где я нахожусь, в тот момент, когда губы Йена оказались между моих разведенных ног.

Существовали лишь губы, творившие в самом сокровенном месте невообразимые вещи. Мне хотелось все остановить и, в тоже время, хотела продлить эту сладкую агонию, настоящую волнующую пытку. Это было похоже на затяжной прыжок с огромной высоты. Мне казалось, что пространство сузилось до одной точки, где был лишь Йен неописуемые ощущения. Я отдавалась ему без остатка, наплевав на доводы здравого смысла, громко стонала, просила еще. Сердце стучало в висках, жар окутал тело, груди болезненно ныли, а в низу живота, как будто начал созревать удивительный плод, готовый лопнуть в любую секунду под напором умелых губ, со знанием дела ласкающих чувствительный бугорок.

Я готова была принять его всего, мне не терпелось ощутить его в себе. Йен переместился ко мне, поцеловал и лег сверху, одним рывком оказался внутри, издав громкий стон. Я поддалась к нему навстречу, игнорируя кольнувшую боль, на мгновение пронзившую мое тело. Наши тела начали двигаться в едином ритме. Движения все убыстрялись, и я принялась расцарапывать спину Йена, с наслаждением слушая его хриплые стоны.

Внезапно я осознала, что уже давно перешла грань, где есть рациональные мысли. Мое существование было только в этих вечных и простых движениях, от которых сердце зашлось в бешеном темпе, сбилось дыхание. Мне хотелось продлить эту сладкую пытку и агонию. Я желала, чтобы Йен двигался во мне вечность, заполнял меня без остатка.

Когда я поняла, что подхожу к краю, и против моей воли с губ сорвалось:
- Йен, я люблю тебя, – и я ощутила, как мои внутренние мышцы резко сжались, а потом живая пульсация внутри заставила меня еще раз произнести самое дорогое на свете имя.


Источник: http://robsten.ru/forum/36-776-1
Категория: Собственные произведения | Добавил: Korolevna (10.01.2012) | Автор: Korolevna
Просмотров: 227 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 5.0/4
Всего комментариев: 2
2   [Материал]
  Ох, такая горячая глава!!!! girl_blush2 obmorok Посреди рабочего дня 4 пойду что ли чайку попью girl_coffe fund02002

1   [Материал]
  girl_blush2

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]