Фанфики
Главная » Статьи » Народный перевод

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Уверенность в обмане. Глава 17

— Добро пожаловать в Первую семейную церковь, — пожилая женщина встречает нас, сунув в руки брошюру. Ее серые волосы собраны в безобразный пучок, почему-то занимавший всю голову. Она одета в цветочное платье, белые чулки и сандалии. Очки с бутылочными стеклами свисают с ее носа. Она улыбается и кажется, что помадой намалеваны зубы вместо губ. 
— Спасибо, — отвечаю я, озираясь вокруг. Я пытаюсь отыскать глазами Маккензи и ее семью, поскольку они попросили нас встретиться непосредственно в церкви из-за вчерашних гуляний. Я знаю, на что они намекают. Кажется, нет никаких секретов между членами семьи Эванс: каждый прекрасно осведомлен, где вчера Маккензи проводила ночь. Если бы они только знали, что происходило на самом деле между нами. 
Уголком глаза я ловлю отчаянно размахивающего руками человека, пытавшегося привлечь мое внимание. Я поворачиваюсь и вижу Маккензи, машущую мне. 
— Энди! — зовет она. Лучезарная улыбка украшает ее лицо. Вернув ей улыбку, я машу в ответ. 
В это воскресное утро она самое прекрасное видение. Девушка одета в темно-синее платье с узким рукавом, расклешенной юбкой чуть выше колена. Лиф только подчеркивает ее грудь. Если я правильно вспомнил, женщины ссылаются на то, что такой фасон немного увеличивает талию, но кто я такой, чтобы судить о фасоне. Все, что я знаю об этом фасоне сейчас, так это то, что он дает мне прекрасную возможность любоваться ее открытыми ногами и прекрасно очерченной грудью на протяжении всей службы. О, Боже, спасибо тебе... 
Хммм, наверное, нужно притормозить с такими идеями. Богу, скорее всего, не понравится, что я отдаю предпочтение не ему в его же собственном доме. Небольшой смешок вырывается из моего горла в ответ на эту крамольную мысль. Уголком глаза я вижу поворачивающего в мою сторону голову Джареда в ответ на мой смешок. 
Когда Джаред вышел из номера отеля в костюме, я не мог поверить своим глазам. Мы все взяли с собой в эту поездку по костюму, просто так, на всякий случай, и я бы предположил, что у всех у нас костюм был один. Но видеть Джареда в костюме, вместо его вечных винтажных футболок и старой крысиной бейсболки, было чем-то сродни чуду. Он выглядел солидно. Черт, да он еще и причесался! Действительно, чудо из чудес! 
— Я так рада, что вы пришли! — восклицает Маккензи, когда подходит к нам троим. Она обвивает руками шею Джареда, отклонив его немного назад. — Я очень сожалею о том, как вела себя прошлым вечером. Сможешь ли ты простить меня? 
Джаред закрывает глаза, ласково сжимая руки вокруг нее. 
— Конечно, я прощаю тебя, — успокаивает он. 
Мою улыбку я не могу сдерживать. Все, кажется, правильно особенно решение приехать в этот богом забытый городишко. Джаред и Маккензи очень близкие друзья. Большинство людей мечтают о таких отношениях, хоть я и ненавижу это чувство между ними. 
Маккензи целует его в щеку и отступает от него. 
— Спасибо. Я не знаю, что бы я делала без тебя. 
— У тебя не будет возможности выяснить это, — бормочет он. 
Взглянув в сторону Гэвина, я могу увидеть всполохи радости при виде Маккензи. 
— Ну, вот и ты, Гетто Смурф, — она подходит к Гэвину, тепло обняв его. 
— Гетто Смурф? — переспрашивает Гэвин, приобнимая ее в ответ. 
Появляется озорная улыбка, она тянется и трепет Гэвина по бороде, которой он очень гордился. Я чуть не умер от смеха, когда он вышел из номера отеля с новой формой своей бородки. Это было настолько плохо, что я спросил его буквально: может, его бритва испортилась и мне сходить за своей? Нам троим было лень бриться во время этой поездки, но Гэвин пообещал Морган удивить ее на свадьбе своей бородой. Плохой ход. Женщина собиралась смешать его с грязью за это. Мне повезло, у меня места в первом ряду, и я получу истинное удовольствие от созерцания всего этого! 
— Голубой костюмчик. Новая, невероятно тонкая линия бороды. И еще тебе необходим золотой зуб, чтобы уж навечно прослыть показушником. 
Люди начинают оглядываться на нас, когда мы с Джаредом сгибаемся в приступе хохота. Нам все равно. Наша Маккензи вернулась. 
— И не очень-то я похож на Смурфика, — оправдывается Гэвин. 
Маккензи берет его за подбородок двумя пальцами, поворачивая голову Гэвина, как будто пытается что-то разглядеть. 
— А ты знаешь, ты прав. Это не борода. Ты просто забыл умыться сегодня утром. И я могу помочь, — она слюнявит палец и принимается тереть им кожу подбородка Гэвина. От этих ее действий меня сгибает пополам от хохота. Сзади, держась за мое плечо в попытке удержать равновесие, смеется Джаред. 
Гэвин отмахивается от нее, глядя на Джареда и меня: 
— Да заткнитесь же, оба... 
— Ну не в доме Господнем ругаться, — Маккензи обрывает его прежде, чем он смог закончить фразу. Она трепет его по щеке и подходит ко мне. Джаред может наконец-то выпрямиться, но не смог сдержаться от очередного смешка, толкнув Гэвина в руку. 
— Эй, красавчик, — Маккензи обращается ко мне с несвойственной ей скромностью. 
— И тебе привет, красавица, — это прозвище возвращается снова. Перед тем, как она ушла, это было моим любимым обращением к ней. 
— Хороший костюмчик, — она кивает в сторону костюма на мне. Я не стал рассматривать костюм, который она приобрела для меня, и отправил его в Бостон, решив прийти в строгом сером костюме. — Хотя тебе идет этот цвет. 
— Согласен с тобой, и спасибо. Цвет военно-морской формы и лавандовый очень идут мне, — подтверждаю я, подмигивая ей. 
— Это верно. Но этот цвет подчеркивает глубину твоих глаз, — ее пальчик пробирается за отворот пиджака. 
— Я рад, что ты одобряешь, — я нежно целую ее в щеку, помня о том, где я нахожусь в настоящий момент. 
Маккензи улыбается: 
— Как насчет того, чтобы проводить девушку на ее место? — она берет меня за руку и ведет через весь зал. И если я произношу «весь зал», то это так и есть. Здесь много народу. Я ожидал увидеть витражи и кресты везде, а нахожу только полированное дерево, обитые скамьи и мониторы высокой четкости, свисающие с потолка, и музыкальные инструменты, не восходящие к Эпохе Возрождения. Это место больше походит на концертный зал, чем на церковь. 
Я поднимаю глаза к потолку, ожидая увидеть обрушение свода или молнии. Такому грешнику, как я, находиться в доме Бога само по себе кощунство. 
— Ты нервничаешь, — шепчет Маккензи, наклоняясь ко мне, пока мы идем к нашим местам. 
— Просто жду, что Бог поразит меня, — шучу я. 
Ее голова падает к моему плечу, лукавая улыбка играет на губах: 
— Бог всепрощающ, Энди. 
Я целую ее в макушку. Она так приятно пахнет: как гранаты и лимоны. 
— Ты ведь не собираешься представить меня всем святошам этой церкви? 
Небольшой смешок вырывается из ее уст. 
— Нет. И ты должен знать меня лучше, чтобы предполагать такое. Все, о чем я говорю, так это, если Бог простит тебя и, если я смогу тебя простить, так может быть и ты сам простишь себя. 
— Может быть, — мямлю я. Мы подходим к скамье, на которой сидит вся ее семья. Билл восседает на противоположном от того места, где мы стоим, в конце скамьи, рядом с подлокотником, следом чинно восседают Линдси, Гленда, Коди, Юстис и Джеки, которая держит на руках Хонор. На скамье еще достаточно места, чтобы устроиться всем нам четверым. 
Гленда встает и машет старческой рукой Гэвину. Он смеется, мотнув головой: 
— Моя старая подружка зовет меня. 
— Ты понимаешь, что я собираюсь поведать Морган о том, что у тебя здесь завязался роман с женщиной постарше, — поддеваю я Гэвина. 
— О, я знаю об этом. Но если ты начнешь это повествование, то я расскажу Маккензи о том, как ты потерял плавки в бассейне на вечеринке в честь дня рождения Скайлера Макгиллиса, — возражает Гэвин. 
— Вай! Вот об этой истории я хочу услышать! — поет Маккензи. Ее брови приподнимаются от любопытства. — Только не говори мне, что эта история произошла, когда тебе было шесть лет. Держу пари, ты был очаровашкой. 
— Попробуй поставить шестнадцать вместо шести, — поддакивает Гэвин. 
— Отлично! — я поднимаю руки в примиряющем жесте. — Я не скажу ни слова! 
— Так я и думал, — Гэвин обходит нас с Маккензи, проталкиваясь к Гленде. Он обнимает ее и пожимает руку Биллу, прежде чем занять место рядом с ней. Двумя днями ранее эта старая женщина напугала бы его до смерти. Теперь она стала добрым другом. Удивительно, как быстро люди меняются в лучшую сторону, как только ты прикладываешь совсем немного усилий, чтобы подружиться с ними. Может, мне так повезет с Маккензи, и она отправиться со мной в Бостон. 
— Думаю, присоединиться к ним, — бормочет Джаред, протискиваясь мимо нас и усаживаясь между Глендой и Линдси. Все, кажется, рады нас видеть и не испытывают никаких затруднений, рассаживая нас между собой. 
— Мы приземлимся? — спрашивает Маккензи, протягивая руку на сиденье рядом с Джеки. Мое тело напрягается при виде ребенка. Маккензи, почувствовав мои опасения, берет меня за руку, крепко сжимая. 
— Мы можем сесть где-нибудь еще, если это заставит тебя чувствовать себя более комфортно. 
Я делаю глубокий вздох, выдохнув через нос. Если я ожидаю от Маккензи прекращения побегов, то и сам должен сделать шаг навстречу. 
— Мы можем сесть здесь. 
— Ты уверен? Я не настаиваю. 
Я улыбаюсь, положив руку ей на спину, и подтолкнул на освободившееся место. Маккензи протискивается между скамьями, садясь рядом со своим двоюродным братом. Я иду к ней, ожидая, когда приступ паники захлестнет меня. Пот катится градом по моей спине, пальцы начинают неметь. И это лучшее предупреждение. Но вдруг все прекращается. Маккензи сует руку в мою и спокойно шепчет мне на ухо: 
— Все будет хорошо. Если нам нужно уйти, мы уйдем. Никаких вопросов. Я счастлива и от того, что мужчина, которого я люблю, присутствует здесь рядом со мной сегодня. 
Каждый мускул моего напряженного тела расслабляется. Моя нервозность рассеивается. Я сжимаю ее руку и запечатлеваю быстрый поцелуй на ее виске. 
— Спасибо тебе. Я чувствую себя хорошо, — я дышу на ее кожу. — Я тоже люблю тебя. 
Нежная улыбка озаряет лицо Маккензи, когда она наклоняется ко мне. Я кладу руку на ее плечо, притягивая ее ближе к себе. 
Джеки подается вперед, прижимая к себе ребенка. 
— Рада тебя видеть, Дрю. 
— Я тебя тоже, — отвечаю я, посылая улыбку в ответ. Она сидит рядом, покачивая ребенка на руках и выглядит умиротворенно. 
Теплый гул голосов дрейфует по залу. В воздухе витает напряжение, что напоминает мне об ожидании рок-концерта или футбольного матча. Люди взволнованы, собираясь вместе. Друг с другом. Семья с семьей. Я осматриваю комнату, узнавая лица людей, которых я встречал на фестивале. 
Мой взгляд упал на мускулистого блондина, сидящего в переднем ряду справа от нас. Гейдж наклоняется к женщине, сидящей рядом с ним. Она довольно молодая с прямыми каштановыми волосами, ниспадающими на плечи. Издалека я не могу разглядеть ее черты, но от того, что я вижу, она кажется довольно привлекательной. Я даже припоминаю, что она и Маккензи выступали на фестивале. Они с Гейджем сидят почти так же, как и мы с Маккензи. Его рука лежит на драпированной спинке скамьи у нее за спиной. Она опирается о подлокотник, глядя на него с обожанием. Мой рот открывается от удивления. Я хлопаю Маккензи по руке. 
— Кто это? — спрашиваю я, указывая в сторону Гейджа и женщины. 
Маккензи подается вперед, чтобы посмотреть в указанном мной направлении. 
— О, это Блэр. 
— Они кажутся довольно милыми. 
— Ну, так и должно быть. Они встречаются, — Маккензи произносит все это безразличным тоном так, словно мне это должно быть уже известно. 
— Он с ней встречается? Я думал, он ухаживает за тобой. 
Маккензи медленно качает головой, посылая мне недоверчивый взгляд. 
— Я же уже рассказывала тебе о нем в ту ночь, но ты, видимо, не слушал. Между нами нет ничего, все в прошлом. Мы друзья. Это все. 
— Но он всегда выступал в роли Невероятного Халка, стоило мне оказаться рядом с тобой. Да и то, как он вел себя за ужином... 
— Энди, он пытался защитить меня от боли. Он думал, что, если будет флиртовать со мной, это заставит тебя отступить. О, у меня было большое желание пристукнуть его, когда он рассказал мне о своем плане, — опустив голову, она смотрит на свои судорожно сжатые пальцы. 
Потрясенная улыбка расплывается по моему лицу. Эта женщина завораживает меня. Сирена для мужчин. Каждый мужчина хочет спасти ее, даже если она и не нужна ему в качестве спутницы жизни. 
— Я вижу. Так ты думаешь, что у них все серьезно. 
— Да. А ты, случайно, не сошел с ума? 
— Этот горилла заставил меня страдать от ревности в эти выходные больше, чем за всю мою жизнь. Нет. Не в этот раз. 
Маккензи наклоняется. Ее теплые губы слегка прижимаются к моему уху. 
— Мой Неандерталец. 
Начинает играть музыка, оборвав наш разговор. Я обнаруживаю себя еще более удивленным тем, что место больше всего походит на рок-концертный зал, чем на церковь. Группа вокалистов начинает петь песни о поклонении и хвалу. Они звучат не как гимны, с которыми я был знаком. Это словно запоминающиеся мелодии, находящие отражение в жизни. Прихожане встают, хлопают и подпевают. Я становлюсь горячим из-за волнения, почти забытого, посещавшего меня во время службы, когда подходит священник, здоровается со всеми и предлагает сесть. 
Священник моложе, чем я ожидал. Я думал увидеть старого священника, который прочтет нам длинную проповедь о том, что все мы грешники и попадем прямиком в ад. Вместо этого перед моими глазами находится мужик лет сорока с черными, как смоль волосами. Он скачет по всей сцене, почти кричит, в то время, как проповедует. Это довольно трудно, идти с ним в ногу, но он знает наверняка, как привлечь толпы. 
Пока он говорит, я вытаскиваю ручку из своего нагрудного кармана. Это мой шанс узнать, поедет ли Маккензи вместе со мной. Она ведь не может возражать мне вслух, пока мы находимся в церкви. На брошюрке, переданной мне, я пишу: «Ты поедешь со мной?» 
Я слегка толкаю Маккензи, которая, кажется, с головой погрузилась в проповеди священника. Она глядит вниз на брошюру, глаза расширяются при прочтении. Ее улыбка дрожит, когда она берет ручку из моих рук и быстро пишет: «Мне еще нужно время». 
Я устал ждать. Это может показаться эгоистичным с моей стороны, ну и пусть, но я боялся, что, если она не присоединится ко мне сейчас, все те успехи, которых мы достигли, сойдут на нет. Я забираю ручку и пишу: «Я действительно хочу быть с тобой!» 
Джеки подалась вперед, глядя между нами. И хотя голос священника достиг небывалой высоте, я все же слышу, как она тихо хихикает над нашей перепиской. 
Маккензи вытаскивает ручку из моих пальцев и строчит: «Я тоже хочу быть с тобой, но...» 
Я протягиваю руку, останавливая ее от написания. Она поднимает глаза, наполненные слезами. Я качаю головой и забираю ручку из ее пальцев. Быстро пишу: «Поговорим после церкви». 
Маккензи кивает, вкладывая свою руку в мою. Для всех присутствующих мы сидим рядом, взявшись за руки и чинно слушаем священника, проповедующего о любви и милосердии. Я думаю, что Маккензи рассказала ему о произошедшем со мной, и поэтому он выбрал подобную тему для проповеди. Но в глубине души я считаю, что был прав, наказывая себя столько лет, да и Бог наверху хотел видеть мои страдания, которые привели к очищению.— Прощение — это всего лишь вопрос принятия того, что есть вещи, которые мы не можем контролировать, — голос священника звучит громче. Какие правильные слова! — Бог никогда не возложит на вас больше, чем вы можете вынести. 
Я сижу, погрузившись в раздумья после этих слов. Кажется, он обращается непосредственно ко мне. Когда проповедь заканчивается, священник просит нас склонить головы в молитве. Мы опускаем головы в знак почтения. Маккензи крепче сжимает мою руку, переплетя наши пальцы. Искра решимости зажигается внутри меня. Она должна поехать со мной! Но ведь она и хочет быть со мной. Итак, я не отступаю без боя! 
Проповедь заканчивается. Аминь. Я гляжу на женщину, льнущую ко мне так, словно она часть меня. Эмоции кружатся на ее красивом лице. Она наклоняется к Джеки и шепчет ей потихоньку несколько слов, после чего мы все встаем, готовые покинуть церковь. 
Прихожане начинают расходиться из зала. Я жду, когда выйдут Маккензи и ее семья, но вместо этого она крепче сжимает мою руку и выталкивает за скамью. Она тащит меня к алтарю так быстро, как может, подальше от всех, прежде чем нас остановят. Я пытаюсь спросить, что происходит, но она шикает на меня. Мы поднимаемся по длинной лестнице, и она начинает дергать дверные ручки, пока не находит дверь, которая открыта. Девушка вталкивает меня в помещение, которое оказывается воскресным классом, захлопнув дверь за нами. 
Я тянусь, чтобы найти выключатель и зажечь свет, но наталкиваюсь на руки моего ангела. Она прижимается своим ртом к моему. Я чувствую вкус ее слез на губах, но это не останавливает меня. Я целую ее также неистово, как она нуждается во мне, лаская ее спину и прижимая чуть ближе к себе. Если бы мы были в другом месте, а не в церкви, я бы не удержался от соблазна и взял ее. Когда она отстраняется, я шепчу: 
— Что это было? 
— Я не могу поехать с тобой, — говорит она. 
Темнота окутывает ее, не давая мне возможности разглядеть выражение ее лица. 
— Почему? — спрашиваю я, растерявшись. Она откликается так, будто внутри нее разыгрывается неистовая буря. Зачем бороться с тем, чего она действительно хочет? 
— Потому что, — ее голос дрожит от раскаяния. 
Я обхватываю ее лицо руками. 
— Этого недостаточно для меня, Микки. Я должен знать — почему? 
Она берет мою руку в свою ладонь, убирая от лица, и целует мое запястье. 
— Потому что это было бы неправильно. 
— Но почему? — получить столь категоричный ответ ничуть не лучше, чем попасть в пасть льву. Это невозможно. 
Маккензи отодвигается от меня, скрещивая руки на груди. 
— Оливия навряд ли обрадуется, когда мы расскажем ей о нас. Она будет очень расстроена. А я знаю, что она делает, когда расстроена. Мне бы не хотелось, чтобы хоть что-то испортило свадьбу Морган и Гэвина. 
— Да кого заботят расстройства Оливии? Это касается лишь тебя и меня! 
— Это гораздо больше, чем просто я и ты. Ребенок ведь тоже есть. 
Я всплескиваю руками в воздухе, с удивлением понимая, что чувствую себя бревном беспомощным. 
— Я это все прекрасно понимаю. Но я знаю многих людей, у которых дети. И все это не дает Оливии право распоряжаться моей жизнью. Я делаю все, что должен, даже если она отказывается от теста на отцовство. Для того, чтобы быть хорошим отцом, не обязательно жить с матерью. Разве мы оба не заслуживаем счастья? 
— Ты попросил провести тест на отцовство? — ахает она в недоумении. — Она никогда не говорила мне об этом. 
Я следую на звук ее голоса, настигая ее в самом углу. К этому моменту я диаметрально противоположно становлюсь настроен, придя в тихое бешенство. 
— Я неоднократно просил ее провести тест, но она постоянно откладывает. 
— Но почему ты попросил ее об этом? 
— Потому что, — восклицаю я. — Я не помню, когда в последний раз спал с ней. Когда я влюбился в тебя, я перестал заниматься сексом с ней. Сначала это был неосознанный выбор, но позднее я размышлял об этом и пришел к выводу, что поступаю правильно. Когда мы были вместе я заикался о том, что не могу быть ни с кем, кроме тебя. И даже пьяный я не могу вообразить себя занимающимся сексом с ней. 
— О, — выдохнула она. 
— Все, чего я хочу, это быть вместе с тобой, и я готов столкнуться со всеми препятствиями, возникающими на моем пути, пока у меня есть ты и ты тоже на моей стороне. Даже если это означает разделение родительских обязанностей с Оливией, если будет доказано, что ребенок действительно мой. 
Руки Маккензи обвиваются вокруг моей шеи. Я утыкаюсь носом в ее волосы, вдыхая аромат, присущий ей одной. 
— Я не хочу сказать, что мы не можем быть вместе, Энди. Наоборот. Я просто чувствую, что нужно подождать, пока Морган и Гэвин отыграют свадьбу. Они заслуживают радость в этот день. Ты согласишься со мной? 
Я вздыхаю. Главное, она со мной. 
— И ты знаешь, Лив очень расстроят новости о нас, — Маккензи продолжает. — Все, что я прошу тебя сделать, это подождать неделю после того, как ты вернешься домой. 
— Что, если ты понадобишься мне в Бостоне? — одна мысль об общении с Оливией вводит меня в депрессию, но больше я боюсь встречи с отцом. Согласно «Аду» Данте, пятым кругом считаются злость и гнев. Я нисколько не сомневаюсь в том, что мой отец будет использовать свадьбу Гэвина как предлог, чтобы помучить меня. Он уже подталкивал меня жениться на Оливии. В его глазах я уже достаточно запятнал фамилию Вайзов, чтобы сейчас поступить правильно и взять ответственность за свое безрассудное поведение. Терпеть его насмешки целую неделю для меня сродни закупорке одного в бутылке. 
— Ты будешь звонить мне все время в течение недели. Сразу, как я только тебе понадоблюсь. Я буду паковать чемодан, но останусь доступна для твоих звонков. 
— Паковать? — переспрашиваю я. 
— Я думаю, что если ты и я собираемся проделать эту работу, то мне все же стоит находиться поблизости. 
Одна часть меня рада услышать об этом, а вот другая — злится. Я нуждаюсь в ней и снова она отвергает меня. Но что меня бесит больше всего, так это то, что она права. Оливия может устроить безобразную сцену, да и мой отец вполне может. 
Я отвожу очи к небу и вздыхаю, сдаваясь. 
— Ладно, — говорю я. — Буду рад встречать тебя во Флориде, но, если ты передумаешь, то есть билет в Бостон на твое имя. 
Маккензи тянет мое лицо к себе, целуя глубоко и страстно. Я стону, позабыв на мгновение, что мы в церкви. Ее язык хозяйничает в моем рту, посылая огненные всполохи по всему организму. Я шагаю вперед, притискивая ее к стене. Девушка стонет, ее пальцы скрещены на моей шее, удерживая меня и продлевая поцелуй. Как бы я не хочу взять ее сейчас, мое чувство приличия играют свою роль. Я отступаю. 
Я отстраняюсь, задыхаясь, стараясь глотнуть побольше воздуха. Мой ангел проходит между мной и стеной, щелкая выключателем и освещая комнату. Ее волосы растрепаны, лицо красное, но она улыбается. 
— Нам лучше вернуться к остальным. Не хочу, чтобы у них сложилось неверное представление о том, чем мы тут занимаемся. 
— Пародия, — шучу я, подмигивая ей. 
Маккензи смеется, поправляя платье и приглаживая волосы. Она тянется поправить мой галстук. 
— Я люблю тебя, ты знаешь об этом, — признается она. 
— Неизменно? 
— И навсегда. 

Переводчик: Люба А. 
Редактор: Анастасия Т.

Материал предоставлен исключительно в целях ознакомления и не преследует коммерческой выгоды.



Источник: http://robsten.ru/forum/90-2021-8
Категория: Народный перевод | Добавил: Ianomania (30.09.2018) | Автор: Переводчик - Люба А.
Просмотров: 87 | Комментарии: 4 | Рейтинг: 5.0/8
Всего комментариев: 4
0
4  
  
Цитата
Но в глубине души я считаю, что был прав, наказывая себя столько лет, да и Бог наверху хотел видеть мои страдания,
которые привели к очищению  Какие правильные слова! — Бог никогда не
возложит на вас больше, чем вы можете вынести.

Как сложно заслужить у себя собственное прощение...
Веская причина, почему Микки задерживает свой отъезд; Оливия  как танк - все сметет со своего пути, настораживает ее нежелание сделать тестирование - понятны сомнения Энди..., но его отец настроен очень категорично, и вдруг он сможет заставить сына жениться на Оливии...
Большое спасибо за замечательное продолжение.

0
3  
  Спасибо большое за перевод!  good  lovi06032

0
2  
  Благодарю за главу!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016  fund02016

0
1  
  Спасибо за главу!  good  lovi06015

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]