— Я скажу «да», — прошептала я, и он вздрогнул от неожиданности. — Когда-нибудь. Но сейчас говорю «нет». Ты должен спросить меня правильно.

— Тогда в следующий раз я сделаю все по правилам, — сказал Эдвард мне в ухо глубоким и решительным голосом.

Среди вихрей революции давно умерший человек нарушает покой небольшого городка, восстав из могилы.

Среди вихрей революции давно умерший человек нарушает покой небольшого городка, восстав из могилы.

Среди вихрей революции давно умерший человек нарушает покой небольшого городка, восстав из могилы.

Я кивнула. Замуж за Эдварда Каллена. Он собирался сделать мне предложение. Конечно. Конечно, он сошел с ума!

— Какого черта, Каллен? — спросила я непринужденно.

Я почувствовала, как он улыбнулся мне в волосы.

— Не сейчас. Это было бы безумием.

Безумием. Конечно.

Среди вихрей революции давно умерший человек нарушает покой небольшого городка, восстав из могилы.

Рассказы из детства утверждали, что монстры живут за высокими стенами поместья Калленов, поэтому мы избегали проселочной дороги, ведущей мимо него. Однажды мне все же пришлось пройти по той дороге, но я не ожидала встретить там одного из обитателей поместья. Я нашла не монстра, а кого-то необычного.

Рассказы из детства утверждали, что монстры живут за высокими стенами поместья Калленов, поэтому мы избегали проселочной дороги, ведущей мимо него. Однажды мне все же пришлось пройти по той дороге, но я не ожидала встретить там одного из обитателей поместья. Я нашла не монстра, а кого-то необычного.

— Шериф Свон, — начал Каллен и решительно встретился взглядом с Чарли. — Я… мы… должны рассказать Белле о Джеймсе Лукарде.

Папа молчал, не сводя глаз с Эдварда. Внезапно на его лице появилось до боли знакомое выражение полицейского; серьезное и суровое.

Белла встречает в местном скейт-парке Мейсена — тихого и загадочного, печального одиночку. Она хочет помочь ему, даже полюбить его. Позволит ли он ей? Или, как всегда, укатится прочь?

Белла встречает в местном скейт-парке Мейсена — тихого и загадочного, печального одиночку. Она хочет помочь ему, даже полюбить его. Позволит ли он ей? Или, как всегда, укатится прочь?

За спиной явно чувствовалось горячее мужское тело. Я испуганно вскрикнула и развернулась, уронив ключи на мокрый асфальт. Отлично, Белла. Выбрось единственный шанс на спасение. Неуклюжесть в буквальном смысле станет причиной моей смерти.

Джеймс Лукард. Я узнала его по леденящему душу голосу.

— Что… почему?.. Что ты здесь делаешь?

У Беллы, репортера The Post, прекрасные задатки. Но ей постоянно кажется, будто она в чьей-то тени. Что до меня, то в свете моей популярности как ведущего воскресного утреннего ток-шоу и колумниста в The Wall Street Journal я действительно усложнил бы ей жизнь.

У Беллы, репортера The Post, прекрасные задатки. Но ей постоянно кажется, будто она в чьей-то тени. Что до меня, то в свете моей популярности как ведущего воскресного утреннего ток-шоу и колумниста в The Wall Street Journal я действительно усложнил бы ей жизнь.

У Беллы, репортера The Post, прекрасные задатки. Но ей постоянно кажется, будто она в чьей-то тени. Что до меня, то в свете моей популярности как ведущего воскресного утреннего ток-шоу и колумниста в The Wall Street Journal я действительно усложнил бы ей жизнь.

У Беллы, репортера The Post, прекрасные задатки. Но ей постоянно кажется, будто она в чьей-то тени. Что до меня, то в свете моей популярности как ведущего воскресного утреннего ток-шоу и колумниста в The Wall Street Journal я действительно усложнил бы ей жизнь.

У Беллы, репортера The Post, прекрасные задатки. Но ей постоянно кажется, будто она в чьей-то тени. Что до меня, то в свете моей популярности как ведущего воскресного утреннего ток-шоу и колумниста в The Wall Street Journal я действительно усложнил бы ей жизнь.