Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Вспомни обо мне... Глава 9. Бесконечность любви - NC-17!
Глава 9. Бесконечность любви - NC-17!

НАСТОЯТЕЛЬНО РЕКОМЕНДУЮ ПРОСЛУШИВАТЬ ПОДОБРАННУЮ
К ГЛАВЕ МУЗЫКУ С YOUTUBE ДО ИЛИ ВО ВРЕМЯ ЧТЕНИЯ!



Берегите Любовь,
Берегите ВДВОЁМ,
Ведь она так нуждается в этом!
А сберечь одному всю Любовь не дано,
Как весне не дано царить летом.
Берегите Любовь,
Берегите ВСЕГДА,
Чтобы было на сердце уютно!
Ведь на сердце уютно у нас лишь тогда,
Когда знаешь Любовь поминутно.


Первая годовщина нашей совместной жизни с Эдвардом совпала с одним грандиозным событием – свадьбой Розали и Эммета.
За прошедший с окончания учебы год они окончательно обосновались в Вашингтоне, сняли приличную квартиру в центре города, Эммет получил долгожданное повышение на службе, и наша сладкая парочка, наконец, решила придать новый статус своим отношениям.
Свадьба... я всегда думала, что это торжественно, красиво, шумно и необыкновенно хлопотно. Вокруг море людей, суета, всплески радости, слезы тайком, и все это оплетено тончайшей паутиной серебристо-искрящегося счастья.
Мы с Розали стояли друг напротив друга в ее бывшей комнате, у огромного зеркала. Моя всегда уверенная в себе и немного холодная старшая сестра плакала, как маленькая девочка, расплавляя несуществующие складки на шелковом платье благородного оттенка Шампань. Ее свадебный нард был очень изысканным, сшитым на заказ, с отделкой из ирландского кружева на тон темнее, самого платья, выгодно оттенявшего алебастровую кожу Розали, подчеркивая совершенные плавные линии ее фигуры, делая мою сестру изящной и хрупкой.
– Роуз, родная, прекрати плакать, мы уже два раза поправляли тебе макияж, - с трудом проговорила я, через зажатые в зубах шпильки, которые я вынимала по одной и подкалывала ими тяжелую кружевную вуаль, скрывающую каскад тщательно уложенных кудрей.
– Я не могу, Белла! – в очередной раз всхлипнула Розали. - Не знаю, почему плачу, ведь я так счастлива!
Я прикрепила последнюю шпильку, расправила кружева и аккуратно обняла сестру за плечи. Роуз впервые выглядела растерянной и беззащитной, с нее будто слетела вся ее самоуверенность. Я начала тихо гладить руки Розали, одетые в длинные перчатки.
– Роуз, конечно, ты счастлива, но ты переживаешь, боишься ответственности - это нормально! – заглядывая ей в глаза, твердо произнесла я. - Прекрати все обдумывать, сосредоточься на мысли, что у алтаря тебя ждет твой ненаглядный Эммет. Родная, не думаю, что он будет счастлив, видеть тебя заплаканной, еще подумает, что тебя за него силой выдают!
– Белла, неужели он может так подумать?- забавно округлив глаза, встревожилась Розали.
- Если ты не прекратишь рыдать, то да! А потом передумает на тебе жениться! – подлила я масла в огонь.
– Он так не сделает, - побледнев, прошептала Роуз.
- Нет, конечно, не сделает! Эммет без ума от тебя, и всем известно, как долго он добивался твоего согласия на брак! – рассмеялась я, обнимая сестру за плечи.
Роуз мгновенно прекратила плакать, будто внутри нее щелкнул маленький выключатель. Она уверенно вздернула подбородок, снова став прежней Розали, и произнесла привычным волевым тоном:
- Белла, срочно поправляем мой макияж!
Смеясь, мы снова засуетились, проверяя, все ли приметы соблюдены.
- Подвязка на месте! - уверенно сказала сестра, приподняв подол платья.
На ее бедре красовалась изысканная штучка из кружева и ленточек, которая точно была предназначена, чтобы свести кого-то с ума.
-Что-то старое! - воскликнула Роуз.
Я как раз крепила к вырезу ее платья бриллиантовую булавку - единственную драгоценность нашей семьи, передававшуюся по женской линии из поколения в поколение, которую непременно надевали в день свадьбы.
- Что-то голубое! - сказала я, указав на фрезии в букете Розали.
- Что-то дареное! - с благоговением прошептала Роуз, коснувшись браслета на руке - подарка наших родителей к свадьбе.
Мы взглянули друг на друга и с удовлетворенным вздохом в один голос произнесли:
- Теперь все в порядке!
В дверь настойчиво постучали, не дожидаясь приглашения, в комнату вихрем влетела Элис и принялась носиться по комнате, что-то бормоча себе под нос.
Мы с Роуз удивленно уставились на нее, не смея вмешиваться в действо, разворачивающееся перед нашими глазами: Элис в момент активной деятельности нельзя прерывать - это чревато!
- Так! - резко остановившись, воскликнула она, вытянув вперед указательный пальчик. - Вы обе закрылись здесь и даже не удосужились позвать меня! Нет, еще тебе, Роуз, я могу это простить, но ты, Белла, как ты могла так поступить со мной?!
Элис обиженно надула губы и добавила:
- Пока я, наивная, занималась украшением двора, вы вдвоем тихо наслаждались самым интересным! А я так хотела принять участие в облачение Роуз в платье!
Она выглядела такой разочарованной и даже расстроенной, что нам с сестрой стало очень стыдно перед подругой.
- Элис, дорогая, мы не хотели тебя задеть, - тихо сказала я, подходя к ней и беря ее за руку, - я звала тебя, но ты была так увлечена, командуя всеми во дворе.
- Да, я увлеклась, но ты должна была быть настойчивее, Белла! - голос Элис звучал все обиженнее.
- Элис, ты не все пропустила, сама свадьба еще впереди! - вмешалась в наш разговор Роуз и ласковым голосом добавила: - Ты сделала самую главную работу! Кто, кроме тебя, смог бы превратить наш задний двор в произведение искусства?! Ты - волшебница!
- Тебе нравится?! - голосок Элис был уже не таким грустным и обиженным, сейчас в нем звучали едва уловимые нотки самодовольства от проделанной работы.
- Конечно! А как же иначе! – расплываясь в своей самой широкой улыбке, подтвердила моя сестра.
Мы подошли к распахнутому окну, из которого открывался вид на двор, на один день превратившийся во что-то необыкновенное.
Море роз, лилии, фрезий и жасмина создавало симфонию ароматов, окутывавшую водоворот шелковых лент, обвивающих импровизированную беседку, где и будет проходить само венчание, длинные скамьи, расставленные вдоль прохода, усыпанного кремовыми лепестками. Все было идеально, даже погода благоволила нам в этот день: небо было девственно чистым, без намеков на облака.
Мы стояли, обнявшись, и мечтательно вздыхали каждая о своем. Я была погружена в мечты о том, как однажды я буду идти по такому же длинному проходу, вся в белом, навстречу к своему единственному, к Эдварду.
Мы с любимым часто обсуждали вопрос о браке, но проблема была не в том, жениться ли нам, а лишь в том, когда. В итоге мы сошлись во мнении, что идеальным вариантом будет женитьба сразу после окончания учебы.
- Девочки, нам пора! – в мои мечты ворвались голоса наших с Роуз родителей.
Я взглянула на маму и папу - в их глазах отражалась целая гамма эмоций: в них светились гордость за свою красавицу-дочь, тревога и грусть из-за расставания, надежда на то, что судьба будет к ней благосклонна и радость от того, что их девочка нашла свою судьбу...
Мы с Элис вышли из комнаты, оставив Розали наедине с родителями.

Я стояла рядом с Элли, мы как подружки невесты были одеты в шелковые платья нежно-голубого оттенка, дополненные лентами в тон к нему, обхватывающими наши запястья, и букетиками фиалок, закрепленными в наших волосах. С другой стороны стояли Эдвард и Джаспер, облаченные в черные смокинги. Мы переглядывались и улыбались друг другу. Ребята подбадривали Эммета, который впервые за все время, что я его знала, стоял, молча, а на его лице прекрасно читалось, как сильно он волнуется. Эм забавно переминался с ноги на ногу, чем напоминал мне пингвиненка-переростка. Моих ушей коснулся его сдавленный шепот:
– А вдруг Роуз передумает?! Что я буду делать, если она поймет, что я ее не достоин?! – в голосе Эммета звучали те же панические нотки, что часом ранее я слышала от Розали.
Я тихонечко подозвала к себе Эма, поднялась на носочки, что, на самом деле, мне не слишком-то помогло: парню все равно пришлось наклониться, чтобы я смогла прошептать ему на ухо:
– Не волнуйся, она точно не сбежит!
Видимо, мои слова прозвучали так уверенно, что лицо Эммета озарилось самой большой и радостной улыбкой, что я когда-либо видела.
Первые звуки музыки возвестили о появлении невесты. Все стихло, погружаясь в торжественное ожидание. Я не могла отвести глаз от сестры, которая медленно шла по проходу под руку с нашим отцом! Было видно, как сильно волнуется Чарли, но на совершенном лице Роуз сияла ослепительная улыбка. Она шла уверенно, с высоко поднятой головой, гордо расправив плечи, и была царственно-прекрасна, плывя навстречу своему суженному, подобно белому лебедю.
Чарли вложил ладонь Розали в ладонь Эммета и, стараясь скрыть от присутствующих предательскую слезу, наигранно беззаботным тоном произнес:
– Береги ее, люби, уважай! Она достойна всего самого лучшего, и я верю, что ты сделаешь ее счастливой!
Под нежные переливы мелодии были произнесены клятвы – вечные слова о верности и любви, заботе и уважении, преданности и понимании, о том, что муж принадлежит жене, как и жена мужу, что бы ни случилось, и в болезни, и в здравии они - единое целое.
Золотой обод кольца скользнул на изящный пальчик Розали, ознаменовав начало новой жизни.
Я неотрывно смотрела в глаза Эдварда, мы вели немой диалог, губами повторяя слова клятвы новобрачных, давая друг другу обеты любви и верности. С моих глаз скатилась слеза, когда Эдвард одними губами прошептал:
– Люблю…
Свадьба стремительно неслась своим чередом: звенел хрусталь, играла музыка, все были охвачены эйфорией счастья, царившей в небольшом внутреннем дворике нашего дома.
Я смотрела на танцующих родителей - они казались совсем молодыми, папа все так же неуклюже переставлял ноги, грозя оставить Рене без новых туфель, а мама звонко смеялась каждый раз, когда Чарли попадал не в такт. Рядом с ними кружили в танце Эсме и Карлайл, которые были мне вторыми родителями, я обожала этих замечательных людей, любивших меня, словно родную дочь, и подаривших мне Эдварда!
Я стояла и ждала любимого, он разговаривал с Джаспером, пока Элис где-то носилась в очередном приступе бурной активности.
- Белла! – звонкий голосок Элли отвлек меня.
Она приехала два дня назад, но из-за хлопот со свадьбой у нас не было никакой возможности поговорить с ней. Суетясь и бегая по дому, мы с подругой пересекались лишь время от времени и находили свободную минутку только для того, чтобы обняться и, кажется, уже в сотый раз прошептать, как же скучали друг по другу. А ведь мне так много хотелось спросить у нее, рассказать ей, поделиться всем тем, что произошло за время её отсутствия.
Присев на скамейку, стоявшую рядом, и перебивая друг друга, мы стали взахлёб обмениваться новостями. Я с удивлением слушала рассказ Элис о том, как ей живется в России. Узнала о жутких морозах, белом пушистом снеге, напоминающем лебяжий пух, который в ясную и солнечную погоду искрится на солнце, как горсть бриллиантов, про снежинки, похожие на муар, сотканный из серебристо-белых нитей, как они таят от тепла ладоней, превращаясь в прозрачные капли чистой воды. В сильные морозы стекла в домах за ночь покрываются белым кружевным узором, сквозь который ничего не видно, и чтобы посмотреть на улицу, Элис в первое время стояла, уткнувшись кончиком носа в стекло, дыша на него, развевая паутинку инея.
В России удивительная, не похожая ни на что весна - она стремительно врывается в жизни людей, сгоняя старушку зиму с насиженного места, принося с собой особый аромат, он кристально чистый и свежий, будто в нем воплощены благоухания всех трав и цветов мира! Все вокруг просыпается, начиная звенеть, жизнь ускоряется, незаметно тает снег, сквозь трогательные островки которого, пробиваются первые цветы.
Элис с восторгом рассказывала о первой поездке в метро, когда сквозь гул голосов она кричала Джасперу, а он ее не мог услышать, и все волновался, что они с ней потеряют друг друга в толпе, поэтому не отпускал ладонь Элис ни на секунду. Когда она в своей манере пыталась вырваться вперед, Джас хватал ее за пояс, удерживая рядом. Элли, смеясь, рассказывала, что в этот момент походила на сошедшую с ума от счастья болонку, скачущую на поводке.
Подруга с упоением рассказывала о том, что Москва огромная и сумасшедшая: машины, люди, звуки разных языков, Элис в первое время не могла понять, когда же говорят по-русски, особенно в метро. Она с уверенность сказала, что столица России самый интернациональный город из всех, что она когда-либо видела.
Однако нашлось в ее рассказе место и жалобам. Месяцев через шесть, после переезда на Элис напала тоска и апатия, несмотря на учебу на медицинском факультете РУДН, ей не хватало общения. Подруга жаловалась на то, что иногда от потока иностранной речи ей хотелось кричать или затыкать уши, только бы не слышать непонятные слова, которые сливались в единый гул, как будто у нее в голове шумел рой пчел.
Элис с только ей одной свойственным рвением учила русский и латынь, ей всегда легко давались языки, и сейчас, улыбаясь мне, она с легкостью произнесла несколько фраз по-русски.
С грустью в глазах Элли рассказывала о своей работе в клинике родителей Джаспера, где она трудилась на общественных началах, помогая в силу своих знаний, одновременно учась и узнавая много нового. Самое главное, что в словах подруги, вернее сестры - Элис была для меня второй сестрой - ни разу не прозвучало ни единого слова сожаления - она была счастлива. Джаспер любил ее и поддерживал так, как только мог: учил вместе с ней лекции, помогал готовиться к экзаменам, делал ее жизнь насыщенной и интересной.
Когда я дала Элис в полной мере высказаться, то тут же сама попала под натиск ее вопросов. Теперь пришла моя очередь рассказывать о нашей совместной жизни с Эдвардом.
Я говорила о том восторге, что испытала, впервые увидев нашу квартиру, как я удивлялась и радовалась тому, что любимый сделал все сам, как он заботился обо мне, а я о нем.
Я делилась тем, как мы привыкали к самостоятельной жизни, смущаясь, говорила, как замечательно просыпаться и засыпать в объятьях его рук, встречать рассветы и закаты, просто завтракать и ужинать, пить кофе и готовиться к экзаменам – все вместе.
Наше уединение с Элис было прервано Эдвардом и Джаспером, которые, видимо, уже наговорились и теперь желали получить танец от своих дам.
Любимый галантно протянул мне руку, приглашая на тур вальса, слегка склонив голову и призывно улыбаясь мне. Я с готовностью положила свою ладошку в его раскрытую ладонь, и последовала за ним на танцевальную площадку. Уже начало смеркаться, и шатер для танцев был освещен гирляндами маленьких фонариков, мерцающих в такт музыке. Эдвард уверенно обхватил мою талию и закружил под переливы «Венского леса» Штрауса.
Вечер плавно перетек в теплую летнюю ночь, пришло время бросать свадебный букет невесты. Все незамужние девушки, в числе которых была и я, выстроились в ровный ряд. Под свист мужчин и аплодисменты женщин Роуз повернулась к нам спиной и, выкрикивая «раз-два-три», перекинула через плечо букет, плавно и точно приземлившийся в распахнутые руки Элис, которая с некоторым недоумением и восторгом тут же прижала его к себе, ища глазами в толпе родное лицо Джаспера.
Меня окутало легкое разочарование: я всегда верила в примету, что следующей выйдет замуж та, которая поймает букет невесты. Но я тут же постаралась запрятать свои неприятные чувства как можно глубже и, отбросив грустные мысли, крепко обняла взволнованную подругу.
После букета пришла очередь бросать подвязку. Без смеха невозможно было наблюдать за тем, как огромный Эммет крутит с недоумением в глазах пикантный элемент женского туалета и переспрашивает у Роуз, действительно ли он должен его кидать - он хотел бы оставить его себе! После нескольких минут переговоров вперемешку со смехом и кокетливыми угрозами со стороны Розали подвязка была брошена и поймана Джаспером. Это событие привело Элис в состояние, близкое к помешательству от переполнявших ее эмоций. Джас приподнял свою любимую, прибывающую в эйфории, и, звонко смеясь, закружил ее. Все присутствующие с умилением наблюдали за ними, искренне радуясь их счастью, от которого они светились изнутри, словно два солнышка.
Наконец, отзвучали последние тосты, напутствия, пожелания, и мы с Роуз и Элис поднялись в комнату, чтобы помочь моей сестре переодеться для свадебного путешествия. Втроем мы быстро справились с ее платьем, Розали аккуратно открепила бриллиантовую булавку с корсажа, раскрыв мою ладонь, вложила в неё семейную реликвию и прошептала, порывисто обняв меня:
– Белла, очень скоро она понадобится и тебе! Не переживай, что не ты поймала букет, это не важно! Я видела, как вы с Эдвардом смотрели друг на друга во время церемонии и повторяли слова клятвы - вы всегда будете вместе, вы уже единое целое, настоящая маленькая семья! И совсем скоро я буду помогать тебе облачаться в свадебный наряд!
Все гости, родственники толпились во дворе, провожая Эммета и Роуз. Мама тихонечко плакала, обнимая сестру на прощание, Чарли стоял в сторонке, явно стесняясь того, что его глаза тоже были на мокром месте. Родители Эммета давали последние наставления своему сыну, и я в который раз удивилась, как такая крохотная женщина, как миссис МакКарти, родила такого здоровяка. Эм был похож на отца: у того тоже была привычка шутить, смеяться и балагурить, делая всех вокруг немного счастливее.
Я стояла рядом с Эдвардом и махала рукой вслед машине, увозившей Роуз и Эммета. Любимый обнимал меня за плечи, и мне было так спокойно в его объятиях, я была окутана им, его запахом, теплом его рук и пиджака, который он заботливо накинул мне на плечи, заметив, что я начала дрожать от ночной прохлады.
– Нам пора, родная, нельзя больше стоять на холоде: ты совсем замерзнешь и можешь заболеть! – ласково прошептал он, целуя меня в висок.

Дом был полностью погружен в тишину, все давно разошлись по своим комнатам и мирно спали после бурно проведенного дня, а мы с Эдвардом тайком пробирались на кухню.
Одновременно проснувшись ночью, мы решили устроить себе небольшой перекус и сейчас осторожно крались на цыпочках по коридору, как два воришки, точно зная, что в недрах огромного холодильника спрятаны остатки свадебного торта!
Когда заветная цель в виде остатков роскошного сливочного торта была достигнута, мы с удовлетворенным вздохом откинулись на стулья, зажав в руках одну тарелку на двоих, и схватились за десертные вилки, позабыв даже согреть чай!
Я была голодна из-за того, что в свадебной суете напрочь забыла о еде, а Эдвард был сладкоежкой и никогда не отказывался от кусочка чего-нибудь сладкого.
Некоторое время мы в полной тишине наслаждались уединением, скрашенным вкусом сливок, марципана, шоколада и меренги. Было слышно, как тикают часы в гостиной, и мне казалось, что в этом мире нет никого кроме нас двоих.
- Белз, - прервал тишину голос Эдварда, - ты как?
- О чем ты? – недоуменно спросила я.
- Родная, я заметил, как ты расстроилась оттого, что букет поймала не ты, - тихо ответил он.
Я посмотрела на него в немом вопросе и Эдвард тут ж пояснил:
- Я видел, как ты мгновенно поджала губы, а на твоем лбу пролегла глубокая морщинка – так бывает, когда что-то или кто-то огорчает тебя.
Уже в который раз удивляясь наблюдательности любимого, я вздохнула и прошептала:
- Я не знаю, почему я так отреагировала, просто мне действительно очень хотелось поймать букет невесты... - мой голос предательски дрогнул, выдавая всю степень моего расстройства. Я понимала, что это было по-детски глупо и наивно, но ничего не могла с собой поделать.
- Белла, подожди минутку, я сейчас вернусь, – сказал Эдвард, скрываясь за дверями гостиной.
Я сидела и задумчиво ковыряла вилкой в торте, вдыхая тонкий, едва ощутимый аромат ванили, подчеркнутый ноткой шоколада и оттененный легким горьковатым запахом миндаля.
Когда ароматы смешались в единую гамму, в их палитру неожиданно ворвался новый, свежий, очень легкий запах. Я не спутала бы его ни с каким другим – ночная фиалка! Оторвав взгляд от тарелки с остатками торта, я увидела перед собой Эдварда, который протягивал мне крошечный букетик нежных фиолетово-сиреневых цветов, перевязанных тонкой белой лентой.
– Это тебе, – ласково сказал он, целуя меня в висок. – Конечно, это не букет невесты, но я надеюсь, что фиалки смогут хоть немного развеять твою грусть. Приметы приметами, но наша любовь сильнее! Я прав?
- Конечно, ты прав! – улыбнулась я, нежно целуя Эдварда в сладкие после торта губы.

Через два дня после свадьбы Элис и Джаспер снова улетели в Россию. Джасу нужно было возвращаться в клинику к своим маленьким пациентам, так нуждавшимся в нем.
Погостив еще недельку в Форксе, мы с Эдвардом вернулись обратно в Лос-Анджелес, в свою маленькую, уютную квартирку.
Жизнь быстро вернулась в привычное русло, дни сменялись днями, складываясь в недели, а затем и в месяцы.
Учеба и работа отнимали у нас практически все свободное время. Но все же я смогла воплотить в жизнь одну свою идею, давно сидевшую в моей голове: я научилась печь торты и готовить сложные, замысловатые десерты. Не сказать, чтобы мне все это так просто далось, но чего не сделаешь ради любимого!
Когда Эдвард с упоением уплетал очередной результат моего кондитерского подвига, его лицо становилось благоговейно-восторженным, а с перепачканных кремом губ не сходила блаженная улыбка. Он то и дело забавно причмокивал и постанывал от удовольствия, чем вызывал во мне мощный прилив щемящей нежности и любви, с лихвой компенсируя все мои труды, затраченные на создание очередного сладкого шедевра.
Так, незаметно пролетели еще два года нашей, почти что семейной, жизни. За это время мы смогли полностью «притереться» друг к другу и даже перенять друг у друга некоторые привычки.
Например, Эдвард, как и я, стал готовиться к экзаменам и зачетам, сосредоточенно бормоча себе под нос, хотя всего год назад ему требовалась полная тишина. Я же сама не заметила, как перестала оставлять в чашке недопитый чай, сразу же, можно сказать, на автомате, моя за собой бокал.
В начале третьего курса Эдвард устроился в одну довольно престижную адвокатскую контору, и свободного времени у нас стало еще меньше. Практически каждый вечер любимый просиживал над бумагами, изучая дела клиентов, выстраивая планы их защиты в суде, я всегда с неподдельным интересом выслушивала его объяснения и доводы, понимая, что юриспруденция для него действительно родная стихия.
Я тоже училась вместе с Эдвардом на юридическом факультете, и мне это нравилось, но я не получала такого удовольствия, не чувствовала такого куража, как любимый.
А вот чем я действительно занималась с огромным наслаждением, так это постоянным обустройством нашей квартирки, в которой старалась воссоздать всеми доступными средствами кусочек Италии.
К концу третьего курса я открыла для себя несколько магазинов, торговавших антикварной итальянской мебелью, изделиями из венецианского стекла и прочими милыми вещичками, напоминающими мне о прекрасных днях, проведенных с любимым в Италии. Магазины были довольно дорогими, так что я не могла позволить себе частые покупки, но мне нравилось просто ходить по ним, словно по музею.
Однажды мне на глаза попался дорогой антикварный комод из эбенового дерева, на поверхности которого были искусно изображены пейзажи Венеции. Он был довольно массивным, но при этом выглядел весьма изысканно и представлял собой настоящий шедевр.
Я две недели ходила в магазин, чтобы полюбоваться на эту красоту, понимая, что нам с Эдвардом он не по карману. Каждый вечер любимый внимательно выслушивал мои восторженные рассказы о комоде, при этом как-то загадочно улыбаясь.
Как раз в это время в адвокатской конторе Эдварду доверили вести одно дело, которое он с успехом выиграл, за что получил внушительную премию, позволяющую нам совершить какую-нибудь дорогую и безрассудную покупку.
- Через месяц у нас будет две свободных недели, - немного подумав, начала я, - давай съездим на недельку в Италию?
- Ты читаешь мои мысли! – улыбнулся Эдвард. – Но… деньги на Италию у меня уже есть!
- Откуда? – насторожилась я.
- Я копил их целый год, - заговорщицким тоном ответил он. – Так почему бы кое-кому не купить что-нибудь очень старое и бессовестно дорогое?
- Эдвард, я действительно могу потратить деньги на комод?! – восторженно взвизгнула я.
- Конечно! – засмеялся любимый, подставляя свои губы для поцелуя.
Уже на следующий день столь вожделенный мною предмет мебели стоял в коридоре нашей квартирки, загораживая собой весь проход.
- О, Боже! Да он размером с нашу квартиру! – воскликнул Эдвард, пытаясь протиснуться мимо него.
- В магазине он казался значительно меньше, - виновато пробормотала я, безуспешно пытаясь прикинуть в уме, куда бы пристроить комод.
В спальню он поместился бы только с тем условием, что мы уберем оттуда кровать, так что единственным возможным вариантом оставалась гостиная.
- Придется передвигать всю мебель, - проворчал Эдвард, окидывая взглядом комнату и засучивая рукава толстовки.
Я искренне хотела помочь любимому в этом нелегком деле, но…
- Лучше уйди и не путайся под ногами! – грозно прорычал он после того, как я без предупреждения выпустила из рук придерживаемый мною краешек дивана, отчего тот с размаху приземлился Эдварду на ногу.
Закончили мы вынужденную перестановку далеко за полночь. Любимый обессилено опустился на пол и, вытирая ладонями мокрое от пота лицо, прислонился спиной к злополучному комоду.
- Слава Богу, что тебе приглянулся всего лишь комод, а не, скажем, шкаф, - пробормотал Эдвард, вымученно улыбнувшись мне.
Еще долго после этого он ходил, прихрамывая и все время держась за спину, кряхтя и постанывая при каждом движении, от чего я чувствовала себя крайне виноватой перед ним. Но все же великолепный в своей красоте комод, ставший украшением нашей гостиной, грел мне душу.

POV Эдвард.

Я шлю тебе горячие объятья,
Огонь из поцелуев, диких роз,
И страстное одно мероприятье,
По коже, от которого мороз...
Сожгу тебя одним лишь поцелуем
И лаской тела, и огнем мечты,
Друг друга нежностью прекрасной побалуем,
Из страсти создавая лишь цветы...


Боль, сковавшая поясницу, стала для меня настоящим наказанием! Она пульсировала, тянула и не давала забыть о себе вот уже три дня, а все этот проклятый комод, будь он трижды неладен! Каждое мое движение было немного скованным, я, долго кружил вокруг стула или дивана, прежде чем решиться присесть, и напоминал себе столетнего старика.
Я видел в глазах Беллы искреннее раскаяние, но все же она не могла скрыть улыбку, когда я просил ее поднять с пола упавшую вилку или зашнуровать мне ботинки.
Вечером я буквально выполз из душа, и единственной моей мечтой было свернуться калачиком под одеялом, чтобы ничего не чувствовать.
– Эдвард, давай попробуем массаж, может быть, тебе станет легче? – предложила Белла, наблюдая за тем, как я пытаюсь сесть на кровать.
– А, кто будет массажисткой? - спросил я, не осознавая, что в этот момент мои губы изогнулись в кривоватой улыбке, а в голосе прозвучали игривые нотки.
– Эдвард, неужели ты думаешь, что я подпущу к твоему телу кого-то? Милый, допуск есть только у меня! – так же игриво ответила Белла, помахав в воздухе тюбиком мази.
Перспектива отдать себя во власть этих маленьких ручек с проворными теплыми пальчиками была весьма соблазнительной и обещала что-то большее, чем просто массаж.
– Давай, ложись поудобнее! - скомандовала моя личная медсестра.
Последовав ее указаниям, я с удобством расположился посреди большой кровати. Белла села у моих бедер, я чувствовал тепло ее маленького тела, которое была в данный момент сосредоточено на втирании в мою спину чего-то прохладного. Ее пальчики мягко скользили, гладили, разминали, даря столь желанное облегчение. Разглаживая, поглаживая, ладошками повторяя очертания мышц, слегка сдавливая и похлопывая, любимая тихо бормотала себе под нос «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, рельсы – рельсы». Я повернул голову, чтобы видеть ее личико, которое было таким серьезным в этот момент, а слова, слетающие с розовых губок, такими смешными, что я еле сдерживал улыбку. Она была так хороша, а ее ладошки дарили такое желанное облегчение!
– Мне не очень удобно, Эдвард, можно я сяду тебе на бедра? Если будет дискомфорт, сразу скажи, - крайне серьезным тоном произнесла Белла.
Я кивнул в ответ на ее просьбу и почувствовал, как легкое тельце любимой удобно устроилось чуть ниже моих ягодиц, услышал, как она глубоко вздохнула и чуть с большей силой стала разминать мою спину.
Белла бормотала себе под нос и забавно пыхтела: видимо, ее ручки начали уставать. Только я хотел сказать, что все уже хорошо, как почувствовал едва ощутимое касание мягких, словно лебяжий пух губ. Поцелуи были такими нежными, такими невесомыми, будто меня гладили перышком. Тонкие пальчики Беллы продолжали гладить мою уже горящую кожу, поцелуи и поглаживания - волшебное ощущение!
Каждая клеточка моей обнаженной кожи чувствовала легкое дыхание, невесомые поцелуи, скользящие, будто шелк. Губы касались каждого выступа на моем позвоночнике, и это посылало импульс по всему телу, будучи самым сильным ощущением, что я испытывал когда-либо.
Я был полностью подчинен хрупкой женщине, которая тонкой лаской овладевала мной без остатка. Мягкие губы, дразня, сомкнулись у основания позвоночника, и ловкая ручка скользнула под боксеры, немного оттягивая их вниз, сжимая, и сдавливая. Ладошка задержалась на нижней части моей спины, а поцелуи прокладывали дорожку всё выше.
Я лежал с закрытыми глазами, полностью отдавшись волшебным ощущениям. Краем сознания я уловил шорох падающей на пол ткани. Нежное горячее тело соприкоснулось с моей обнаженной спиной, совершая мягкие поступательные движения, я чувствовал прикосновение упругой груди Беллы, которая трогательно вжималась в меня. Любимая уже завладела всем моим сознанием, ее сладкие губки схватили мочку моего уха и немного потянули, срывая с моих губ рычание, требующее продолжения.
Я услышал тихий смешок, когда она начала прокладывать ленту из поцелуев вдоль моей шеи, помогая себе пальчиками, ноготками, а ее бедра бессовестно сжимались вокруг моих. Эта маленькая женщина решила свести меня с ума! Белла не давала мне ни малейшей возможности перехватить инициативу: как только я порывался перевернуться и схватить в объятья эту колдунью, она прижимала губы к моей коже и слегка покусывала ее, так что я тут же сдавался без боя, шепча лишь, чтобы любимая не останавливалась.
Горячее, фарфорово-хрупкое, изящное маленькое тело продолжало бессовестно скользить по мне, даря невероятное наслаждение. Ладошки Беллы уперлись в мои ягодицы и аккуратно надавили ноготками, оставляя красную ленточку следа, и эта ленточка была подобна манку, манку, призывающую к ласке и незамедлительно ее получавшего.
Когда любимая немного отвлеклась, я извернулся под захватом её бёдер и перевернулся на спину, одновременно распахнув глаза, в тот же миг встретился с горящим взглядом Беллы. Ее глаза сияли, алебастровая кожа была покрыта нежным румянцем, она была полностью обнажена, каскад тяжелых каштановых локонов скрывал ее грудь, сквозь светящиеся в свете ночника пряди кокетливо выглядывал розовый сосок, подобный розовой жемчужине. Я тут же почувствовал непреодолимое желание коснуться его кончиком языка… но у Сирены, властвующей надо мной, были другие планы.
Она склонилась к моему лицу так, что аромат ее кожи, ее волос полностью поглотил меня, кончик пальчика коснулся моих губ, обводя их контур.
- Позволь мне немного шалостей, - хрипло прошептала Белла.
Улыбка скользнула по гранатово-красным губкам, и она наградила мой рот поцелуем. Я почувствовал, как тонкие теплые пальчики скользнули вниз, стягивая с меня боксеры.
«Боже, что она задумала?!» - вихрем пронеслось в моей голове.
- Белла, что ты делаешь? - прохрипел я в ее приоткрытые губы.
- Тшш, тебе будет приятно, - прошептала она, лукаво улыбнувшись, глядя на меня сквозь пушистые ресницы.
Ее взгляд… она никогда не смотрела на меня так! В ее глазах плескались смущение, желание, дерзость, и любовь. Взгляд Беллы завораживал, подчинял, не давая возможности ей перечить, но у меня и не было даже капли такого желания! Я лишь хотел чувствовать жар ее тела, ласки ладошек и тепло губ.
Белла стала медленно, убийственно медленно спускаться по моему телу все ниже. Вот ее бедра завладели моими коленями, а ручки стали вычерчивать только ей одной известный узор на моем животе, он переплетался, путался, розовые ленточки, остававшиеся после ноготков, сплетались, устремляясь вниз. Пальчики замерли, будто решая, что им делать дальше: спускаться к запретному или вернуться к несмущающему простору моей груди.
Я взглянул на Беллу - она застенчиво прикусила губку, в ее глазах читались одновременно любопытство и опасение, но, видимо, первое взяло верх, и ее ладошка коснулась меня там, где я отчаянно желал почувствовать ее.
Пальчики неторопливо прошлись вдоль всей его длины, сомкнувшись вокруг, окольцевали его, словно фарфоровый браслет. Я не мог оторвать глаз от маленькой руки, которая овладевала мной в этот момент. Изящные пальцы Беллы сжимались, чуть надавливая - это было остро, почти болезненно приятно, пальцы скользили, путешествуя по неизведанной ранее территории, узнавали новые чувствительные места, повторяли извилистые пути синеватых вен, а когда розовый ноготок задевал вены чуть сильнее, я вздрагивал.
Обхватывая меня сильнее, она добилась стонов острого, чистого удовольствия. Волны блаженства накрывали меня, делая дыхание рваным, заставляя веки смыкаться, а руки сжимать простыни.
Гладкое влажное тело Беллы спустилось ниже, я почувствовал упругость ее груди, остроту сосков. Ладошки вытворяли безумства с ним, я сходил с ума от наслаждения, но окончательно разум покинул меня, когда мягкие и нежные, словно тафта, губы коснулись его, а затем к ним присоединился и острый кончик язычка. Пальцы заигрывали с ним, а губы ласкали, ручка вновь сомкнулась у самого его основания, я почувствовал тягучее, мучительное удовольствие и сквозь стиснутые зубы прохрипел:
- Поцелуй... поцелуй его, еще, сильнее…
Губы Беллы обхватили его, скользя вверх-вниз, они были шелковистыми, горячими, и им подыгрывали зубки, они легонько сжимались, делая твердую плоть еще тверже. Губы ласкали, а пальчики любимой шаловливо пробегались по моему телу. С каждой секундой мне требовалось всё больше и больше ощущений, я стал ненасытен…
Шелк губ сомкнулся вокруг меня, будто лента связалась в тугой узел и невыносимо медленно поднималась вверх, по всей его длине, легкий поцелуй - и в игру вступил острый кончик язычка Беллы, он прикасался остро, жаля будто пчела, и незамедлительно заглаживая место укуса. Любимая играла с ним, играя со мной.
Когда наслаждение стало практически невыносимым, я разжал кулаки, выпуская простыни, и перехватил хрупкие фарфоровые запястья Беллы, заставляя ее взглянуть на меня. Наши взгляды встретились, я потянул колдунью к себе на грудь, заманивая ее к своим губам и рукам.
- Маленькая, иди сюда, - прохрипел я.
Белла посмотрела на меня затуманенными страстью глазами сквозь длинные ресницы и, приподнявшись, стала приближаться ко мне. Я сомкнул руки вокруг тонкого стана, прижимая свое сокровище как можно ближе. Она крепче сжала ножки вокруг моих бедер, я чувствовал жар ее лона, ее желание. Мои ладони накрыли ее бедра, направляя, подталкивая, вжимая в себя, требуя немедленного соединения.
Когда ее тело сплелось с моим, то дрожащий вздох удовольствия слетел с ее припухших гранатовых губ, Белла запрокинула голову, выгнув спину, даря мне возможность завладеть ее грудью и сомкнуть рот на розовой ягодке соска, пробуя его сладость на вкус. Одной рукой я поддерживал ритм движений наших тел, а другой ласкал бархатистую кожу Беллы, не отрываясь от сладкого блаженства ее груди.
Наши тела кружили на смятых простынях, души парили в раскаленном воздухе, руки ласкали, губы шептали сумбурные слова любви, стоны возвещали о приближение экстаза…
Маленькая изящная нимфа сплеталась в танце страсти со своим любимым, как сплетаются под горячим солнцем виноградные лозы, налитые дурманящим сладким виноградом, покрытым полупрозрачным матовым налетом… сладкая, пьянящая Изабелла…

Источник: http://robsten.ru/forum/29-877-8
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: lelik1986 (25.03.2012) | Автор: lelik1986, rebekka
Просмотров: 1061 | Комментарии: 9 | Рейтинг: 5.0/11
Всего комментариев: 9
9   [Материал]
  Боже! Какая страсть!!! hang1

8   [Материал]
  Красота hang1 и СТРАСТЬ!!!! girl_blush2 good good good

7   [Материал]
  Красиво! good

6   [Материал]
  hang1 hang1 hang1 hang1 good

5   [Материал]
  красота hang1 hang1

4   [Материал]
  Спасибо за описание чистого счастья!
Не представляю, ЧТО должно произойти, чтобы оправдать аннотацию к фику, не представляю!
Автор, вы тянете из нас жилы и нервы, а это наказуемо, учтите! 4

3   [Материал]
  Все так миииило, так по семейному, в бело - розовых тонах, что и сказать нечего.... Ну, кроме - спасибо!

2   [Материал]
  fund02002 good

1   [Материал]
  hang1 hang1

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]