Фанфики
Главная » Статьи » Авторские мини-фанфики

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Три капли крови. Часть 2.
Часть 2


В комнате, оказавшейся следующей за той, в которой я очнулась - с раскрытыми окнами, - накрыт стол. Большой круглый деревянный стол, судя по виду, из самой дорогой антикварной лавки. На его столешнице великолепно отполированное темно-бордовое покрытие, ножки причудливым образом оплетены чем-то вроде плюща, вырезанного из всего того же дерева, а полукруглый узор, отдающий римскими традициями, изрезал его основу.
Я настолько поражена неожиданно открывшимся видом, что останавливаюсь, так и не переступив порог. Молчу.
На столе есть все, чего только можно пожелать, - начиная от моей некогда любимой куриной грудки под сыром Дор Блю и заканчивая сладкими картофельными пирожками, изготовлявшимися исключительно по рецепту моей бабушки и исключительно моей матерью. Я еще больше убеждаюсь, что что-то здесь не так, потому что сия семейная технология за пределы нашего дома ни разу не выходила. Они не могут быть здесь, эти пирожки. Мне снится.
- Ответ «не голодна» не принимается, - сообщает из-за моей спины знакомый голос, - попробуй и не останешься равнодушной.
- Там отрава? - изгибаю бровь, ощущая, как слипаются в пестрый комочек мозги. У меня уже ни версий, ни теорий, у меня вообще ничего нет. Я не понимаю, что происходит.
- Я собрал твои размозженные кости, Изабелла. И после таких трудов убивать?.. - саркастически усмехаются в ответ.
Я делаю глубокий вдох, мотнув головой. Пересиливаю себя.
- Ты хочешь меня накормить?
- И поговорить, - утверждает он, кивая моим словам, - садись за стол.
Лишь принимая в расчет, что хуже уже некуда, а так есть хотя бы минимальная возможность каких-то объяснений, я соглашаюсь. Переступаю через себя и одновременно невысокий порог, заходя в «столовую». В комнате, пусть и большой, пусть и белой, нет ничего, кроме стола и двух стульев. Даже окон нет.
Я сижу слева. У меня тарелка с красным ободком и чудесно прорисованными алыми огоньками пламени в центре. Слева вилка, справа нож. В небольшом отдалении от них пустой пузатый бокал с настолько тонкими стенками, что от одного движения разобьется. Совсем не под стать старинным, которыми самими можно было что-нибудь разбить.
Я сижу слева, и вид на хозяина званного обеда открывается наилучший. Я снова смотрю на него, снова помечаю в памяти внешность, признавая, что симпатичен куда более, чем показалось вначале. И, что странно, ощущаю как покалывают, становясь горячее, губы. Они еще помнят этот неожиданный поцелуй пару минут назад. И то, как обладатель рубинового перстня отстранился, тоже. Слишком быстро…
- Бери все, что хочешь, - милостиво позволяет мужчина. Сам и движения навстречу пище не совершает.
Не глядя на пугающие обстоятельства, желудок предательски урчит. У него одно желание, и я это желание, как бы воплотила в жизнь и чье-то предсмертное, исполняю. Беру кусочек курицы и два клубня картофеля. Лепешку, посыпанную тмином, разрываю надвое. Здесь же в белой чашечке маринара. Достойный, дорогой и сытный обед, за который я бы заплатила в ресторане, по меньшей мере, долларов пятьдесят.
Вкусно.
- Если это безвредно, почему ты не ешь?
- Я не голоден.
Исчерпывающе. Мне ответить на такое нечего, и я безмолвно продолжаю трапезу. Курица нежная, приправы острые, Дор Блю дополняет блюдо своим незабываемым вкусом, а маринара идеально объединяет все его составляющие.
Наверное, поэтому я ем быстрее, чем обычно. Тарелка неутешительно пустеет, но взять добавки не решаюсь.
- Вина, Изабелла? - галантно предлагает мой собеседник, выудив черт знает откуда открытую бутылку с красным полусладким. Таким, как я люблю.
Я мнусь.
- По ту сторону земли тоже пьют?
- Пьют везде, - примирительно замечает он, - ну так как, попробуешь?
- Вполне.
Он наливает в мой бокал необходимое количество багровой жидкости - точь-в-точь венозная кровь, - не умудряясь и капли пролить. Убедившись, что вина достаточно, возвращается на свое место.
Я делаю первый глоток и смелею. Почти сразу же.
- Объясни мне, - с места в карьер, отказавшись выжидать более-менее подходящего случая, требую я.
Мужчина в удивлении изгибает красиво очерченную бровь.
- Что именно?
- Кто ты такой.
По усмешке, проскользнувшей на губах, по налившимся одобрением сапфирам мне видно, что он доволен таким вопросом. Что его он ждал, как бы парадоксально такое ни звучало. Сомневаюсь, что ждать он в состоянии в принципе. Хоть чего-нибудь.
- Выпей еще, и я расскажу.
Совет дельный. Вина, находящегося в бокале, не хватит, чтобы споить меня, но достаточно, дабы успокоить. А спокойствие подразумевает здоровые суждения и трезвую голову.
Вместо глотка делаю сразу два. Потом еще один, заключительный. Оставляю бокал пустым и обращаюсь во внимание. Интерес зиждется, но слишком маленький, чтобы завладеть сознанием. Пока так, маячит на горизонте: не больше, не меньше.
- Для начала, Изабелла, я хочу, чтобы ты забыла все, что прежде слышала, - сообщает Сапфировый, выпрямившись на своем стуле и уложив ладони на стол. В привлекающем, зазывающем жесте, но серьезном. Деловом.
Он смеется надо мной и одновременно призывает к собранности. Ближе ко мне в его взгляде блестят предупреждающие огоньки, а за ними, далеко-далеко, в самой глубине, меряют шагами дозволенную площадь смешинки.
У мужчины меняется голос. Он наполняется сладостью, томностью и, чего уж точно не лишен, вкрадчивостью. Любой, с кем заговорят таким голосом, отдаст все на свете, чтобы и дальше его слышать. Это нечто вроде воя сирен, я понимаю. Я теперь знаю, что ощущали те моряки…
- Забыть что?.. - насилу выдавливаю, прикусив губу. Он чуть щурится, почти по-звериному, от этого моего действия.
- Россказни и сказки. То, чего ты не видишь, не обязательно не существует. Мы тому пример.
Я затаиваю дыхание, нахмурившись:
- Кто «вы»?
- Вы зовете их своим словом, которое совершенно не обрисовывает ситуацию как следует, - устало сообщают мне, едва не закатив глаза от отвращения. Кажется, под его скулами подергиваются желваки, - «вампиры».
Брезгливо, будто ругательство, произносит. Только не плюет еще на пол.
Я фыркаю, подавившись смехом.
При одном лишь упоминании «вампиров» представляется прежде любимый мультик о Графе Дракуле и Сказочном Королевстве, что пересматривала миллион раз, и то, с каким остервенением злобный маленький упыреныш кидался на пушистых зайцев, сбегающих по холму от его замка. Он был смешон, безобразен и совершенно не страшен. Он - плод фантазии, не более. Для любого здравомыслящего человека, к которым я, не глядя на все, что было, пока еще себя отношу.
- Так что, вампиры уже не в моде?
Мой юмор одобрения не находит. Наталкивается на до жути пугающую стену из льда в сапфировых глазах.
- «Вампиры» - порождение мифов. Единственное, о чем они думают, по вашему мнению, это как перерезать больше глоток и напиться крови до отвала.
Радует, что при всем своем сумасшествии хоть капля здравого смысла внутри этого мужчины осталась.
- А на самом деле вы безобидны? Как и летучие мыши, пьете только кровь коров?
Он со странным спокойствие, больше походящим на сокрытие раздражения от надоедливого ребенка, смотрит на пустой стол перед собой. Ждет, пока я посерьезнею. Пока заткну свой сарказм и ненужную шутливость.
Молчит ровно до тех пор, пока не убеждается, что слушаю его. Что сконцентрировалась. И лишь тогда сообщает - нехотя, снизойдя до меня.
- Хладным не нужно питаться, Белла. Ни кровью, ни чем-либо другим. Мы бессмертны потому, что наш собственный яд не дает нам умереть. И уж точно не от красной отвратительнейшей жижи, что течет в вас.
Я изумленно изгибаю бровь, выслушав его до конца. Мало того, что сказка, так еще и по сказочным меркам неправильная. «Кровососы», «упыри» - они потому и называются так, что потребляют кровь. Иначе было бы другое название.
- Значит, не вампиры, а «хладные»?
- Мы холодные, - кивнув, соглашается обладатель сапфиров. Уголки его губ вздрагивают, - и по нашей воле холодными становитесь вы.
Поерзав на своем стуле, с радостью замечаю, что все еще полностью нагая. Ни у меня, ни у этого странного мужчины и мыслей не возникло об одежде. А это на руку.
- Угрожаешь? - прищурившись, зову, делая вид, что выгибаю спину случайно, потому, что затекли мышцы… а волосы откидываю не для того, чтобы улучшить обзор на грудь, а чтобы не мешали… думать. Да, именно так.
Сапфир раскусывает меня за полсекунды. Его глаза загораются чем-то большим, чем гневом.
Придаю собственному взгляду томности, для лучшего эффекта проигрывая в голове фантазии об этом мужчине. И сверху, и снизу… и даже рядом…
- Я сотру тебя в порошок одним пальцем, если захочу, - сообщает тот, откинувшись на спинку своего стула. Не скрывает того, что пальцы чуть-чуть напрягаются, а нижняя губа немного, совсем малость, опускается. От вида меня.
Развращая мысли окончательно и отпуская фантазию на волю, изящно поднимаюсь со своего места. Делаю несколько шагов вперед, навстречу рубиновому перстню на его руке, и словно бы в нерешительности останавливаюсь на полпути. С плохо передаваемым восторгом наблюдаю, что мое тело ему нравится. Что он смотрит именно на меня. И меня… хочет?
Наверное, это все по вине адского места, в котором оказалось. Сюда ссылали за грехи и пороки, сюда принято отправлять провинившихся больше одного раза и не раскаявшихся… и, само собой, ждать их будет тоже, что в земной жизни. Разве что с большим интересом.
Мне уже плевать, прыгнула я или нет, оказалась в пекле или все еще где-то на земле, возле того моста… это как-то теряется, это неважно. Значение имеет лишь настоящее. Хоть им я имею право насладиться.
- Попробуй, - неслышно призываю его, наклонив голову вправо. Волосы полноправно завладевают грудью, пряча от главного зрителя. Вызывая у него недовольство.
- Играешь с огнем, Изабелла…
Я хмыкаю.
- Не такие уж Хладные и ледяные, да?
Это становится последней каплей. Я довожу его до грани.
Вздернув голову со своим красивым волевым подбородком, моргнув в предвкушении грядущего действа сапфировыми глазами, шире приоткрыв губы, Цезарь велит мне:
- Иди сюда.
Но Цезарь ошибается, принимая меня за рабыню. Цезарь недостоин рабыни - к нему прийти должна Императрица. И неважно, что не Египта.
- Ты иди, - переиначиваю, взглянув на него из-под ресниц. Демонстративно, чтобы видел, облизываю губы. И кусаю их - помню реакцию.
Он повторяет. Почти с нетерпением, со злостью. Ждет, что игра продолжится по его правилам.
Но в чем-в чем, а в этом я его не разочарую.
- Нет.
В комнате с белыми стенами и без окон повисает удушающее молчание. По моей обнаженной коже оно проходится каскадом мурашек, а по лицу хладного завоевателя судорожным нетерпением, наспех прикрытым выдержкой.
Не успеваю и до трех сосчитать, как он поднимает руку - с перстнем - и щелкает пальцами. Синеватый туман, вроде дымки от маленького костра, на удивление быстро протягивается полукругом от него до моей спины. Обхватывает, как меховым нежным обручем. Притягивает к своему обладателю.
И, хоть сопротивляюсь, не помогает. Всего дважды моргнув, я оказываюсь на коленях мужчины. И только тогда дымок пропадает, когда обруч из него сменяется ледяными бледными руками. Но от них, на удивление, не холодно.
- Выбирай тщательнее, с кем меряешься силами, - велят мне, длинным изящным пальцем проводя по пульсирующей венке на шее. Я перевожу на него взгляд всего на секунду, планируя тут же отвести, но в самом прямом смысле погрязаю в синеве глаз. В их страшной, непонятной синеве. В их блеске.
Почему-то легенда-сказка начинает казаться правдой. Сейчас, в его руках, рядом с ним, глядя глаза в глаза… обретает плоть. Я ловлю себя на мысли, что почти верю.
- Игра стоит свеч…
Он по-дьявольски широко улыбается. Удовлетворен моим ответом.
- Несомненно. Но сначала мое предложение.
- Даже так…
Сапфировый кивает. Правая его ладонь, прежде спрятанная за моей спиной, оживает. Гладит кожу на груди, накрывает ее собой. Чуть выше сердца.
- Я исполню три твоих желания, Изабелла…
Я прерывисто выдыхаю, когда он гладит меня ощутимее. Преступный комок желания сковывает живот. Это же моя игра! Так нечестно!
- Любых желания… - мне хочется простонать, но сдерживаюсь. Вот что значит волшебные пальцы… он добирается до тех уголков в моем теле, о которых прежде знать не знала. И это еще только начало.
Мне все больше нравится пришедшая идея того прыжка. Это того стоило.
- За что?.. - предвидя условие, торопливо спрашиваю. Ничего не хочу сейчас так, как ощутить его всем телом, каждой клеточкой. И неважно, похоть это, разврат или сумасшествие. Бывает, что в дурмане страсти теряются истины и ориентиры. Вот и я хочу потеряться. Раствориться хочу - в синем тумане, которым он повелевает.
- За три капли крови, - не терзая меня ожиданием, шепчет мужчина. Наклоняет голову, запечатлевая на моей шее, как раз там, где так усиленно бьется пульс, поцелуй. Далеко не теплый… но ужаса, до боли приятный. Ударяющий тело током.
- Тебе не нужна кровь… - кое-как выудив из памяти недавно полученную информацию, я хмурюсь. Начинаю отрываться от реальности быстрее, чем хотелось. Никогда не думала, что мужчина - какой бы он ни был - может настолько глубоко проникнуть в мысли.
- Раз в жизни нужна. Твоя.
Сапфиры снова на моем лице. Они втягивают в себя, засасывают, как в болото. Проникают в самые дебри, не давая сказать ничего, что не желают услышать.
Не дремлют и пальцы. Мне хочется хныкать от того, что существует возможность потерять их прикосновения.
- Моя?..
- Именно, - он медленно выдыхает, сухими, но оттого не менее желанными губами, полукругом очерчивая мою шею, - у каждого Хладного есть своя Богиня, Изабелла. Ты - моя.
Он больше не щелкал пальцами, я вижу. И тумана больше не было, и его одурманивающего действия… но я все равно ощущаю себя словно бы в гуще серой клейкой массы. К размышлениям больше не способна после его слов. После тона. После вида.
Пусть все горит в Аду! Если я - Богиня, то имею полное право отдаться Богу. На любых его условиях.
- Бери, - уверенно вытянув вперед ладонь, позволяю я. Приподнимаю безымянный палец - тот самый, что прежде носил кольцо Карлайла.
Мой жест, как и мое решение, Сапфировый встречает с потрясающей улыбкой. Через его демонский вид пробивается по-настоящему ангельская красота. Я себя окончательно теряю.
- Позже, Изабелла, - мягко поцеловав предложенный палец и легонько-легонько, так, что даже и не чувствую сразу, проведя по нему зубами, утешает он. - Но ты должна пообещать мне. Дать слово.
Я согласно, ни на мгновенье не сомневаясь, киваю.
- Я даю слово, - не даю ему усомниться в себе, - исполняй три желания. Первое тебе известно.
Он хмыкает, позволяя взгляду затянуться черной пеленой. Похотливой до ужаса.
И с уверенностью, со знанием достойного любовника, опускается руками на мои бедра.
- Договор заключен, Богиня. Как скажешь.

* * *


Я провожу в доме Хладного - Эдварда, как теперь известно, - два дня, если верить электронному календарю. Из всей обстановки, помимо стола, двух стульев и кожаной темно-бордовой софы, которую удалось обнаружить за третьей и последней в непонятном белом жилище дверью, он единственный похож на нечто земное, человеческое.
Я не могу до конца понять, жива все-таки или нет, но особо не задумываюсь над этим вопросом. Каждое мое утро начинается с потрясающего секса с мужчиной - человек он, Бог, Дьявол или подобие кровососущей твари из древних легенд - неважно. Тело у него бесподобно, объятья крепки, а действия, движения - уверенны и тонко просчитаны. Рядом с ним я оживаю. Рядом с ним я дышу.
В течение дня я ем то, чем он меня угощает. И, на удивление, это исключительно то, что я люблю. Вафли по-венски, паста с брушеттой, равиоли с сыром… он поражает своей проницательностью. И я начинаю подозревать, что читает мысли, потому что невозможно узнать про меня столько, не будучи знакомым со мной близко. Разве что душа Карлайла вселилась в него, но это навряд ли. Мой муж не был таким внимательным и никогда не стал бы. А Эдвард является чем-то невероятным с самого начала. Загробная ли это жизнь или земная, но я не знаю, чем заслужила такую награду. Он великолепен.
Вечер - все тот же секс. Я пользуюсь открытием про мысли, что он будто бы читает, намеренно загоняя в голову миллионы теснящихся там образом (не думала, что окажусь настолько падшей женщиной) и заводя его до предела. Ни один раз из всех многочисленных не приходится «списать в утиль», не дозволяется назвать неудачным… я получаю свое удовольствие, заставляющее сердце биться чаще, а он - свое. И мы оба довольны.
Каждый день, перед сном - а сплю я у него под боком, на широкой софе - предлагаю, как и в день разговора, свой палец. Призываю взять то, что обещал, и уже потом продолжать быть золотой рыбкой для меня, но Эдвард упрямо отказывается.
- Три желания, помнишь? Я должен тебе еще два.
Я улыбаюсь, подползая к нему ближе. Целую бледную грудь, пальцами разрисовывая ее невидимыми узорами.
- Ты исполнил уже больше, чем три…
- Они должны быть разными, - фыркает он. Останавливает мои пальцы, придерживая руки, чтобы хоть немного подумала, - секс уже не желание. Это данность.
- Всем бы такую данность…
- У тебя есть. Что еще? - нетерпелив, как всегда. Нетерпелив и немногословен. Но я не могу придумать, что еще бы хотела получить. Все мои желания до боли прозаичны и на уровне людских инстинктов сводятся к одному.
- Картофель-папасад на завтрашний обед? - выдавив максимальное, на что способна, нерешительно зову.
Шипя сквозь зубы, тот рявкает мне:
- Какие-то действия. Не еда, не вода, не квартира в центре города… то, что тебе важно. Что тебе очень хочется.
Я морщусь едва ли не от боли.
- Но мне ничего больше не надо, кроме этого…
Сапфиры темнеют. Недоволен. Зол.
- Тогда держи руки при себе, - и он откидывает мои пальцы. Безжалостно, даже не взглянув на тоненькую кожу, под которой в довольствии найдется все, что ему нужно.
Правда, к полуночи смягчается. Интересуется, какой сон бы я хотела увидеть.
Я переспрашиваю. Я не верю ему.
- Повелеваешь сновидениями?
- Всем, что у тебя в голове, - он хмыкает, - при должном усердии.
- Это будет считаться желанием?
- Нет. Но это поможет тебе о нем поразмыслить.
Я кусаю губу. Я задумываюсь.
- Мост той ночью. Мост, ты и машины внизу.
…Не стоит, наверное, рассказывать, что именно мне снится. Я вижу моего потрясающего Бога, я вижу мост и свой прыжок, во время которого что есть силы ударяюсь о железное ограждение трассы. Я вижу то, как Эдвард подходит и забирает меня на руки. Прижимает к себе, целует в лоб…
Он не подвел меня, все правда. Он слов на ветер не бросает.
Впрочем, по наступлении следующего утра, помня обо всем сделанном для меня, мужчина ставит вопрос ребром. Я не успеваю проснуться, а он уже поднимает меня с подушек, вынуждая сесть, и серьезным, опасным, пронизывающим взглядом озвучивает свое требование. Призывает проговорить второе, а за ним и третье желание.
- Если до полудня я не услышу их, ты больше меня не увидишь, - бездушно заявляет, сверкнув глазами. - Это последнее предупреждение, Изабелла.
И, демонстративно встав, покидает комнату, давая наглядно понять мне и на собственной шкуре, на реальном примере убедиться, что имеет ввиду. Даже еды не оставляет. Даже воды.
Крепко-накрепко закрывает дверь, повернув замок. Ни разу не оглядывается…
До назначенного времени - с шести тридцати утра - я лежу, свернувшись в комок. Дрожа в теплой, жаркой комнате, подключаю всю фантазию, какая найдется. Белые стены не способствуют творчеству.
Однако уже через час, может, чуть-чуть больше, понимаю, что действительно мне важно и нужно. Без чего тяжело дышать и очень больно существовать. До чертиков.
Так что к полудню, когда Эдвард возвращается, я встречаю его у двери с заранее заготовленной фразой.
- Я придумала, - едва входит, сообщаю я.
Хмурый Сапфир с интересом оглядывается влево, где я стою.
- Желание?
- Да.
- Я слушаю.
- Ты, - произношу четко, не скрыв звучание ни одной буквы, - ты не должен бросать меня. Останься.
Ладонь с перстнем сжимается в кулак. Ужасающий по сокрытой внутри силе.
- Хочешь меня в рабство? - синеватые губы страшно скалятся.
- Хочу тебя себе, - объясняюсь, с неожиданной смелостью прижимаясь к Хладному, - в рабстве буду я…
Он задумывается. Я с трудом замечаю это по проскользнувшему отпечатку морщин на лбу и малость потерявшим сосредоточенность в реальности глазам… но ситуация стабилизируется очень быстро.
- Это второе желание, верно? - подводит итог, пальцами пробравшись немного ниже моей талии.
- Да. Мое второе желание, - уверяю, опять же, ни о чем не подумав, лишь возрадовавшись такому благополучному стечению обстоятельств, - я сказала.
За свою сговорчивость, за свою быстроту получаю награду в виде очередного сумасшедшего оргазма, вспарывающего вены обжигающей кровью, и небольшой перерыв до утра.
- В восемь ноль-ноль завтра ты скажешь мне последнее, третье желание, - на ухо шепчет мне Эдвард, когда по привычке обвиваюсь вокруг него, не жалея тело, уже привыкшее не мерзнуть во время таких объятий - тем более после достойного разогрева.
- М-м-м… - недовольно хнычу, зарывшись носом в его шею.
- Именно так, Изабелла, - не принимает отказов он. Голос суровеет, - завтра я намерен забрать свою награду. Пришел срок.
Я соблазнительно улыбаюсь, представив в голове эту картинку. Играя ей.
Его зубы - белые, ровные, ошеломительно красивые - касаются моей кожи, пробивая ее и аккуратными, нежными движениями, как и язык при поцелуях, забирают себе причитающееся. Соленовато-мателлическое, жидкое, бордовое… это нормально, что меня возбуждает подобное будущее?
Но Эдвард останавливает, не дав насладиться. Обрывает, как ребенка, на полумысли.
- Спи немедленно. Иначе я за себя не ручаюсь.
Милая угроза. Я улыбаюсь, признавая поражение. Он тот, кому хочется сдаться. Кому хочется принадлежать - полностью, абсолютно. И кем-кем, а исключением стать мне явно не дано.
- Как скажешь, Хладный, - закрываю глаза, - только вот сон…
- Сон будет, - обещают мне, оборвав, - спи и увидишь.
Я расслабляюсь, аккуратно перебирая в голове маленькие идеи о будущем, последнем желании. Особо важном для него и особо торопливом. У нас есть какое-то время?.. О каком сроке речь?
Но ничего не спрашиваю. А он ничего не отвечает.
Мы оба ждем утра, чтобы эпопея добралась до кульминации.
Но утро приносит кое-что большее, чем необходимость озвучить желание. Оно меняет мои приоритеты.

Карие глаза. Мои карие глаза. С моими пушистыми черными ресницами, закрученными больше положенного. С моими бровями - тонкими, будто специально выщипанными под определенную форму. И моими волосами. Длинными - до пояса. Шелковистыми, с вьющимися кончиками.
Разве что цвет не мой - темно-бронзовый, не каштановый, - как у папы. И хвостик, в который собраны, тоже не от меня - я ненавижу заплетать волосы с самого детства.
Но этот ангелочек, так или иначе, наполовину или больше принадлежит мне. Я вижу это по проскальзывающим на лице выражениям, я замечаю это по губам… тем самым губам, что видела всего три дня за всю жизнь, но которые полюбила больше этой самой жизни.
Они смешно причмокивали, сося молоко. Они вдохновляли меня, они заставляли меня улыбаться… ее губы - губы ангелочка, губы дочери - мои. Карлайлу до них не добраться…
Я привстаю на цыпочках, всматриваясь в лицо малышки, в ее тельце, в ее движения, которые до боли знакомы почему-то… и то, как она улыбается, то, как появляются ямочки на ее щечках - красавица! Я не могу налюбоваться. Я задыхаюсь от желания прижать ее к себе, как там, в роддоме. Защитить. Растворить в себе. Забрать обратно. Вернуть.
И показать, как сильно мамочка ее любит… как она пыталась найти ее. И сколько плакала, когда поняла, что все безнадежно.
Я бы позвала ее, но не знаю имени. Я бы окликнула ее, но боюсь испугать. И я бы побежала к ней - куда угодно, даже по углям, по камням, по острым зубьям, - но не могу двинуться с места. Меня держат. Крепче, чем я бы держала ее, если бы смогла взять на руки.
- Мэйбл… - напевает ветер. Опускается ко мне, окутывает меня туманом, забирается под кожу. И снова:
- Мэйбл.
Я с трудом вдыхаю, стараясь не потерять малышку из виду. Господи, ну почему же, почему же она меня не замечает?..
- Мэйбл, - эхом отзываюсь ветру, шумно сглотнув, - моя девочка…
Прозрачный воздух тонкой струйкой, заметной даже никчемному человеческому взгляду, взвивается вверх. Привлекает внимание к пейзажу.
Я на мгновенье, нехотя, отрываюсь от дочки, оглядевшись.
Водонапорная башня-тыква. Сиреневые цветы на лугу - цветут каждый май. Поле - ровное, прямо поляна. И красный мерседес с царапиной на лобовом стекле за углом большого кирпичного дома.
Машина Карлайла…
Задохнувшись, я верчу головой в разные стороны, отыскивая все недостающие элементы картинки: густой лес с шумящими соснами, журчащий за бугорком в паре метров ручеек и табличку с полустертой надписью… с названием фермы.
Это место мы посещали трижды. Один раз - во время моей беременности.
Они здесь. Вот где они. Они укрылись на этой ферме… арендованной, частной… мы были там с отцом. Мы прочесали все дома в округе… они вернулись? Они вернулись на эту ферму!
С отчаяньем зацепив глазами дочь, я, смаргивая мешающую обзору соленую влагу, тщетно начинаю кричать ее имя. Звать ее.
Но малышка как резвилась рядом с большими розовыми кустами, так и резвится. Ей невдомек, что я надрываюсь здесь… что я нашла ее! Спустя столько времени нашла там, где даже не надеялась.
- Мэйбл! Мэйбл! - беспочвенны попытки вырваться, убежать - объятья сзади крепкие. И пальцы длинные… и туман… туман синий.


Взвизгнув до того, что дрожат барабанные перепонки, я подскакиваю на своем месте, резко распахнув глаза. Но ни поля, ни леса, ни цветов, ни машины… белые стены. Белые стены чужой квартиры! С электронным календарем в спальне напротив!
Тщетно стараясь отдышаться от чересчур живого сна, я одновременно пытаюсь предпринять хоть какие-то действия. Опираюсь руками на диван, ползу вверх, стремясь позже встать. Прикидываю в голове план действий. Пытаюсь как можно точнее запомнить картинку, увиденную во сне.
Мэйбл…
- Уймись! - грубо останавливают меня, когда, всхлипнув, ничком валюсь на холодный пол, не рассчитав расстояние между подушками. Всхлипы не считают чем-то важным, не заостряют на них внимание. Исключительно хозяйский интерес к зверюшке.
- Пусти… - бормочу, отталкивая его руки, - пусти, мне нужно, я хочу…
Он даже не слушает. Он, резким движением оторвав меня от пола, садит на диван, больно дернув сережку, откидывая с лица волосы.
Сапфирами пригвождает к месту и заставляет сосредоточиться на себе. Посмотреть в глаза.
- Тебе никуда не надо, - спокойно, истребив в голове все ненужное, уверяет - единственное, что тебе надо, это озвучить желание. И предоставить мне кровь.
При его словах во мне все заходится синим пламенем. Испепеляет, расчленяет душу.
- Мэйбл… я видела Мэйбл… - стону, стиснув побелевшими пальцами его каменные ладони, - мне надо к ней… я хочу к ней…
Обладатель рубинового перстня хмурится, но не слишком заметно. Скорее из-за моих слов, чем из-за состояния.
- Исполни обещание, и ты свободна, - в конце концов, говорит он. Не дрогнув ни единой мышцей. Выражение на лице не меняется. А вот я настораживаюсь…
- Зачем она тебе? - спрашиваю, обхватывая ладонями колени. Отодвигаюсь от него. Сейчас мне холодно рядом с Эдвардом.
- В договор не входили объяснения.
- Я их требую…
- Требовать - не про твою честь, - осаждают. Достаточно грубо, с явным намеком и без разъяснений понятной угрозой.
Я стискиваю зубы. Я смотрю на человека, которому хотела отдаться без остатка, как на врага. При одной лишь мысли о дочери начинаю его ненавидеть за этот плен. За эти дни… удовольствия.
- Про мою честь не озвучивать третьего желания, - с дрожью заявляю, проглотив ком в горле, - пока ты не расскажешь.
- Не дождешься, - с лже-дружелюбием обещает Эдвард. Расслабляется на диване, с немигающим, замороженным взглядом изучая стену. Словно бы видит часы в другой комнате.
- Ты не дождешься, - забыв про робость, говорю я. Убедившись, что ноги меня слушаются, встаю, не держась даже за спинку софы. Хочу идти, куда - пока неизвестно. Но конечный пункт ясен.
Эдвард без лишних телодвижений, с абсолютно отсутствующим, умиротворенным выражением лица наблюдает за моими горе-действиями. Однако как только совершаю первый шаг в направлении двери - самый тяжелый, - все же щелкает пальцем. И этот щелчок вкратце, зато вполне доступно, обрисовывает всю безнадежность моего положения.
Я понимаю, что не уйду отсюда еще до того, как синий туман вовлекает в свой плен, возвращая на прежнее место. На диван - на удивление мягко. Не толкает, не торопит… будто сама иду обратно.
Слезы каскадом катятся по лицу, пальцы сжимаются, дрожат, а дыхание и вовсе ни к черту. Я всерьез боюсь закончить свою жизнь из-за удушья прежде, чем кто-либо или что-либо еще до меня доберется.
- Что со мной будет, если ты выпьешь?.. - неслышно спрашиваю, но знаю, что ответ получу. В любом случае - даже если просто подумаю.
Каллен изящно поднимается с подушек, становясь прямо передо мной. На нем бордовый свитер с катышками, черные штаны, те же ботинки - только плаща нет. Плаща, как у Графа Дракулы - с высоким воротом.
Я больше не сомневаюсь в рассказанной истории…
- Жизнь Хладного стоит три капли крови, Изабелла, - докладывает он, блеснув глазами. По сапфирам медленно расползается пугающий своей чернотой мрак.
Я хочу закрыть глаза и не видеть этого - не видеть его таким, - но не могу. Они не слушаются. Они хотят встречать смерть лицом к лицу.
- И моя тоже… - прихожу к неутешительному выводу, подавившись очередным всхлипом.
Эдварду не нужно кивать. По его лицу все вполне понятно. Предельно.
- Мой яд убьет тебя, едва проникнет с клыков в кровь. Но либо ты, либо я, Богиня. И не говори, что на моем месте поступила бы по-другому.
Мне впервые становится до такой степени холодно. Будто бы лежу в снегу, будто бы умираю под его покрывалом… будто бы обливают ледяной водой, одновременно замораживая. Будто бы запирают в холодильной камере. А на деле Эдвард всего лишь стоит ко мне на шаг ближе прежнего.
Хладный.
- Я не одна, - предпринимаю последнюю попытку, не надеясь на его жалость, но хотя бы пробуя. Я не выйду отсюда. Я здесь останусь - с желанием или без. Это теперь ясно как день. И то, зачем были все эти божественные ночи… он притупил мое внимание. Он оставил меня себе. Он бы никогда не дал мне уйти - цена велика.
- Родственнички переживут. Ты не думала о них, когда сигала с моста, - он высокомерно вздергивает подбородок, скалясь. Дьявол. Демон. Кровососущая тварь…
Я с болью вспоминаю тот вечер, понимая, что потеряла. Не жизнь, нет. Жизнь не имеет ценности, если нет ради кого жить.
Я потеряла дочь. Сон-видение, в котором содержалась подсказка, запоздал на три с половиной дня… а я на три с половиной дня поспешила. Я продала душу, себя и свою девочку за три капли крови.
- Если я не назову желание, ты все равно умрешь…
Эдвард щурится.
- Не имею ни малейшего представления, что будет, если не назовешь. Но ты в любом случае останешься со мной. Второе желание, помнишь? Сама попросилась в рабство.
Он улыбается мне. Той же улыбкой, той же дьявольской ухмылкой… черной. Черной, как ночь.
Я смотрю на него с ненавистью. С не скрытой, с очевидной, с осязаемой ненавистью. Пусть ею подавится. Пусть от нее задохнется.
- Ты чудовище!
Обладатель рубинового перстня склабится:
- Спасибо, Богиня.
Я опускаю голову. Я знаю, что будет дальше, и знаю, чем все кончится.
Но теперь страшно - парадоксально, что не было, когда летела с моста, и сейчас, когда никакой боли не будет. Он поцелует меня и заберет то, что хочет. Высосет через палец, через три алых капли, душу. Ради этого собирал меня по частям, тащил от моста и пытался отговорить прыгать с него…
Не пришла бы, все могло быть по-другому. Всего на минуту помедлить и…
- Ладно, Изабелла, - мужчина складывает руки на груди, возвышаясь передо мной неприступной горой. Инстинктивно заставляет сжаться в комочек, хотя очень не хочется, - я даю тебе последний шанс.
Гляжу на него с сарказмом. С остатками утерянной гордости и каплей, всего каплей, но в которой вся моя жизнь, надеждой.
Отпустит?..
- Тебя уже ничто не спасет, - опровергая последнее, во что верила, докладывает Эдвард. Убивает взглядом, обрисовывая истину в ясном свете, - но твоего ребенка еще можно вытащить. У тебя осталось желание.
Я низко опускаю голову. Я чувствую такую слабость, такую безнадежность, что хочется выть. Как же страшно умирать… и как на самом деле хороша может быть жизнь, сам факт ее существования. Смешно, что понимаю это лишь теперь.
- Ты убьешь ее, - бормочу, не усомнившись ни на секунду в своей истине. Не могу даже мысли допустить видеть Эдварда рядом с малышкой. Лучше Карлайл. Лучше его пассия. Лучше кто угодно. С ними у нее будет хоть шанс.
- Она и так умрет.
Я хочу сделать вид, что не услышала, но не могу. До крови кусаю губы, подняв на него голову. Взглянув в глаза.
- Что?..
- Лейкемия. Шансов - ноль. Даже если бы твой благоверный купил ей парочку новых литров крови.
Этими словами перерезают последние канаты к моему сердцу. Вздрогнув, оно дергается, с грохотом падая вниз. На тысячу, на миллион осколков разбивается. А перед глазами лицо Мэйбл. Ее личико с красными губками и теплыми щечками… с улыбкой.
- Ты лжешь…
- Можешь усомниться, это твое право. Но если я окажусь прав, пожалеешь же, Белла, - он многозначительно кивает мне. Сапфиры горят.
- И как же ты ее спасешь? - с издевкой интересуюсь я. Плюю ему в лицо эту фразу.
- Так же, как тебя, - Эдвард пожимает плечами. Раз - и щелкает пальцами. Раз - и перстень выпускает наружу туман. Излечивающий любые раны… мою изломанную спину излечил. Справится с чем угодно?.. О да!
У меня пересыхает в горле. Перепутье перед смертью худшее, что может быть. Нельзя принимать решение в последний момент, из крайности. Взвешенности хоть каплю… трезвости…
Господи…
- Откуда у меня основания верить тебе?
- Нет оснований. Положись на материнское чутье и сделай так, как будет лучше, - советует он.
- Гарантий нет…
- Никаких. Разве что легенда, - он изгибает бровь, припоминая точный текст, а потом произносит медленным, размеренным голосом. Достойным демона. - За три капли крови Богини Хладный обязуется исполнить три желания. Ее кровь - гарантия его жизни. Вечной, Изабелла. Но если хоть одно не исполнено… если прореха… о вечности не может идти и речи.
- У тебя тоже нет выбора, - неожиданно для себя усмехнувшись, шепчу. Слезы чуть приостанавливаются. Свет есть. Даже если не для меня, но есть. Для девочки…
Эдвард не отвечает - не признается. Но по услышанному мне достаточно информации, дабы сделать вывод. Все очень четко и слаженно. Разговор идет о его существовании - он не допустит проблем. Он устранит все, что нужно, он заберет мою жизнь, и он… спасет Мэйбл. Это его условие.
Гордо подняв голову, сделав глубокий, расправляющий легкие вдох, я встаю на ноги. Не держусь, не падаю, не плачу. Встаю с достоинством. С честью - не жертвы, не рабыни. Я его партнер.
- Мое третье желание, Эдвард, - говорю без дрожи, без смущения в голосе. Уверенно и точно, как следует, - чтобы ты позаботился о моей дочери и не допустил ее смерти. Потому что если ты этого не сделаешь, ты тоже не жилец. Ты знаешь.
Мужчина немного удивлен, мне заметно. Он смотрит с неким подобием на гордость. За меня? Не знаю. Это уже неважно.
- Ты обещаешь? - заканчиваю я.
Сапфиры наполняются клятвенным блеском долга. В них не туман, не похоть и не угроза. В них смеха нет. В них честность.
- Обещаю, Изабелла. Твое третье желание будет исполнено.
Судорожно вздохнув, я киваю. Благодарно, чинно. И, полуприкрыв глаза, отступаю на шаг назад.
Заметив внимание Эдварда, впускаю в мысли всю картинку из сна, увиденную этим утром - моим последним. Не упускаю ни единой подробности, ни единого момента. С выверенной точностью обращаю его взгляд на каждую мелочь. На каждую травинку.
- Это возле Невады, в паре километров от границы штата. Там пару ферм… эта третья. «Сиреневые дали».
- Я знаю, - спокойно кивает мне он.
Знает?..
- Сон… сон ты?.. Ты итак знал!
Краешком губ Хладный улыбается. Впервые при мне открыто признает услышанное.
- Верно, Изабелла. Обойдемся без осуждений.
И ждать больше не намерен. Дает мне полминуты на то, чтобы собраться, а потом кивает на софу. Уговаривает присесть обратно.
Сердце бешено колотится в груди, голова болит, кровь шумит в ушах, но я вижу и слышу все, что происходит. Не глядя на дрожь, на боль, на тяжесть… я думаю лишь о дочери. Я хочу умереть с мыслью о ней. Уже плевать кто и что видел, слышал, знал. Это явно не то, о чем стоит говорить в последние несколько минут земного существования.
Эдвард садится рядом со мной, окутав своим плохо слышным парфюмом. Он привлекает меня к себе, к свитеру с катышками, и смотрит прямо в глаза нестрашными, добрыми сапфирами. Убаюкивающими. Успокаивающими.
Не прикасается к моим пальцам, что сразу холодеют от этого взгляда, а сначала проводит линию по губам, расслабляя. Потом по груди - легонько, без намеков - за эти дни я так и не надела одежды.
Не играет, не тянет время. Облегчает мою участь…
- Ничего не бойся, Изабелла, - неслышным шепотом говорит мне, добираясь, наконец, до столь желанной цели. Мягко целует, едва коснувшись губами безымянного пальца.
Я не чувствую укола. Я не чувствую боли. И не чувствую, чего боялась больше всего, что умираю.
Передо мной, время от времени сменяя друг друга, два лица - Эдварда и Мэйбл. Карие и сапфировые глаза. Синие и розовые губы. И крохотные улыбки… у обоих.
А потом мне слышится слово. Я не знаю почему, я не знаю в какой именно момент – может быть это просто галлюцинации от потери крови.
Но смысл этого одного слова неиссякаемо велик и невероятно глубок. Не «Богиня» оно и не «Изабелла», а кое-что другое: Пташка. Его произносят исключительно обо мне, в контексте с другими: Пташка, Птица и птенец - их трое. И почему-то мне кажется, что историю о них я уже где-то слышала.
У камина. С синим дымком у решетки. Обнимая ледяные твердые ладони…

С нетерпением жду ваших отзывов! Надеюсь, вам есть что сказать.
- ФОРУМ -


Некоторые разъяснения от автора:
ВНИМАНИЕ, читайте только в том случае, если прочли всю историю целиком. Содержатся спойлеры.
Можете узнать то, что не поняли или же проверить, поняли ли все сразу верно. История получилось неоднозначной.



Источник: http://robsten.ru/forum/69-2297-1
Категория: Авторские мини-фанфики | Добавил: AlshBetta (14.04.2016) | Автор: AlshBetta
Просмотров: 307 | Комментарии: 15 | Рейтинг: 5.0/20
Всего комментариев: 151 2 »
avatar
0
15
Интересная история
avatar
0
14
Спасибо большое за историю.
lovi06032
avatar
0
13
Лиза, спасибо вам за эту необычную и неоднозначную историю. В конце мне почудилось, что круг замкнулся и все начнется сначала, а потом пришла в голову мысль, что Изабелла привязала Эдварда к Мэйбл покрепче стальных канатов. Теперь его жизнь зависит от ее жизни навсегда. Снимаю перед вами шляпу. Ваши истории становяться все более захватывающими и эмоциональными. Спасибо за творчество. Буду ждать продолжения других историй.
avatar
12
Спасибо за прекрасную историю! lovi06032
avatar
0
11
супер очень интересно fund02016 fund02016 спасибо fund02016
avatar
1
10
Цитата
У мужчины меняется голос. Он наполняется сладостью, томностью и, чего уж точно не лишен, вкрадчивостью. Любой, с кем заговорят таким голосом, отдаст все на свете, чтобы и дальше его слышать. Это нечто вроде воя сирен, я понимаю. Я теперь знаю, что ощущали те моряки…
Да уж. черная птица очень обаятельная, привлекательная и колдовать умеет...Затянул вампир Бэллу в водоворот своей привлекательности и волшебных слов, но ведь не сказал , что три капли ее крови стоят целой жизни... Как упорно и настойчиво он вел ее к третьему желанию...Сон про дочь вампиром навеян не просто так...
Цитата
Я не выйду отсюда. Я здесь останусь - с желанием или без. Это теперь ясно как день. И то, зачем были все эти божественные ночи… он притупил мое внимание. Он оставил меня себе. Он бы никогда не дал мне уйти - цена велика.
Я воспринимаю вампира как убийцу и эгоиста, ради продления своей жизни, он отбирает чужую жизнь, он умный..., хладнокровный, хитрый и просто заставил ее загадать два ненужных желания..., а третье - это ,конечно,жизнь и здоровье ее дочери... И он, естественно, полюбил малышку, потому что третьим желанием Бэллы было -
Цитата
Мое третье желание, Эдвард, - говорю без дрожи, без смущения в голосе. Уверенно и точно, как следует, - чтобы ты позаботился о моей дочери и не допустил ее смерти. Потому что если ты этого не сделаешь, ты тоже не жилец.
Большое спасибо за прекрасную историю о великой материнской любви. Больно,пронзительно и очень эмоционально. Как всегда, восхищаюсь!
avatar
1
9
Спасибо за интересную альтернативу!
История мне очень понравилась, хотя печальный конец немного расстраивает.
(ну не люблю я печалиться....) fund02002
Как Эдвард тоскует по Белле, жалеет, что все так сложилось - отлично удалось передать!!!
Спасибо, Лиза, за отличный мини-фанфик! lovi06032
avatar
1
8
Спасибо, необычная история, но как всегда написано очень здорово. Поздравляю с новой, такой замечательной работой.
avatar
1
7
Не моё , писать слишком восторженные отзывы , но не в этот раз . Я знаю , что , Вы , классный автор , и все , Ваши истории - гениальны , а в этой истории , Вы превзошли , даже сами-себя . Огромное спасибо за , Ваш шедевр , спасибо за приглашение , жду " Русскую " good good good .
avatar
1
6
История очень понравилась,немного не такая как я привыкла,но очень замечательная
1-10 11-15
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]