Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


"Ты у него одна..." Глава 10 часть 1

Этот жуткий сон… Он повторялся уже трижды и всякий раз выбивал её из колеи. Белла просыпалась с глухим стоном, с прилипшими ко лбу мокрыми от пота волосами, судорожно колотившимся сердцем и с не проходящим ощущением надвигающейся беды. Потом целый день не находила себе места, пытаясь отыскать хоть какую-нибудь логическую подоплеку этого сновидения.

Стыдясь самой себя, заходила в интернет и, переходя по бесчисленным ссылкам на сонники, украдкой выискивала возможные толкования её ночного кошмара. Хотя, по сути, таиться ей было незачем и не от кого. Никто не мог заглянуть ей через плечо и застать за столь несерьезным занятием. Никто не мог потребовать от нее объяснения, уговорить поделиться тем, что ее мучило, чтобы потом развеять все страхи, посмеяться над ними, объяснив все её крайним переутомлением и нездоровьем. Сделать это было совершенно некому, потому что уже почти пять лет рядом с ней не было ни одной родной души.

 

Был, конечно, муж, но его существование рядом с ней для неё ровным счетом ничего не значило. Оставался ещё кто-то из прежних друзей, которые старательно не замечали её угрюмой отстраненности и всячески по-прежнему пытались проявлять по отношении к ней участливое расположение. Они зазывали её в гости. Справлялись о здоровье. Вели светские беседы, старательно обходя стороной больную тему её прошлого. Но всё это было не то. Не то, что было ей нужно в её теперешней жизни, не то, что было прежде…

 

– Белла, ты превратилась в статую! – не выдерживая, кричала Розали - её бывшая сокурсница по университету и подруга, всячески пытавшаяся растормошить её в канун Рождества. – Ну нельзя же так! Жизнь продолжается! Похоронить себя заживо, когда тебе нет и двадцати пяти…

 

Белла в ответ лишь пожимала плечами, не без удивления отмечая справедливость замечаний подруги. Она и вправду превратилась в изваяние. Не испытывая ни чувств, ни боли, ни радостей. Все кончилось для неё. Кончилось несколько лет назад.

 

В последнее время эту тему подруга поднимала всё чаще и чаще, но Белла, замуровав свое сердце за толстой бетонной стеной, не желала ворошить прошлое - ведь гораздо проще быть холодной и бесчувственной, даже по отношении к себе. Она не хотела обнажать душу, потому что знала: ни к чему хорошему это не приведет. В такие моменты она обычно очень быстро прощалась с Разали, ссылаясь на срочные дела и просто сбегала от разговоров, выворачивающих наизнанку израненную душу.

 

Вот и сейчас Белла, поспешно сделав глоток кофе, поднялась из-за стола и натянув на лицо неестественную улыбку, попрощалась, чмокнув подругу в щеку, и, не забыв пожелать счастливого Рождества, буквально выбежала из небольшого ресторанчика, где они обедали.   

 

Вдохнув глоток морозного декабрьского воздуха, она медленно побрела к своей машине, припаркованной неподалеку. Куда поехать? Конечно же, никаких срочных дел у неё не было. Пройдя мимо своего автомобиля, Белла направилась вниз по улице к небольшому скверу. Погода была просто чудесной: легкий мороз, снег, хрустящий под ногами, и маленькие снежинки, медленно падающие на землю.

 

Дойдя до сквера, она нашла пустующую скамейку рядом с большим деревом и присела на неё, наблюдая за прохожими, которые в преддверии праздника спешили побыстрее оказаться дома.

Наблюдая за их задумчивым выражением лица или счастливыми улыбками, Белла гадала: что же стало причиной? Вот мужчина средних лет быстро идет по дорожке, а на лбу между его бровей пролегла глубокая складка - наверное, не нашел подарок для своих близких. А может, у него вообще никого нет, и он просто думает, чем заняться в сочельник, так же, как и она – Белла. Но скорее всего, её доводы ошибочны, и причина хмурости этого мужчины совершенно в другом.

А вот не спеша идет молоденькая девушка и чему-то, известному только ей одной, широко улыбается: открыто, искренне и ей всё равно, что думают про неё прохожие, она наверняка очень счастлива, и это видно по её сияющим глазам. Как и она – Белла – тоже была когда-то счастлива.

Прикрыв глаза, Белла прислушавшись к себе и своим ощущениям, и… не почувствовала ничего, кроме пустоты.

Правду говорят, что для всего нужно время. Время помогает справиться с эмоциями, пережить боль, заставляет по-другому смотреть на вещи. Кого-то время лечит, помогая приспособиться к новой жизни. Но для Беллы время не стало лекарем и принесло только пустоту, которая её вполне устраивала, и с которой она научилась существовать. Именно существовать. Не жить. 

Глубоко вздохнув, Белла позволила себе окунуться в воспоминания последних четырех лет. В то время, когда она, ещё не оправившись от горя после гибели родителей, едва сохранила рассудок. В памяти навечно отпечатался тот день, когда спустя три недели после оглашения завещания, она узнала, что беременна. Точнее то, что была беременна.

 

 

Та дождливая ночь на кладбище стала роковой. На следующее утро она проснулась с высокой температурой, ознобом и адской болью во всем теле. При каждом вздохе казалось, что легкие просто разорвет на части. К тому моменту, когда Эдвард привез её в больницу, она уже мало что соображала, постоянно проваливаясь в такую привычную тьму. Врачи поставили неутешительный диагноз – двустороннее воспаление легких.

 

Эдварду тогда повезло больше: он отделался только простудой.

 

Как доктора могли проглядеть, что их пациентка была в положении, так и осталось загадкой. Они ссылались на то, что срок был очень маленький, а интенсивный курс лечения антибиотиками и сильно ослабленный иммунитет девушки сделал свое «дело». Из первых двух недель нахождения в больнице она практически ничего не помнила, так как из-за действия лекарств почти всё время спала. Но когда ночью, спустя ещё неделю, она почувствовала сильные тянущие боли внизу живота и, кое-как встав с кровати, увидела следы крови, очень испугалась. Уже нажав кнопку вызова врача и собираясь снова лечь, она почувствовала теплую влагу на внутренней стороне бедра, по спине пробежал противный холодок, и, опустив голову вниз, с ужасом наблюдала как голубой больничный халат окрашивается в кроваво-красный цвет. Белла никогда не видела столько крови. Голова моментально закружилась, и уже теряя сознание, она увидела, что дверь палаты распахнулась, впуская доктора.

 

Несколько часов спустя она снова очнулась в своей палате. Взгляд сфокусировался на лохматой голове Эдварда, и, опустив глаза, она наткнулась на его потухший взгляд, который был направлен в одну точку где-то в углу комнаты.

- Что со мной случилось? – прохрипела она, обращаясь к Эдварду.

Испуганно на неё посмотрев, он запустил руки в свои волосы, не зная, что сказать.

- Белла, ты… Как ты себя чувствуешь? – медленно поднявшись с дивана и подойдя к ней, он осторожно погладил её руку, к которой были подведены трубки от капельницы.

- Сам как думаешь? - скептически спросила она и попыталась поднять руку, показывая, что вопросы здесь не уместны.

В этот момент дверь палаты открылась, и вошел её лечащий врач.

- Мисс Свон, вы уже проснулись? – он слегка улыбнулся ей и посмотрел на Эдварда, чуть вскидывая брови, словно задавая немой вопрос. И, получив в ответ едва заметное качание головой, снова вернул свой взгляд к Белле.

- Как себя чувствуете? Голова не кружится? – в ожидании ответа он подошел к пикающему аппарату и начал там что-то усердно изучать.

- Все ещё трудно дышать, голова раскалывается, и ноет живот. А в остальном всё просто отлично! – истерический смешок слетел с её губ. – Долго мне ещё здесь находиться? И что со мной случилось ранее? Скажет мне кто-нибудь?

Доктор как-то обреченно вздохнул, и Белла почувствовала, что ничего хорошего она сейчас не услышит. Но к тому, что сказал этот мужчина она совсем не была готова.

- Мисс Свон, я очень сожалею, но у вас был выкидыш. Нам не удалось спасти плод. Если бы мы знали о вашем положении, то, конечно, назначали бы другое лечение, но так как срок был очень маленький и вы тоже, вероятно, не были в курсе…

- Спасибо. Можно мне побыть одной? - резко перебила Белла и отвернулась к окну, давая понять, что не желает больше ничего слушать.

Доктор сразу замолчал и, развернувшись, вышел из палаты, бросая сочувствующий взгляд на Эдварда.

 

Тот стоял, прислонившись к стене с запрокинутой головой, изучая абсолютно белый потолок, и совершенно не зная, как вести себя дальше: что сейчас нужно сказать, что сделать? Было больно от осознания своей ошибки, которая сейчас разрушает и без того сломанные жизни. Он посмотрел на Беллу и, оторвавшись от стены, направился к ней, обойдя кровать, тихонько опустился рядом.

- Я же сказала, что хочу побыть одна, - бесцветным голосом повторила она, все также глядя в окно.

- А если я скажу, что не уйду? – в тон ей ответил Эдвард.

- Как хочешь. Мне всё равно.

- Белла, - он повернулся к ней пытаясь поймать её взгляд. – Мне тоже больно, я так же, как и ты…

- А с чего ты решил, что мне больно? – злое шипение сорвалось с её губ, и она посмотрела на него. – Я же сказала – Мне. Всё. Равно. – разделяя каждое слово, выплюнула Белла.

От её ледяного взгляда Эдвард дернулся, как от удара хлыстом, но глаз не отвел.

- Даже лучше, что всё вот так произошло. Я не успела почувствовать это и привыкнуть к нему. Знаешь Эдвард, я бы в любом случае не смогла сохранить эту беременность, - увидев непонимающий взгляд мужчины, в котором промелькнуло что-то, похожее на презрение, она попыталась объяснить, что имеет в виду.

- Мое глупое тело не способно выносить и дать новую жизнь. Я себя-то не могу сберечь, а что уж говорить о ребенке. Поэтому, рано или поздно это всё равно бы случилось. И, согласись, было бы хуже случись это поздно, - она снова отвернулась к окну, уже не сдерживая рвавшихся наружу горьких слез, заставляя себя не думать о том, что могло бы быть «если».

 

Белла соврала, сказав, что ей всё равно. Она видела, как больно Эдварду слышать её жестокие слова. Но больше терпеть этот сочувствующий и жалеющий взгляд не было сил. Она устала плакать. Устала от страданий и этой вселенской скорби. И ей нужен ещё один день. Только один, чтобы осознать всё произошедшее и принять очередную утрату. Снова её, казалось бы, давно мертвое сердце, разрывалось на части, отчего хотелось кричать в голос или выть, забившись в угол.

– Эдвард, пожалуйста, оставь меня одну, хотя бы ненадолго, – срывающимся голосом попросила она. – Мне это нужно, понимаешь? Просто дай мне самой пережить эту потерю.

Эдвард молча встал с кровати и направился к выходу. Уже открыв дверь, он повернулся к ней и как-то обреченно, с обидой, тихо произнес:

– Это не только твоя потеря, Белла. Очень, жаль, что ты этого так и не поняла, – глубоко вздохнув, он вышел за порог, бросая через плечо: - Через два дня я приеду за тобой. Тебя выписывают.

И он ушел, оставив после себя такое явно ощутимое, буквально осязаемое чувство безнадежности и отчаянья. Именно то, что сейчас чувствовала Белла. Но она сказала себе, что справится, просто нужно немного времени…

 

Не смогла. Ни через день, ни через два. Под напором обрушившихся на неё несчастий девушка снова сломалась. Пустые, ничем не заполненные дни. Бессонные ночи с глухой беспросветной тоской по безвозвратно ушедшему счастливому времени. Она даже не пыталась бороться, а лишь глубже и глубже погружалась в бездну меланхолии. Может, всё и изменилось бы, найди она в себе силы заняться обустройством собственной жизни. Но в том-то беда и заключалась, что не было у неё сил. Их совсем не осталось.

 

Она выполнила последнюю волю отца и уже через месяц после выписки из больницы стала миссис Каллен. Перед заключением брака Белла выдвинула два условия. Первое – она сама, без помощи и вмешательства Эдварда, руководит бизнесом отца. И второе – для неё их брак ничего не значит: сделка – не более. Она так и сказала ему за день до их так называемой свадьбы, что вряд ли сможет принять его как мужа, никак не объясняя причин. Но обещала попробовать. Зато честно, что было не маловажным. В дальнейшем эта честность стала главной составляющей их «супружеской» жизни. Эдвард оценил её честность, от которой тошнило и выворачивало наизнанку всё нутро, но принял эти условия, в ответ выдвинув свое, не менее важное – жить они будут под одной крышей. Но, вспомнив, что они и так уже живут под одной крышей, уточнил, что он имеет в виду - в одной квартире, не важно в чьей, пусть и не как муж и жена в прямом понимании этой фразы. Объяснение было простое: Эсме незачем знать всё подробности и многочисленные условия их брака. Белла согласилась, так как не видела в этом ничего плохого, благо комнат в её квартире хватало. А то, что они будут жить именно в её квартире, было решено сразу по обоюдному согласию, по вполне понятным причинам – Эсме.

 

Соглашаясь на всё это, Эдвард в тайне надеялся, что со временем Белла изменит свое мнение и отношение к нему. К ним. И не важно сколько придется ждать – год, два или десять лет. Он всё равно дождется. Да и выбора у него особо-то и не было.

Как оказалось, надеялся зря…

 

***

 

– Что тебе ещё нужно? Что? Скажи, Белла! – обессилено, кричал он на неё три года спустя. - Я же, блядь, наизнанку выворачиваюсь, чтобы ты была счастлива! Все для тебя… а ты вечно всем недовольна. Твоя депрессия… Господи! Да я забыл, как ты улыбаешься!

– У меня мало поводов для радости, – обычно возражала ему она.

– Да? А что, скажи, способно тебя порадовать? Или кто? – видя, что Белла начинает реагировать, и чтобы хоть как-то встряхнуть жену, Эдвард начинал долгие игры в непомерную ревность.

Чего только не доводилось Белле выслушивать в такие минуты. Ей вменялась в вину даже её красота, которая неизменно приковывала к себе мужские взгляды на улице. Её внешность, волосы, её ноги, походка… Теперь высокомерности и холодности её взгляда могла позавидовать английская аристократка.

– Что же ты с собой делаешь? – кричал он в отчаянии. – Посмотри, в кого ты превратилась! Что бы с тобой стало, если бы меня не было рядом? Ты бы давно переселилась на кладбище, под общую могильную плиту со своими родителями! Ты стала каменной! – не выдерживал он. – У меня такое чувство, что ты умерла тогда вместе с ними.

Она жалела его в такие минуты. Стыдилась своей холодности и равнодушия, но ничего не могла с собой поделать.

– Что ты с нами творишь, черт бы тебя побрал?! – кричал он порой со слезами в голосе. – Что ты делаешь с собой?!

– Я просто доживаю свой век, Эдвард…

 

В тот день, когда она это произнесла, он все-таки разрыдался. Это было жуткое зрелище. Сначала Эдвард остолбенел. Вытаращил на неё остановившиеся глаза. Затем надломился, будто мгновенно лишился внутреннего стержня. Губы его скривились в немыслимой гримасе и задрожали, невероятным усилием он попытался скрыть рвущийся из груди отчаянный крик. Он схватился руками за свою лохматую голову, дергая себя за волосы. Плечи его вдруг затряслись, и он заплакал. Взрослый, сильный мужчина давился рыданиями, неумело размазывая слезы по лицу. Никогда ни прежде, ни потом Белла не чувствовала себя такой дрянью, как в этот момент. Она проклинала себя за бездушие, ненавидела за то, что, обнимая мужа и поглаживая его по дрожащим плечам, не испытывает к нему ни капли нежности. Неловкость, какое-то подобие раздражения – да, но ничего похожего на нежность. А о любви вообще и речи не шло…

– Никогда не смей больше так говорить, слышишь? – просил он, обнимая её колени и осыпая их поцелуями. – Не смей так говорить!

 

Она больше никогда не произнесла этого вслух. Но, определив для самой себя свое жизненное кредо, немного успокоилась. Да, чего, собственно, мучиться и изводить себя беспрестанной тоской, если ей остается только терпеливо дожидаться своего неизбежного близкого конца. Отгонять мысли о смерти - не значит выторговать у неё себе бессмертие. Белла не боялась этих мыслей. Они ей даже нравились: она находила в них какое-то маразматическое удовольствие, мысленно выбирая себе погребальный наряд, гроб и режиссируя весь похоронный обряд. Это её даже, пожалуй, развлекало и отгоняло прочь скорбные мысли о тщетности собственного бытия.

 

Дни шли за днями, но смерть не спешила со своим визитом. Более того, по истечении годичного срока ожидания у Беллы появилось подозрение, что гнусная старуха её просто-напросто избегает. Она - будто ей назло – подбиралась к родным и близким людям и забирала их в свое царство, а её определенно обходила стороной. Незаметно смерть подкралась и к матери Эдварда, уложив эту удивительную женщину в постель с безнадежным диагнозом - лейкемия. Лучшие клиники страны не помогали, и врачи, разводя руками, один за другим говорили: «В данном случае, увы, медицина бессильна, готовьтесь к самому страшному». И советовали не изводить женщину изматывающими, но бесполезными процедурами и забрать домой, дав возможность провести оставшееся ей время, с родными.

 

С Эсме Белла всегда была в хороших отношениях, несмотря на то, что бедная женщина, видела, как относилась она к Эдварду, а точнее никак не относилась: просто терпела его существование рядом с собой.  Как мать, которая желала сыну только счастья и видела, какими глазами он смотрит на эту девушку, она постоянно находила Белле оправдание: бедной девочке так рано пришлось столько всего пережить. Эсме была уверена, что со временем всё изменится, сердце Беллы растает, боль утихнет, и она полюбит её сына по-настоящему. Время шло, но ничего не менялось.

 

На смену исполненным торжественного сияния и душевного покоя дням в ожидании быстрого и тихого конца и воссоединения с родителями, Белла занервничала: вновь явилось постоянное глухое недовольство собой и своим окружением, раздражающий фактор никчемности собственного существования стал преобладающим. Она стала агрессивной, вечно всем недовольной, постоянно брюзжала. Её бесило буквально всё и все: Эдвард, люди на улицах города, солнце за окном, передачи по телевизору - её бесил сам факт существования жизни как таковой.

Белле порой казалось, что она безумна. Так ненавидеть людей, так не переносить всё то, что тебя окружает, мог только человек с полностью разрушенной психикой. Она запиралась в своей комнате. Часами ревела, благодаря Господа хотя бы за то, что не лишил её такой возможности. И просила, просила судьбу об избавлении от мерзости своего существования.

Исцеление от её безумства наступило как-то вдруг и сразу.

В тот день умерла мама Эдварда.

Умерла тихо, с улыбкой. Хотя страшная болезнь иссушила её тело и вымотала душу.

Эсме, прежде стройная и красивая женщина, от которой теперь остались в прямом смысле слова только кожа да кости, открыла глаза и совершенно ясным, до потрясения глубоким взглядом посмотрела ей в глаза.

– Не обижай его, Белла, – еле слышно, но в тоже время уверенно произнесла она.

Столько было мольбы в её голосе, столько скорби, что в одном слове «не обижай» было так много смысла, что Белле стало ужасно стыдно за свое поведение, она будто проснулась после ужасного кошмара:

– Что ты, Эсме! – забормотала она. – Ты об Эдварде? Всё хорошо, не переживай. Всё хорошо…

– Нет, – Господи, насколько была сильна любовь этой женщины к своему сыну. В эти, возможно, последние минуты своей жизни она расходовала все силы на то, чтобы попросить для него любви и заботы. – Ты его ненавидишь. И всех. Я же вижу. Он так тебя любит, так страдает, – она прикрыла глаза, и грудь её начала с шумом вздыматься. – Он пообещал твоему отцу перед их гибелью беречь и заботиться о тебе всю жизнь. Чарли чувствовал, что что-то должно случиться, он как будто знал, что надвигается беда. За пару дней до трагедии они очень долго разговаривали с Эдвардом о тебе, о жизни, о том, почему так поступил твой жених… - она замолчала, тяжело вздохнув.

Пальцы Эсме судорожно вцепились в руку Беллы, обесцвеченная голубоватая кожа натянулась на острых костяшках суставов. Белле стало жутко. Женщина вновь открыла глаза и начала говорить. Теперь каждое слово давалось ей с большим трудом.

– Не обижай его… Он у меня один… Он любит тебя без памяти. И всю жизнь будет любить тебя. Только тебя одну… Я только хочу, чтобы он был счастлив, как я когда-то с его отцом… - она улыбнулась. – Он давно ждет меня… Я уйду к мужу со спокойной душой, если буду знать, что он будет счастлив. Он отдалился от меня, с головой уйдя в работу. Так он отвлекается… Эдвард… Сынок... - она снова замолчала, собираясь с силами.

Белла не могла не признаться сейчас самой себе, что смерть очень страшна.

– Включи, пожалуйста, свет, милая… – снова заговорила Эсме. – Хочу видеть тебя.

Белла дотянулась до выключателя ночной лампы на прикроватной тумбочке и включила свет, подняв на неё глаза, она ужаснулась: та плакала. Как же страшны были слезы умирающей женщины. В горле образовался ком, она только сейчас по-настоящему начала осознавать чудовищную реальность - Эсме умирает. И не важно, что они были готовы к этому ещё много месяцев назад. Снова кто-то из её близких умирает, а она продолжает свое никому не нужное никчемное существование, почему жизнь так несправедлива? Горькие слезы покатились по лицу Беллы.

– Поклянись мне, Белла, – сипло просила женщина. – Поклянись, что не бросишь его никогда… Ты для него всё. Центр вселенной… Поклянись, что не бросишь.

Белла едва сдерживая рыдания, рвущиеся из горла, прижалась к груди женщины и срывающимся голосом начала быстро говорить:

– Эсме, я не брошу его! Я никогда его не брошу! Я клянусь тебе! Клянусь! Эсме… - она сорвалась, и горькие рыдания девушки эхом раздавались по всей квартире, она сжимала хрупкие плечи женщины, будто утопающий, хватаясь за соломинку. Хватаясь за надежду, которой уже не было.

 

Дыхание Эсме остановилось минуты через две-три, не больше. Тело дернулось и затихло. Белла резко выпрямилась и, посмотрев на лицо женщины, изумилась: она улыбалась. Тепло, искренне, облегченно. Кто мог сказать, что означала эта её улыбка? То ли радость избавления от боли и мучений, то ли радость от слов, что сказала Белла. Спроси её в тот момент, что послужило толчком к этому поступку, она бы ни за что не ответила. Но как бы то ни было, она это сказала. А, сказав, отступиться от своих слов уже не могла.

Трясущимися руками она взяла телефон и позвонила Эдварду, сказав о том, что этот день настал.

 

Продолжение



Источник: http://robsten.ru/forum/67-1938-1
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: Мери (19.09.2015) | Автор: Мери
Просмотров: 338 | Комментарии: 8 | Рейтинг: 4.9/13
Всего комментариев: 8
avatar
0
8
avatar
0
7
Спасибо за главу .
avatar
0
5
Как все печально  cray
avatar
0
4
Я совсем ее не понимаю.., в постоянной тоске, прострации и негативе...Многих так покидают родные и близкие, но время лечит, лишь она не хочет поддаваться этому лечению- она лелеет в себе чувство безнадежности и меланхолии, она живет им. Мне кажется - потеря ребенка ее не очень расстроила, а Эдварда она сознательно убрала из своей жизни..., на человека, живущего только ради него, она просто наплевала. Возможно ли нормальному человеку ненавидеть всех и вся и жить только мечтами о смерти. Она Эдварда обрела на горе и безнадежность. Ей надо или лечиться или заняться интересным делом, может на работу устроиться?  Большое спасибо за продолжение.
avatar
0
6
Работа как раз у неё есть (ну как бы есть... - бизнес Чарли) только ей это не совсем помогало(((  На счет лечиться полностью согласна, но Беллу все вполне устраивало до недавнего времени. Теперь события будут развиваться в настоящем, и мы увидим к чему это приведет...  girl_wacko Спасибо за интерес к истории  lovi06032
avatar
0
3
спасибо lovi06032 lovi06032 lovi06032
avatar
0
2
Спасибо за главу lovi06032 good
avatar
0
1
Спасибо за главу))!!
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]