Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Не такой, как в кино. Глава двадцать третья. Часть вторая

Он уходит в душ, а потом, вернувшись в комнату, выключает свет и придвигается как можно ближе. Мы засыпаем, хотя у меня на это уходит определённо больше времени, да и я сплю я не лучшим образом. Я часто просыпаюсь, как будто внутри меня какой-то сигнал, и в очередное своё пробуждение поворачиваюсь на левый бок, чтобы увидеть Эдварда, осознать, что он ещё здесь, и пока он действительно тут. И, в отличие от меня, он спит. Я привыкаю к темноте комнаты и смотрю на него некоторое время, прежде чем встать. Очевидно, что снова мне уже не уснуть. Я беру халат и выхожу отсюда, закрывая за собой дверь в спальню. Время около пяти утра, когда я начинаю заниматься последней вещью на свете, которой нормальные люди увлекаются в столь ранний час, но испечь что-нибудь Эдварду в дорогу будет стоить того. На ум приходит рецепт сконов, который написала мне его мать. Они уже готовы и почти остыли к тому моменту, как Эдвард появляется на кухне почти в восемь, потирая глаза. Ничто не говорит о том, чем я занималась, потому что я уже всё помыла и убрала по своим местам, а сконы находятся в контейнере в духовке. Я пью кофе, когда Эдвард шлёпает ко мне в тапочках и, подойдя, вяло прикасается к моим волосам.

- Доброе утро. Ты что тут делаешь? Давно не спишь?

- Давно.

- Давай вернёмся в кровать. Просто полежим. А потом я приготовлю завтрак.

- Хорошо.

Мы проводим в постели некоторое время. Может быть, минут двадцать. Эдвард протягивает руку к моему телу, как только я размещаюсь у него под боком, взаимно обнимая его, вырисовывая разные линии на его коже. Бездумно и бесцельно. За Эдвардом приезжают в одиннадцать минут шестого. Внедорожник с задними тонированными стёклами въезжает через ворота и останавливается перед крыльцом. Эдвард тянется к рюкзаку проверить документы и, убедившись, что всё на месте, надевает его на спину.

- Держи, - я протягиваю контейнер, - съешь перед посадкой.

Эдвард смотрит на меня, пока забирает у меня ёмкость. Поддев крышку пальцами и подняв её, только в тот момент он переводит взгляд к выпечке. Но ненадолго. Не более, чем на две секунды. Эдвард закрывает крышку, и его глаза возвращаются к моим.

- Ты испекла их для меня утром?

- Да, только утром я и могла это сделать. Единственное время, когда ты был дома, но не мог видеть, чем я занимаюсь.

- Ты испекла мне сконы. Ты и представить себе не можешь, как мне приятно, - говоря всё это, Эдвард расплывается в невероятно широкой улыбке. Он делает шаг ко мне и, переместив контейнер в левую руку, свободной ладонью проводит вниз от моего плеча к запястью. - Послушай меня сейчас очень внимательно, ладно? Двадцать один час разницы во времени это нелегко, но давай поступим так. Ты пишешь мне утром, когда встаёшь, а я отвечаю позже, и вечером всё так же. И вообще всякий раз, когда тебе хочется. И я тоже буду тебе писать. Мы сможем согласовывать звонки и прожить это время.

- Да. Я постараюсь.

Эдвард кивает и наклоняется ко мне за поцелуем. Наши губы двигаются в унисон, я едва дышу, поглощённая тем, как мы близки, или мыслью, что это последний раз на долгое время. Три месяца точно. Без него в доме и в кровати спящим на соседней подушке, без его тепла, запахов и близости, без мужского халата на полке или в ванной, без второй зубной щётки в стаканчике, с уменьшившимся количеством других вещей. Но есть и небольшой плюс. По крайней мере, мой парень отправляется не в космос, где экипаж проводит по много месяцев, а то и около года, прежде чем смениться и отправиться обратно на Землю. И я почти убеждена, что с разговорами там действительно туго.

- Пока.

- Пока.

Эдвард отодвигается от меня и отходит к двери, открывая её. Водитель, на которого я едва обращаю внимание, забирает вещи и грузит всё в багажник. Жестом Эдвард показывает подождать ещё, и я вижу, как водитель скрывается за автомобилем со стороны водительского места. Я ожидаю, что Эдвард что-то скажет, но он просто смотрит, прежде чем кивнуть и развернуться. Он садится в машину, и так мне больше его не видно. У автомобиля заводится двигатель. Я так и стою на месте. Прихожу в движение лишь тогда, когда машина скрывается из глаз за поворотом дороги. Впереди у меня почти два дня наедине с собой и этим домом, в котором я теперь всё время буду одна. Ночами, весь день в случае выходных, как сейчас, за завтраком и за ужином. Мэнди теперь не надо будет готовить на двоих, и вообще я могу справиться и без помощницы. Я могу ходить в магазин сама, пользуясь такси, и лично мне не нужен личный повар. Я буду занята, если надо будет готовить для себя, и у меня останется меньше времени на грустные измышления по вечерам. Но в то же время не я нанимала Мэнди, и если она будет приходить, то может оказаться так, что в её дни я иногда буду дома, и мы сможем общаться. Я делаю себе чай, открывая приложение для чтения книг и выбирая, что почитать. Меня это поглощает достаточно для того, чтобы вздрогнуть, когда раздаётся звонок домофона. Кто бы это мог быть? Я точно никого не жду. Оставляя закладку между страницами, я поднимаюсь пойти посмотреть и с удивлением вижу на дисплее Розали и Элис. Они смотрят прямо в камеру у ворот. Молча я нажимаю на кнопку, открывающую калитку, после чего подруги исчезают из поля зрения объектива. Потребуется время, чтобы они дошли пешком от ворот, и я отправляюсь на кухню вскипятить чайник. Наполнив его водой, я иду обратно к двери как раз в то время, как в неё раздаётся звонок. Розали обнимает меня очень крепко, стоит мне только открыть дверь. Эти объятия словно выбивают весь воздух из моей груди, и я говорю непривычно звучащим голосом:

- Роуз, ты чего? Мне больно дышать, ладно?

- Ты не в кровати, - замечает Элис, прежде чем пройти мимо не торопящейся отпустить меня Розали. - Мы с вином и пирожными.

- Нет, не в кровати. Что мне там делать? И откуда вы здесь?

- Лучше мы признаемся сразу. У нас были мысли...

- Говори за себя, Роуз. Это у тебя были такие мысли, не у меня.

- Ладно, - взглянув на Элис, соглашается Розали. - Я думала, что ты можешь находиться в кровати или сидеть на диване в обнимку с его подушкой, и что тебя нужно подбодрить, но ты не в кровати и не выглядишь заплаканной. Это хороший знак.

- Я не плакала. У меня всё нормально. Проходите на кухню.

Вместе мы проводим несколько часов. Элис и Розали особо не спрашивают про Эдварда или о том, как всё было, когда он уезжал, но много интересуются сериалом и тем, с кем я уже познакомилась и что про кого думаю, такие же они, какими нам представлялись, или совсем нет. Отдельно их волнует, видела ли я уже Зендею, но я полагаю, что этого вообще не будет, раз в сценарии нет ни одной совместной сцены.

- Не уверена, что сказать. Мы разговариваем только по работе. Все отзывчивы и милы, но всё-таки это не то же самое, что наша дружба. Хоть я и не валяюсь в постели под одеялом и с подушкой Эдварда под боком, но здорово, что вы приехали и находитесь сейчас со мной. Тем более что вы, видимо, как раз и ожидали обнаружить меня вяло передвигающейся с помятыми волосами и красным лицом.

Розали лишь кивает, и, обхватив бутылку вина, я разливаю нам по фужерам его остатки. Мы смотрим «Тройную границу» с Беном Аффлеком и Чарли Ханнэмом и договариваемся как-нибудь посмотреть хоть какой сериал. Прямо сейчас лично мне на ум ничего не приходит. С Эдвардом мы уже посмотрели несколько новинок, вышедших в конце прошлого года, и несколько, скорее всего, означает все новые сериалы, которые были наиболее разрекламированы в интернете. Но, может быть, я что-то да найду. За девчонками заезжает парень Розали, и я только заканчиваю прибираться после их ухода, когда Эдвард звонит перед посадкой.

- Привет.

- Привет. Как дела?

- Всё путём. Я уже иду в самолёт. Спасибо тебе за сконы, они были такими вкусными. Вкус отличается от тех, что у моей мамы, но он не хуже, просто другой, - рассказывает Эдвард. - Чем ты занимаешься?

- Мыла посуду.

- Ты уже поужинала?

- Нет. Элис и Розали устроили сюрприз. Приехали меня развеселить. Но я не грустная. Правда.

- Знаю. Я бы услышал, будь это так. Я позвоню тебе утром. Из отеля, наверное. Когда меня разместят. Подожди, - голос Эдварда немного отдаляется, может быть, потому, что он убирает телефон от уха. - Здравствуйте.

- Добрый вечер, сэр. Покажите ваш билет. Ваше место будет по правую руку.

- Всё, я вошёл и сажусь. Спокойной тебе ночи. Это я заранее.

- Спокойной ночи, Эдвард.

- Люблю тебя, - говорит он, шепча, но недостаточно тихо, не так, чтобы я совсем не услышала. Я слышу всё четко, как если бы он был здесь, а не уже на расстоянии десятков километров, которое только возрастёт в геометрической прогрессии. - Увидимся по видеосвязи и через месяц, когда ты прилетишь.

- Я тебя тоже люблю. Пока. Счастливого полёта.

- Спасибо.

Я кладу трубку и на протяжении нескольких секунд смотрю на телефон, от которого теперь исходит тишина. Прямо сейчас Эдвард наверняка выключает сотовый или просто задействует авиарежим, и теперь мы сможем поговорить только завтра. Это не скоро, но скоро. Мне надо думать так, чтобы было легче, и не смотреть ежечасно на часы, а занимать себя чем угодно, пока я нахожусь дома или в других местах, но наедине с самой собой, несмотря на всех людей вокруг. Этой ночью я засыпаю, только посмотрев наши с Эдвардом фото, прежде чем отодвинуть телефон и обхватить подушку моего парня. Она пахнет им, как и должно быть, но к утру я всё равно просыпаюсь не рядом с ней, а отвернувшись к своей половине кровати. Сотовый звонит где-то под одеялом, что я понимаю, лишь сдвинув левую ногу. Звук повторяется, я медленно тру лицо, ещё полусонная, но мысль словно простреливает сознание. Время... Сколько времени? Эдвард мог уже и прилететь. Приземлиться в Окленде, получить багаж и быть доставленным до своего отеля. Я сажусь и протягиваю руку к сотовому, и да, это Эдвард, а время уже десятый час. Здесь, в Лос-Анджелесе. 9:43. Но в Новой Зеландии 6:43 завтрашнего дня. Поверить не могу, что я столько проспала. Я торопливо принимаю вызов.

- Алло.

- Я тебя разбудил, - говорит Эдвард. - Я бы написал сообщение, если бы знал, что ты спишь.

- Ерунда. Ты нормально долетел?

- Не ерунда, если ты плохо спала, - слышу я несогласный голос на том конце. - Сегодня у тебя выходной, но завтра тебе на площадку и в другие дни тоже. Может, ты будешь пить что-то успокаивающее?

- В этом нет необходимости. Ценю, что ты переживаешь, но я спала, как обычно. Просто не сразу заснула. Так как твой полёт?

- Без проблем. Никакой турбулёнтности или наворачивания кругов у аэропорта, прежде чем приземлиться. Я спал большую часть времени, так что можно сказать, что полёт прошёл незаметно.

- Замечательно, что тебе удалось поспать, - шепчу я, медленно опускаясь обратно на подушку. - Какие планы на день? Ты собираешься лечь поспать?

- Да, наверное. Скорее всего, - выдыхает Эдвард. - Вроде мне это нужно. И сейчас ещё рано. За мной приедут после обеда, чтобы показать места для съёмок и местную студию, где в павильоне возведены некоторые декорации.
,
- Значит, ты увидишь Финчера и Дакоту?

- Финчера да, но я не знаю насчёт неё. Прилетела ли она уже или ещё нет. Если да, то мы встретимся там, или если она пока не в стране или не появится сегодня, значит, так тому и быть. Дакота просто моя партнёрша, не забывай, а люблю я тебя.

- Тебе необязательно говорить это столь часто.

- Но ты не сможешь мне запретить.

И так жизнь превращается в череду звонков, текстовых и аудиосообщений, замечаемых лишь через несколько часов после их получения, запоздалых ответов и обмен фотографиями с площадки или иных мест. Эдвард шлёт снимки чаще и больше моего, всё подряд, начиная с себя или своих ног в тупых сапогах его персонажа, это его слова, не мои, и заканчивая природными ландшафтами, если снимают где-то на натуре. Я понимаю, насколько сильно он увлечён и взбудоражен проектом, даже без слов. И как импонирует ему Финчер, несмотря на бескомпромиссность его подхода. Учитывая разницу во времени, я становлюсь тем человеком, который вынужден ждать вечера, чтобы парень вернулся в отель после съёмок и позвонил по видеосвязи впервые за день. Не так и удобно разговаривать именно так в течение дня. Пытаться согласовать подобное, но безрезультатно. У нас разные графики. Разные часовые пояса. Разное время перерыва на ланч. Перерывы технического характера также никогда не совпадают. И мы находимся в одном дне лишь с полуночи и до трёх часов ночи по моему времени. И я узнаю, что Александра стала повторно мамой, лишь когда просыпаюсь утром, из сообщения Эдварда, присланного ночью, шесть часов назад. Мы разговариваем об этом позже, о том, что у неё родился ещё один мальчик, но его первая радость за подругу уже мне недоступна. Я только чувствую, что он и сам бы хотел того же самого, испытать эмоции, вызванные рождением ребёнка и отцовством. Он точно не передумает насчёт малыша. Может только насчёт планов о том, когда именно это должно произойти. Ведь необязательно в тридцать шесть, как он говорил. Может быть, всё будет по-другому. Раньше. Наверное, если так, то в целом я не возражаю однажды завести детей с Эдвардом Калленом. Это же будут его дети. Мои и его. Наши. Что может быть прекраснее, чем иметь их от него? Не каждый день, но иногда в начале первого я ещё не сплю, только чтобы продолжать видеть Эдварда, разговаривать с ним, слышать уставший, но воодушевлённый тембр голоса, пока он рассказывает про то, где снимали сегодня, или о том, что они с Дэвидом ещё притираются друг к другу, а Дакота нередко подшучивает над ними.

- Значит, с ней весело? - спрашиваю я, желая поддержать разговор, хоть это и не самая приятная тема. - Должно быть, она забавная.

- Да. Она такая. Вообще-то мы сегодня ужинали вместе. Дэвида не было, но к нам присоединились несколько человек из съёмочной группы.

Кажется, мне становится труднее дышать, когда Эдвард упоминает совместный ужин со своей партнёршей. Я не должна беспокоиться. Нет ничего подозрительного в том, чтобы проводить с коллегами ещё час или полтора после работы, прежде чем позвонить своей девушке домой. Эдвард... это Эдвард. С моей стороны ненормально завидовать его опыту и тому, что благодаря своему статусу он легко налаживает профессиональные связи, а его коллеги отвечают ему взаимностью, общаясь и во внерабочее время. У меня тоже может быть так. Просто не прямо сейчас, а когда-нибудь потом. По прошествии определённого времени. Спустя год или, может быть, два.

- Я рада, что ты хорошо провёл вечер.

- Ты не выглядишь прямо-таки радостной, Белла. Это был первый раз, и, если ты попросишь, он станет последним. Я больше не буду ходить с ними на ужин, а буду сразу возвращаться в отель, чтобы мы могли поговорить.

- Мы говорим сейчас, и нет, я не хочу быть той девушкой, которой не может находиться с самой собой и третирует своего парня из-за того, чем он занимается в свободное время в миллионах километрах от меня. Правда. Я только... Я хотела бы, чтобы ты был здесь. Обнять тебя. Я люблю твой дом, но в нём так пусто без тебя. Становится всё... Нет, я не должна этого говорить. Ты тоже... Я даже не знаю, как чувствовала бы себя на твоём месте, находясь совсем не дома, а в номере отеля в другой стране.

- Ты можешь говорить всё это, Белла. Ты и должна. Иначе как ещё мне понять, о чём твои мысли? - вкрадчиво спрашивает Эдвард, передвигаясь у изголовья своей двуспальной гостиничной кровати. - Я тоже скучаю по тебе, детка. По-моему, твой отец был в чём-то прав. Я чувствую себя оторванным на этом острове. Я скучаю по дому. По нашему с тобой дому. Он больше не только мой. Он наш, Белла. Всё это... - шепчет Эдвард. - Никто здесь не заменит мне тебя. Никакой ужин или обед. Я так чертовски хочу тебя всю. Поскорее бы ты приехала сюда.

- Я тоже думаю об этом. Осталось меньше трёх недель. Не так это и долго. Послушай, я собираюсь пойти на актёрские курсы. Они скорее теоретические, будет не очень много занятий, и я завершу их до отъезда. Как ты на это смотришь?

- Ты окончательно решила? - Эдвард потягивается и моргает пару раз. - У тебя съёмки, если после них надо будет ездить ещё и на курсы...

- Да. После них. Занятия по вечерам.

- Белла, это может оказаться трудным для тебя. Я не призываю тебя передумать, но нужно всё тщательно рассмотреть.

- Я рассмотрела, - уверенно говорю я, в моей голове есть достаточно пунктов, которые я могу привести в качестве убедительного довода в пользу данной идеи. Но мне кажется, что это излишне. Эдвард и так должен понимать, что мне это точно не навредит, а может, и принесёт пользу. Вполне возможно узнать что-то новое, учитывая, что даже какие-то общие приёмы и азы являются для меня плохо изученной территорией. - Мне это нужно.

- Хорошо. Если ты точно уверена, что у тебя будут оставаться силы, то я совсем не против. Тебе понадобится, чтобы я оплатил? Я знаю, у тебя есть деньги. Но если нужно, то я дам, сколько скажешь.

- По-моему, нет. Всё в порядке. Но я ценю твоё предложение.

Мы говорим ещё минут пять или семь, а потом Эдвард желает мне доброй ночи, вместе с тем произнося и слова любви. Я также говорю их, и он отключается через пару мгновений. Я ложусь спать с мыслями о нём. Сон приходит на удивление быстро, что бывает не всегда. Иногда я лежу и подолгу не могу заснуть. Но сегодняшний вечер исключение. В целом я высыпаюсь к тому моменту, как звонит будильник, и с лёгкостью вылезаю из кровати, потягиваясь и отодвигая одеяло ногой. Сообщение Эдварду я отправляю между тем, как умываюсь и чищу зубы. Хотя он, конечно, ещё спит. В четыре утра по новозеландскому времени. Как обычно, он отвечает позже, когда просыпается у себя. Меня ещё готовят к съёмке в гримёрной, и потому нам удаётся немного поговорить. Ничего особо интимного и личного с моей стороны, но себе Эдвард позволяет.

- Будь я рядом, тебе бы не понадобился будильник. Есть более приятные способы пробуждения. Попробуем как-нибудь?

- Можем. Хорошего тебе дня.

- И тебе хорошего дня, Белла. Скучаю по тебе.

Мне удаётся найти баланс между курсами, работой и личной жизнью. Порой я употребляю гораздо больше кофеина, чем обычно, но это не очень-то и надолго. Не проходит и полутора недель, как все мои обязательства в рамках съёмочного процесса исполнены. Я отснимаю свою заключительную сцену с участием Сидни, после которой она приобнимает меня, а Сэм зовёт подойти к монитору и, когда я подхожу, обращается ко мне, пока вокруг снуют разные люди.

- Хочешь посмотреть, что получилось? Не все хотят смотреть на себя, поэтому я не настаиваю, но если ты хочешь, то я покажу.

- Да. Я бы хотела посмотреть.

Единственный раз за всё время Сэм показывает мне сцену с моим участием. Я ошеломлена самой собой, тем, какая я в ней, незаурядная и дерзкая. Сначала я думаю, что дело в одежде, но, анализируя свои воспоминания о сцене и дубле, я задумываюсь, что это просто я, то, что идёт изнутри, пусть меня и не сравнить с Эдвардом. Попрощавшись с персоналом и коллегами, которым, в отличие от меня, ещё предстоит трудиться не только завтра, но и в последующие недели, я еду домой раньше привычного времени. Никто не устраивает мне что-то вроде проводов, и, может быть, когда съёмки совсем закончатся, какая-либо вечеринка также пройдёт без моего присутствия. У меня маленькая роль. Почти крохотная, если посчитать всё экранное время. Это тоже опыт, и я не жалею о нём, но никто не стал мне другом, а я этому человеку подругой. Все были милы, а особенно Сэм, просто всё это лишний раз напоминает мне об Эдварде. О том, как чувствовала я себя в его присутствии и даже на расстоянии, как все ощущения казались обострёнными, а наши съёмки уникальным переживанием, теперь вызывающим ностальгию и тоску по тем дням и неделям. Я предвкушаю как можно скорее оказаться рядом с ним, а пока провожу время на курсах или с подругами, но иной раз уделяю вечер и готовке. Это расслабляет. Я сосредотачиваюсь на следовании рецептам вместо того, чтобы порой листать ленту новостей. Однако я не могу и представить, как совсем отказываюсь от знания о других проектах в области кино и телевидения и перестаю посещать посвящённые этому сайты.

За восемь дней до отъезда в Новую Зеландию, не верится, что уже так сравнительно скоро, я возвращаюсь домой после курсов, листая ленту. Пишут про грядущий «Оскар», до которого остаётся всё меньше времени. Я закрываю дверь, двигаю пальцем по экрану сотового вместе с тем, как другой рукой ввожу пароль от сигнализации, и так я почти пропускаю снимок. Но не совсем. Глаз цепляется за него, заставляя меня замереть и вернуться к изображению. На нём Эдвард. Он не один. Рядом с ним ещё и Дакота. Они только вдвоём, и он смотрит в камеру с улыбкой. Я различаю напитки на столе, больше двух фужеров и стаканов, как будто за кадром есть ещё люди, но на снимке их нет. Ни локтя кого-либо, попавшего в кадр с краю, ни части тела ещё одного человека. Только Эдвард и Дакота. И он обхватывает бутылку с пивом левой рукой, а правой руки моего парня вообще не видно. Она может быть где угодно. Просто под столом. Или прикасаться к Дакоте в объятии. Эдвард Каллен и Дакота Джонсон на съёмках совместного фильма, название которого пока держится в строгом секрете. Источник фото: Дакота Джонсон. Вот что гласит подпись над снимком. И там уже много комментариев. Я жму посмотреть, прочитать, но, зажмурившись, закрываю всё. Совсем всё. Позавчера... По времени Новой Зеландии это было аж позавчера. Я не знала. И пиво. Он его пил? Оно при нём, а значит, его. Вероятно, ему хотелось расслабиться, выпить за ужином, а не только поесть. Можно бросить, а можно и снова начать.

Я запираю дверь. Время девятый час. Уже поздновато, но между двумя прослушиваниями на разных концах городах и до курсов у меня было время только на небольшой перекус салатом. Мама бы сказала, что нужно есть, что бы ни происходило в жизни. Даже когда парень за многие сотни километров от тебя наслаждается обществом своей партнёрши по фильму, а ты здесь одна, в его крутом доме, о котором было невозможно и помыслить. Я ем за столом, не за барной стойкой. Всё так, как будто здесь ещё человек пять. Такой стол для меня одной. Только пива не хватает. Или другого какого алкоголя. В этом доме его нет. Нет с тех пор, как Эдвард вроде бросил. После ужина я сама мою посуду, всего одна тарелка, вилка, и сковорода, устраиваюсь перед телевизором на час-полтора, прежде чем пойти в ванную. Я отправила сообщение за некоторое время до того, но ответа так и нет. Может быть, съёмки затянулись и переросли в вечерние. Или, может быть, Финчер решил что-то поменять и начать съёмки, которые сами по себе должны происходить в тёмное время суток, на пару недель раньше запланированного. Или вмешались какие-то иные факторы. Только бы родители не узнали о фото. И особенно мама. Но она могла и узнать. От шушукающихся учениц. Тем более у них был целый день на то, чтобы обсуждать и муссировать всё, что касается фото. Меня не должно это заботить. Совсем. Я перемещаюсь в ванную, набирая ванну с пеной и устанавливая полку, чтобы положить на неё телефон.

Мне так и думается о комментариях, несмотря на желание обратного. Я снова захожу на страницу с фотографией. Комментарии разнятся от утвердительного «они крутые, надеюсь, что и фильм выйдет таким же» и прочих вариаций того же самого до «они встречаются?». Там есть несколько ответов. Я кликаю прочесть. Нет, она встречается с Крисом Мартином, а у Каллена тоже вроде кто-то есть. И ещё. Вроде Каллен встречается с той, с кем его видели пару раз. Они снимались вместе, и уже потом она была с ним на премьере. Имени я не знаю, но она моложе его. И ещё ниже ответ уже на это. Точно, вспомнила. Нашла их фото. Не то чтобы она сумасшедше красива, но, по крайней мере, не создаёт отталкивающего впечатления, в отличие от его бывшей. Не являюсь прямо-таки его фанаткой, а даже если бы являлась, это его дело, с кем быть. Пока я читаю, появляется новый ответ. Я перехожу и к нему. Раз уж я начала... Ну да, но дети у него красивее были бы с Жизель, и, может, эта его новая его использует или будет использовать. Ради ролей. Жизель-то этого не требовалось. У неё и так всё хорошо с карьерой. Да, и правда, хорошо. Лучше, чем у меня. Хотя мы с Эдвардом не говорим об этом. После того разговора между нами ни разу не всплывала эта тема. Я откладываю телефон обратно на полку. Из крана капает вода, и слышно, как лопаются блестящие пузырьки, в которых отражается свет. Я погружаюсь глубже в воду. Она будто душит, обхватывая тело и шею. Последнее, что я могла представить, это что будет так одиноко и больно словно физически, прямо на клеточном уровне. Среди этой тишины звонок сотового ощущается надрывным. Я сажусь и, отодвигая волосы от глаз, собираюсь с мыслями, прежде чем ответить Эдварду. Это он. На экране его фото. А я ванне. Ну и ладно. Моя обнажённость под слоем пены не самая большая моя проблема.

- Привет.

- Неплохой такой привет, - отвечает Эдвард. Он лежит на животе в футболке, но над её круглым вырезом проглядывают волоски. - Я бы сейчас многое отдал за то, чтобы оказаться с тобой в ванне. Ты покраснела.

- Уверена, это от воды.

- Она горячая?

- Уже не особо. Но была. Как твои дела?

- Я только приехал, - Эдвард переворачивается на спину, но сразу же перемещается в сидячее положение, поднимая руку к волосам, проводя ею по затылку. - Ещё даже не ел. Финчер сегодня был особо требовательным. Он повышал голос пару раз. Не на меня. На других. Он впервые вёл себя так за всё время. Сначала споткнулся о провода, а потом пошло-поехало. Я теперь как-то нервничаю.

- Из-за чего?

- Как бы он не начал орать и на меня.

- Почему именно на тебя? - я упираюсь локтём в ободок ванны. - Есть ещё Дакота. Ты не единственный, кем он может быть недоволен.

- Но она женщина.

- Женщина, - повторяю я. - По твоему мнению, если так, то на неё нельзя кричать?

- Нежелательно, да. Давай поговорим об этом, Белла. Я её уважаю, она моя партнёрша, но эмоционально я с тобой и твой. Физически мы не рядом друг с другом. Но это только сейчас, это временно.

- Я устала, Эдвард. Возвращаться в пустой дом, зная, что тебя нет не потому, что ты на пробежке. И что ты не придёшь в течение часа.

- И что я должен сделать? Скажи мне, потому что у меня нет ответа, - вздыхает Эдвард, я отчётливо слышу, что это именно вздох, а не обычный вдох. - Ты всё понимала. Понимала мою жизнь, нашу жизнь, то, что всё будет вот так если и не всегда, то довольно долго. Я вообще тут один, Белла. Я не хочу отправлять тебе сообщения каждую пару часов, только чтобы ты помнила, что я тебя люблю и скучаю не меньше, а то и больше. У меня здесь никого. У тебя там друзья. То, что я мужчина, не означает, что я чувствую всё в гораздо меньшей степени из-за своего статуса и близости к коллегам противоположного пола. Для других ты можешь быть просто молодой провинциалкой, нуждающейся в покровительстве своего успешного парня, но ты меня не используешь, и я очень тебя люблю. По-прежнему и даже сильнее.

- Эдвард, ты... Теперь мне стыдно. Я чувствую... - я прерываюсь на несколько секунд обдумывания. - Ты, и правда, там совсем один. Я должна была подумать. Я не хотела читать комментарии.

- Ты хотела, Белла, но всё хорошо. Я не сержусь. Я тоже должен был сказать тебе про фото. Дакота спросила, можно ли выложить. Я разрешил. Она не сделала этого против моей воли. Тебе не пора бы вылезать из ванны?

- Тогда мне придётся положить трубку.

- Да, но ты перезвонишь, а я подожду.

- Хорошо. Я только помою голову.

Эдвард подмигивает мне и ждёт, пока я отключусь. Я заканчиваю с волосами довольно быстро, но проходит пятнадцать минут до моего звонка ему. Пока мы говорим о том, начала ли я уже собирать вещи, а мой ответ на это отрицательный, Эдварду доставляют еду в номер. Я слышу, с каким звуком тележку завозят из коридора, и как сотрудник что-то говорит, прежде чем выслушать ответ и закрыть дверь. Эдвард возвращается ко мне, опускаясь в кресло, которое находится за многие километры от меня.

- Я тут. Расскажешь мне что-нибудь, пока я ем? Можно про курсы. Что вам сегодня преподавали?

- Принципы работы с партнёром.

- Круто. Хотя... Что это за принципы? У нас с тобой были не самые уместные принципы работы вне работы.

- Я была уверена, что они тебе нравились. Или ты предпочёл бы обычное приспособление, когда нужно применять внутренние и внешние ухищрения для воздействия на объект при общении?

- Да, мне нравилось приспосабливаться к тебе и подстраиваться под твой темп, - расслабленно, без малейших признаков волнения заявляет Эдвард. Его откровенность перестала меня удивлять, но иногда ему всё ещё удаётся заставать врасплох. Вот прямо как сейчас, в эту самую секунду. - У нас было и обычное приспособление, знаешь, но я говорю не только о нём.

Я улыбаюсь и откидываюсь на спинку дивана, сгибая ноги в колене. Мне приятно без преувеличения каждое слово, от каждого из них исходит эротизм, и я не хочу верить в то, что внезапно зеваю. Я опускаю голову, а ещё подношу ладонь, чтобы прикрыть рот.

- Прости, пожалуйста.

- Не надо, Белла. Ты устала, нормально, что ты хочешь спать. Давай сегодня ты ляжешь пораньше.

- Но мы ещё мало поговорили. Я хочу остаться с тобой.

- Я тоже хотел бы этого, Белла, но не за счёт твоего сна, - отвечает Эдвард убеждающим голосом с твёрдыми нотками в нём. - У нас будут ещё другие дни, много дней и ночей. Совсем скоро мы уже увидимся и проведём время вместе. Ложись спать.

- Хорошо. Я постараюсь, - сдерживая зевок, шепчу я. - Пока. До завтра.

- Определённо. Думаю о тебе.

- Я больше, Эдвард.

Я прощаюсь с Эдвардом не без осознания, что фактически живу от звонка до звонка. От его звонка и до очередного сеанса связи с ним же. Все дни похожи друг на друга, как один. Они попросту однотипные, и хоть какое-то разнообразие в них вносили лишь мои курсы, но они подходят к концу через пару дней. У меня остаётся почти неделя, когда мне нечем заниматься, кроме как сидеть дома или иногда выходить гулять по району. Обычно вечерами, чтобы мало с кем пересекаться на улице. Не из опасений быть узнанной, а просто из соображений, что вечером становится эмоционально сложнее коротать столько времени дома. Потому что я и так словно схожу с ума после целого дня наедине с собой и собственными мыслями. За несколько дней до отлёта девчонки вытаскивают меня прошвырнуться по торговому центру и в том числе затаскивают в женский магазин. Я думаю, Розали снова что-то нужно, как и в прошлый раз, но они говорят про Эдварда, и что мы давно не виделись. Я не глупая, понимаю намёк с полуслова. «Купи красивое бельё, детка, и твой мужчина будет особенно тебе рад».

- Мне не нужно.

- Нужно. Ты же не ожидаешь, надеюсь, что вы будете просто спать в одной кровати, и так день за днём?

- Он устаёт.

- Но он же не семидесятилетний импотент, чтобы вообще тебя не хотеть, - говорит Элис, проходя мимо меня, но поворачиваясь через мгновение, вытаскивая вешалку с корсетом ужасного розового цвета. Ненавижу такой розовый. И вот такие кружева, чуть ли не рюши, как будто мы всё ещё в семнадцатом веке. Или когда там носили бальные платья, считая за счастье максимально украсить их подобным образом, чтобы выделяться среди других конкуренток за сердце какого-либо джентльмена? - Тебе не нравится?

- А ты сама как думаешь?

- Не нравится. Уже вижу. Тогда...

- Тогда я выберу сама.

- Дерзай, Белла. Мы пока просто походим тут.

Розали с Элис уходят поближе к кассе, чтобы не мешать. Оставшись наедине с собой, я подбираю несколько вариантов лифчиков и ещё корсет с трусиками в комплекте. Сетчатая ткань со звёздочками фактически ничего не скрывает. Я смотрю на себя, сомневаясь, что я такая. Настолько раскованная и смелая. Хотя... Эдвард уже не раз видел меня вообще безо всего. Абсолютно голой. И в душе в том числе. Я определяюсь и беру три чёрных лифчика, один белый и корсет всё-таки тоже. Мне всё собирают в общий картонный пакет, удивительно, как ни Роуз, ни Элис не крутятся при этом рядом и не просят им показать. Потом я жду их в кофейне, пока они выбирают, что подарить своим парням на День святого Валентина. Может, и мне тоже надо озаботиться, но только что купить? Если следовать примеру Эдварда, то на ювелирных украшениях я разорюсь, что-то объёмное по типу свитера везти с собой не очень и хочется, но и дарить ему тупую и ненужную безделушку тоже. Я думаю зайти в интернет и, как не самая умная женщина, забить в поиск, что оригинального дарят парням другие девушки. Но тут вижу стенд и мужчину, который примеряет ремень на джинсах. Ремни кажутся необходимой вещью. И Эдвард любит их менять. Даже в течение дня. Я помню, как он менял их в Берлине, переодеваясь из джинсов в костюм между общением с прессой и более поздней премьерой. Наверное, не повредит иметь ещё один дополнительный ремень. Мужчина уходит через пару минут, по-моему, без покупки, и я говорю официантке, куда отойду, и что меня всегда будет видно. Элис и Розали ещё нет. Я преодолеваю расстояние до магазина, женщина у него здоровается со мной и спрашивает, может ли чем помочь. То, как она переводит оценивающий взгляд на подаренное Эдвардом кольцо, заметно бросается в глаза, но я стараюсь не думать о том, о чём наверняка думает она. О том, сколько у меня денег. Я выбираю двойной ремень с поворачивающейся пряжкой для смены лицевой стороны и с узором, выполненным прострочкой. Ремень с одной стороны коричневый, а с другой чёрный. Его помещают в квадратную коробку, прежде чем протянуть мне. Я возвращаюсь в кофейню, как раз когда получаю сообщение от Розали, что они уже закончили, и не возьму ли я им эспрессо и латте.

Возьму, да. Что-нибудь ещё?

Чизкейк и миндальный пирог.

Хорошо. Я на месте. Жду вас.

По приходу подруги демонстрируют мне свои покупки. Галстук для Эммета и несколько книг одного автора для Джаспера. Книги впечатляют меня больше, я записываю названия себе на случай, если однажды мне станет больше, чем просто любопытно, а на галстук едва смотрю. Не факт, что мы будем пересекаться с Эмметом так, что перед встречей он наденет именно этот галстук. Мы не засиживаемся надолго. У всех нас свои дела. Тем же вечером я всё-таки приступаю к сборам, стараюсь понять, сколько вещей мне понадобится, чтобы не таскать что-то зря, но, не зная, как долго я пробуду в Новой Зеландии, мне затруднительно определиться. Может быть, только неделю. А если только неделю, то и тем более хватит одного чемодана. Куда уж больше? Я не такая девушка, которой нужно возить с собой все вещи, потому что, одеваясь, она ориентируется на настроение. Вполне достаточно пяти пар носков, более удобного нижнего белья в дорогу и остального в чемодане, да наиболее комфортной одежды на разные уровни температур. Мне не нужно трудности с весом, особенно учитывая, что Эдвард меня не встретит. Он будет, конечно, на съёмках. Да я бы и не хотела, чтобы он побросал всё и всех ради меня, чтобы сопроводить из аэропорта в отель. Я беру только необходимое и в день отъезда тщательно проверяю дом. Заблаговременно до приезда за мной машины. У меня звонит телефон, когда я опускаюсь на колени, убирая в сейф серьги. Есть мысли оставить здесь и кольцо, но мне не особо хочется. Однако так, наверное, будет лучше. Оставить все дорогие драгоценности дома. Наконец я убираю всё и запираю замок. Тут же звонит сотовый. Но это не Эдвард. Всего лишь Линдси.

- Здравствуйте.

- Здравствуй, Белла. Ты можешь сейчас говорить? У тебя ведь ещё есть время?

- Да, я пока дома.

- Я не задержу тебя надолго. Сможешь прочесть один сценарий в течение недели, если я пришлю его тебе на почту? Сериал, который собираются снимать весной, где-то в апреле. Я начала читать и вижу, кого ты можешь сыграть. Надо будет записать видео для проб, если тебя заинтересует.

- Смогу, Линдси, - киваю я. Неужели мне что-то предложили? Впервые вот так. Не потому, что я пошла на открытые пробы, и не когда мне случилось познакомиться с делающим успехи режиссёром, поехав отдохнуть. - Вам не нужно сомневаться. Я обязательно прочту. Конечно.

- Тогда я дам знать, что предварительно ты в деле. Верно?

- Да, я прочту как можно скорее.

- В таком случае до связи. Напиши мне. Благополучного полёта, Изабелла.

- Спасибо. До свидания.

Линдси прощается со мной, и я завершаю сборы. В четверть девятого вечера я уже нахожусь в дверях, снаружи ждёт машина, чемодан выставлен на крыльцо, и я протягиваю руку к кодовой панели. Телефон в моих руках отображает обычный звонок Эдварда. Без видео. Но и просто слышать его голос значит для меня каждый раз очень много. И сейчас не исключение.

- Алло. Привет.

- Да, снова привет. Ты выезжаешь? Я не могу долго говорить, просто хотел убедиться.

- Как раз хотела вводить код и выходить.

- Хорошо. Осталось чуть-чуть, - с мечтательно-минорной тональностью произносит, подчёркивая, Эдвард. - У водителя из отеля будет карточка с твоим именем. Я договорился.

- Поняла.

- Ну... Счастливого полёта. Всё будет хорошо.

- Пока, Эдвард.

- Люблю тебя, детка, - шепчет Эдвард, понизив голос, и добавляет после вдоха, который слышу и я, настолько близко к микрофону он раздаётся. - Скоро увидимся. Я очень этого жду.

- И я.

Я кладу трубку и, включив сигнализацию, переступаю порог, кратко оглянувшись назад, прежде чем запереть дверь. Я сюда ещё вернусь. И я еду к Эдварду. Нет причин грустить. Всё хорошо. Даже лучше, чем просто хорошо. В зале ожидания аэропорта я обзавожусь латте из автомата и захожу в приложение проверить почту, но Линдси ещё ничего не прислала. Может быть, её что-то отвлекло. Тогда я набираю мамин номер, и мама принимает вызов после двух гудков.

- Привет, мам.

- Привет, Белла. Как ты там?

- Всё нормально. До вылета сорок минут.

- Ты всё-таки решила туда лететь?

- Да, как и собиралась, - говорю я, вращая стакан с кофе правой рукой, а телефон держа левой. - Знаю, ты не очень в восторге от этого...

- Я не в восторге от того, что он может вести себя так, будто у него и нет девушки, фотографируясь с партнёршей и наслаждаясь алкогольными напитками.

Невольно мама дала понять, что в курсе, ещё несколько дней назад. Она не сказала прямо тогда, я просто поняла по тембру и особенно утомлённому звучанию её голоса, но теперь слышать её слова вслух окончательно избавляет от последних иллюзий, что внутри меня могла взыграть обычная паранойя. Нет, это была не она. Всё по-настоящему. Я прекращаю крутить стаканчик, приподнимая голову и осматривая зал и людей. Пары и их детей, одиночек или тех, чья вторая половинка, возможно, просто отлучилась в туалет или в кафе.

- Ты уже говорила. Не совсем то же самое, но смысл был такой. Помнишь, пару месяцев назад? Я люблю тебя, мам, в любом случае.

- Я тоже люблю тебя. Пожалуйста, дай знать, когда долетишь.

- Обязательно. Не беспокойся. Как вы с папой?

- У нас всё по-прежнему. Ничего нового. Ты же знаешь нас. Весомые изменения в нашей жизни связаны только с тобой. А всё остальное так, несущественно.

Мы с мамой говорим ещё несколько минут, в течение которых я прошу её передать привет папе, вышедшему пройтись по кварталу, а она желает мне спокойного полёта и приятно провести время на другом конце света. В самолёте мне удаётся заснуть примерно через час после взлёта. Двигатели шумят, но уши не закладывает, и, комфортно разместившись на разложенном кресле под одеялом, я листаю фото в телефоне от конца к началу. От крайнего селфи с Эдвардом до самого первого. Это как летопись наших отношений. Я убираю сотовый и проваливаюсь в сон, предвкушая, как увижу Эдварда уже завтра. Максимум сутки, и я смогу его обнять, прижаться к нему и быть с ним. Чувствовать его и касаться. Спать вместе.

Полёт проходит нормально. Без турбулентности и, как, наверное, говорят пилоты, штатно. Не отклоняясь от графика, а в точности следуя ему с приземлением в аэропорту назначения в точно назначенный час. В девять утра тринадцатого числа. Меня встречают и доставляют до отеля с видом на гавань. Я созерцаю красивые и чистые улицы, незнакомые здания и таких же незнакомых людей, которые выглядят иначе, говорят на чужом языке, но наверняка сталкиваются с теми же самыми проблемами, что и любой другой человек на другом континенте. Номер, где остановился Эдвард, не только вместительный, пропитавшийся запахом моря и бриза, но и обладает большой террасой. Люкс в Хилтоне. Счастливая, я перемещаюсь из гостиной в спальню, вижу кровать со слегка помятым одеялом и замечаю вещи Эдварда как в очевидных местах, так и не совсем на виду.

Мне доставляет удовольствие расправить простынь и взбить подушки. От них очевидно пахнет им. Его присутствием. Несмотря на то, что прямо сейчас здесь его нет. И не будет на протяжении целого дня, до самого вечера. Чувство тоски странным образом становится сильнее, пока я не делаю ничего, кроме как принимаю душ, расслабляясь после перелёта, тщательно мою волосы и тело, а потом жду, ем и снова жду. Эдвард звонит мне, получив сообщение, но не сразу. Я понимаю, что раньше он просто не мог. Но его тёплые, отдающие желанием слова компенсируют всё. Хоть вскоре его и кто-то зовёт, и он говорит, что должен вернуться на площадку. С наступлением сумерек за большими окнами я недвижимо стою около них, любуюсь городом из окна, ночным освещением гавани и судов, колыхающихся на волнах. Мне нравится темнота и быть в ней, являться словно её частью, но всё-таки я включаю торшер, чтобы разбавить её.

Я передвигаюсь, буквально два коротких шага, когда слышу щелчок со стороны входной двери. Кто-то входит в номер. Нет, не кто-то, а Эдвард. Это определённо его поступь. Такая только у него. Уверенная, но спокойная и не быстрая. Я быстрее. Я оказываюсь в коридоре, пробежавшись по ковру, в то время как Эдвард ещё прикрывает дверь и едва видит меня, как я уже впечатываюсь в его тело. Руки сами собой тянутся к шее, обхватывая и задевая концы отросших волос. Запах сражает меня, несмотря на ощущение, что его кожа вспотела, и я утыкаюсь в грудь Эдварду. Он вдыхает или выдыхает, я не уверена, потому что, поглощённая его запахом и полузабытой твёрдостью тела, пока почти не слышу звуков. Тут же его руки взметаются ко мне, стискивают сначала плечи, а потом сдвигаются ниже, к заднице, и я поднимаю голову, ожидая просто посмотреть, взглянуть в глаза без всякого видео, но Эдвард целует меня. Сильно и необъятно. Он везде, реальный и обжигающий жаром, его язык врывается внутрь меж моих губ, зубы слегка прикусывают, и я отвечаю, принимаю поцелуй и пальцами взъерошиваю волосы. Я стону, стоит Эдварду схватить меня, побуждая обхватить его ногами. Халат распахивается на мне, я чувствую проникновение воздуха, но, даже если бы я была голой, мне плевать. Но я не голая. Я хочу, чтобы Эдвард увидел. Сейчас или чуть позже, не вижу разницы. В том и смысл. В нас. Ради этого я здесь. И никто не смог бы этого изменить и заменить мне его. Эдвард прижимается ко мне, трётся об меня, как только может, чуть покачиваясь, и отодвигается лишь ради нескольких слов прямо в мои губы. Слов, которые заставляют почувствовать, что всё это стоило и стоит того.

- Белла, - он выдыхает моё имя, это пронизано тоской и болью от любви, которую разделяю и я. Я смотрю в красивые глаза, на лицо, чуть покрывшееся щетиной, и созерцаю предназначенную мне улыбку. Она другая, не такая, как тогда он фотографируется с поклонницами или коллегами. Я только сейчас понимаю это. Мысленно сравнивая две улыбки между собой. Мне он улыбается шире, даже видны зубы, и я чувствую себя глупышкой. Из-за ревности, конечно. - Ты здесь. Меня ещё никогда так не встречали. Дай я на тебя посмотрю.

- Посмотри, - молвлю я в ответ и чуть отодвигаюсь, чтобы он мог сделать это.



Источник: http://robsten.ru/forum/67-3301-1
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: vsthem (10.01.2023) | Автор: vsthem
Просмотров: 91 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]