Дрожащими от возбуждения пальцами я расстегнула свою джинсовую юбку, и та соскользнула на пол. Трусики последовали за ней. Теперь я стояла перед ним полностью обнаженная. На мгновение я пожалела о том, что он привязан и не может ласкать меня, но потом взглянула на его большие руки и решила, что так будет лучше. Я полностью контролировала ситуацию. Я могу делать с ним все, что мне заблагорассудится.

Саммари: Ему 36, и он преуспевающий врач-эмбриолог. Ей 28, и она работает ассистентом в юридической фирме. По счастливой случайности герои встречаются в Лас-Вегасе, но к чему всё это приведёт?

Саммари: Ему 36, и он преуспевающий врач-эмбриолог. Ей 28, и она работает ассистентом в юридической фирме. По счастливой случайности герои встречаются в Лас-Вегасе, но к чему всё это приведёт?

- Аufhängen. На немецком. Подвесить и повеситься – одно значение, - будто в никуда произносит Эдвард. Умоляюще скрипит кожа руля. Он сейчас либо его, либо обивку снимет.
- Фабиан не станет этого делать. Он не это имел ввиду.
Эдвард неопределенно, сдавленно кивает.

Я держу книгу в руках уже через несколько мгновений, открываю обложку, за которой тянутся и несколько страниц, и между них на пол у моих колен соскальзывает сложенный лист бумаги. Я разворачиваю его, и оказывается, что он не единственный, что их два с двумя полностью исписанными страницами и ещё немного третьей. Листы просто в клеточку, с потрёпанными краями. Я вижу своё имя и, прислонившись к шкафу, начинаю читать. Письмо, бывшее здесь всё это время, все эти месяцы и весь этот год. Письмо, о котором я не имела и понятия, но могла знать и могла понять хоть что-то сразу, как всё случилось. Или почти сразу. Я медлю несколько мгновений, прежде чем опустить глаза вниз, к той строчке, где есть только моё имя.

Саммари: Ему 36, и он преуспевающий врач-эмбриолог. Ей 28, и она работает ассистентом в юридической фирме. По счастливой случайности герои встречаются в Лас-Вегасе, но к чему всё это приведёт?

Продолжает Эдвард медленно, будто ему физически больно говорить, и такой его голос в свою очередь болезнен для меня. На улице холодно, но из-за него мне становится ещё холоднее и теперь действительно зябко. Я съёживаюсь в своей одежде, в своём пуховике, который у меня со старших классов школы и уже порядочно износился, и по тому, как Эдвард проходится взглядом по моим рукам, мне кажется, он понимает, что внутри карманов я сжимаю их в кулаки. Ради меня... Хочу ли я, чтобы это оказалось правдой? Нет, наверное, нет. Я приехала лишь на каникулы. Всё может остаться так, как есть. Так, как захотел, чтобы всё стало, он, но не я. Всего десять дней, и я уеду обратно в университет. 

Продолжает Эдвард медленно, будто ему физически больно говорить, и такой его голос в свою очередь болезнен для меня. На улице холодно, но из-за него мне становится ещё холоднее и теперь действительно зябко. Я съёживаюсь в своей одежде, в своём пуховике, который у меня со старших классов школы и уже порядочно износился, и по тому, как Эдвард проходится взглядом по моим рукам, мне кажется, он понимает, что внутри карманов я сжимаю их в кулаки. Ради меня... Хочу ли я, чтобы это оказалось правдой? Нет, наверное, нет. Я приехала лишь на каникулы. Всё может остаться так, как есть. Так, как захотел, чтобы всё стало, он, но не я. Всего десять дней, и я уеду обратно в университет. 

Ему 36, и он преуспевающий врач-эмбриолог. Ей 28, и она работает ассистентом в юридической фирме. По счастливой случайности герои встречаются в Лас-Вегасе, но к чему всё это приведёт?

Ему 36, и он преуспевающий врач-эмбриолог. Ей 28, и она работает ассистентом в юридической фирме. По счастливой случайности герои встречаются в Лас-Вегасе, но к чему всё это приведёт?

Я больше не выдержу такой жизни. Дело дошло до того, что мои руки начинали дрожать даже от легкого прикосновения к ней. Все мои мысли и мечты были заполнены Элис. Что же со мной будет, когда мы поженимся?