— Что ж, нам уже пора перейти от светской беседы к серьёзному разговору, — сказал Вольтури и внимательно посмотрел на Эдварда. — Вы принимаете моё предложение?

— Так о чём же вы хотите со мной поговорить? — спросил Эдвард, убедившись, что переживёт эту поездку без происшествий.
Аро с иронией взглянул на него и произнёс:
— Я хочу, чтобы вы решили, жить вашей бывшей жене или умереть.

— Да. Он становится неаккуратным. Думаю, сейчас его не волнует, оставит он следы или нет. Сейчас он просто бежит и старается не быть пойманным.

На парковке стоял алый как кровь «Мазерати», на котором из всех, кого знал лейтенант Эдвард Каллен, мог ездить только один-единственный человек.

- У нас с тобой никогда не будет раздельных спален.
Эдвард удивленно оборачивается, озадаченный моей фразой. Не скрывает своего изумления, усмехнувшись. Но глаза очень добрые.
- Что-что, Schönheit?
- Не хочу никаких раздельных спален.

Каспиан здесь. Как всегда – вышколен, безупречен, вежлив. Я не могу смириться, что продолжает называть меня на «вы», но Каспиан настаивает.
- Здравствуйте, Каспиан. Что происходит?
Он смотрит на меня внимательно с долю секунды. Как будто оценивающе. Ветер, отнюдь не весенний, треплет его короткие волосы. Расстегнуто у Каспиана пальто.
- Я не должен вам этого говорить и не должен был приезжать сюда. Однако я отвез мистера Каллена в дом на Мюггельзе... три часа назад. И с тех пор я не могу с ним связаться.

- Я вижу, что тебе страшно – и это нормально, испытывать страх. Фабиан, мы пройдем через все вместе. Истинная сила не в том, чтобы отвернуться, когда страшно, а в том, чтобы пройти это, идти вперед, если нужно. Вопреки этому страху.
- Кому нужно?.. – сглатывает Фабиан. У него сильнее дрожат руки и он прячет их за спину.
- Тебе. Всем нам.
- Тебе, - в глазах отца вспыхивает темный огонек и Фабиан видит, что попал, сглатывает снова, чтобы договорить, - это нужно тебе, папа. Ты хочешь ее наказать.

- Ты не поможешь мне? – вздернув голову, серьезно, почти по-деловому спрашивает Фабиан.
- Я всегда на твоей стороне, ты ведь знаешь.
Фаб отступает, отдаляясь. Ненавязчиво, но покидает наши объятья – те, о которых так молил сам. Все лицо его сведено от сдерживаемых слез.
- Но этого недостаточно, чтобы остановить все, да?

— О, лейтенант Каллен! — услышал он голос сержанта Янг. — Вы вовремя! Мы как раз получили футболки!
— Какие ещё футболки? — осведомился Эдвард и, повернувшись, обомлел.
На Эмили Янг вместо обычной однотонной была футболка с большой белой надписью «Я морпех, а не принцесса Жасмин».

— Глаза человека являются зеркалом его души. Так много можно понять о том, кто он и что из себя представляет, просто посмотрев в глаза. Они говорят намного больше всего остального.

Ещё год назад она была обычной школьницей из маленького городка Форкс в штате Вашингтон. А сейчас сидела вся в крови у затухающего костра в афганской пустыне с винтовкой в руках и готовилась к самой важной схватке в своей жизни.

— У вас ещё всё впереди. Оглянитесь. Может быть, рядом уже есть девушка, на которую вы никогда не обращали внимания, — Чарли залпом выпил стакан сидра. — Вот, например, ваш медик. У неё приятный голос.
— Она встречается с моим штаб-сержантом, — сказал Эдвард. — А с другими девушками на базе у меня вряд ли что-то получится.
— А как же Белла? — осведомился Чарли, и Эдвард поперхнулся сидром.

- Тревор, - папа, встревоженно наклонившись к нему, зовет Фабиана доверительно, но громче, чем нужно. Видимо, какое-то время он ему не отвечает. – Тревор, сынок, ты что? Что такое?
Он совсем сонный еще, но эту сонливость снимает как рукой.
Фабиан облизывает губы, совсем сухие. Чувствует кровь. Папа ее видит.
- Иди сюда, - он силой убирает его руки от лица, от шеи. Забирает себе, почти поднимает, пытаясь оценить масштаб бедствия, - что ты сделал? Ты что-то сделал? Тревор, скажи мне.

- Мне очень жаль, Schönheit, что я дал тебе повод так думать. Я буду стараться стать лучше.
- Не надо, - отрезаю я. - Не надо «быть лучше». Эдвард, никто не идеален, я не идеальна, я не хочу, чтобы идеальным старался стать ты. Не надо. Просто останься со мной. Выбери меня, если ты готов, и останься. Я выбрала вас, я с вами, с тобой и детьми, что бы ни произошло. Вы можете быть во мне уверены. Ты можешь. И я хочу... я очень хочу, Эдвард, пожалуйста, знать, что я тоже... могу. Что даже ради моего блага ты никогда не оттолкнешь меня и не оставишь. Пожалуйста.

Элис приникает спиной к кухонной тумбе.
- Vati точно стал сдержаннее с тобой, Изз. Я бы не решилась привести Эммета раньше.
- Мне кажется, Эммет не из робкого десятка.
- Это точно. Он признался мне, что уважает папу. Потому что тот не позволит никому причинить мне зло.

Обнимаю его. Прижимаюсь всем телом, спрятав ладони у груди. Закусываю губу, резко выдохнув, когда слышу аромат его духов, кондиционера одежды, его самого. И Эдвард, без лишних просьб уловив всю суть, обнимает меня сам – очень крепко. Смыкаются его ладони на моей спине, на талии. Он держит меня, даже если вдруг я сама перестану держаться, и это очень, очень успокаивает. Я больше не боюсь.
- Эдвард.
- Я здесь, Sonne, - тихо обещает, поцеловав мой лоб, - весь здесь.

- Schlafen.
Эдвард одобрительно прищуривается, чмокнув мои губы еще раз.
- Вот-вот. Der Schlaf ist ein süßer Dieb.
- Звучит мило. Что это?
- Сон – сладкий вор, - улыбается Эдвард, переводя сам себя. Гасит свет, дотянувшись до светильника