Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Успокой мое сердце. Глава 25
Впиваюсь пальцами в простыни, сжимая их и едва не разрывая на клочки. Слишком страшно. Не то, что представлять, даже думать о том, что может сделать Эдвард, когда выглядит вот так…
Моя вина лишь в том, что я сейчас в детской? Что сплю с Джеромом?
Интересно, мне позволят объясниться? Если да, то спасение гарантировано. Не думаю, что Каллен велит отказывать испуганному маленькому мальчику в том, чтобы успокоить его после кошмара. Если он человек, конечно. По крайней мере, мне кажется, что не станет. Хочу в это верить.
- Здравствуйте, - проглатываю комок, ставший в горле, хрипло приветствуя своего похитителя.
Губы мужчины сужаются в тонкую полоску.
- Пойдем.
Мы не будем говорить здесь? Чтобы не разбудить малыша?
Послушно поднимаюсь и иду следом. Имеет ли смысл сопротивление? И если имеет, нужно ли оно мне?
Последние пять лет я перестала испытывать желание бороться. Кому нужно упорство, когда любой порыв выходит себе дороже?.. С Калленом закостенелые чувства не пробуждаются. Чувствую себя, как обычно, за исключением того, что к обычному состоянию прибавился страх. Не столько за свою безопасность, сколько за то, что могу больше не увидеть мальчика. Это страшнее всего иного.
Эдвард уверенно шествует впереди, оставляя за собой запах дорого парфюма. Мне кажется, это уже стало частью его естества. Я по аромату могу определить, кто рядом, даже с закрытыми глазами.
Едва за спиной захлопывается дверь спальни, сильная мужская рука хватает меня за локоть, увлекая за своим обладателем. Он будто нарочно идет с нечеловеческой скоростью.
Когда не успеваю, меня встряхивают, буквально волоча по коридору.
При таком способе передвижения невероятно сложно заметить, куда тебя ведут. Я не являюсь исключением.
Понимаю, где нахожусь лишь тогда, когда двустворчатые деревянные двери громко захлопываются, а меня швыряют куда-то в сторону бильярдного стола.
Больно ударяясь о выпирающие ножки данного предмета мебели, возвращаюсь в реальность. Головокружение отпускает.
- Сядь! – громогласный голос мужчины разносится по закрытому помещению. Вздрагиваю, торопливо оглядываясь по сторонам. Благо, хоть одно из кожаных кресел рядом.
Опускаюсь в него, сидя ровно и на самом краюшке. От напряжения ноют разомлевшие ото сна мышцы.
Эдвард затихает. На минуту, может две. Вижу его фигуру у величественных шкафов, устремившихся в высокий, выкрашенный в бордовый цвет потолок.
- Скажи мне, - уже более спокойным тоном, напоминающим тот, которым общается со мной обыкновенно, начинает мужчина. – Сколько ты знаешь языков?
Вопрос ставит в тупик.
Разве ему неизвестно?
- Два… - бормочу, неуверенно перебирая собственные пальцы. В комнате достаточно прохладно, и моя тонкая пижама с коротким рукавом не самый лучший выбор. Хотя кто знал, что с утра придется прогуляться по коридорам?
- Я так понимаю, итальянский и английский в их число не входят? – Эдвард отворачивается от шкафов, упираясь в меня взглядом. Малахиты уже не пылают такой ненавистью, скорее безразличны. Или делают вид, что безразличны…
Вероятнее всего, второе.
- Входят, - недоуменно смотрю на своего похитителя. Не понимаю, о чем мы говорим.
- Обычно люди говорят, что знают язык, когда понимают, что на нем говорят другие. Так?
Напоминает лекцию по лингвистике. Мистер Каллен, вы меня пугаете.
Осторожно киваю.
Мурашки толпами носятся по всему телу, напоминая о том, что теплее за эти пять минут в мрачной комнате не стало. Мысли про горячий душ становятся как нельзя актуальнее. Согревают.
- В таком случае объясни, как я должен озвучивать свои запреты. Может быть, английский изменился? Может быть, ты выработала его новую, улучшенную версию?
За три огромных шага мужчина пересекает все разделяющее нас пространство, застывая прямо передо мной. Его ладони замирают на подлокотниках кресла, заставляя вжаться в жесткую спинку. Не могу оторваться от гипнотизирующего взгляда, как бы этого не желала.
- Эдвард… - хочу сказать что-нибудь ещё. Что-нибудь цельное и значимое. Что-нибудь, что поможет загладить свою вину и объясниться. Но язык, как назло, не слушается.
- «Non siavvicini di notte al bambino». Переведи!
Шумно сглатываю. Перечить не решаюсь.
- Не подходить ночью к ребенку…
- Получается, все верно? – Каллен изображает удивление, отходя от моего кресла. – Надо же, Белла, значит и в итальянском ничего нового?
- Я не нарушала правил, - низко опускаю голову, произнося это.
- Естественно нет, - мужчина усмехается, закладывая руки за спину и меряя шагами помещение. – Я их нарушил.
Выдержав интригующую паузу, Эдвард продолжает:
- Вопреки всем убеждениям я оставил с тобой ребенка. Позволил тебе остаться с ним. Ну не прекрасное ли подтверждение это того, что жизнь людей ничему не учит?
Мужчина смеется. Но смех выходит скованным и жестким. Как будто по наждачной бумаге.
Почти до крови прикусываю губу.
- Я пыталась уговорить его, - шепчу, уверенная, что меня слышат.
- Плохо «пыталась», - Каллен корчит гримасу, в глазах сверкает сталь. Не верит. К гадалке не ходи.
- Джером просил меня остаться.
- Лжешь.
- Эдвард! – вскрикиваю, сама пугаясь своего поведения. – Он просил меня! Сам просил!
Каллен хмурится, глядя на меня как на потенциального преступника. Так обычно на вас смотрят следователи на допросе.
- Он не мог тебя просить, - с некоторым неверием в голосе произносит мужчина.
- Он просил, - качаю головой, искренне веря в свои слова, - пусть без слов – смысл тот же.
- Смысл совсем иной… - совсем тихо говорит мой похититель. Кажется, пробудились мои галлюцинации.
Пару мгновений мы проводим в тишине. Обдумываю сказанное, стараясь прийти хоть к какому-то выводу.
«Жизнь людей ничему не учит» - получается, подобный случай в его практике уже был? То же с женщиной?..
«Не подходить ночью к ребенку» - почему? С самого начала его возникновения, с самого первого раза я не понимала назначения данного правила.
«Смысл совсем иной» - что значит, «иной»? Якобы все меняется из-за того, что малыш попросил меня побыть рядом?
Черт! Похоже, однозначно ответить не выйдет в любом случае. Слишком сложные вопросы, слишком завуалированные.
Надо было выбирать психологический факультет. Знания оттуда мне бы сейчас не помешали. К сожалению, не удалось закончить даже школу. Что уж говорить о колледже…
- Смотри, - Эдвард привлекает мое внимание, указывая пальцем на стену с золотыми надписями.
Надо же, я и забыла, что они здесь! Получается, комната выбрана не случайно? Он всегда отныне будет приходить со мной сюда, для выяснения отношений?
«Следи, чтобы это не был твой последний раз».
Да, действительно. Главное, чтобы не последний.
Всматриваюсь в каллиграфический почерк, будто впервые наблюдая французские слова. Тут наверняка что-то важное. Стоило бы поискать в библиотеке французско-английский словарь...
- Что здесь написано? – Каллен проводит пальцем по первому слову, расположившемуся слева от двух других.
Supprimer.
Никаких вариантов.
- Cancellare (Отмени).
Услышав перевод, я хмурюсь. Отменить что?
Принимая мое недоумение за непонятливость, мужчина качает головой.
- Ты хотя бы понимаешь, что я говорю?
- Si, - поспешно отзываюсь, пока он чего доброго не решил, что я действительно забыла итальянский. Возможно ли это после трех лет с Маркусом? Навряд ли.
- Следующее слово… - Эдвард проводит рукой вниз, к «penser», написанному посередине.
Не успеваю сдержаться, озвучивая ответ раньше него.
- Подумай.
Удивленно изогнув бровь, мужчина оглядывается на меня. Безразличие, застывшее на его лице и глазах маской, подергивается слабым интересом.
- Откуда?.. – он не говорит фразу целиком, но мне этого и не нужно. Смысл и так вполне ясен.
- Маркус, - пожимаю плечами. За этим именем не стоит ничего плохого. Его вообще, по сути дела, уже и нет.
- Ты права, подумай. Дальше.
Длинный палец моего похитителя замирает на крайнем правом «Tuer».
- Варианты, Изабелла?
Опускаю глаза, медленно качая головой из стороны в сторону. Я не француженка. И никогда не думала, что столкнусь с этим языком.
- Убей, - Каллен произносит это слово с невероятным чувством. Испытывает удовольствие, когда слышит его.
Против воли вздрагиваю. Мурашки копошатся сильнее.
- Что же мы имеем, - Эдвард вздыхает, перечисляя уже названные слова, – отмени, подумай, убей.
Повторно дергаюсь, когда вся цепочка собирается вместе. Звено к звену.
Смысл страшного послания, зашифрованного золотыми буквами на стене, врезается в сознание.
Казнить или помиловать – вот в чем все дело!
- Не самый простой выбор, да? – мужчина усмехается, снова направляясь к моему креслу. Но на этот раз медленно, неотвратимо.
Если первое его приближение можно было сравнить с точно рассчитанным нападением дикого зверя, то второе, вероятнее всего, демонстрирует шествие льва к пойманной добыче. Знает ведь, что она никуда не денется…
- Что предпочтешь? – завораживающие глаза все ближе. Мысли путаются, склеиваясь друг с другом и прячась в самые дальние углы. Моя голова отказывается работать, когда рядом этот человек.
Настолько рядом.
- Поговорите с Джеромом. Он скажет вам правду.
Мужчина останавливается.
- Если ты будешь говорить мне, что делать, я без лишних мыслей выберу третий вариант.
Угроза понятна. Смысл тоже.
- Простите, - это должно вернуть его расположение.
Однако с Калленом подобное не работает. Он лишь сильнее хмурится.
- Я велел тебе прекратить извиняться.
Точно. Извинения. Щека ещё помнит этот урок. Сознание тоже.
- Про… - прикусываю язык, когда начинаю машинально повторять предыдущую фразу. Нужно что-то с этим делать.
Смерив меня грозным взглядом, Эдвард продолжает свой путь к кожаному креслу. Как могу стараюсь оттянуть момент, когда он достигнет цели. Все сильнее вжимаюсь в спинку.
- Я жажду правды, - Каллен строит из себя благодетеля, коим, в сущности, никогда не являлся. – В твоих интересах поговорить со мной открыто.
- Джерому снились кошмары, - отворачиваюсь в другой стене, чтобы не видеть его. – Он был очень напуган и не отпускал меня. Я посчитала нужным не уходить.
- Посчитала нужным?..
Не удержавшись, оборачиваюсь, натыкаясь прямо на всепоглощающие омуты. Над чувствами, касающимися ребенка, мой контроль слишком слаб.
- Именно.
Отвечаю без тени страха или сомнений. Твердо, уверенно, предельно ясно.
- И сколько же всего было таких решений?
- Со вторника.
- Со вторника, - повторяет мужчина, застывая надомной в позе завоевателя-победителя. - Четыре ночи…
Киваю.
- Несмотря на мой запрет. Четыре ночи. – Эдвард проговаривает каждое слово, надеясь, что я сделаю хоть что-нибудь. Начну отнекиваться, лгать…
Нет, мистер Каллен. Такого не будет.
- Это вся правда, - вздыхаю, складывая руки на коленях и немного удобнее располагаясь в кресле.
- Вся, - подтверждает мужчина, злорадно улыбаясь.
Молчаливо жду его дальнейших действий. Не могу вообразить, что будет происходить теперь. Очень сложно.
- Свое наказание ты получишь, - рассуждая сам с собой, произносит Эдвард, - осталось решить, что будем с тобой делать потом.
Стискиваю зубы, борясь с желанием высказать вертящиеся на языке слова.
- …если я и дальше позволю тебя быть рядом с ребенком, рано или поздно ты учудишь что-то похуже, чем нарушение моих правил...
Мои ладони сжимаются на кресле. Были бы ногти чуть длинней, вспороли бы эту дорогую кожу.
- …в таком случае будет гораздо благоразумнее отправить тебя куда следует.
Мужчина поворачивается ко мне. Малахиты горят мстительными огоньками.
- …к мужу, Белла?
Это сбивает последние сдерживающие оковы. Вскакиваю, окончательно теряя самообладание. Сама себе на удивление почти пролетаю два метра до Эдварда, застывая рядом с ним. Поднимаю голову, стремясь смотреть в его глаза.
- Вы наказываете меня, - говорю быстро, но довольно четко. Это можно считать подвигом, так как внутри все сжимается от смертельного страха перед возвращением к Джеймсу. Глупо, конечно. Я ведь знала, что так будет. Но не с такой же быстротой! Слишком мало... Слишком мало времени! – Я готова принять это. Но мальчик… Ты наказываешь ещё и его! - перехожу на «ты», окончательно сбрасывая ярмо условностей.
Пусть знает. Я должна была это сказать.
Лицо моего похитителя меняется. Черты заостряются, глаза пылают.
- Кто позволил тебе так со мной разговаривать?
- Кто позволил тебе садить его на цепь? – вздрагиваю от ужаса, переполняющего тело с головы до ног. На этот раз перед Калленом. Голос совсем сел. Ещё немного – и исчезнет.
- Садить на цепь? – Эдвард дьявольски усмехается, его брови в изумлении взлетают вверх. – Ты ненормальная.
- Ты! Ты ненормальный! – на всякий случай отступаю на один шаг, дабы не получить за подобные откровения пощечину. – Этой ночью тебя здесь не было! Не-бы-ло! А если бы не оказалось и меня, Джером бы просто сошел с ума! Он…
Затыкаюсь, проглатывая давящие слезы. Они, ничем не удерживаемые, спускаются по щекам, мешают дыханию и разговорам.
Это предложение останется не законченным. У меня просто не хватит смелости его завершить.
- Какой ещё ночью? – ярость покидает мужчину, оставляя лишь бесконечное внимание, простирающееся от края до края, - Белла, я тебя спрашиваю! О какой ночи ты говоришь?
Он несильно встряхивает меня, ожидая ответа.
- Об этой…
- Что случилось? – Эдвард напрягается. Не остается ни капли тех чувств, с которыми он минуту назад выяснял со мной отношения.
- Кошмар, - проглатываю мешающий комок, стремясь рассказать ему. – Джерому снился кошмар. Я проснулась от того, что он теребил ручку – дверь была закрыта. Он хотел выйти в коридор. Он плакал…
Меня пробирает дрожь. Но теперь вовсе не от холода или страха. От сострадания. Бесконечного сострадания малышу, вчерашний вид которого заставил бы безутешно рыдать любого.
Каллен выдыхает и снова втягивает воздух. На его лице четкими контурами обозначаются морщины, оно принимает сожалеюще-усталое выражение. Мужчина разом стареет на добрый десяток лет.
- Я не могла уйти. Ни сегодня, ни вчера. Если все это повторится, я опять останусь, - убежденная в своей правоте, говорю смелее, немного оправившись от несвоевременных слез.
- Джером настолько тебе доверяет? – поднимаю взгляд на Эдварда, задавшего этот вопрос. В ожидании ответа он выглядит потерянным. Такое ощущение, что сказанное причиняет ему боль.
- Я не знаю, «настолько» ли, - качаю головой, припоминая испуганные взгляды ребенка, иногда стремящегося от меня подальше. – Но ночью он нуждается во мне. Ночью он мне доверяет.
Каллен отступает на несколько шагов назад, плотно сжимая губы. Его глаза скользят по полу, стенам, шкафам – чему угодно, кроме меня.
- Что же ты делаешь?.. - ладони крепко сжаты в кулаки, сложены по швам. Он почти что деревянный.
- Я… - собираюсь, стараясь быть учтивой.
- Пошла вон, - эти слова сказаны с такой холодностью и отстраненностью, с такой горечью, что мне становится не по себе.
- Эдвард, пожалуйста… - кусаю губы, вспоминая, что он хотел отправить меня к Джеймсу. Теперь его решение наверняка подтвердилось. Окончательно окрепло.
Господи…
- Я сказал тебе – пошла вон! – голос грубеет, звучит громче. Его обладатель прожигает меня ненавистным взглядом.
Шумно сглатывая, я разворачиваюсь, следуя к дверям. Медлю несколько мгновений, прежде чем выйти, но решаю, что благоразумнее сейчас послушать мужчину. Иначе будет только хуже.
Едва деревянная застава захлопывается за мной – я даже не успеваю сделать первых двух шагов в каком-либо направлении, - на стену, отделяющую комнату от коридора, обрушивается тяжелый удар. Что-то громко ударяясь о бетон, с грохотом падает на пол.
В повисшей тишине прекрасно слышно звяканье осколков…

* * *

…Девочка на обложке потрепанной книжки в хлипком переплете улыбается во все тридцать два, поедая апельсины. Интересно, могла бы я с таким же выражением лица, демонстрирующим непомерное удовольствие, объедаться тропическими изысками? Не думаю. На апельсины у меня аллергия. Да и не будь её, вряд ли бы что-то поменялось.
Даже до встречи с Джеймсом, даже до побега из дому, я не отличалась жизнерадостностью и весельем. «Тяжела на подъем» - вот что про таких обычно говорят.
И все же апельсины выглядят потрясающе. Прямо на рекламный щит можно вешать. Хоть сейчас.
…Название у книги очень странно и никак не вяжется с обложкой.
«Атеистка» - гласят маленькие черные буковки, причудливо загнутые в разные стороны.
«Это она-то?» - думаю, изумленно разглядывая девочку. – «Похожа на кого угодно, кроме атеистки. Опечатка».
Нет, все верно. На обложках книг опечаток не делают. Тем более таких явных.
На миг задумываюсь, вертя потрепанное издание в руках – а верю ли в бога я? В того самого, что якобы машет нам рукой с неба, указывая верный и неверный путь, демонстрируя свою силу и благодетель…
Никогда об этом не думала.
Вероятнее всего, ответ «нет». Обосновать не могу, но и иного варианта найти не получается.
Я никогда не уповала на небесную манну и уж тем более не молилась. Призрачные ангелочки не помогут мне в сложной ситуации. Тут уж впору обращаться к дьяволятам, а их Джеймс уже всему обучил. Он у них старший.
Закрываю глаза, откидываясь на спинку кресла.
Бредовые размышления отвлекают, но ненадолго. Я вот уже час напряжено жду, когда произойдет хоть что-нибудь.
Сижу здесь, в библиотеке (иного места не хочется), смотрю в большое стеклянное окно, наблюдая, как накрапывает дождик. Пока маленький, не предвещающий бури, но через пару минут уже нарастающий, грозящийся утопить всех и вся, как во время небезызвестного мирового потопа.
Интересно, если бы на месте Ноя была я, смогла бы построить ковчег голыми руками? Такой, чтобы вместить туда свою семью, животных, птиц и насекомых?
Смеюсь, осознавая всю невозможность данного действия. Я никогда не держала в руках столярные инструменты. А обрабатывать дерево камнями у меня точно бы никогда не вышло.
Ной молодец. Я снова в ауте.
За дверью тихо. Никого не волнует, что со мной происходит. Где я, что делаю, чего жду.
…Марлена наверняка готовит Джерому обед. Вкусные блюда, приправленные ароматными специями. Горячие, почти обжигающие. Домашние… Марлене некогда обо мне думать.
А Джаспер? Ему тоже. Он, наверное, разговаривает по телефону с Элис. Мне показалось, телохранитель любит свою жену достаточно сильно. Наверное, даже чересчур для своей профессии.
Телохранители вообще женятся?..
…Опускаю взгляд обратно на атеистку. Её нога закинута на ногу, по рукам течет ярко-оранжевый сок. На лице улыбка и беззаботное выражение.
Приглядываюсь внимательнее, нутром чувствуя, что так ни у кого быть не может.
Чутье не подводит. У девочки красивые зеленые глаза. На первый взгляд в них светится удовольствие, но если присмотреться они вовсе не улыбаются. Они полны грусти, печали и какой-то внеземной тоски.
Сознание услужливо подсовывает образ Каллена, до сих пор стоящий перед глазами после нашего недавнего разговора.
А что делает он? Сидит в бильярдной, смотрит на золотые слова и ищет ответ? Разве он уже не нашел его, когда велел мне уходить?
Нет, Белла, нашел. Нашел и уже собирает твои вещи. Скидывает все в огромную кучу прямо из шкафов и велит Марлене сжечь их при первой же возможности. Или будет поочередно кидать в камин тихими холодными вечерами. Не для согрева – просто так, от нечего делать.
И не важно, что они совсем новые, что дорогие (оторвав первые несколько этикеток, я не могла поверить своим глазам – в новом гардеробе не было ни одной вещи, дешевле трехсот долларов)…
Имеют ли для этого человека деньги какое-то значение?
«Имеют».
Да, точно, имеют. Наркотики не бесплатны. Их нельзя достать просто так. Нужны деньги. Деньги, деньги, деньги…
Ну не насмешка ли эта природы, что люди платят за смерть? По-моему, в мире уже не осталось ничего бесплатного. Начиная от рождения и заканчивая кончиной – постоянные деньги, постоянная плата, постоянные долги…
Долг…
Мой долг перед Джеймсом. Его не искупить деньгами, мольбами и извинениями. Нельзя вымолить отсрочку, нельзя потребовать подтверждения того, что я вообще что-то должна…
Подтягиваю колени к груди, когда отчетливо вижу перед собой мужа. Его жесткие светлые волосы, его пронзающие серые глаза, его густые брови и небольшой нос с горбинкой. Тонкие губы, которые плотоядно улыбаются каждый раз, когда видят меня. Эта улыбка демона. Именно такими их изображали. Дыхание сбивается, когда мнимое изображение благоверного касается моей руки. Пальцы длинные, холодные, твердые.
От них нет спасения.
Вскакиваю с кресла, пугаясь хлопка, который издает книжка, падая с колен и ударяясь об пол. Кидаюсь к ближайшей стенке, вжимаясь в её поверхность.
Отдышавшись, поворачиваюсь к немому бетону лицом, раскидывая руки и силясь обнять его. Он сильный, он пуленепробиваемый, он безмолвный. Он защитит меня от всего угодно. С ним мне совсем не страшно.
Прижимаюсь к нему щекой, считая собственные вдохи.
Тишина в комнате не тяжелая, не давящая, не смертельная. Легкая и необходимая. Ласковая, почти нежная. Утешающая.
Утешение…
Джером. Мой маленький, мой одинокий и несчастный мальчик. Прекрасное брошенное создание… Его отец сегодня был готов перегрызть мне глотку за то, что я успокаивала малыша ночью. За то, что он поверил мне. За то, что проникся теплотой.
Если бога нет, то ангелы точно существуют. Один из них живет здесь, в темном-темном доме, в светлой-светлой комнате, от которой рябит в глазах. Одень его в белое – ничем не отличишь. И никакие крылья не надо.
При воспоминании о мальчике становится тоскливо, нестерпимо грустно. Как я его оставлю? Как брошу?
Эдвард, Марлена, Джаспер– каждый по-своему заботится о нем. Каждый переживает. Но никто, никто не может стереть его слезы. Они постоянно появляются в самые разные периоды дня.
И за то, что я попыталась, за то, что мне позволил малыш, я наверняка поплачусь.
На миг замираю, словно плетью ударенная появившейся мыслью.
Все из-за мальчика. Только из-за него.
Не имеет значения в каком настроении Эдвард, что происходит с ним в течение дня, ночью, в любое время! Не важно, как себя веду я и что делаю!
Малыш… Джером!..
Все из-за Джерома. Плохое и хорошее, нормальное и бредовое, жестокое и доброе – все подчинено ему.
Вот она – слабость моего похитителя. Причина всех его срывов, наказаний и угроз. Так просто…
Ошарашенная, не знаю, что дальше делать. Не осознавать истины столько времени кажется неимоверно глупым. Как я могла не заметить? Почему копалась в себе и в нем? Ничего нет. Ни внутри, ни снаружи. Все в мальчике. Все в Джероме…
Слышу, что меня окликают, только когда говорящий прилично повышает голос.
Медленно оборачиваюсь, все ещё не отошедшая от внезапного озарения.
На пороге комнаты в военной стойке замер Эммет. Его черный костюм трещит по швам от обилия мышц своего обладателя.
Маленькие серые глаза направлены точно на меня. Медвежьи лапы готовы, в случае сопротивления, исполнить полученный приказ.
Бороться с Эмметом? Нет уж, увольте.
- Я слушаю, - сглатываю, хмурясь от преддверия его ответа. Неужели дата моей казни уже назначена?
- Пройдемте со мной, - мужчина отступает на один шаг, возвращая дверному проему былую ширину.
Послушно следую к выходу, с опаской поглядывая на мужчину.
Он шествует немного позади меня, почти рядом. Шаг в сторону – схватит и прибьет. Наверняка прибьет…
Поднимаю голову, стремясь увидеть что-то кроме его рук, и задаю интересующий вопрос:
- Куда мы идем?
- Мне не велено говорить, - монотонный голос охранника отрезвляет. Озарение, девочка с апельсинами – все кажется наваждением. Возвращается реальная жизнь. И она совсем не безоблачна и прекрасна. Она такая, какая есть. Потому и реальная.
Спускаясь по лестнице, мы проходим через все фойе. Ищу глазами Марлену, но столовая и коридоры пусты. Все вымерло.
Перед тяжелой дверью останавливаемся. Тонкий луч света из маленького окошка сверху – единственное освещение. Охранник замирает, выуживая откуда-то из темноты куртку, которую протягивает мне.
- Наденьте.
Вещь явно не моя. Слишком большая – можно завернуть несколько таких как я, тяжелая, серая, теплая. Очень теплая.
- Туфли, - мужчина двигает ко мне подготовленные кожаные ботинки с разноцветными шнурками. Длинными и яркими. Мой наряд будет самым экстравагантным в городе. Пижама, куртка и ботинки. Белла - законодательница мод…
Плевать.
Убедившись что я закончила с переодеваниями, Эммет распахивает перед моим лицом пресловутую дверь.
Пять черно-белых ступенек. Маленькая веранда.
Черный вход. Ровно две недели назад именно отсюда я впервые проникла в мрачную обитель Каллена.
И, похоже, сейчас навсегда её покину.
Дождик действительно усилился. Дрожь неожиданно пробивает тело. Но не от холода, нет. От ожидания встречи. Скоро я увижу мужа.
…И это будет последним, что я увижу в этой жизни.
Эммет ступает на шаг назад, говоря мне идти точно прямо.
Отрываю глаза от земли и вижу очень кстати припаркованный здесь бирюзовый «Бентли». Его салон, бывший ранее моим спасением, теперь мой катафалк.
- Садитесь в машину, - телохранитель оказывается рядом, загораживая собой все окружающее пространство. В поле зрения только дверь автомобиля, все остальное – сплошная чернота его костюма. Даже белизна рубашки, проглядывающей под пиджаком, не разбавляет тьму, нависшую надомной.
Тяну на себя мокрую ручку, чтобы сесть внутрь.
Здесь тепло, пахнет приятным освежителем воздуха, дождик лениво капает на лобовое стекло.
Закрываю дверь и лишь затем удостаиваю взглядом того, кто занимает водительское сидение.
Шарахаюсь обратно к стеклу, когда до ума доходит, кто здесь.
Мужчина, который смотрит на меня, положив одну руку на руль, а вторую на свои колени, явно двойник Эдварда. Или он сам…
Сжимаюсь, не ожидая ничего хорошего.
- Готова ехать, Белла? – лицо Каллена ничего не выражает. На нем сплошное безразличие.
- Куда?.. – пожалуйста, ну пожалуйста, опровергни мои догадки! Скажи не то, что я думаю…
- Куда нужно.
Сглатываю поднимающийся по пищеводу комок, впиваясь ногтями в кожаное сиденье.
- Не надо…
- Я не спрашиваю, хочешь ли ты, - мой похититель пожимает плечами, с преувеличенным вниманием рассматривая ползущие по стеклу капли. – Я говорю.
То же он сказал Джерому в нашу вторую встречу…
- Пожалуйста…
- Будешь уговаривать других людей.
Низко опускаю голову. До белизны сжимаю вместе руки.
- Я готова выдержать наказание. Любое, – бормочу, понимая, что даже сотня Эдвардов не способна причинить мне той боли, что один-единственный Джеймс.
- Любое? – бровь мужчины изгибается.
Энергично киваю, поднимая на него глаза.
- Любое.
- В таком случае, тебе нечего опасаться, - Каллен поворачивает ключи в зажигании, заводя машину, - ты уже ко всему готова.
- То есть?..
- Ты возвращаешься к Кашалоту, Белла. Это – твое наказание.

___________________________
Напоминаю, что продолжение будет не раньше 5-6 июля. Надеюсь на понимание :)


Источник: http://robsten.ru/forum/29-1649-1
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: AlshBetta (14.06.2014) | Автор: AlshBetta
Просмотров: 1219 | Комментарии: 40 | Рейтинг: 5.0/46
Всего комментариев: 401 2 3 4 »
avatar
0
40
Надеюсь Каллен еще одумается и не оставит Беллу у Джеймса 12
Каллен что не понимает какую очередную травму наносит своему ребенку bang
avatar
39
Сволоч он все таки.
avatar
38
Мне интересно - это проверка на вшивость, или Э. действительно собрался вернуть Беллу "мужу"? Очень надеюсь, что первое! girl_wacko cray
Я конечно понимаю, что жизнь Беллы не имеет для него никакой ценности, но кто же останется с Джеромом? 4
avatar
37
Белла может попрощаться с жизнью, а Эдвард ещё пожалеет об этом... И кто вырастит из Джерома при такой жизни? Главное , что Белла противодействует Эдварду, говорит правду - она сильная и видимо, может выдержать многое и что важно...в ней живая, чистая душа , несмотря на все испытания...,а все остальные слабее её , поэтому и измываются
avatar
36
как то не хочеться верить что он отвезет её к Джеймсу! неужели он настолько....
муж же её замардует! это её реальная, мучительная смерть!!
А может есть хоть мааалюсенький лучик надежды! ведь она умирает последней....
будем ждать и надеяться :):):)
СПАСИБОЧКИ за главы!
avatar
35
Спасибо  lovi06032 lovi06032 lovi06032
avatar
34
какая скотина, этот эдвард
avatar
33
может это Эдварда надо вернуть Кашалоту?? похоже они 2 сапога-пара!!!А  Беллу просто оставить с Джерри, бедный мальчик, ему так не хватает любви и ласки!!! спасибо!! good
avatar
32
Вот скотина Каллен! и эгоист. Его не волнует, как будет переживать Джером, когда не станет Беллы рядом, не волнует, что будет вытворять с Беллой Джеймс...Я в шоке.  12
avatar
31
Каллену надо бы полечиться giri05005 , а потом к психологу еще piar03 ,

Трендец - бармалей какой-то !   asmile410
1-10 11-20 21-30 31-40
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]