Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Золотая рыбка. Глава 3. Часть 2.
Глава 3. Часть 2.


Редакция: seed


Хохотнув приятным кусочкам памяти, я возвращаюсь к своей курице. Она уже подрумянилась, аппетитно пахнет – пора добавлять сметану. Четыре ложки, сверху еще немного зелени. Подсолить, как учила мама.

А на соседней электрической конфорке тем временем томятся овощи. И им немного сметаны – будет идеально.

Я закрываю обе сковородки крышками, мою использованные тарелки и приборы, убирая ненужные ингредиенты в холодильник. До готовности осталось максимум минут десять, не больше. И мы, наконец-таки, сможем сесть за стол и по-человечески поесть. А потом я быстренько сполоснусь и скользну к мужу под одеяло. Одна из самых потрясающих вещей в нашем браке – совместный сон. Обыкновенный сон, ни действием больше.

Он устраивается на спине, я занимаю его плечо, приобнимая руками за талию. Как правило, к утру обнаруживаю, что удерживаю мужчину от перемещений еще и ногами, но это уже другая история. Важнее всего то, что Эдвард не злится. Ему наоборот нравится. Он признался мне, что так чувствует себя неимоверно нужным и любимым. А еще это помогает ему быстрее заснуть – осознание, что я рядом. Когда однажды мы разошлись в центре города по разным углам, сами того не подозревая, он так извелся, что, когда нашел меня, был белее снега. И долго обнимал.

- Белла…

Тихо. Слишком тихо, я бы сказала, под шум воды. Я слышу курицу, слышу бульканье закипающего чайника, без труда разбираю ударяющуюся о плитку внутри душевой воды. Среди этой канители любой голос лишний, это точно. Тем более такой. Если бы Эдвард звал меня, он бы сделал это слышно, правда?

Однако какое-то странное сосущее чувство не отпускает. Пробирается к горлу, волнует. И не дает проигнорировать.

В конце концов, вряд ли муж сильно испугается, если я загляну к нему и спрошу, не окликал ли он меня. Мы ведь видели друг друга целиком и полностью, с одеждой и без, думаю, факт смущения никого не потревожит.

С этими вдохновляющими мыслями и иду в ванную, чуть приглушив огонь на плите. Спрятавшаяся за гостевой спальней, темная ручка без труда привлекает мое внимание. Осторожно опустив ее и несильно на себя потянув, без труда прохожу внутрь.

Пар, расползшийся по всему пространству небольшой комнаты. Запотевшее зеркало, матовые стенки душевой со сползающими вниз капельками воды. Яркий свет – лампочка защищена от влаги, но освещает пространство великолепно. Можно даже попытаться смыть родинки.

- Эдвард, ты меня?.. – зову я, ступая на резиновый коврик с дельфинчиками, привезенный нами из Рио. Но до конца спросить не успеваю. Вижу очевидное быстрее, чем слышу ответ.

Напрягшейся рукой с выступившими венами на ней, неудобно изогнув запястье, Каллен держится за умывальник, кое-как сохраняя равновесие. Вторая его ладонь впилась в отодвинутую дверцу душевой так, что побелели пальцы. А голова опущена. По мокрым волосам еще стекает пена.

- Д-да… - он медленно кивает, все ниже опуская лицо, - я не могу… я думаю, я…

Говорит все так же тихо, почти неслышно. Тяжелым, плохо контролируемым тоном. Скованным болью.

- Я здесь, - поспешно уверяю, сокращая между нами расстояние и, не тратя времени понапрасну, придерживаю его за талию, - держись за меня. Все в порядке. Мы сейчас выйдем отсюда.

Подставляюсь под все еще бьющие из душа струи, настойчивыми, но осторожными движениями вынуждая мужа переступить порог ванной комнаты. Он едва передвигает ноги. А за меня цепляется со страшной силой – как за последнюю опору.

- Я подумал, испугаю тебя сильнее, если упаду… - виновато бормочет, морщась от первого шага подальше от душа. На коврик.

Понимающе кивнув, я наскоро целую его в щеку.

- Спасибо, мой хороший.

Дверь я попросту распахиваю. Возмущенно взвизгнув, она ударяется о стену, отчего Эдвард дергается, чуть не вырываясь из моих рук. На его щеке, смешанные с гелем для душа, видны слезы.

- Тише, - приободряю его, к черту отсылая подальше собственный страх, - извини меня. Этого больше не будет. Никаких громких звуков.

Медленными шагами, с горем пополам, но мы добираемся до дивана. От ванной до него максимум шагов десять, однако мне кажется, не меньше двадцати. Тем более Эдвард тяжелый, мокрый и скользкий. Он не успел как следует смыть с себя липкий гель.

Диванную подушку встречаю как манну небесную. Усаживаю на нее Эдварда и, только убедившись, что сидит он достаточно удобно, возвращаюсь в ванную за халатом. Как одеяло накидываю ему на плечи – от холода мужчина начинает дрожать.

- Белла, таблетку… пожалуйста, дай мне таблетку… - его глаза прикрыты, на лице желваки, а на шее проявившиеся вены. Далеко не самая успокаивающая картина. Я не зря боюсь.

С несвойственной себе быстротой, я бросаю на бок наш чемодан, торопливо перерывая его в поисках аптечки. До спальни далеко, а до прихожей близко. Здесь и нахожу драгоценную упаковку. Вместе с ней, сжав острые края пальцами, задерживаюсь лишь для того, чтобы налить воды в тонкий длинный стакан. С того же самого многострадального прозрачного кувшина.

Эдвард проглатывает круглое спасительное колесо, не слишком разбираясь, что именно я ему даю. Не проверяет, не ощупывает таблетку пальцами на предмет двух характерных зазубринок на боку. Выпивает и все. Не думает.

Я присаживаюсь рядом – не на диван, на пол. Прямо перед мужем.

- У тебя начался приступ? – тревожно спрашиваю, подтянув поближе друг к другу края его халата. Немудрено, что холодно. За окном двенадцать градусов, а отопление мы включить просто не успели.

- В глазах потемнело, - отзывается Эдвард, поджав губы. Его лицо белее той сметаны, на которой я жарила курицу, - я не знаю…

- Но голова болит? – не унимаюсь, забирая из подрагивающих пальцев наполовину полный стакан и отставляя его на пол. - Очень сильно?

Мужчина хмурится, все же поднимая голову на несколько секунд. Темные оливы, в которых виднеется мучение, переливаются от слез.

Вот и ответ…

В моей груди что-то отрывается и летит вниз. Разбивается на крохотные кусочки. Не собрать.

- Скоро пройдет, - утешаю тем, что могу сказать, аккуратным движением погладив его по плечу. - Боже мой, Эдвард… тебе нужно к врачу!

Он закрывает глаза, зажмуривается. Прозрачная дорожка течет по щеке.

Я не могу так на это смотреть. На него – дрожащего, отчаянного, измученного болью. Испуганного не меньше меня.

«Я подумал, что испугаю тебя больше, если упаду». Упадет! На плитку. На край душевой: об дверь, об умывальник! Господи…

- Секундочку, - шепотом прошу, вставая на ноги. В гостевой спальне, дверь которой не открывали, судя по химическому запаху средств уборки, уже давно, стаскиваю с кровати одеяло.

- Вот, - когда возвращаюсь к нему, так и не проронившему больше ни слова, говорю, - сейчас согреешься. Оно теплое.

Укутываю его как нужно, как могу. Поправляю края, укладываю их максимально близко, чтобы сохраняли тепло. И, наконец, сажусь рядом.

- Я с тобой, - повторяю снова, будто бы он и так этого не видит, - родной мой, любимый… я с тобой. Все закончится. Все будет хорошо.

Он неровно выдыхает – совсем неровно, поэтому в груди у меня все стынет. А потом, тихо простонав, все же поворачивает голову в мою сторону. Приникает к плечу. Аромат шампуня безбожно бьет по моему носу, мокрые волосы мочат блузку, холодят кожу. Но имеет ли все это значение?

- Эдвард… - без устали произношу шепотом его имя, не рискуя касаться волос и головы, но одаривая вниманием шею и плечи, - все. Уже проходит. Совсем скоро пройдет совсем.

Что же за день такой… дважды… дважды и через такие маленькие промежутки? Мой бедный… мой измученный, мой несчастный… как же я хочу, чтобы тебя побыстрее отпустило…

Я завтра обзвоню все клиники Атланты. Я найду тебе того доктора, который нужен, я обещаю. И хочешь ты того или нет, думаешь об этом или нет, на прием ты сходишь. Мы сходим, Эдвард. Вместе.

- Горит… - вторгаясь в мои мысли, замечает Каллен.

- У тебя температура? – автоматически, не подумав, прикладываю тыльную сторону ладони к его лбу. Он вздрагивает, но не дергается. Ему легче – уже хорошо. - Вроде нет…

- Горит еда, - поправляется мужчина, - ты что-то жаришь?..

Ну и вот... О да, я жарю. Жарила.

- Чертова курица, - прикусив губу, осторожно, дожидаясь пока Эдвард уберет голову, отстраняюсь от него. Бегу к плите. Здесь жарко, многообещающе кипит засохший соус, дым черным туманом окутывает зону плиты. Определенно надо что-то сделать.

Я машинально, абсолютно не думая, берусь за крышку сковородки. И тут же со вскриком, хочу того или нет, ее отпускаю. ГОРЯЧАЯ!

Черт.
Черт, черт, черт!

Сцепив зубы, хватаюсь пострадавшими пальцами за мочку ушей, другой рукой, еще дееспособной, выключая огонь. Понятное дело, что еду не спасти. Курица сгорела почти подчистую, ее уже не отодрать от специального покрытия сковороды - придется выкинуть. А овощи превратились в массу, напоминающую сморщившийся и впитавший весь вытекший сок уголь. Та же ситуация со сковородой. Может быть, чуточку лучше – есть вариант попытаться отчистить посуду.

Ну и пусть. Сейчас мне до всего этого точно нет дела.

Указательным пальцем стерев непрошенные слезинки, я иду обратно к дивану. С покалывающей в душе болью встречаю то, как Эдвард на меня смотрит. Не дай бог никому увидеть такой взгляд…

- Прости, - с раскаянием прошу я, останавливаясь рядом с ним, - оно сильно грохнуло, да? Очень сильно?

В сотый раз за эти сутки любимый морщится. Горько усмехается. Идет на крайность – качает головой.

- Белла. - Вот и я сижу. На его коленях, лицом к нему, поддерживаемая ладонями под спину, - к черту кастрюли. Что с рукой?

- Теплая крышка, - успокаиваю Эдварда, с горько-сладким настроением встречая его заботу, - обо мне точно не беспокойся. Как ты?

- Почти прошло, - устало произносит он, маленькой-маленькой, толком незаметной улыбкой подбодрив меня, - спасибо…

Сквозь слезы, которые больше не могу сдерживать, я улыбаюсь. Нежно и откровенно – ему одному. Именно сейчас.

- Пойдем спать, - пожав его руку, прошу, - тебе определенно нужно отдохнуть. К тому же уже поздно.

- Ужин…

- Ужин сгорел, - шмыгнув носом, мрачно докладываю я, покачав головой, - извини меня.

Эдвард облизывает пересохшие губы, смотрит исключительно на меня. Ласкает взглядом – даже замученным, даже изможденным. Только ему это под силу.

- Я завтра накормлю тебя, Беллз, я обещаю. Чем захочешь.

Не сдержавшись, я кончиками пальцев, не успев остановить себя, провожу по его щеке. Как раз там, где уже подсохла слезная дорожка.

- Завтра мы решим что-нибудь с твоей болью. Так больше не может продолжаться.

Эдвард молчит и я, не медля, принимаю это за согласие. Все равно, как оно выражено. Главное, чтобы он мне не мешал.

Мы идем в комнату. В гостевую, а не на второй этаж – это сегодня за гранью возможного. Я приношу Эдварду пижаму и второй стакан воды, а промокшее и впитавшее шампунь одеяло заменяю вторым, из шкафа.

Мы лежим на постели в той позе, о которой я фантазировала. Только вот на спине я, а Эдварда у меня под боком, на груди. Обняв руками, прижимает к себе. Старается затихнуть под покрывалом.

Я честно пытаюсь дышать ровно. Но всхлипы непредсказуемы и просачиваются тогда, когда я ненадолго отпускаю контроль. Спасение от них вряд ли найдется.

Каллен замечает, принимает это.

Вернувшимися к, слава богу, нормальному цвету ладонями гладит мои руки, бедра, талию. Обнимает, накрывая собой.

- Я никуда не денусь, Белла, - уверяет, придав голосу бодрости, - я абсолютно точно буду жить. Пожалуйста, только не плачь… не бойся.

Целует меня возле солнечного сплетения. Трется о кожу носом.

- Я тебя люблю, - просто отвечаю, не зная, что еще можно сегодня сказать. В голове, не смотря на растерянность и болезненные эмоции, уже формируется план действий на завтра, - сильнее всех, Эдвард.

Краешком губ он улыбается – мне заметно.

- Я тебя тоже. Даже больше. - Он крепко переплетает наши руки.

Так мы и засыпаем – не разжав пальцы. Это просто невозможно в свете того, что случилось за этот несчастный, такой недолгий вечер.

***


Будильник звенит в шесть сорок утра. Электронные часы, расположившиеся возле нашей постели, издавая малоприятные, зато будящие звуки, мигают. Кому-то пора вставать.

Недовольно, так, как будто в этой электронике затаился мой главный враг, приподнимаюсь и выключаю их долгим нажатием на кнопку. Будильник смолкает, часы тухнут. Быстрее, чем если выдернуть из розетки.

Я поворачиваюсь на другой бок, возвращаясь к Эдварду. Теперь он лежит не на мне, а рядом, на подушке. Правда, пальцы остались там же, где и вчера. Я была права насчет них.

Мужчина спит. Вернее, мне думается, что спит, потому что после первого же прикосновения к его плечу, когда пытаюсь устроиться поближе, он открывает глаза.

Постель теплая, простыни свежие, за окном солнце, и парочка его особенно смелых лучиков, не стыдясь, прогуливается по левой стороне лица моего мужа. Освещают его, делая оливы куда светлее, нежели прежде. Сейчас в них под силу угадать изумруд.

- Доброе утро, - улыбаюсь, все-таки прижавшись к его коже. Майка с короткими рукавами на размер больше нужного – чтобы было удобно. А потому немного сползает. Именно поэтому я получаю шанс увидеть то, что скрыто за плотной серой материей.

- Доброе, - отзывается мужчина, правой рукой, на которой лежу, притянув меня ближе, - хорошо спалось?

- А тебе?

- Просто восхитительно, - признается он, - у меня есть личный медвежонок Тедди, а с ним все ночи восхитительные.

Обнимает меня, наглядно демонстрируя свои слова. Крепко, как полагается, но нежно. Будто я плюшевая.

- Я рада, что с тобой все хорошо, - вздыхаю, с капелькой грусти посмотрев ему в глаза, - пусть так и остается.

Еще не до конца отошедший ото сна, Эдвард привстает на простынях и подушках, возвышаясь надо мной. Рукава его майки смешно топорщатся, волосы примялись, к тому же после вчерашнего недодуша они достаточно жирные, на щеке отпечаток подушки… Зато улыбка на губах одна из самых прекрасных, среди тех какие я видела. Она адресована мне. Она призвана успокоить.

- Белла, я не знаю, что вчера произошло, - честно признается он, - но я постараюсь сделать так, чтобы этого больше не повторилось. И уж точно не стану понапрасну тебя пугать.

- Ты мог расшибиться, - хмуро отвечаю, недовольная таким окончанием фразы, - прекрати. Ты же знаешь, что всегда можешь позвать меня. Эдвард, ты абсолютно прав, если бы ты упал, ударившись о душ или о раковину… ты бы испугал меня куда сильнее.

По спине пробегают неприятные маленькие мурашки, а глаза мутнеют. Как представлю, так и все… черт!

- Я к тому, что буду внимательней. Если что-то беспокоит, буду сидеть в окружении диванов и пить таблетки, пока не пройдет.

Его юмор, его шутливое настроение и отчаянные попытки хоть как-то стереть испуг с моего лица, не достигают конечной цели. Это совсем не то, что мне хотелось бы услышать.

- А я к тому, что тебе давным-давно пора съездить в больницу. Давай не будем думать, что это может быть… - меня передергивает, а ладонь, все еще держащая его руку, сжимается сильнее, - ограничимся простыми приступами мигрени. Но надо узнать точно.

Эдвард закатывает глаза, недовольный моими рассуждениями. Укладывается обратно на спину, давая солнцу вернуть утраченные позиции. Теперь оно щекочет мое лицо.

- Белла, эти боли называются кластерными, - предельно откровенно, но все же с явным пересиливанием себя, признается муж, - они наступают периодами и их можно только снимать, не лечить. Могут не проявляться два года, могут не проявляться даже пять, а потом раз – и вернуться. Как правило, больше чем на три месяца они не затягиваются.

- Ты изучал вопрос… - ошарашенно бормочу я, сопоставляя услышанное с реальностью.

- Поверь, у меня был резон, - он фыркает, - так что больница – это далеко не выход. Я уж скорее прибегну к альтернативной медицине, чем к их кислородным маскам. Легче от них не становится.

- Но мы хотя бы попробуем…

- У тебя есть время пробовать? У меня нет, - категорично заявляет Эдвард, все-таки расцепив наши пальцы. Его хорошее настроение тает, как льдинка на солнце, а я ничего не могу сделать, - в любом случае это явно не разговор для такого времени. Поспи еще.

Он чмокает меня в лоб, немного выгнувшись на постели. Быстро, просто как данность, из приличия. И мне жутко не чувствовать той теплоты, которую он обычно в это вкладывает.

- Не обижайся, - перехватывая его руку, когда собирается поправить майку и подняться, прошу я. Смотрю виновато, чуть прикусываю губу, - Эдвард, честно, я просто боюсь за тебя… И мне кажется, кто-нибудь из специалистов сможет тебе помочь. Пожалуйста, дай мне шанс попробовать. И себе.

Он останавливается, внимательно меня слушая. Оливы все такие же темные, но под глазами нет кругов, а это вдохновляет. Он хорошо выглядит. Он правда выспался и у него правда ничего не болит. Это лучшая новость за последние два дня.

- Мы это еще обсудим, - в конце концов, смягчившись, кивает Каллен. Проводит двумя пальцами по моей щеке, утешая, - не бойся. Могу ли я на тебя обижаться, Беллз?

И только теперь, уверенный, что все в порядке, и мы все уладили, он встает. Потягивается, разминая спину, и скидывает майку. Хитро смотрит на меня, обернувшись. На розовых губах улыбка. Как же сильно я ее люблю…

- А можно я тоже?.. – нерешительно прошу его.
- Тоже что?
- В душ…

Эдвард усмехается, прищурившись.

- Со мной все в порядке. Падать не буду.
- Я знаю, - поспешно признаю.
- А то, что недоверчивость рушит семьи, тоже знаешь? – он изгибает бровь.

- Да-да, я все знаю, - поднимаюсь с простыней следом за мужем, становясь рядом в своей примятой сиреневой ночнушке, - просто я вчера не была в ванной, а сегодня есть возможность совместить приятное с полезным.

- А как насчет поспать? – он с вожделением смотрит на расстеленную постель и я сразу же понимаю, какое его самое заветное желание.

- Я выспалась, - уверяю, забрав у него пижамную майку и кинув на кровать. Туда же, собираясь применить это как свой козырь, отправляю ночнушку. В душе она мне нужна.

Эдвард кривовато усмехается моей настырности, но не протестует. Расправляется со штанами и, хмыкнув, за руку ведет в сторону ванной.

После душа я на скорую руку сооружаю на сковороде грибной омлет, а Эдвард знакомится с динамикой своих акций, опираясь на холодильник. Он уже в своем любимом черном костюме с белой рубашкой, галстук давно мной затянут, а щеки идеально выбриты. Готов к новым свершениям.

Из отпуска он вернулся посвежевшим. Не стану даже думать, сколько его у него не было…

- Малое количество процентов? – улыбнувшись, спрашиваю я, заметив его хмурость.

- Хотелось бы больше, - Каллен сосредоточенно кивает. - Готово?

- Почти, - переворачиваю едва не начавший подгорать омлет деревянной лопаткой, уменьшаю огонь. Пока он дожаривается, режу помидоры. Сегодняшний завтрак еще и вчерашний ужин. Как ни странно, спать на пустой желудок не так уж сложно. Наверное, вчера удалось напитаться адреналином.

- Ты сегодня до вечера? – Ставлю на стол две тарелки и наливаю в две кружки черный чай.

- До восьми, - муж кивает, - много дел.

- Ну, зато ты хотя бы в городе… - успокаиваю саму себя, постаравшись спрятать то, как удручающе звучит подобная новость.

Эдвард сам, не дожидаясь пока я вернусь к плите, подносит сковороду к столу. Устраивает ее на специальной деревянной подставке, снимает крышку.

- Знаешь, у меня в два есть час на обед, - задумчиво выдает, поцеловав мою руку. Ту самую, что вчера обожгла. Он запомнил? – Если хочешь, я могу заехать.

Мгновенно повеселев, я с радостью киваю. Быстро-быстро.

- Конечно, хочу! – воодушевлено, улыбнувшись так, как ему хочется, заверяю: - Спасибо, Эдвард.

Обрадованный подобной реакцией, Каллен приобнимает меня за плечи.

- Значит, увидимся в два. А сейчас давай завтракать.

Большая часть этого дня проходит без потерь, но и без приобретений. Все утро я разбираю вещи, обвыкаясь в новой квартире и изучаю каждый ее уголок, который теперь является и моим тоже. Хозяйская спальня, конечно же, превосходит все мои ожидания – после моего последнего приезда в Атланту в ней явно был ремонт.

Двуспальная кровать стала еще больше, стены перекрасили в нежно-рубиновый, модернистскую мебель заменили классической с красивыми изящными ручками. В прежнем стиле осталась только гардеробная, но и в ней постелили новый ковер. К тому же теперь, чтобы попасть внутрь, достаточно прямо из спальни отодвинуть деревянную скользящую ширму.

Помимо кровати в комнате есть удобный комод для всякой всячины, небольшой телевизор на нем, который работает без пульта, диванчик и два кресла по бокам от книжного шкафа. Он полупустой, Эдвард явно ждал, пока я заполню его книгами. Он знает, сколько их у меня.

На потолке люстра: как из диснеевских сказок, с лампочками, подходящими под определение свечей, позолоченная, с хрустальными украшениями, свисающими капельками вниз. А горит тремя цветами на трех разных уровнях яркости. Можно использовать даже как ночник.

Но самое главное - здесь есть окно. Большое, широкое, за полупрозрачными шторами, которые прячут ненужные движения хозяев, зато ничуть не скрывают обзор. Придуманы и выполнены идеально. Я не думала, что такие бывают.

Насколько я знаю, у Эдварда есть женщина, помогающая по дому, но на этой неделе у нее выходной. Обычно она приходит в девять, убирается, готовит обед и уходит ближе к трем. У нее есть свой ключ.

Я не против помощи со стиркой, мытьем полов и глажкой, но еду прошу мужа оставить мне. В конце концов, сидя в четырех стенах, мне хоть чем-нибудь, да нужно заниматься. А готовить на такой кухне – одно удовольствие. Вряд ли можно устать.

Правда, после вчерашних моих изысков все же придется прикупить парочку новых сковородок. Сгоревшие я выбросила с утра.

На втором этаже, помимо нашей спальни, есть еще две. Одна из них совсем пустая, во второй минималистическая обстановка: две кровати, комод и большое кресло-качалка. Радует то, что у каждой из спален свой санузел, пусть и совмещенный. Мне кажется, это достаточно удобно.

…Эдвард действительно приезжает в два. Я кормлю его отбивными с картофельным пюре и греческим салатом, который до жути любила готовить мама. Она меня и научила.

Мы пьем апельсиновый сок, рассуждаем о всяких глупостях и он, мне кажется, расслабляется. По крайней мере, той скованности и серьезности на лице, с которой он вошел в квартиру, больше нет. Достойный перерыв и достойный отдых. В офис он возвращается в приподнятом настроении, а для меня это лучшая награда.

- Кажется, я нашел ресторан, в котором буду обедать с удовольствием, - заговорщицки говорит он мне, напоследок чмокнув в щеку. - До вечера, малыш.

Я улыбаюсь, поправив его галстук.

- До вечера, Эдвард.

Но до вечера, на деле, еще далеко. И этим я пользуюсь.

Стоит мужу уйти, как я сажусь за компьютер, без труда пробивая в поисковике клиники, где могут помочь решить калленовскую проблему. Ищу врачей со стажем, с серьезными рекомендациями. Выписываю пару телефонов. Звоню. Договариваюсь на среду. Доктор обещает принять в то время, что будет нам удобно. За это я ему очень благодарна.

А вот Эдвард, вернувшийся домой в восемь, как и обещал – минута в минуту – явно не блещет благодарностью.

За ужином перебираю в тарелке зеленый горошек, посматриваю на клубочки пара, которые извергает кастрюля с рагу, а он рассказывает мне что-то о новом проекте. Какие-то цифры, непонятные слова… Я слушаю, но не слышу. Я думаю.

И под конец, не выдержав, все же сообщаю ему. Аккуратно.

- Знаешь, я поговорила с доктором…

Эдвард прекращает есть. Подняв на меня удивленные глаза, переспрашивает:

- Доктором?

Я в нерешительность поджимаю губы. Взгляд его глаз меня пронзает.

- Это лучший невролог вашей центральной клиники. Он сказал мне, что сможет помочь.

Муж оставляет вилку на тарелке. Забывает про еду в принципе.

- Мы так не договаривались, - напоминает мне с плохо сдерживаемым тоном, с самым недовольным выражением лица.

- Я просто подумала…

Эдвард запрокидывает голову. Ладонь, которой он удерживает стакан, сжимает его с нечеловеческой силой.

- Меньше думай, пожалуйста.

Я делаю вид, что не заметила этой грубости.

- Все в порядке. Мы просто сходим к нему на прием, он просто осмотрит тебя и все. Парочка анализов – и поедешь на работу.

- Это что, еще и рабочий день?!

- Среда. Но он обещал…

Лицо Эдварда краснеет. Мои любимые оливы, сатанея, наливаются чем-то неправильным. Очень злобным.

- Ты с ума сошла?!

- Эдвард, - с трудом удерживая голос в узде, спокойно повторяю я, - он согласен на любое время. Когда тебе будет удобно?

Каллен негодующе фыркает, отодвинув от себя тарелку. Мне кажется, или его пальцы чуть дрожат?

- Передай ему, что мне неудобно на этой неделе. И на следующей. И через месяц, - неумолимо отметает все муж.

Я не выдерживаю. Поднимаюсь со стула, оставляю свое недоеденное рагу, подхожу к нему. Прямо к стулу, рядышком. Обнимаю за плечи, погладив по спине.

- Эдвард, не будь таким упрямым, - прошу его, - ты же знаешь не хуже меня, что с этой болью надо что-то делать. Будь умнее.

Не понимаю, что именно он находит в этих моих словах, может он просто ждет их, чтобы самому высказаться – слушает, но не слышит – однако дело, похоже, заходит слишком далеко. Искренне злится.

- ЭТО НЕ ЛЕЧИТСЯ! – оттолкнув меня, мужчина так же встает со стула. – ТЫ МОЖЕШЬ ВБИТЬ СЕБЕ ЭТО В ГОЛОВУ? НЕ ЛЕЧИТСЯ!

Кричит – вот именно, кричит. Громко, яростно, здорово меня пугая. Эффект внезапности срабатывает или то, что он так зол, не знаю. Но мне действительно страшно. Я не узнаю в этом человеке того, за кого вышла замуж.

- Послушай меня… - предпринимаю последнюю тихую попытку. Почему-то тянет заплакать.

- Нет, это ты послушай, - перебивает Эдвард, не дав мне сказать и слова, - вместо того, чтобы заниматься ерундой, нашла бы себе дело. Могла бы съездить в клинику за таблетками – где рецепты ты знаешь.

- Таблетки только снимают боль.

- Этого мне хватает, - с самым серьезным видом кивает Каллен, - остальное не имеет значения.

- Но ты не хочешь даже попробовать! – обвиняю его, пустив в голос чуточку боли.

- Пробуй на себе, - советует муж. Отходит от стола, не собираясь за него возвращаться, - спасибо за вкусный ужин и потрясающий прием, Белла.

Я банально не успеваю ничего сделать. Застывшая в недоумении, растерянная, готовая заплакать сразу же, как в голову придет такая мысль, стою и смотрю на Эдварда. Он одевается – набрасывает пальто поверх своего так и неснятого костюма. С полки в прихожей забирает две тоненькие бумажки – те самые, о которых мне говорил. Рецепты.

- Куда ты?.. – проглотив первый всхлип, хмурюсь я.

- В больницу, - едко выдает он, надев туфли, - ты ведь этого хотела, так?

- Таблетки…

- Таблетки, - Эдвард ухмыляется, - вот именно. За ними я и еду.

Наверное, он ждет, что я захочу его остановить – секунду медлит, застегивая пуговицы пальто. А может и не ждет, просто пальцы не слушаются, не имею представления. Однако задерживается. Ненадолго, но задерживается. А я все равно ничего не делаю. Никуда не иду.

Зато после того, как хлопает дверь, ситуация все же сдвигается с мертвой точки. Эдвард переступает порог, поворачивая ключ в замке, а я даю слезам волю. Больше сдерживать их не вижу смысла.

…Этой ночью мы спим в разных комнатах.

В гостевую спальню, где расположилась я, Эдвард, вернувшись, даже не заглядывает.

С нетерпением ждем ваших отзывов на форуме. Надеемся, после такой главы вам есть, что сказать.
На данный момент это последняя глава "Золотой рыбки". Автор явно переоценил свои силы, взявшись сразу за две работы и теперь это как никогда ясно. Продолжение обязательно будет, фанфик ни в коем случае не окажется заброшен. Но подождать придется не меньше месяца-полтора. Надеюсь на ваше понимание.


Источник: http://robsten.ru/forum/67-2117-1
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: AlshBetta (04.05.2016) | Автор: AlshBetta
Просмотров: 342 | Комментарии: 18 | Рейтинг: 5.0/18
Всего комментариев: 181 2 »
avatar
0
18
Очень жаль, что на самом интересном закончили. История очень нравится, особенно сейчас, когда сюжет закручивается все больше good .
Буду ждать продолжения. lovi06032
avatar
17
Спасибо за продолжение! lovi06032
avatar
0
16
Почему он не хочет пойти на уступки в этом вопросе? Если бы Белла услышала от докторов, что это не лечится, ей было бы спокойней. Она же переживает...
avatar
1
15
Спасибо огромное! good lovi06032
avatar
1
14
мне их жаль cray cray cray спасибо girl_wacko
avatar
1
13
Может его недуг все таки лечится. Большое спасибо за главу, с нетерпением буду ждать следующую lovi06032
avatar
1
12
Спокойный вечер дома, готовка ужина в огромной , автоматизированной кухне.... откуда это непонятное чувство тревоги...
Цитата
Напрягшейся рукой с выступившими венами на ней, неудобно изогнув запястье, Каллен держится за умывальник, кое-как сохраняя равновесие. Вторая его ладонь впилась в отодвинутую дверцу душевой так, что побелели пальцы. А голова опущена. По мокрым волосам еще стекает пена.
Очередной приступ мигрени..., и далеко ни в первый раз, что уже настораживает...И такие сильные боли, что глаза "переливаются от слез". Бэлла всеми силами старается убедить мужа сходить в больницу к специалисту, а он -всеми силами сопротивляется.
Цитата
Белла, эти боли называются кластерными, - они наступают периодами и их можно только снимать, не лечить. Могут не проявляться два года, могут не проявляться даже пять, а потом раз – и вернуться.
Он категорически против посещения больниц. Дом заново отремонтирован, поменяна мебель...., но Бэлле нечем заняться в отсутствие мужа - осталась только готовка ужинов и обедов... Попытка Бэллы сводить мужа в больницу заканчивается громким скандалом...
Цитата
…Этой ночью мы спим в разных комнатах.
Бэлла обижена, Эдвард зол - где компромисс? Похоже - в семье кончается тихое счастье... Большое спасибо за новую , очень напряженную главу, тревожно за героев. Очень понравилось.
avatar
1
11
Как же Эдвард раньше справлялся с приступами? Помнится встретила Белла его пьяным. Уж, не из-за головных болей он напивался? Или он знает свой диагноз и это не мигрень?
Вопросы-вопросы)) Можно и подождать месяцок новую главу.
Спасибо за главу!
avatar
1
10
он явно знает.что с ним не так, просто не говорит ей, поэтому и не хочет в больницу... спасибо за главу! жду продолжения! lovi06032
avatar
1
9
Вот и первая ссора... Эдвард неправ,  злость пройдёт и он поймёт, что был не прав...Белла же переживает, её можно понять...
Спасибо за продолжение! Буду ждать! good 1_012
1-10 11-18
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]