Фанфики
Главная » Статьи » Фанфики по Сумеречной саге "Все люди"

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Вспомни обо мне... Глава 10. Любовь ножом по горлу провела - NC-17!
Глава 10. Любовь ножом по горлу провела - NC-17!

НАСТОЯТЕЛЬНО РЕКОМЕНДУЮ ПРОСЛУШИВАТЬ ПОДОБРАННУЮ
К ПЕРВОЙ ЧАСТИ ГЛАВЫ МУЗЫКУ С YOUTUBE ДО ИЛИ ВО ВРЕМЯ ЧТЕНИЯ!



До двухнедельного отпуска Эдварда оставалось всего три дня. Билеты в Рим были уже куплены, номер в гостинице забронирован, план наших итальянских каникул полностью разработан моим любимым стратегом. В романтическое путешествие мы ехали всего на неделю, а перед этим планировали несколько дней погостить у моих родителей, но нашим планам не суждено было осуществиться…
- Ммм… кто звонил? – сонно пробормотала я, потягиваясь.
- Мой отец, - ответил Эдвард, снова ложась рядом со мной и целуя меня в висок. – Они с мамой, наконец, нашли подходящий вариант с домом, так что в ближайшие дни планируется грандиозный переезд.
Полтора года назад Карлайлу предложили хорошую работу в одной из клиник Нью-Йорка, и так как в Форксе их с Эсми больше ничего не держало, он согласился. Родители Эдварда сняли квартиру недалеко от нового места работы Карлайла, но миссис Каллен, привыкшая к тихой и размеренной жизни, так и не смогла до конца привыкнуть к суете и бешеному ритму мегаполиса. Поэтому они решили, что переедут в пригород Нью-Йорка, как только найдут какой-нибудь милый и уютный домик, окруженный зеленью, но так, чтобы Карлайлу было не слишком долго добираться до клиники.
- Он попросил помочь им? – догадалась я.
- Да, одним им не справиться, чего только стоит библиотека Карлайла! – закатил глаза Эдвард, но при этом в его голосе звучала огромная любовь и уважение к отцу.
- Значит, мы не поедем в Форкс? – расстроено прошептала я и, закусив нижнюю губу, отвела глаза в сторону.
- Это буде не правильно. – Он притянул меня к себе и крепко обнял.
Я с готовностью уткнулась лицом ему в грудь, закидывая свою ногу на его бедро.
- Ты не виделась с родителями уже полгода, и если сейчас не поедешь к ним, то сможешь повидаться с ними не раньше рождества, а это еще почти полгода, - продолжал говорить Эдвард. – Только представь, как расстроится Рене, ведь она так ждет тебя!
- Предлагаешь мне ехать одной? – потершись носом о голое плечо любимого, поинтересовалась я.
- Подумай сама! – воскликнул он и продолжи тем тоном, каким обычно выступают адвокаты в суде, пытаясь убедить присяжных в своей правоте: - У нас есть свободная неделя перед поездкой в Италию. Ты едешь к свои родителям, как и было решено с самого начала, а я еду к своим, чтобы помочь им с переездом. Через неделю я приезжаю за тобой в Форкс, и мы отправляемся в Рим. По-моему, это идеальный план!
- Ты не учел одной очень важной детали: я с ума сойду без тебя за эту неделю! – по моей щеке скатилась случайная слезинка, которая удивила даже меня саму.
Да, за последние три года мы не расставались с Эдвардом ни на день, но ведь это же всего лишь одна неделя, которая пролетит незаметно рядом с родителями.
В тот момент я не могла найти объяснения своей реакции на короткую и, возможно, даже полезную разлуку с любимым. Уже позднее я поняла: это было как раз то, что принято называть «шестым чувством».
- Ты даже не представляешь, как бы мне хотелось, чтобы ты поехала вместе со мной в Нью-Йорк, - ласково улыбнулся Эдвард, подушечкой большого пальца стерев с моей щеки непрошеную слезинку, - но я слишком люблю и уважаю твоих родителей, чтобы так огорчать и разочаровывать их.
- Ты прав, - попыталась улыбнуться я, - мне и самой очень хочется повидаться с ними, жаль, что нельзя одновременно быть сразу в двух местах!
- Какая же ты у меня еще маленькая, - ласково улыбнулся Эдвард, целуя меня в макушку.
Оставшиеся дни до отъезда прошли в обычных хлопотах, какие бывают перед тем, как люди уезжают в отпуск: сбор чемоданов, оплата всех счетов, наказ соседям поливать цветы и прочие мелкие дела, отчего-то отнимающие кучу времени и сил.
Все эти дни меня не покидало чувство тревоги, которая только усиливалась по мере приближения дня отъезда. На какое-то время я забывалась, погружаясь в привычные заботы по дому, но потом меня вдруг что-то останавливало, я замирала от ноющего чувства в груди, ощущая, как сердце начинает бешено колотиться, словно ему, как птице, тесно в клетке. Я старалась не показывать Эдварду своего состояния, но тот, наверняка, заметил, что со мной творится что-то неладное (чего только стоило то количество посуды, что я по своей неосторожности переколотила за эти дни). Он старался быть со мной особенно нежным, ласковым и предупредительным, в надежде, что это поможет мне взбодриться, но его попытки так и не увенчались успехом.
Весь вечер накануне отъезда я металась по квартире, не в силах найти себе место и едва сдерживая слезы, для которых, казалось, не было особой причины. Собранные чемоданы стояли возле двери, и одного взгляда на них было достаточно, чтобы меня охватил очередной удушливый приступ паники.
Сегодня я, как никогда нуждалась в ободряющей улыбке Эдварда и его сильных, но таких ласковых руках, однако тот сам беспрестанно хмурился, сдвигая брови у переносицы, и выглядел каким-то задумчивым, даже далеким.
Казалось, что сам Лос-Анджелес тоскует сегодня вместе с нами, проливаясь на землю холодным ливнем и заунывно подпевая за окном порывистым ветром – совершенно небывалая погода для последних дней июля.
Я стояла возле окна и вглядывалась в холодную темноту ночного неба, затянутого непроглядными тучами. Чтобы хоть как-то унять нарастающую тупую боль в груди, я представила себе чарующую Италию и нас с Эдвардом, гуляющими по ее улочкам, залитым теплым, ласковым солнцем. Но стоило только очередному порыву ветра вперемешку с дождем обрушиться на оконное стекло, как волшебная картинка вмиг рассеивалась в моей голове, уступая место тревожной реальности, и я снова упрямо пыталась воссоздать ее, собирая по кусочкам, словно пазл.

POV Эдвард____________________________________________

Эта ночь последняя
Вдаль уносит сны,
Долгие мгновения,
Краткие часы.
Ни к чему напрасные,
Нам сейчас слова,
Напоследок ласками
Напои сполна.
Так чтоб в пропасть нежности
Падала любовь,
В бездну неизбежности,
В даль прощальных снов …
Эту ночь последнюю,
Эту ночь любви,-
Горькие мгновения,
Милая прости…


Ночь была холодной. Заунывная песня пронизывающего ветра за окном навевала тоску и застывала холодной льдинкой в сердце. Ветер то затихал в плаче, то срывался рыдающими всхлипами, он будто оплакивал то, что не дано понять, вознося в высь небес прощальный плач.
Белз стояла напротив окна, теребя край шторы, – она не любила задергивать их на ночь, но сегодня вид за окном угнетал. Я сидел посреди разобранной ко сну постели и больше всего хотел, чтобы она зашторила окно и присоединилась ко мне. Я отчаянно нуждался в любимой, в её близости и поддержке.
Где-то глубоко внутри меня кружил ледяной вихрь, окутывая сердце снежным шлейфом, заставляя его болезненно сжиматься, то замедляя, то ускоряя свой бег в отчаянном желании тепла. Моим теплом была Изабелла. Больше всего я хотел позвать её, но почему-то не мог вымолвить ни слова, заворожено наблюдая, как тревожно любимая вглядывается в темноту за окном, прислушиваясь к плачу ветра, как вздрагивает в ознобе, ощущая вместе со мной ледяное дыхание странной ночи, пронизывающее душу сквозь уютное тепло нашей спальни. Казалось, эта ночь бесконечна - она никогда не поприветствует рассвет, не коснется его рукой, облаченной в black velvet.
Приглушенный свет комнаты делал все немного сюрреалистичным. Я смотрел на Изабеллу, стоящую всего в паре метров от меня, и чувствовал - она далеко, там , где я никогда не смогу протянуть ей руку, ощутить ее тепло, вдохнуть ее особенный запах, коснуться шелка кожи, оставить невесомый поцелуй на краешке ее черных ресниц, запутаться в каскаде каштановых локонов. Она была рядом и одновременно бесконечно далека от меня. Это странное и жуткое ощущение, ведь Изабелла была моя, вся до кончиков крохотных розовых ноготков на пальчиках изящных ступней. Белла была смыслом моего существования, и моя жизнь - вся, до последнего вздоха и прощального удара сердца - принадлежала только ей.
Я вглядывался в застывшую фигурку, чувствуя, что в этот ночной час наша жизнь странным и непонятным образом меняется, подчиняясь роковому велению судьбы. Не понимая причин этого, я твёрдо знал лишь одно - она нужна мне!
Любимая, будто прочтя мои мысли, разжала кулачок. Тихий вздох разрезал тишину, ее руки взметнулись к плечам, обняв их, пальчики подцепили ворот халата, пробежались вдоль его кромки... Я закрыл на мгновение глаза, а открыв их, увидел перед собой Изабеллу в первозданной красоте. Она все еще стояла ко мне спиной, напротив закрытого окна. Через плотный атлас штор просачивался слабый свет, освещая нежную кожу цвета свежих сливок, замирая в плавных изгибах её тела, задерживаясь в трогательных ямках над ягодицами, вплетаясь в тяжелые локоны волос, которые сейчас казались черными, как вороновое крыло. Я видел каждый изгиб, линию, бусины позвоночника.
Любимая плавно повернулась ко мне, ослепляя совершенством своей красоты. Я вдруг увидел новую Изабеллу, казавшуюся немного старше: ночь дарила ей свои тайны, шепча невиданные секреты, не было больше девочки - была женщина, желанная, любимая, единственная.
Не в силах отвести от нее глаз, я упивался роскошным видением. Взгляд Беллы встретился с моим, румянец окрасил ее лицо, подобно розовой заре, она смущенно отвела глаза, прячась за полукружием ресниц.
Любимая тихо подошла к постели и замерла. Я опустился на колени, отчаянно желая прикоснуться к своему божеству и разогнать непонятный холод, вьющийся вокруг сердца. Мы замерли друг против друга. Изабелла закрыла глаза, ее кожа была гладкой, мягкой и теплой - я чувствовал это кончиками пальцев, дотрагиваясь до нее. Мои руки с благоговением прикасались к Белле, мне хотелось одним рывком схватить ее, обнять так крепко, как только смогу, но всё, на что хватало моих сил - это слегка касаться атласной кожи цвета сливок.
Я чувствовал, как под моей ладонью, остановившейся на округлой мягкости груди любимой, отбивает ритм ее сердечко, быстрый и четкий, словно звон кастаньет. Ее грудь была восхитительной: округлая, соблазнительная, уютно помещавшаяся в мою ладонь, увенчанная бархатистой ягодой соска. Я задел его пальцем и услышал, как Изабелла задышала чаще, ритм ее сердца ускорился, а с розовых губ слетел прерывистых стон. Она поддалась вперед, почти падая в мои объятья. Я подхватил ее, и, прижимая к себе, увлекая в манящее тепло постели, накрывая ее обнаженное тело своим – наконец, Изабелла была целиком моей, подо мной, окруженная мной и моим теплом, заключенная в кокон моей нежности, обласканная моими поцелуями.
Она распахнула глаза, и я утонул в их глубине, видя, как темнеет ее взгляд, и начинают трепетать ресницы. Я обхватил ладонями лицо любимой, нежно поглаживая персиковую бархатистость щеки, обвел контур рубиновых губ, легонечко коснулся кончика носа, слегка щекоча. Белла забавно сморщила носик и улыбнулась — моё сердце сладко сжалось в груди, холода, царившего в нём, больше не было - его затопил океан любви.
Меня будто отпустили невидимые путы, я быстро покрывал поцелуями любимое лицо, не пропуская ни единого кусочка, целовал уголки губ, линии скул, шелк ресниц, тихонечко покусывал мочку уха, крадясь к прячущейся за ним черному агату родинки, обхватил ее губами, обожая и нежа. Я сходил с ума от ощущения горячего тела подо мной, слыша дыхание любимой, чувствуя, как ритм её сердца сливается с моим, начиная отбивать единую слаженную мелодию. Наши сердца слились в едином слаженном дуэте: два голоса, равные в своей красоте, силе и страсти. Маленькие ладошки Беллы держали меня крепче любых тисков, движения были немного хаотичными, но ласковыми и сильными. Любимая гладила мою спину, царапала, тянулась все ближе и ближе, стремясь к единению тел и душ. Я уткнулся в изгиб ее шеи, бормоча слова любви, шепча, что для меня никогда и никого не было и не будет, кроме нее!
Нежно целуя ее ключицы, ласкал углубления над ними, проводил вдоль их изящных линий кончиком языка, задевая зубами, посасывал бледную прозрачную кожу, следуя вдоль пульсирующей вены на белоснежной шее, возвращался к ямочке ключиц, устремляясь к груди. Я ласкал губами желанную упругую плоть, согревал дыханием, дразнил гранатовые пуговки сосков, обводя их ореол языком, задевая, прикусывая, перекатывая их между зубами ... сводил свою любимую с ума, овладевая ее телом, сознанием, сердцем и душой, отдавая всего себя.
Изабелла извивалась в моих руках, с её губ слетали стоны, вскрики, она молила не останавливаться, не отпускать, подарить ей ещё больше моих ласк и поцелуев. Мои руки исследовали ее тело, я гладил ее бока, немного щекоча вдоль ребер, срывая переливы смеха, ласкающего мой слух.
Я увлеченно прокладывал влажную дорожку поцелуев на мягкости ее плоского живота, устремляясь ниже, оставляя цепочку бледно-розовых меток, словно лента опоясывающих ее от бедра к бедру. Она дрожала в моих руках, ее хрупкое тело пело для меня. Мои руки обхватили ягодицы Беллы, приподнимая их, раскрывая для меня, для вьющихся лент поцелуев, которые беззастенчиво устремлялись к тончайшей матовости кожи внутренней поверхности бедер, где сливочный цвет мягко переходил в цвет темных палевых роз.
Она была горячей, маняще упругой, касаясь ее языком, я вызывал волну дрожи, которая овладевала всем телом Изабеллы, заставляя выгибать спину, судорожно обхватывать меня ногами, сцепляя оковами на шее, хвататься за простыни. Но лучшим был звук, слетающий с ее рубиновых губ, когда я обхватывал ее женственность губами, слегка посасывая, дразняще обводя кончиком языка, легонечко дуя, и вновь обхватывая губами, чувствуя ее край, лаская, ощущая, как она замирает в моих руках, чтобы в следующий миг, рассыпаться на миллионы искрящихся осколков.
Когда утихла первая дрожь , лента моих поцелуев вновь обвила ее бедра, завязалась узлами в ямочках под коленом, там где был маленький синяк - она ушиблась сегодня утром - лента вилась к щиколоткам, обнимала их подобно арабскому браслету, устремляясь к каждому пальчику. Моя маленькая совершенная девочка, моя ночная фиалка. Ладони гладили ее бедра, губы ласкали розовые ступни: вся она была подернута румянцем.
- Эдвард, - я услышал, как она тихо звала меня, устремляя ко мне руки, увлекая в плен столь желанных объятий. Ее зов стоном отозвался в каждой клетке моего тела, не знаю, возможно ли любить сильнее?
Тонкие пальчики запутывались в моих волосах, мягкие теплые губы едва ощутимо ласкали меня, я чувствовал её сладкое дыхание, тихие стоны и жар хрупкого тела подо мной. Ноги Беллы сомкнулись в замок на моей талии, бедра приподнялись, вжимаясь в мои, я поддерживал ее под ягодицы, не оставляя и миллиметра пространства между нами.
- Люби меня, - слетало с губ Изабеллы, - люби меня, люби меня, - нежный шепот сводил с ума, забирая остатки разума, отбирая власть над телом, отдавая Белле всего меня.
Мои ладони обхватили тонкий стан, удерживая крепко и нежно. Руки любимой скользнули на мои ягодицы, ощутимо надавливая, давая понять, что ждать нет смысла - это наш момент!
Мы соединялись, подобно танцующим языкам пламени, обжигая друг друга, чувствуя мерцающие искры вокруг. Согревали, забирали и отдавали, любили, наслаждались, обожали, нежили и боготворили, отдаваясь друг другу. Мы отдавались этой бесконечной ночи, облаченной в черный бархат...
Изабелла спала в моих объятиях, на ее умиротворенном лице блуждала легкая улыбка: она часто улыбалась во сне, бормотала, слушая ее, можно было понять, о чем она думает, заглянуть в ее сны. Чаще всего Белла говорила со мной, это удивляло, согревало и дарило острое ощущение счастья.
Мне хотелось баюкать ее, как ребенка, прислушиваться к каждому ее вздоху, поправляя одеяло, которое она норовила скинуть. Во сне любимая обвилась вокруг меня, как дикий вьюн с полупрозрачными белоснежным цветами, с едва ощутимым ароматом после летнего дождя. Ее ноги держали меня крепким захватом, руки обхватили мою руку, она прижималась ко мне так крепко, будто боялась, что я исчезну.
Изабелла что-то пробормотала во сне, на лбу пробежали ниточки морщинок, застыв между бровями. Протянув руку, я погладил это место, прогоняя незваных гостей.
- Эдвард, не уходи… - слетело с ее губ.
Как, куда же я мог от нее уйти?! Изабелла беспокойно вздохнула, крепче вцепившись в мою руку.
За окном была темная беспроглядная ночь, даже фонари не освещали ее мрак: они вдруг погасли. Я лежал в темноте, баюкая в объятиях ту, что была смыслом моей жизни. Я смотрел в ее лицо, которое не было спокойным в эту минуту, хотя она еще была во власти сна.
Не имея возможности ворваться в сны Беллы и развеять печаль и грусть, я начал целовал ее лоб, шептать, как люблю ее, гладить маленькие пальчики, прикасаясь к каждому, поглаживая мягкие подушечки, дотрагиваясь до миндалевидных ноготков, перебирал каштановые завитки ее волос.
В этот миг я, как никогда, боялся потерять Изабеллу.
На что будет похожа моя жизнь без любимой?! Она будет как эта черная ночь, без надежды на рассвет, в этой беспроглядной тьме не будет места даже свету фонарей.
Эта мысль испугала меня, я уткнулся носом в макушку Беллы, вдыхая ее запах, чувствуя её своей. Мне была нужна только она!

POV Белла.

НАСТОЯТЕЛЬНО РЕКОМЕНДУЮ ПРОСЛУШИВАТЬ ПОДОБРАННУЮ
КО ВТОРОЙ ЧАСТИ ГЛАВЫ МУЗЫКУ С YOUTUBE ДО ИЛИ ВО ВРЕМЯ ЧТЕНИЯ!



Та ведь боль еще и болью не была,
Так… сквозь сердце пролетевшая стрела,
Та стрела еще стрелою не была,
Так… тупая, бесталанная игла,
Та игла еще иглою не была,
Так… мифический дежурный клюв орла…
Та ведь боль еще и болью не была,
Так… любовь ножом по горлу провела...
Жаль, что я от этой боли умерла…
Юнна Мориц


До начал посадки на рейс «Лос-Анджелес – Нью-Йорк» оставались считанные минуты, и я уже давно перестала даже пытаться сдержать льющиеся из глаз слезы, судорожно цепляясь за рукав рубашки Эдварда, словно могла тем самым удержать его рядом с собой.
- Всего неделя, родная, и мы с тобой снова будем вместе лететь в Италию, как три года назад, - вытирая мои слезы, ласково улыбался он, но я видела, что в глубине его серых глаз тоже затаилась грусть.
- Эдвард… - прошептала я и порывисто обняла его, прижавшись щекой к груди любимого, слушая, как гулко стучит его сердце. – Я люблю тебя…
- Я тоже люблю тебя, моя маленькая! – твердо произнес Эдвард, отстраняясь от меня и заглядывая мне в глаза. – Ну же, перестань плакать, от твоих слез у меня сердце разрывается, ты страдаешь так, словно мы расстаемся навсегда.
- Это не просто, но я постараюсь, - шмыгнув носом, пообещала я.
- Вот и умница! – Эдвард улыбнулся и тыльной стороной ладони погладил мою щеку, все еще влажную от слез.
В этот момент противный женский голос равнодушно объявил начало посадки на его рейс, не зная, что тем самым разрывает мне сердце.
- Ну, все, Белла, мне пора, я пойду, ладно? - прошептал Эдвард, не двигаясь с места и пристально глядя на меня.
Он мягко притянул меня к себе, его губы накрыли мои… так сладко, трепетно и нежно…
- Ну, все… все… - Эдвард отстранился и ободряюще улыбнулся мне. – Я позвоню тебе сразу же, как прилечу в Нью-Йорк… Люблю тебя…
- Люблю тебя… - выдохнула я.
Эдвард развернулся и зашагал прочь, то и дело оборачиваясь и улыбаясь мне. Я стояла, заламывая в отчаянии руки, силясь сделать хоть один полноценный вдох и едва сдерживаясь, чтобы не кинуться вслед за ним.
Прежде, чем окончательно скрыться из виду, любимый еще раз обернулся и, улыбаясь, махнул на прощание рукой.
Остаток дня прошел, будто в тумане, я плохо помню, как села в самолет до Сиэтла, четыре часа перелета прошли в каком-то болезненном забытье. Бредовые кошмары шли один за другим, словно калейдоскоп сюрреалистических картинок. Рухнувший самолет, покореженная машина такси, бездыханное тело Эдварда сменялись кромешной темнотой, вдруг обрушившейся на меня, и чьим-то диким смехом, от которого хотелось заткнуть уши и бежать, бежать, бежать, но во сне я точно знала, что бежать мне не куда – это конец.
Проснулась я со страшной головной болью только тогда, когда вежливый голос попросил пассажиров пристегнуть ремни перед посадкой.
Встреча с родителями, ждущими меня в аэропорту Сиэтла, прошла, словно в густом тумане. Я едва различала заплаканное, но счастливой лицо мамы, которая то и дело обнимала меня, что-то оживленно рассказывая. Я же могла лишь натянуто улыбаться и рассеянно кивать в ответ.
- Угомонись, Рене, - видимо, заметив мое состояние, строго сказал папа, когда мы, наконец, сели в машину, чтобы ехать в Форкс.
- Ты, наверное, устала, милая, поспи немного, - ласково прошептала мама, положив мою голову себе на колени и нежно поглаживая меня по волосам.
От ее родного тепла и легких прикосновений приступ необъяснимой паники постепенно отпустил меня, но тревожное предчувствие чего-то дурного все еще продолжало тяжелым грузом лежать на сердце.
Окончательно я успокоилась лишь тогда, когда позвонил Эдвард, и мы с ним проговорили целый час. Я рассказывала ему услышанные от Рене новости про наших одноклассников, а он, в свою очередь, красочно описывал мне новый дом его родителей.
Родной бархатный голос любимого заставил меня расслабиться и прогнать все свои тревоги. Убаюканная ласковым шепотом Эдварда, я быстро заснула, на этот раз безо всяких сновидений.

Следующие два дня пролетели на удивление быстро, не смотря на то, что ничем особенным я не занималась: помогала маме наводить порядок в ее художественной студии, гуляла по городу, то и дело встречая знакомых, сходила в гости к миссис Стенли, которая была очень расстроена, узнав, что мы с Эдвардом совсем забросили танцы. Каждый вечер мне звонил любимый, уставший, но довольный тем, как продвигаются дела с переездом, мы с ним делились впечатлениями от прожитого дня и говорили, как скучаем друг по другу.
Когда на третий день Эдвард позвонил мне, его голос звучал неестественно напряженно и отстраненно, словно он звонил мне лишь по необходимости, а не оттого, что хотел услышать мой голос и поговорить со мной. Сказав несколько общих, ничего не значащих фраз, любимый быстро закончил разговор, сославшись на кучу дел, которые не могут подождать до завтра.
Я старалась не придавать этому особого значения, убеждая себя, что Эдвард действительно вымотался за эти дни, но уже знакомое мне чувство тревоги снова начало разрастаться в моей груди, сдавливая сердце в ледяные тески дурного предчувствия.
На следующий день все снова повторилось, а затем снова, и снова, словно в старой комедии «День сурка», которую очень любила моя мама. К тому моменту тревожное чувство уже полностью завладело мной, превратив в свою безропотную рабыню. На мой вопрос: «Что происходит?», заданный срывающимся от волнения голосом, Эдвард раздраженно ответил, что просто дико устал, так что нам лучше созвониться завтра, и даже не попрощавшись, повесил трубку.
Всю ночь я проплакала, уткнувшись лицом в подушку, чтобы родители не слышали моих всхлипов, и забылась тревожным сном лишь под утро.
Целый день я бесцельно слонялась по дому, ни на минуту не расставаясь с телефоном, и раздумывала, стоит ли мне позвонить Эдварду самой или лучше дождаться его звонка. Но тот так и не позвонил мне…
Дойдя до крайней точки, я судорожно набрала до боли знакомый номер, но равнодушный голос сообщил мне, что «абонент выключен или находится вне зоны действия сети».
Удушливый приступ паники обрушился на меня, словно девятый вал, накрывая с головой, заставляя тонуть в чувстве безысходности и отчаяния. Не знаю, как я смогла пережить ту ночь, я раз за разом звонила Эдварду, слыша в ответ все те же слова о недоступности абонента, на какое-то время проваливалась в тревожный сон, и тогда мне начинали сниться те же мистические кошмары, что и несколько дней назад в самолете.
Жуткая ночь плавно перетекла жуткое утро, а телефон Эдварда по-прежнему был вне зоны действия сети. Я металась по дому, пытаясь себя чем-нибудь занять, но ничего не помогало – все мои мысли были заняты только Эдвардом и тем, что в последние дни с ним происходит. Мама, заметив удручающее состояние, предприняла попытку поговорить, но я тут же скрылась в своей комнате, сославшись на головную боль.
И вот когда я уже готова была звонить Карлайлу или Эсми, телефон сам ожил в моих руках, демонстрируя фотографию Эдварда, на которой тот задорно глядел в объектив и посылал воздушный поцелуй.
- Белла, дорогая, прости, что не позвонил тебе, как обещал, - хриплым, словно спросонья, голосом начал он, - я вчера случайно наткнулся на Майкла Ньютона, с которым последний раз виделся еще на выпускном. Мы разговорились, он позвонил Эрику, и тот предложил сходить втроем в ночной клуб. Кажется, я здорово перебрал…
- А ты не мог позвонить мне и предупредить, чтобы я не волновалась?! – задыхаясь от возмущения, выпалила я. – Я всю ночь тебе звонила, но у тебя был отключен телефон, что, по-твоему, я должна была подумать?!
- Ты права, дорогая, прости, - бесцветным голосом отозвался Эдвард, - но сейчас мне нужно, как следует, отоспаться, а завтра я позвоню тебе, и мы все обсудим, обещаю!
- Что?! Опять «завтра»?! – начиная вскипать от праведного гнева, воскликнула я. – Давай обсудим прямо сейчас!
- Я же сказал – завтра! – сквозь зубы процедил он, прежде чем повесть трубку.
Я еще какое-то время тупо смотрела на телефон, не в силах поверить в реальность происходящего.
Я еще не знала причин такого поведения Эдварда, но чувствовала – происходит что-то страшное и непоправимое, что-то, что я не в силах остановить или исправить.
Время текло мучительно медленно, доводя меня до исступления. Я пыталась дозвониться Эдварду, но его телефон снова оказался отключен, так что мне оставалось только ждать, когда же посчитает нужным позвонить мне и объяснить, что же, черт возьми, происходит.
Но вместе с тем я боялась услышать что-то по-настоящему ужасное, способное разрушить наш маленький уютный мирок, в котором мы счастливо жили последние три года.
Отодвинув телефон на значительное расстояние, я время от времени с опаской поглядывала на него, словно это была ядовитая змея, готовая в любую минуту коварно ужалить.
Поэтому, когда звенящую тишину моей комнаты разрезала пронзительная мелодия мобильника, я подпрыгнула на месте и осторожно взяла его дрожащими от волнения руками – Эдвард.
- Да, - прохрипела я, мысленно приказывая своему сердцу биться хотя бы чуточку потише.
- Белла… - прокашлявшись, выдавил он и тут же замолчал, словно не решаясь продолжить дальше.
- Да, - снова повторила я.
- Все изменилось, Белла, - на одном дыхание выпалил Эдвард, - то, что произошло, заставило меня на многое взглянуть под другим углом.
- Что произошло? – шепотом переспросила я, чувствуя, как что-то непомерно тяжелое наваливается на мои плечи.
- Я не знаю, как это произошло… Новая соседка родителей предложила нам помощь. Мы весь день разбирали коробки с вещами… устали жутко! Таня предложила пойти к ней и немного выпить, чтобы расслабиться… то, что потом случилось между нами… прости меня, Белла!
Видимо, я оказался не тем человеком, который смог бы сделать тебя счастливой.
Это так странно… всего лишь несколько дней назад я был абсолютно уверен, что в тебе сосредоточена вся моя жизнь, мне казалось, что я не смогу даже дышать, если тебя не будет рядом. Но оказавшись за тысячи километров от тебя, в компании другой женщины, к кторой я даже не испытываю ничего, кроме сексуального влечения, я вдруг почувствовал такую свободу и легкость, словно вырвался из плена.
Да, я люблю тебя, Белла, но, вероятно, это не та любовь, испытывая которую, люди женятся, рожают детей и живут вместе до конца своих дней.
Еще я вдруг понял, что ведь и не знал жизни без тебя. Ты всегда была рядом, и я просто боялся попробовать что-то новое, отчаянно цепляясь за тебя.
Я вознес тебя на престол, сделал своей королевой, поклоняясь тебе, и был безгранично счастлив этим, не ведая, что может быть по-другому, что «по-другому» - не значит «хуже».
Ты была моей первой любовью, которую всегда трудно отпустить, время шло, а я все продолжал убеждать себя, что мне нужна ты и только ты, что я не смогу быть ни с какой другой женщиной. Оказалось, что это всего лишь иллюзия, красивая сказка, которую я сначала придумал, а потом сам же в нее свято уверовал.
Только не думай, будто все эти годы, что мы были вместе, я лгал тебе, это не так. Просто сейчас все изменилось… я вдруг проснулся совсем другим человеком. Мне нужна свобода, я хочу испытать вкус жизни, ведь я еще и не жил! Сойдя со школьной скамьи, я вдруг сразу же превратился практически в женатого мужчину. Я понял, что многого не дополучил в этой жизни, и сейчас хочу исправить это упущение.
Ты навсегда останешься для меня дорогим человеком и близким другом, но будет лучше, если мы больше никогда не увидимся: все это и так слишком тяжело для нас обоих, но разрывать связь нужно резко и сразу.
Прости, я знаю, что ты достойна другого прощания, не по телефону, но так уж вышло… мне так легче. Боюсь, что не смог бы сказать все это, глядя тебе в глаза, я чувствую себя последней сволочью, ей же, собственно, и являюсь… Белла, ты слышишь меня?
Еще в середине монолога Эдварда я вдруг почувствовала, что ноги больше не в состоянии удерживать тяжесть моего тела. Я лихорадочно водила рукой по воздуху в поисках опоры и, не найдя таковой, опустилась на пол, поджав под себя ноги.
Каждое слово, произнесенное Эдвардом, раскаленным ножом пронзало мне сердце, которое, кажется, уже едва билось. Я отчаянно силилась сделать вдох, но легкие упорно отказывались впускать в себя живительный кислород.
- Белла, ты слышишь меня? – уже в третий раз настойчиво повторил Эдвард.
- Ты… я… это же бред какой-то… - сдавленно прохрипела я, потратив на это остатки своих сил и запаса кислорода в легких.
- Я не вернусь в Лос-Анджелес – окончу университет здесь, в Нью-Йорке, - как ни в чем не бывало, продолжил Эдвард, - в нашей квартире я больше не появлюсь и не буду оттуда ничего забирать. Ты как-то сказала мне, что нужно учиться без сожаления расставаться со старыми вещами, так вот ты была права. Аренда квартиры оплачена на год вперед – можешь продолжать жить там, если хочешь.
Вот, кажется, и все… Время начинать новую жизнь, вот только у каждого из нас она будет своя. Прости меня, Белла, и прощай…
В трубке раздались оглушительные гудки, каждый из которых, словно выстрел в упор, разрывал мне мозг.
Я отбросила телефон в сторону и, зажмурившись, закрыла уши руками – не помогло. С каждой секундой становилось только больнее, казалось, что я сама вся превратилась в один сгусток боли и отчаяния.
Сначала я не могла поверить в реальность происходящего. Ведь это же невозможно, чтобы моя жизнь вот так просто рассыпалась, словно песочный замок, смытый волной прилива.
Но когда мысль, что Эдвард (МОЙ Эдвард!) бросил меня, подобно клейму, выжглась в сознании, мое сердце вспыхнуло и разлетелось на тысячи мелких осколков, которые уже невозможно было собрать воедино.
Тяжело дыша, я уткнулась лбом в пол и судорожно вцепилась пальцами в высокий ворс ковра. Мне хотелось плакать, рыдать, биться в истерике, но слез не было. Чтобы хоть как-то выплеснуть боль, терзающую меня своими острыми когтями, я собрала остатки своих сил и закричала, словно раненый зверь, потерявший надежду на спасение.
В следующую минуту я почувствовала на себе чию-то заботливые руки, пытающиеся поднять меня с пола – мама…
Ее бледное, испуганное лицо я видела словно плотную пелену тумана, перед глазами все плыло и кружилось. Рене что-то шептала мне побледневшими губами, но звуки ее голоса едва доходили до меня, будто через толстый слой ваты.
Но я и не хотела ничего слышать, я вдруг стала абсолютно равнодушна ко всему, что происходило со мной и вокруг меня. В один миг мое сердце превратилось в выжженную болью пустыню, в которой уже никогда не прорастет даже слабый росток счастья.

Источник: http://robsten.ru/forum/29-877-9
Категория: Фанфики по Сумеречной саге "Все люди" | Добавил: lelik1986 (02.04.2012) | Автор: lelik1986, rebekka
Просмотров: 1325 | Комментарии: 14 | Рейтинг: 5.0/9
Всего комментариев: 141 2 »
1
14   [Материал]
  Спасибо за главу

13   [Материал]
  ПИСЕЦ 12 а ведь действительно, почему он не пытался сделать ей предложение? если я правильно посчитала, они уже три года вместе живут фактически как семья..... все таки был не уверен?

12   [Материал]
  с ума сойти! такая любовь, а как попалась первая юбка - сразу сдулся...фу, как мерзко! бедная Белла! cray

11   [Материал]
  почему гад?
они ведь действительно слишком молоды, думаю, Эдвард действительно просто не нагулялся. И это самое правильное решение.

10   [Материал]
  Это ж мля таааак больно !!!!!!!!!!!!! У меня слов нет... cray cray cray cray cray cray cray

9   [Материал]
  Вот уж действительно название главы стопроцентное попадание, точно ножом по сердцу, неожиданно и очень печально. cray
Спасибо за главу! lovi06032

6   [Материал]
  Да уж,пустился Эдвард во все тяжкие... не нагулялся! Самое страшное, разорвать отношения так, как это сделал он, по телефону. 4

7   [Материал]
  и самое отвратительное... 4 он просто гад после этого... 4

5   [Материал]
  реву cray cray cray cray cray cray cray cray cray cray cray cray cray cray cray cray cray cray

4   [Материал]
  12 cray cray cray cray
Сука.....

3   [Материал]
  Ахренеть.... вот так просто.. просто потому что трахнул другую.. да еще рассказал об этом по телефону.. 12 Очень жаль Беллу.. cray да уж теперь я полностью прочувствовала почему было ТАКОЕ саммари.. 12
только интересно, это действительно та причина, по которой он ее бросил, или что-то произошло и его взяли за яйца... 4

8   [Материал]
  Нет, в том-то и дело, что не все так просто! Согласна, расстаться по телефону - это особенно низко и подло, очень унизительно для Беллы, но... Эх, ладно, вернемся к этому вопросу глав эдак через 6... JC_flirt

1-10 11-12
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]