Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


И каждому воздастся. Глава 35. Так близко к пламени любви мы
Глава 35. Так близко к пламени любви мы.

В таком холодном, беспощадном мире этом
Есть всё же тёплое твоё прикосновенье,
Улыбка нежная, наполненная светом,
И поцелуй, дарящий сладкое забвенье.

Так близко к пламени любви мы,
Пылающему ярко и прекрасно…
Я верю, что оно нас не покинет
И никогда меж нами не угаснет...

«Close to the Flame», гр. HIM




3 месяца спустя...

Это был день, согретый тёплыми лучами любви и трепетного счастья, день, окутанный облаками шёлка и тончайшего кружева, день, напоенный пьянящим ароматом белоснежных цветов, день взволнованных улыбок и слёз радости. Это был день свадьбы.

Эдвард и Эммет, облачённые в чёрные фраки, стояли у алтаря, устремив взгляды на гостей, заполонивших всю церковь. Однако лица друзей и родных расплывались перед ними в бесформенные светлые пятна, становясь совершенно неузнаваемыми.

Ещё вчера ни тот, ни другой и представить себе не могли, что церемония бракосочетания сможет вызвать у них столь крайнюю степень волнения, когда голова идёт кругом, перед глазами всё плывёт, а тело сотрясает мелкая дрожь. В конце концов, пройдя через столькие испытания, они давным-давно стали единым целым со своими любимыми, считали себя настоящей семьёй с того самого мгновения, как услышали заветное «да». Сегодняшний день должен был стать просто приятной формальностью, публичным заявлением о своей любви. Оба думали так ещё вчера.

Сегодня же от этих иллюзий не осталось и следа. Стоя сейчас в украшенной цветами церкви и ловя на себе пристальные взгляды по меньшей мере сотни пар глаз, каждый из женихов понимал, что впервые в жизни близок к постыдному обмороку.

Мучения Эммета ещё усугублял и столь непривычный – если не сказать ненавистный - для него фрак, в котором он чувствовал себя пингвином-переростком. Белая атласная «бабочка» стягивала шею, затрудняя и без того прерывистое дыхание. Уже в третий раз за последние пять минут Эммет попытался ослабить узел, оттягивая его в сторону, но снова безрезультатно.

Эдвард, который всегда благосклонно относился к костюмам и рубашкам, с сочувствием наблюдал за манипуляциями друга. Каллен попытался поправить цветок в петлице его фрака, но заледеневшие, дрожащие пальцы только ещё больше усугубили ситуацию. Эдвард резко отдёрнул руку и, что было сил, сжал её в кулак.

- Ну спасибо! – косясь на почти выпавший из петлицы цветок, беззлобно проворчал Эммет.

Парни посмотрели друг на друга и нервно рассмеялись: каждый из них увидел на лице другого точное отражение всех тех чувств, что испытывал сам.

В эту самую минуту гул голосов затих, уступая место красивой мелодии, а взгляды всех гостей устремились к центральному проходу, по которому, словно два сошедших с небес ангела, плавно, будто не касаясь пола, скользили невесты.

Такие разные обе были одинаково прекрасны в своих свадебных нарядах, с лёгким румянцем волнения, счастливыми улыбками и глазами, излучающими мягкие волны любви, направленные на двух мужчин, замерших у алтаря. Такое редкое для марта солнце, казалось, специально выглянуло из-за облаков, чтобы незваным гостем проникнуть на это священное таинство. Его лучи, заглядывающие через окна церкви, путались в волосах невест, купались в атласно-шёлковых складках их платьев и нежно гладили изысканные кружева, создавая ореол таинственного свечения.

В этот момент всё происходящее вдруг приобрело для Эдварда и Эммета совершенно другой, особенный смысл, в одну секунду став не просто самым волнительным, но и поистине самым счастливым днём в их жизни, днём, который они будут помнить даже много лет спустя. От недавнего волнения не осталось и следа. На смену ему пришла неземная лёгкость, словно за спиной у них выросли крылья. Сладкая истома волной прошлась по телу и сосредоточилась в груди, заставляя сердце петь о своей любви.

- Самый прекрасный из всех ангелов… - прошептал Эдвард. Он явственно ощущал легкое покалывание в кончиках пальцев – так велико было его желание как можно скорее прикоснуться к Белле.

- Неземное совершенство… - выдохнул Эммет, в одно мгновение забыв о фраке и душившей его «бабочке». Вокруг не осталось ничего и никого – только он и Розали. Его прекрасная Розали.

И вот они уже стоят у алтаря рука в руке, такие счастливые, такие любящие, такие открытые всему миру и такие искренние в своих клятвах перед Богом и перед людьми. Слова, идущие из самого сердца: «Спасибо за твою любовь… Ты вдохнула в меня жизнь… Я клянусь быть верной и преданной тебе до конца своей жизни… Я никогда не думал, что у меня есть мечта, пока этой мечтой не стала ты… Ты – моя судьба, моё счастье, моя жизнь… Я благодарю Бога за то, что ты у меня есть, и благодарна каждой минуте, которую провожу рядом с тобой… Когда я смотрю в твои глаза, даже небо окрашивается в другой оттенок синего… Благодаря тебе я смеюсь, я улыбаюсь, я снова не боюсь мечтать… Ты - моя душа, моё сердце, мой разум, всё светлое во мне – это ты… Я люблю тебя, мой родной!.. Пронесу нашу любовь через всю жизни!.. Я обещаю любить тебя в радости и печали и отдавать тебе всё, что есть у меня, полностью и всегда!.. Я могу громко заявить, что я самый счастливый человек на свете, и я люблю тебя!..»

***


Две пары грациозно кружили по залу в своём первом супружеском танце. Каждое прикосновение, взгляд, улыбка – всё сегодня ощущалось иначе, острее, будто в первый раз. Невесты, словно фарфоровые статуэтки, казались такими трогательно-хрупкими, миниатюрными в объятиях своих мужей, в каждом жесте которых читалось безотчётное желание защищать, оберегать и заботиться о своих любимых.

- Я так счастлив! Ещё никогда я не был так счастлив, как сегодня! – прошептал Эдвард, заглядывая Белле в глаза. – Так счастлив, что даже страшно…

- Страшно? – ладонь девушки мягко, но решительно переместилась со спины Каллена на грудь – туда, где билось его сердце.

- Трудно поверить в то, что можно быть просто счастливым и больше не думать ни о чём плохом. Страшно, что это вдруг закончится, – Эдвард закрыл глаза и резко втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, но тут же снова посмотрел на Беллу и улыбнулся. – Прости, я – параноик.

- Уверена, что это излечимо, - её пальцы мягко коснулись щеки Каллена в том месте, где до сих пор оставался небольшой бугорок шрама от ожога. – А лучшее лекарство – это время и моя любовь.

- Против таких мощных лекарств не устоит ни одна болезнь, - Эдвард крепче прижал к себе Беллу и поцеловал в макушку. – Ты – мой ангел-хранитель.

- А ты – мой.

Всего в нескольких метрах от них Эммет так же крепко прижимал к себе свою Розали.

- Ты знаешь, что тебе очень идёт фрак, в нём ты такой… сексуальный, - сквозь улыбку прошептала Роуз.

- Ну да, как корова с седлом, - хохотнул тот в ответ.

Розали от души рассмеялась и, слегка отстранившись, заглянула любимому в глаза:

- Никто и никогда не смешил меня так, как ты.

- Я надеюсь, это комплимент? Если же ты намекаешь, что я похож на клоуна, то это не сойдёт тебе с рук просто так: я буду мстить, и месть моя будет страшна! – Эммет наклонился к Роуз и куснул её за мочку.

- Это комплимент, но если ты всё же хочешь помериться силами, то я с удовольствием принимаю твой вызов! – Розали просунула палец под его рубашку между пуговицами и больно царапнула кожу.

- Что ты со мной делаешь?! – жарко прошептал Эммет в самое ухо Розали. – Как после такого дожить до брачной ночи?

- До Гавайев всего шесть часов лёта, - в тон ему прошептала та. – Просто думай о том, что я компенсирую тебе каждую минуту ожидания.

На смену медленной композиции заиграла ритмичная музыка, призывая гостей насладиться этим вечером и потанцевать от души.

- Как ты себя чувствуешь, Белла? Не слишком устала? – в голосе Карлайла звучала искренняя забота.

- Всё отлично! – заверила его та, переглянувшись с улыбающимся Эдвардом. – Вы спрашивали меня об этом всего час назад.

- Я уже говорила ему, чтобы он перестал беспокоиться, но врач в нём слишком силён, - пояснила Эсми, положив руку на плечо мужа.

- Сейчас во мне говорит не врач, а дедушка, - обняв жену, возразил тот.

- Из тебя получится отличный дедушка! – рассмеялся Эдвард, прижимая к себе чуть смутившуюся Беллу. Переведя взгляд на Эсми, он добавил: - А из тебя выйдет отличная бабушка!

- На самом деле, можно сказать, что мы ими уже стали, - улыбнулась Эсми.

- Сынишка Джаспера и Элис, - догадался Эдвард.

- Да, за последние месяцы Элис стала нам как родная, и малыш Джексон… я без ума от него!

В тот роковой день, прежде чем ехать в заброшенный порт, Эммет и Джаспер оставили Элис на попечении Эсми – так и состоялось их знакомство, быстро переросшее в сильную привязанность и полнейшее взаимопонимание. Роды начались у Элис тогда, когда Джаспер всё ещё находился в реанимации, и именно Эсми была рядом с девушкой в столь волнительный и радостный момент, а уже после рождения малыша Джексона не отходила от них ни на шаг. Каждая из женщин смогла дать другой то, чего та большего всего желала: Эсми дала Элис материнское тепло и заботу, а Элис Эсми – возможность излить ту самую материнскую любовь, которая столько лет накапливалась в ней, никем не востребованная.

- Я очень рад за вас, - улыбнулся Эдвард, - за вас всех, правда!

- Тогда вы не обидитесь, если мы сейчас уедем? – смутившись, спросила Эсми. – Малыш остался с одной из официанток из бара Джаспера, но ей уже пора домой, и мы с Карлайлом вызвались понянчиться, чтобы молодёжь смогла как следует повеселиться.

- Конечно нет! – заверила Белла.

- Тем более что и мы, и Эммет с Роуз тоже скоро уедем, - добавил Эдвард. – У них скоро самолёт, ну а у нас… брачная ночь…

- Милый, ты смущаешь девочку! – ласково пожурила его Эсми, видя, как ярко вспыхнули румянцем щёки Изабеллы.

- Самое время, чтобы нам ретироваться, - многозначительно улыбнулся Карлайл. Обнимая молодожёнов на прощание, он улучил момент, когда внимание Беллы переключилось на Эсми, и прошептал Эдварду: - Дом в вашем полном распоряжении. Мы добавили несколько романтичных штрихов. Надеюсь, вам понравится…

***




Её маленькая ладонь смотрелась так правильно в его ладони. Тонкий обод платинового кольца с россыпью бриллиантов привлекал к себе внимание: он не мог не смотреть на этот символ их любви, венчающий новый статус отношений - перед Богом и людьми. Эдвард чувствовал себя цельно, словно в тот момент, когда колечко легко скользнуло на её тонкий пальчик, все недостающие кусочки его идеальной картины мира встали на свои места. Белла всегда, с первого момента принадлежала ему, но сейчас он был полностью, до конца честен перед ней.

Любимая шла чуть впереди него: ровно на один шаг, на одну ступеньку. Стоило ему протянуть руки - и Белла оказалась в его объятиях. Она прижалась к нему, до боли напоминая котёнка, с её губ слетало едва слышное мурлыканье: малышка устала за этот длинный, но совершенно счастливый день.

Маленькие ножки Беллы, обутые в атласные балетки, немного ныли. В её мечтах Эдвард уже освободил их от плена туфелек, его пальцы легко массировали уставшие пальчики.

Изабелла слушала стук его сердца – музыка, к которой никогда не привыкнешь, ведь её звучание заставляет трепетать каждую клетку тела. Она любила его сильно, до боли, но боли сладкой, тягучей, возносящей высоко к небесам. Её маленькая рука легко коснулась округлости живота, искусно скрытого сложным покроем шёлкового платья, она чувствовала, как глубоко внутри неё бьётся сердце их ребенка. Два самых прекрасных звука заполняли её душу: сильный, ровный, поющий стук сердца Эдварда и едва слышный, мягкий, нежный стук сердечка малыша.

Белла была счастлива, наполнена до краёв ощущением: всё, о чём мечтала, сбылось, всё, когда-то казавшееся лишь иллюзией, стало реальностью. За то время, что прошло с момента её знакомства с Калленом, случилось многое: она теряла, обретала, познала всю силу боли и страдания, однако не жалела ни о чем, обретя главное – любовь Эдварда, в которой сегодня он признавался ей пред Богом и людьми.

Губы мужа мягко целовали её висок, едва ощутимо, чуть щекотно. Белла таяла от его прикосновений, всегда любящих, дающих ощущение того, что она - единственная женщиной в этом мире.

Её руки тянулись к нему: ей хотелось трогать, обнимать, прижимать его к себе ближе, крепче, чтобы никто и никогда не смог разорвать их связь. Увлёкшись, она не заметила, как Эдвард внёс её в спальню. Только когда он аккуратно поставил Беллу на ноги, мимолетно чмокнув в кончик носа, она словно проснулась, оглядываясь, замечая каждую мелочь: лепестки кремовых роз на полу, море свечей в прозрачных бокалах, вальсирующие занавески на арочных окнах, шёлк простыней на распахнутой постели.

Она стояла в объятиях Эдварда - он казался высоким, красивым, почти нереальным, но был полностью её. Стоило Белле только представить то, что будет этой ночью, как румянец коснулся её щек, выдавая настрой. Она видела: Эдвард смотрит на неё с желанием, обожанием, восхищением, почти преклоняясь перед ней. Изабелла закрыла глаза, отдаваясь ощущениям: его пальцы, ласкающие линию скул, подбородок, изгиб шеи, ключицы - он очерчивал её всю, задевая кружево платья, пока только дразня, обещая.

Его ладони были везде, Эдвард медленно, с мастерством искушённого любовника обнажал её для себя. Она чувствовала, как ослабла, покидая её, широкая лента пояса, подхватывающая корсаж под грудью, скрывающая округлость живота. Белла слышала, как с тихим вздохом шёлк упал на пол, она слышала стон кружев, сдающихся натиску пальцев Эдварда, не зная, насколько те восхитили его: весь день он мечтал, как будет целовать её фарфоровую кожу сквозь тонкую паутину цвета сливок. Губы любимого касались каждого кусочка кожи, виднеющегося сквозь узор: поцелуй – поглаживание - поцелуй.

Когда она почти потеряла связь с реальностью, кружево покинуло её, присоединяясь к шёлку на полу. Белла распахнула глаза, встречаясь взглядом с Эдвардом – её супругом. Любимый смотрел на неё внимательно, словно читая, спрашивая и ища ответы.

- Вы прекрасны, миссис Каллен, любовь моя, жена моя, – прошептал он, касаясь кончиком пальца края атласной рубашки в пол, в которую она была облачена. Волнующее сочетание атласа, скрывающего её тело до щиколоток, с полосками кружев вдоль всей спины - грех и невинность, обещание и искушение.

Белла вновь закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Она горела в его руках, ей хотелось молить о том, чтобы он обнажил её, избавил от тугого атласа, искусно обвивающего грудь, но он не торопился. Белз почти хныкала от его прикосновений к её груди: ей хотелось большего… всего… его.

Она не знала, что он стоял перед ней на коленях, лишь чувствовала, как его ладони гладят её ноги, массируют щиколотки. Любимый приподнял её ножки – с начала одну, потом вторую, – освобождая от балеток, его руки легко пробежались по тонкому чулку, разминая пальчики, затем устремились вверх, гладя стройные ноги, задерживаясь под коленками, чуть сильнее сжимая мягкую округлость бедер – он сводил её с ума уже одними только прикосновениями. Его руки удерживали её от падения, Изабелла таяла, словно пластилин, в его руках. Эдвард баловал её ноги своими губами, лаская, дразня.

- Сними, - простонала она, - умоляю… сними.

Объяснения были не нужны. Мгновение – и тугой атлас, сковывающий её грудь, присоединился к ненужным кружевам Шантильи и шёлку.

Белла вздохнула с облегчением, ощущая прохладу ночного ветра на обнажённой коже. Тепло губ Эдварда, ласкающего её грудь нежно, трепетно, маняще, распаляло ещё больше, сильнее – она падала в его объятия, моля о пощаде.

Как она оказалась на прохладе простыней, распростертая под обнаженным телом Эдварда? Когда он разделся? Она не помнила, не думала, отдаваясь его рукам, губам.

Казалось, он целует её всю, каждый кусочек кожи был обласкан, особое внимание уделено округлости живота: любимый с благоговением касался его ладонями, гладя, шепча, благодаря её. Каллен очерчивал пупок кончиком языка, зная, что ей щекотно: ему хотелось, чтобы мелодия смеха любимой окутала их.

Белла извивалась под ним, он был осторожен, ни разу не опустившись на неё, оберегая, боясь надавить. Эдвард нависал над ней, как тёмный ангел – её ангел.

Глаза в глаза.

Она хотела обнимать любимого, отдавая ласки, поцелуи, прикосновения, дарить ему удовольствие, но каждый её порыв пресекался:

– Сегодня всё для вас, миссис Каллен, только для вас, - в его хриплом шёпоте слышались нотки самодовольства: Эдвард смаковал звук её нового имени.

Белла металась, когда желанный прокладывал влажную ленту поцелуев от одного бедра к другому, теряла связь с реальностью, когда он дарил наслаждение, целуя её естество, слегка прикусывая, втягивая, поглаживая языком - он снова и снова толкал любимую за край. Её пальцы болели от того, что она хваталась за простыни, сминая их.

Эдвард не мог этого не заметить. Его рука скользнула к её, большая, чуть шершавая ладонь накрыла маленькую гладкую ладошку – он ласкал пальчики Беллы, призывая их расслабиться.

- Пожалуйста, пожалуйста, - слетали стоны с её губ,- я больше не могу, Эдвард, прошу.

Он внял мольбе любимой.

Каллен ловко перевернул их так, чтобы Белз оказалась на нём, давая ей возможность править. Она не отрывала взгляд от его глаз, в которых плескалось желание, потребность, страсть и любовь. Он терпеливо ждал, кусая губы, когда желанная устроится на его бедрах, подтянется так близко, что не будет и капли пространства между ними. Его пальцы гладили её ягодицы, регулируя слаженный отточенный ритм. С их губ слетали рваные стоны, перепутываясь друг с другом в клубок хриплых звуков.

Любимый целовал её лицо, очерчивал губами каждую линию, оставляя лёгкие, невесомые поцелуи на трепещущих веках, длинных тёмных ресницах, прихватывал зубами ушко, целовал крошечные веснушки на плечиках, чуть сильнее прижимался губами к уголкам алых губ, шепча:

– Люблю… так хорошо… люблю…

У неё не было сил отвечать – только мягкие мурлыкающие звуки слетали с губ.

Изабелла прижималась к нему, стремясь раствориться в нём без остатка. Когда его обнаженной груди коснулись твёрдые пуговки её сосков, он обхватил любимую крепче, но так, чтобы не сдавить слишком сильно. Обнимая Беллу, Эдвард гладил нежную бархатистую кожу её спины, выводил загадочные узоры, пробегая пальцами вдоль бусин позвоночника – его единственная была хрупкой, нежной, словно бесценный тончайший хрусталь.

Спустя сотню удовлетворенных вздохов, испытав блаженство слияния тел и душ, Белла лежала в объятиях Эдварда. Ей казалось, что она парит, летит, как белое лебединое перышко – ещё никогда ей не было так хорошо. Каллен гладил взмокшую спинку жены, уделяя особое внимание пояснице: пальцы надавливали чуть сильнее, срывая с её губ удовлетворённые стоны.

Когда марево сна почти затянуло Беллу в свои пушистые лапы, она услышала, как Эдвард шепчет ей:
– Люблю тебя, я так сильно тебя люблю. Спасибо, что нашла меня, спасла. Спасибо тебе, любовь моя, что излечила моё сердце, даря себя. Спасибо за нашего малыша…

***


- Мы точно не опаздываем на рейс? - Запыхавшаяся Розали едва поспевала за мчащимся вперёд Эмметом.

- Нет, у нас ещё есть время, - заверил её тот, не сбавляя скорости.

- Тогда не пойму: куда так спешить?! – девушке всё же удалось догнать его и взять под руку. – И куда мы вообще идём? Зона регистрации в другой стороне.

- Мы почти пришли, - свернув за угол, Эммет наконец остановился.

- Камеры хранения? Зачем они нам?

- Я запру тебя в одной из них, а сам полечу на Гавайи и как следует там развлекусь! – заявил Свон, стараясь при этом сохранить на лице самое серьёзное выражение, что, впрочем, ему не слишком-то удалось.

- Да неужели? - прищурившись, протянула Роуз.

- Ну хорошо, на самом деле, мы оставим здесь твой чемодан.

- Опять шутишь?

- Нет, я серьёзен как никогда, - искренне заверил её Эммет. – Дело в том, что вещи, которые ты собрала для отдыха на Гавайях, не годятся для нашей поездки.

- То есть…

- То есть мы не летим на Гавайи, - развёл руками Свон.

- А куда мы летим?

Зелень в глазах девушки стала на тон темнее, что было тревожным признаком. Зная об этом, Эммет не рискнул и дальше испытывать терпение любимой.

- Сейчас увидишь. О вещах не беспокойся: Эсми собрала для тебя всё самое необходимое.

С этими словами он открыл одну из камер хранения, извлёк оттуда альбомный лист и дорожную сумку, а на их место водрузил чемодан Розали.

Рассмотрев протянутый ей листок, Роуз взвизгнула и запрыгнула на улыбающегося Эммета, обвив его ногами за талию. Тот с готовностью подхватил девушку и закружился вместе с ней по залу, не обращая никакого внимания на косые взгляды проходивших мимо людей.

- Это же Италия, Эммет! Италия! – спрыгнув с него, Розали снова принялась изучать лист бумаги, оказавшийся картой.

Свон сам рисовал её не один вечер, с помощью Эдварда разрабатывая оптимальный маршрут для путешествия. Крупными буквами на карту были нанесены названия городов, в скобках значились названия гостиниц, в которых с помощью всё того же Каллена заранее были забронированы номера, а чуть ниже мелкими буквами перечислялись достопримечательности, обязательные для посещения. Милан, Верона, Венеция, Флоренция, Рим, Неаполь и Палермо – на каждый город отводилось по три дня.

- Я знаю, что ты мечтала побывать на родине своей матери, и мне захотелось исполнить эту мечту, ведь я же джин из волшебной лампы, помнишь? – пальцы Эммета нежно погладили разрумянившиеся щёки любимой.

- Три недели в Италии – с ума сойти! Это лучший подарок в моей жизни! – Роуз прижала к груди карту и посмотрела на него. – Но это стоит кучу денег. Ты ограбил банк?

- Просто продал свой байк.

- Ну зачем же… - начала было Розали, но Эммет не дал ей договорить, прижав свой палец к её губам.

- Я расстался с ним без сожалений. В конце концов, это не лучшее транспортное средство для семейного человека. Если учесть, что я рассчитываю на целую футбольную команду детей, нам больше подойдёт минивэн или микроавтобус.

- Футбольная команда?! – глаза Роуз округлились в притворном ужасе. – Согласна максимум на хоккейную!

- Мы ещё вернёмся к этому вопросу… Кстати о детях и брачной ночи, - Эммет крепко прижал к себе любимую, сократив расстояние между их губами до минимума. – До Милана лететь целых четырнадцать часов – слишком долго. Ты когда-нибудь делала ЭТО в самолёте?

- Нет, а ты?

- Никогда, но сегодня собираюсь исправить это упущение!

Губы Эммета завладели губами Розали со всей страстью, жадностью и нетерпением, подтверждая всю серьёзность его намерений заняться любовью на высоте в тридцать две тысяч футов. И только объявление о регистрации на рейс до Милана заставило их оторваться друг от друга.

***




Весь вечер Чарли мечтал лишь о том, чтобы поговорить с Рене. Неважно о чём, только бы встретиться с ней взглядом, увидеть её не с расстояния в несколько метров, а вот так вот, просто… чтобы была возможность протянуть руку и коснуться её, даже если он и станет этого делать. Ведь обещал же себе, что не станет…

Но с самого начала у шефа Свона не было ни единого шанса: в церковь Рене пришла позже всех, едва не опоздав на церемонию, что было так на неё похоже, в ресторане же она села за другой столик, буквально захваченная в плен одной из своих тётушек. Весь вечер, словно трофей, его бывшая жена передавалась из рук одного родственника в руки другого. Чарли даже начинал подозревать, что та намеренно избегает его общества. Вполне возможно, ведь именно этим она и занималась с того самого времени, как ушла от него.

Вот и сейчас Рене стояла на краю танцплощадки, что-то оживлённо обсуждая то ли с очередной племянницей, то ли с кузиной, которую – это Чарли помнил точно – звали Джейн. Волосы бывшей жены заметно отросли за те три месяца, что они не виделись, и сейчас спускались чуть ниже плеч… Её плечи… Они были обнажены, так же как и спина, руки… Красное платье открывало достаточно много, чтобы у шефа Свона могло захватить дух, заставить забыть обо всех обещаниях, данных самому себе, даже могло свести с ума. И, вероятно, он действительно спятил, иначе как ещё объяснить ту идею, что внезапно родилась в его голове и незамедлительно была воплощена им в жизнь?

Чарли поднялся на сцену и подошёл к белобрысому парню, сидевшему за музыкальной установкой. Тот окинул его любопытным взглядом и стянул с себя наушники.

- Вы могли бы поставить для меня одну песню? – прочистив горло, спросил у него шеф Свон. – Криса Де Бурга «Леди в красном».

- Эта песня какая-то особенная для вас? – губы парня растянулись в улыбке.

- С чего вы взяли?

- Просто, когда кто-то заказывает такое романтичное старьё, это обычно неспроста. Типа памятная фигня, ну вы понимаете.

- Не очень, - начиная жалеть о своей дурацкой идее, покачал головой Чарли.

На самом-то деле, парень не просто угадал – он попал в десятку. Когда юный шеф Свон впервые увидел Рене, на ней было ультракороткое красное платье, настолько его поразившее, что на четвёртом свидании он сыграл для неё «Леди в красном» на саксофоне. То самое свидание оказалось для пары особенным: именно на нём и случился их «первый раз». С тех пор «Леди в красном» стала своеобразным лейтмотивом их любви.

- Вы ведь мистер Свон, отец невесты и… хм… другого жениха, а вон та дама – их мать, миссис Свон? И она – леди в красном, – белобрысый окинул взглядом танцплощадку и бесцеремонно ткнул пальцем в сторону Рене. Он явно сейчас гордился собой и своей проницательностью.

- Бывшая миссис Свон, - предельно вкрадчивым тоном поправил его Чарли, чувствуя, что этот парень уже начинает его раздражать.

- О, ну тогда всё ясно! – улыбка белобрысова стала ещё шире и нахальнее.

Не успел Свон спросить, что же ему так ясно, как тот уже выключил музыку и, взяв в руки микрофон, обратился к гостям:

- Дамы и господа, сейчас прозвучит одна очень красивая и романтичная композиция, которую мистер Свон хочет посвятить… Впрочем, лучше дадим слово ему самому!

Чарли с ужасом почувствовал в своей руке прохладную тяжесть микрофона. Окажись это гранатой с выдернутой чекой, он и то не был бы так потрясён и дезориентирован. Все гости, находившиеся сейчас в зале, как по команде, устремили на него любопытные взгляды. Свон почувствовал, как капелька пота проложила дорожку вдоль позвоночника и стекла за ремень брюк, в пересохшем горле образовался ком, который ему никак не удавалось проглотить. Но отступать было поздно, как ни крути.

- Да, я… хотел бы…чтобы следующая песня прозвучала для… самой красивой женщины в этом зале… Надеюсь, остальные дамы не обидятся на меня за это…

«Боже, что я несу?!» - мысленно содрогнулся Чарли. Но в этот момент он увидел ЕЁ. Она стояла чуть в стороне от основной толпы и смотрела на него, впервые за вечер смотрела на него. Она смотрела и улыбалась, и в этой улыбке не было ни тени насмешки или презрения. В прошлой жизни Чарли готов был продать душу Дьяволу за эту улыбку… Да и теперь, пожалуй, тоже… ОСОБЕННО теперь…

- Ведь именно эта женщина когда-то сделала меня самым счастливым мужчиной на свете, - теперь слова давались ему легко, он говорил их ей и только ей, не замечая больше никого вокруг. В очередной раз его мир сузился до размеров одного единственно человека. - Именно она подарила мене лучшие годы моей жизни, именно она стала матерью моих детей.

Чарли торопливо вернул белобрысому микрофон и на секунду замер, переводя дыхание. Тишину зала взорвали бурные аплодисменты, но уже в следующее мгновение зазвучали первые аккорды «Леди в красном», тактично отодвигая овации на задний план.

Шеф Свон спустился со сцены и протянул бывшей жене руку раскрытой ладонью кверху, этим безмолвным жестом приглашая её на танец.

Рене запрокинула голову назад и весело рассмеялась, но тут же протянула ему сразу обе руки, словно давая понять, что готова следовать за ним куда-угодно, пусть даже это был очередной его самообман.
Одна ладонь Чарли крепко обхватила ладонь бывшей жены, а другая мягко легла на её обнажённую спину. Все взгляды в этом зале были сейчас устремлены на них, но это нисколько его не волновало, потому что волновала только ОНА: её близость, её шелковистая кожа под его пальцами, аромат её терпких духов, жадно впитываемый его кожей. Всё его существо стремилось сейчас запомнить её всю: от изящных ступней до кончиков вьющихся волос, чтобы даже спустя время снова и снова воскрешать во снах этот образ.

Чарли уже много лет не танцевал, но рядом с Рене его тело само вспоминало каждое движение, каждое па: лёгкое покачивание из стороны в сторону, плавный наклон вперед так, чтобы её спина прогнулась, открывая хрупкую длинную шею, и снова резко притянуть её к себе, ведь невозможно же так долго оставаться с ней на таком расстоянии.

- Ты всё ещё помнишь нашу песню, - прошептала Рене, когда их лица оказались на максимально близком расстоянии.

- Ты удивилась бы, узнав, насколько хорошая у меня память, - улыбнулся Чарли, испытывая сейчас почти блаженство, пусть и понимая, что оно слишком явно похоже на удовольствие мазохиста. – Я помню каждую строчку из этой песни.

В доказательство он наклонился к Рене и шёпотом запел ей на ухо, вторя каждому слову Криса Де Бурга:

- Но вот ты оглянулась и улыбнулась - у меня дыхание перехватило.
Я никогда не чувствовал любовь так сильно,
Как в тот вечер.
Леди в красном танцует со мной,
Щека к щеке -
И пустота -
Здесь только ты и я.
И здесь бы я хотел остаться,
Но я едва знаю эту красотку рядом со мной -
Я никогда не забуду, как ты была прекрасна.
Я никогда не забуду, как ты выглядела в тот вечер.
Леди в красном,
Моя леди в красном,
Я люблю тебя.

Последние аккорды песни затихли, и Чарли с сожалением выпустил Рене из своих объятий, тут же ощутив ошеломляющую пустоту.

- Может, присядем? – не в силах окончательно расстаться с ней, предложил он.

Та лишь кивнула в ответ и молча направилась к столику, за которым он сидел с Калленами. Сейчас тот пустовал.

- Желаете шампанского? – Фигура официанта возникла перед ними тут же, стоило им только присесть на обтянутые атласом стулья.

- Да, спасибо, - Рене взяла бокал и сделала несколько жадных глотков.

- А виски у вас, случайно, не найдётся? – глядя на бывшую жену, с надеждой спросил Чарли.

- Да, конечно, одну минуту.

- Тогда мне двойной и безо льда.

- Шампанское ты никогда не любил, - улыбнулась Рене, ставя свой бокал на стол.

- Ты помнишь…

- У меня тоже отличная память.

- А что же Фил? Не нашёл время, чтобы приехать на свадьбу? – Чарли понимал, что это не лучший вопрос, чтобы нарушить затянувшуюся паузу, но слова сами собой сорвались с губ.

- Если бы это была свадьба только Беллы, то, думаю, он приехал бы. Они с ним всегда отлично ладили, - Рене говорила медленно, словно тщательно подбирая каждое слово. – Но ведь это ещё и свадьба Эммета, и Фил решил, что он вряд ли будет рад его видеть, особенно теперь, учитывая… новый статус Фила.

- Новый статус? – переспросил Чарли, в два глотка выпив принесённый ему виски.

- Статус бывшего мужа, - Рене облокотилась на стол, подперев голову рукой, и внимательно посмотрела на Свона.

Тот окликнул официанта, жестом попросил повторить ему порцию виски и только после этого осмелился взглянуть на Рене:

- Прекрасный Фил оказался не таким уж и прекрасным? - Чарли старался произнести эти фразу как можно равнодушнее, но радость его была настолько всеобъемлющей, что голос сам собой звучал звонко, выдавая истинные эмоции.

- Нет, Фил замечательный, - грустно улыбнулась Рене. – Просто он оказался не тем мужчиной, с которым мне хотелось бы встретить старость, так же как и я оказалась для него не той женщиной. Мы не понимали этого, пока жили в Финиксе, но стоило нам переехать в незнакомый город, где уже нет общих друзей, нет общих забот о Белле и Эммете, как стало очевидным, что мы лишились единственных точек соприкосновения. Нам вдруг стало не о чем разговаривать друг с другом. Одиночество вдвоём - это очень печально, знаешь ли, особенно после стольких лет вроде бы счастливого брака. Как раз перед прошлой поездкой сюда я не выдержала и предложила нам развестись. Фил сказал, что, может, для начала стоит просто пожить отдельно друг от друга. Но две недели в Сиэтле для меня окончательно расставили все точки на «и». Приехав сюда, я вдруг почувствовала себя так, словно вернулась домой после долгого отсутствия, всё оказалось таким родным, знакомым, необходимым. Оказавшись снова в Лос-Анджелес, я поговорила с Филом, и мы приняли решение подать на развод. Вчера были подписаны последние документы, и сегодня первым же рейсом я прилетела сюда.

Рене вздохнула и одним глотком допила оставшееся в бокале шампанское.

- И что ты собираешься теперь делать? – как бы между прочим поинтересовался Чарли, приканчивая вторую порцию виски.

- Перееду жить в Сиэтл. Поможешь найти мне дом?

- Конечно, можешь не сомневаться.

Столь простая, сама по себе ничего не значащая фраза была произнесена Чарли таким тоном, что вдруг неожиданно приобрела двойной смысл, будто он намекал Рене на свой дом, даже больше – на свою постель. Но ведь он, чёрт возьми, действительно намекал, разве нет?

- Может, потанцуем? – предложил Свон, хватаясь за медленную композицию, зазвучавшую в зале, словно за спасательный круг.

Рене согласно кивнула и снова протянула ему руки.

На этот раз их движения мало походили на танцевальные па: Чарли буквально повис на бывшей жене, положив ей голову на плечо, и даже позволил себе пару раз неуклюже наступить ей на ногу.

- Мне кажется, ты напился, - в конце концов резюмировала Рене, похлопав его по спине.

- Ты права, - не стал отрицать тот. – Наверное, мне лучше уехать домой, чтобы не позориться самому и не опозорить детей: не хочу, чтобы все решили, будто их отец совсем не умеет пить.

- Отличная мысль! Хочешь, я вызову тебе такси?

- Нет, я приехал сюда на машине - на ней же и уеду, - покачал головой Чарли, отстраняясь от Рене и окидывая её затуманенным взглядом.

- В таком состоянии не стоит садиться за руль, - вкрадчиво, будто разговаривая с ребёнком, возразила та.

- Никто не станет останавливать машину шефа полиции, - внёс новый аргумент Свон.

- Дело не в копах. Вдруг ты куда-нибудь врежешься или, того хуже, собьёшь кого-нибудь. Если хочешь, я могу сесть за руль и отвезти тебя домой.

- Да, это было бы замечательно! – согласно закивал Чарли, приглаживая усы, чтобы спрятать от бывшей жены победную улыбку на своём лице.

Шеф Свон позволил ей заботливо довести себя до машины и бережно усадить. Он откинулся на спинку сиденья и всем телом развернулся к Рене, почти упираясь коленом в рычаг коробки передач. Она завела мотор, нажала на кнопку магнитолы и тронулась с места. Салон автомобиля заполнил чуть хрипловатый голос Стинга.

Чарли перемотал на несколько песен вперёд и прибавил звук – очередной намёк, на этот раз столь очевидный, что не заметить его было уже нереально.



- «Разве я требую невозможного?
Неужели это настолько невероятно,
Что ты и я вскоре сможем
Прийти к своего рода договоренности?» - запел Стинг.

Чарли всматривался в лицо Рене, сначала просто пытаясь найти на нём подтверждение тому, что она всё поняла, догадалась, но тут же до такой степени увлёкся, что стал просто наслаждаться каждой её чертой, каждым, едва уловимым движением губ, взмахом ресниц, каждым мазком света, оставляемым на сливочной коже фарами встречных машин.

- «Я не обещаю луну с неба,
Не обещаю радугу,
Лишь практическое решение
Для одиноких людей…
… Надежным плечом для тебя.
Что же плохого в том,
Чтобы быть моей женой?» - продолжал настаивать Стинг, озвучивая мысли Чарли вслух.

Как же случилось, что эта женщина стала значить для него так много? В какой момент получила безграничную власть над ним? Только в её силах было подарить ему наивысшее счастье и причинить острейшую боль. Бог свидетель, после ухода Рене Чарли честно пытался зажить нормальной жизнью, но из этого ничего не вышло, и со временем он перестал даже пытаться. Без неё всё ощущалось будто вполсилы: полурадость, полуболь, полустрах, полусчастье, полупечаль - полужизнь… И сам Чарли перестал быть цельным. Эдакий ПолуЧарли – жалкая пародия на самого себя.

- «Возможно, это не тот роман,
Который ты себе представляла,
Но ты смогла бы научиться любить меня,
Со временем…» - печально закончил Стинг.

Вероятно, Чарли только показалось, но на последних словах по лицу Рене пробежала тень, а руки крепче сжали руль. Свон закрыл глаза и сделал вид, что задремал.

***


- Слава Богу, пришли! – выдохнула Рене, переступая порог дома с буквально повисшим на ней Чарли. – Ещё совсем чуть-чуть – и диван.

Сделав несколько неуверенных шагов в полумраке гостиной, она вдруг споткнулась о его ногу, и уже через мгновение оказалась прижата к полу нависшим над ней Чарли.

- Прости, надеюсь, ты не ушиблась? Я старался падать осторожно, - совершенно трезвым голосом проговорил он.

- Ах ты обманщик! Ты ведь совсем не пьян! – возмущенно воскликнула Рене, стукнув его кулаком в плечо. Этот удар, нанесённый вполсилы, был настолько слаб, что Чарли не почувствовал даже намёка на боль. Он схватил её руку, всё ещё упиравшуюся ему в плечо, и прижал к полу.

- Конечно нет, - не стал отпираться Свон. – Я просто коварный маньяк, обманом заманивший жертву в своё логово. Как тебе такой расклад?

Глаза Рене мерцали в темноте, словно два драгоценных камня, тая в себе опасность и величайшее искушение, которому так трудно было сопротивляться.

- Мне стоит кричать и звать на помощь? – в её голосе явно слышался вызов.

- Не знаю, решай сама.

Чарли не помнил, когда в последний раз они с Рене были так близки. Он чувствовал её под собой каждым миллиметром тела: чувствовал её тепло, стаккато пульса, пряный аромат кожи. Расстояние между ними было настолько мало, что нестерпимо хотелось сократить его ещё больше, стереть последние преграды, нарушить запреты, раствориться в ней без остатка, исчезнуть без следа.

Он накрыл её губы своими, терзая их жадно, бесцеремонно, словно варвар, вторгшийся на чужую территорию, беря в плен, подчиняя, сминая всё на своём пути. Этот поцелуй был самым болезненным удовольствием и самой сладкой болью, он возносил до небес и низвергал в бездну, пьянил ароматом дикого мёда и горечью долгой разлуки.

Чарли заставил себя оторваться от Рене, только когда дышать стало совершенно невозможно. Даже в темноте было видно, как пылают её губы и кожа вокруг них.

- Я ещё никогда не целовалась с усатым мужчиной, - прошептала она первое пришедшее в голову, чтобы хотя бы звуком собственного голоса заполнить пустоту пространства, вновь образовавшегося между ними.

- Значит, я снова стал у тебя первым, - улыбнулся Чарли, неторопливо проводя рукой по её ноге вверх – туда, где заканчивались кружева чулок и начиналась бархатистая кожа.

Рене запрокинула голову и засмеялась. Свон, как заворожённый, смотрел на её длинную обнажённую шею, со всей очевидностью понимая: уже больше никогда и ни за что он не позволит этой женщине исчезнуть из его жизни.

- Ты выйдешь за меня замуж, - снова крепко прижимая Рене к полу, проговорил Чарли, скорее утверждая, нежели спрашивая.

- Я должна согласиться прямо сейчас, или у меня есть время подумать? – её руки взметнулись вверх, оплетая его шею, прижимая его ещё ближе, хотя, казалось, ближе уже некуда.

- Да, до утра. Но вряд ли сегодня ночью ты сможешь хоть о чём-нибудь думать…

Наконец пальцы Чарли нашли замок на платье Рене и безжалостно рванули его вниз.

Источник: http://robsten.ru/forum/67-1984-47
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: lelik1986 (24.02.2019) | Автор: lelik1986
Просмотров: 351 | Комментарии: 8 | Рейтинг: 5.0/4
Всего комментариев: 8
8  
  Спасибо за главу! lovi06015 lovi06032

6  
  Автор ,история просто потрясающая.Так за душу берет.Ты молодец JC_flirt

0
7  
  Спасибо за интерес к истории и за добрые слова! lovi06032

1
5  
  Спасибо за главу!  good  lovi06015

1
3  
  Спасибо))) lovi06015  lovi06015  lovi06015

0
4  
  Вам спасибо!))

1
1  
  Класс!! Ура!!!! Наконецто продолжение. Автор - вы гений.

0
2  
  Большое спасибо, что прочитали! До гения мне далеко, как до луны пешком, но я все равно очень рада, что вам понравилось! lovi06032  lovi06015

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]