Фанфики
Главная » Статьи » Переводы фанфиков 18+

Уважаемый Читатель! Материалы, обозначенные рейтингом 18+, предназначены для чтения исключительно совершеннолетними пользователями. Обращайте внимание на категорию материала, указанную в верхнем левом углу страницы.


Мелочь в кармане: Глава 6. Грозы и фотографии

Эдвард

 

 

Я верчу в руке маленькую коробочку, провожу по бархату большим пальцем. Я открываю ее и пытаюсь представить, как она говорит «да». Таня.

 

 

Я вижу лишь лицо Беллы.

И это «нет».

Коробочка со щелчком закрывается. Я бросаю ее обратно в ящик и захлопываю его.

Стоя на пороге кухни, я смотрю, как она готовит завтрак. Она не видит меня. Ее светлые волосы длинными волнами свисают по спине. Порхая по кухне, она напевает песню, которую я не узнаю.

Я пытаюсь вспомнить все причины, по которым я купил то кольцо. Она умна. Она великодушна. Она красива. И она любит меня. Я пытаюсь убедить себя в том, что этого достаточно, как делал вчера, позавчера и каждый день с тех пор, как встретил ее.

Она оборачивается и ловит мой взгляд. Улыбка, которая медленно исчезает, когда она оценивает мое настроение.

- Эдвард, что случилось?

- Ничего.

Я лгун.

Я провожу следующие несколько дней, недель, месяцев, пытаясь вернуть все, как было, но порой ничего нельзя вернуть.

Сегодня пятница. Я спешу домой с работы, готовый понести наказание за то, что по моей вине мы опаздываем к назначенному времени. Я открываю входную дверь, ожидая увидеть, что Таня ждет меня, подняв брови и поджав губы.

Дома слишком тихо, чтобы в это можно было поверить.

- Таня? – Нет ответа. Я спешно вхожу в ванную, и в желудке становится кисло.

На ней коктейльное платье цвета голубого льда, открывающее как раз достаточное количество ее загорелой кожи, и каждая прядь ее волос безупречно завита. Ее ярко-голубые глаза, широко раскрытые, как всегда, смотрят на маленькую бархатную коробочку, лежащую на ее ладони. Она закрывает ее совершенно так же, как я делал тысячу раз.

- Таня… - Я не знаю, что сказать. Мне следовало понять.

Она украдкой смотрит на меня из-под ресниц, ее взгляд полон надежд на будущее.

- Это для меня?

- Да. – Это все, что мне удается сказать. Это правда, но это не все.

В тот день, когда я покупал Тане кольцо, я все время выталкивал из головы лицо Беллы. Ее лицо. Ее прикосновения. Ее смех. Ее запах. Ее румянец. Пальцы ее ног.

Это похоже на измену, и так и есть, только не той женщине.

Таня заслуживает большего, нежели мужчину, который думает о пальцах ног другой женщины, покупая ей кольцо для помолвки.

Я думал, мне просто нужно время. Время, которое должно излечивать все раны. Но времени было совершенно недостаточно.

- Прости, я не хотела все испортить. – Ее глаза умоляют.

Мне хочется сказать ей, что она ничего не испортила. Все было испорчено еще до того, как началось.

Она кладет коробочку и указывает на нее.

- Я не смотрела.

Мне хочется сказать ей, что это не имеет значения.

- Таня…

- Нет, все в порядке, Эдвард. Я подожду до тех пор, пока ты не будешь готов спросить меня. Я подожду столько, сколько тебе нужно. – Она говорит искренне. Я ублюдок.

Затем я понимаю, что хотел, чтобы она нашла кольцо. Мне было нужно, чтобы она нашла это кольцо, чтобы я мог сказать ей, что никогда не смогу подарить ей его. Вот каким человеком я стал.

- Время – это не то, что мне нужно.

Надежда на ее лице сменяется замешательством.

- Скажи мне, что тебе нужно, Эдвард, и я дам тебе это.

Я чувствую это нутром.

- Ты не можешь.

Ей на глаза наворачиваются слезы.

- Это из-за нее?

- Из-за кого? – Это обвинение, даже, несмотря на то, что ей и нужно меня обвинять.

- Из-за Беллы.

Слышать ее имя из уст Тани – это шок для моего организма. Секунду я вижу лицо Беллы с пятнами от слез, которое смотрит на меня, а затем исчезает. Мы не говорим о Белле.

Я качаю головой.

- Что заставляет тебя думать, что это имеет какое-то отношение к Белле?

- Белла не имеет значения, Эдвард. – Кол в сердце.

- Я не спрашивал у тебя, имеет ли она значение.

Я чувствую, что это начинается. Я борюсь с настойчивым стремлением защитить ее от женщины, которую предполагается, что люблю.

- Я спросил, что заставило тебя думать, что это касается Беллы?

Руки Тани от раздражения взлетают вверх.

- Я нашла твои фотографии, понятно?

- Что? – Но я прекрасно понимаю, что она имеет в виду.

- Те, которые ты хранил в той старой книге. У тебя нет ни одной вещи, которой бы ты дорожил, за исключением этой дурацкой книги. Эдвард, я даже не читала в школе «Убить пересмешника». Я должна была понять, почему ты так дорожишь ею. Между прочим, до сих пор не понимаю. Я знаю, что это метафора и что все, кроме пересмешников, отвратительные.

Все, что у меня осталось от нее.

 

***


На улице бушует ужасная гроза.

Элис на кухне, что означает, что отца нет дома. Она помешивает содержимое в огромной кастрюле, и это самый восхитительный запах на планете.

- Пожалуйста, скажи, что на ужин.

Она улыбается мне, и я обезоружен, когда вижу на ее лице мамину улыбку.

- Итальянский свадебный суп. – Одно из блюд, которое раньше они готовили вместе.

Я сижу у окна и наблюдаю за грозой, пока она готовит. Ветер с грохотом хлещет по стенам дома, сотрясая его. Дождь бьется о землю, дорога превращается в реку. По мне проходит дрожь, и я не могу удержаться от мысли, что сейчас делает Белла.

Она несколько дней не приходила в амбар. Во всяком случае, насколько мне известно. С той ночи, как я поцеловал ее в лесу. Плед все еще на чердаке. Я запомнил, как он был сложен. Каждая книга на своем месте. Я продолжаю приходить, просто на всякий случай. Я не хочу вынуждать ее держаться подальше от того, что она любит. Но это мой единственный шанс поговорить с ней. Наедине. Без любопытных глаз и ушей в школе. Амбар был единственным местом, где она говорила со мной.

- Эй, Эл, я вернусь через час. Мне нужно кое-что проверить.

- Ты собираешься на улицу в такую погоду? – Она смотрит на меня как на сумасшедшего, но я не виню ее, потому что так и есть.

- Я всегда любил дождь. Помнишь, как мы бегали под проливным дождем в нижнем белье?

- Да, помню. Но это не дождь. – Она указывает на окно с выражением полнейшего отвращения. И она права.

Я выхожу через переднюю дверь, без плаща. Он все равно не спасет от дождя.

У меня уходит полчаса, чтобы добраться до амбара, и я не могу думать ни о чем, кроме ее лица. Ее глаз. Как они говорят все и вообще ничего. Как розовеет ее нос, когда она мерзнет. Ее губ. О том, какие они мягкие.

О том, как она поцеловала меня в ответ.

Когда я прохожу через открытые двери амбара, я говорю себе, что ее здесь не будет, но малая часть меня все же надеется увидеть ее, свернувшуюся калачиком с книжкой.

В то время как я испытываю облегчение, укрывшись от проливного дождя, грязь под моими ногами становится гуще, и она просачивается в мои туфли, прежде чем я успеваю что-либо с этим сделать. Туфли испорчены. У нижней ступеньки лестницы я сбрасываю их и снимаю грязные носки. Я забираюсь наверх босиком, держась за осколки надежды на то, что она наверху, на чердаке. Ее там нет.

Картина перед моими глазами ужасает. Все промокшее. Совершенно все. Плед. Книги.

В крыше дыра.

И вода продолжает течь. У меня такое чувство, что меня может стошнить. Это просто книги. Всего лишь книги. Но я знаю, что это гораздо большее. Для нее. Почему-то я чувствую себя ответственным за все это.

Я беру верхнюю книгу из ближайшей стопки и спускаюсь вниз по лестнице. Я отказываюсь от носков и надеваю свои испорченные туфли. Всю дорогу домой я бегу.

Когда я влетаю в дверь, Элис убирает суп.

Я вынужден кричать, чтобы меня было слышно сквозь шум грозы.

- Элис, мне нужна твоя помощь! Возьми куртку. Пойдем.

- Что случилось?

- Амбар Беллы. Там потоп. Все испорчено. Пожалуйста, просто пойдем со мной.

- Подожди, ты действительно разрешаешь мне пойти с тобой в этот заветный амбар?

- Черт, Элис, ты поможешь мне или нет?

- Хорошо, хорошо. Дай мне только надеть ботинки и плащ.

Я кладу книгу на лестницу и беру два туристических рюкзака из шкафа в прихожей. Те, которыми никогда не пользовались. Отец сходил и купил все, что мама когда-либо упоминала, говоря о Форксе. Я разбрасываю по гаражу кучи барахла, пока не нахожу тачку. Также ни разу не использованную.

Дорога обратно занимает дольше времени из-за тачки, которую приходится везти за собой. Из-за тачки и Элис. Дождь не стихает. Мы несколько раз останавливаемся, чтобы отжать воду. Я думал, что этот амбар хорош тем, что к нему не доберешься на машине. Больше я не считаю это достоинством.

Элис мало говорит, пока мы идем, и я благодарен ей. Когда мы приходим, она морщит нос.

- Это он?

- Да.

- Выглядит не очень, да?

Я задаюсь вопросом – что же она видит?

Пока меня не было, гроза причинила амбару еще больше вреда. Теперь вода льется с чердака. Водопад. И грязи стало еще больше.

Мы накладываем в рюкзаки столько книг, сколько можем унести. Остальные укладываем в тачку с пледом. Я представляю себе, как Белла приносит их сюда по одной, потихоньку добавляя в свою коллекцию.

Маленькое окошко на чердаке дребезжит, сопротивляясь ветру. Необъяснимый страх окружает это место теперь, когда здесь пусто.

Когда мы стоим в дверях амбара, держась за последнее подобие защиты, прежде чем тронуться в обратный путь, я бросаю усталый взгляд на книги Беллы, сложенные высокой стопкой в тачку. Элис стаскивает с себя плащ, не размениваясь на слова, укрывает им книги, и мы направляемся домой. Она не жалуется на то, что у нее тяжелый рюкзак, даже, несмотря на то, что я знаю, что ей очень тяжело его нести. Потому что так поступают ради людей, которых любят. Когда им нужна твоя помощь, ты помогаешь им. Когда они просят тебя о чем-то, ты делаешь это. Она знает это лучше, чем кто-либо другой. По крайней мере, сейчас.

Через час мы дома. Дрожащие. Грязные. Злые и уставшие.

У Элис синие губы.

- Тебе нужно принять горячий душ. – Отец убьет меня, если увидит ее в таком виде.

- Хорошо, я могу помочь тебе, когда согреюсь. А ты что будешь делать?

- Я просто собираюсь начать вытаскивать книги.

- Надеюсь, она того стоит, Эдвард. Надеюсь, что стоит. – Она говорит это не со зла. Я бы тоже беспокоился. – Хотя бы переоденься, Эдвард. Ты похож на утопленную крысу.

В своей комнате я раздеваюсь и надеваю сухие штаны и толстовку. Я включаю обогреватель на максимум. Мама всегда настаивала, чтобы зимой термостат поддерживал температуру в 64 градуса*. Что означало, что всегда было жутко холодно. Я практически слышу ее лекцию на тему счетов за электричество. Тот факт, что я помню интонацию ее голоса, заставляет меня улыбнуться.

Книги испорчены. Я знаю это. Но это не останавливает меня от попытки спасти их.

Книги. Кое-что еще.

В своем логове я снимаю непромокаемую ткань и начинаю просматривать книги. По крайней мере если они как следует просохнут, они не начнут разваливаться и плесневеть. Их страницы навсегда останутся сморщенными, но в этот момент это кажется незначительным.

Мы с Элис проводим следующий час, развешивая книги на протянутой через комнату бельевой веревке.

- Ты собираешься ей позвонить?

- Она не станет со мной разговаривать.

- Эдвард, я не знаю, почему ты делаешь это с собой. – Словно у меня был выбор.

- Я знаю. Почему бы тебе не сказать это еще раз?

- Я просто не понимаю, почему ты так мучаешь себя.

- Ты имеешь в виду то, как ты мучаешь себя, Элис?

- Это нечестно. – Она права. Она уходит.

Дождь наконец-то заканчивается, но картина за окном по-прежнему напоминает поле боя. Ветви и листья буквально повсюду, покрывают каждую пядь пространства.

Я пугаюсь при виде себя, когда прохожу мимо зеркала в прихожей. Я похож на смерть. Я секунду смотрю на свое отражение - как раз столько, чтобы убедиться, что я совершенно живой.

По пути в свою комнату я поднимаю книгу, которую оставил на лестнице. «Убить пересмешника». Когда я расклеиваю страницы, из книги выпадает маленькая фотография. Она выцветшая и истрепанная, но я тут же ее узнаю. На ней моя мама. Она смеется с еще одной девочкой, которую, как я могу лишь предположить, зовут Рене. Она выглядит в точности как Белла. Мне хочется сохранить фото. Частичку мамы и частичку Беллы.

Я долго стою под душем, зная, что он сделает все лишь слегка лучше.

Стук в дверь ванной.

- Что?

- Тут кое-кто пришел к тебе.

Я открываю дверь, обмотавшись полотенцем, и встречаюсь с ухмылкой Элис, которая означает, что это может быть только Розали. Опять. И как раз тогда, когда я подумал, что хуже сегодня уже не будет.

- Ты не могла бы избавиться от нее?

- Ну, я могла бы. Но я подумала, что, может быть, ты захочешь поговорить с Беллой.

- Что? Белла здесь? У входной двери?

- Собственной персоной. – Она улыбается. По-настоящему улыбается.

- Ну, ты пригласила ее в дом?

- Нет, я захлопнула дверь у нее перед носом и сказала ей убираться с нашего крыльца. – Пожалуйста, пусть это будет сарказм.

- Элис.

- Эдвард.

- Элис.

- О Господи, Эдвард, она в гостиной.

- Тогда иди и составь ей компанию, пока я одеваюсь! – По тому, как она смотрит на меня, очевидно, что ей не нравится мой тон.

- Пожалуйста.

Она неохотно улыбается, выходит из комнаты и спускается по лестнице.

Пока я напяливаю на себя какие-то джинсы и футболку, мой разум перебирает всевозможные варианты того, почему она здесь. Может, она решила больше не сопротивляться. Абсурд – но она здесь, чтобы поцеловать меня. Может, она пошла в амбар и увидела, что случилось. Она здесь, чтобы сказать мне спасибо. Или она здесь, чтобы еще раз накричать на меня и сказать, чтобы я убирался к чертям собачьим из ее жизни. Снова. Похоже на правду.

Я хватаю «Убить пересмешника» и несусь по коридору. Я практически вприпрыжку спускаюсь по лестнице. Мне нужно успокоиться. Или перепихнуться. Предпочтительно и то и другое.

Она сидит в кресле и разговаривает с Элис, которая – нужно отдать ей должное – кажется, действительно старается. Белла не кажется злой. Здесь что-то другое. Мне хочется подслушать их разговор, но ее глаза неожиданно встречаются с моими, и я пойман.

- Привет. – Ее голос робкий. И идеальный.

Я машу ей рукой. Как неудачник.

Элис поворачивается ко мне лицом.

- Я просто побуду на кухне. Рада видеть тебя, Белла.

Белла дарит ей слабую улыбку и Элис уносится, оставляя нас одних.

- Белла, прости. – Слова вырываются изо рта. Я так привык их говорить. Просто мне кажется, что это нужно сказать.

Она держит в руках фиолетовую куртку.

- Я хотела вернуть ее.

- О. – Я тут же чувствую себя дураком.

- За что ты извиняешься? – Ее глаза опускаются на книгу в моей руке, и она смущается.

- Я думал, что может быть ты ходила в амбар и разозлилась на меня за то, что я переворошил твои вещи.

- Что?

- Я лишь пытался помочь.

Обычно она бы не посмотрела на меня. Но не сегодня.

Ее глаза расширяются, когда я рассказываю ей, что творилось в амбаре.

Она идет за мной в мое логово и прикрывает рот тыльной стороной ладони, когда видит их. Свои книги. Долгое время мы молчим. Я чувствую необходимость прикоснуться к ней. Я знаю, что мне не следует.

Ее голос нежный, когда она шепчет мне:

- Эдвард, не могу поверить, что ты сделал это. – Я не уверен, о чем она думает.

- Никто и никогда… я имею в виду, что не могу поверить, что ты пошел в такую грозу и притащил все мои книги сюда. Особенно после того, что я тебе сказала. – Ее голос застревает в горле.

- Я знаю, как много они для тебя значат. – Внезапно пол становится очень интересным. Я стучу по нему ногой.

- Эдвард?

- Да?

Она выглядит такой красивой в этот момент. Глаза лани и приоткрытый рот.

- Спасибо тебе.

Я киваю. Я чувствую это кончиками ушей.

Она проходит по комнате, пролистывая книги. Я сражаюсь с сильным желанием извиниться за то, что взял фотографию. Я ничего не говорю.

Она поворачивается и подходит ко мне.

- Я знаю, что сказала, что мы не можем быть друзьями. – Она прикусывает щеку изнутри. – Может быть, я была неправа.

Я не прячу улыбку.

Я держу руки в карманах. Это все, что я могу сделать, чтобы удержаться и не прикоснуться к ней.

 

***

 

 

Я говорю медленно, выделяя каждое слово, требуя, чтобы она выслушала.

 

- Таня, дело не в Белле.

- А в чем тогда?

- Дело в нас с тобой.

- Хорошо, тогда в чем проблема?

Я знаю, что должен произнести эти слова вслух, но они отказываются выходить хоть немного громче, чем шепотом.

- Таня, я не могу жениться на тебе.

Она делает резкий вдох и начинает двигаться ко мне, бормоча себе под нос:

- Ну, это нормально, нам не обязательно жениться. Это всего лишь лист бумаги. Нам это не нужно. Это ничего не значит. – Я задаюсь вопросом: слышит ли она отчаяние в своем голосе.

- Нет.

- Нет? – Теперь слезы превращаются в гнев.

- Это не нормально, Таня. Не может быть нормальным.

Я делаю глубокий вдох. Сажусь на кровать, нашу кровать, и провожу руками по лицу. Я смотрю на нее, стоящую передо мной, умоляющую любить ее так, как она любит меня. Так, как она хочет любить меня.

Мой голос едва слышен.

- Таня, чего ты хочешь?

Она не колеблется с ответом.

- Я хочу тебя.

- Я не об этом спрашиваю. Чего ты хочешь?

Она устало смотрит на меня.

- Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Я беру ее за руку.

- Помнишь, прежде чем мы стали встречаться, мы торчали на балконе на той домашней вечеринке?

- Конечно, помню. В тот вечер я влюбилась в тебя. – Может быть, в того, каким ты меня себе представляла.

- Таня, ты рассказывала мне о своих мечтах о будущем. Как ты выйдешь замуж после окончания колледжа. Как ты планировала свою свадьбу с тех пор, как была маленькой. Как ты хотела к тридцати годам иметь кучу детей, чтобы у тебя были силы не отставать от них.

Она кивает.

- Единственная причина, по которой ты помнишь все это, Эдвард, это потому, что ты хочешь того же! Брак, детей. Ты тоже хочешь всего этого.

- Ты права.

Она выдергивает руку. Ее глаза блестят.

- Она была на свадьбе у Элис?

Я пытаюсь отвести взгляд.

- Кто? – Я знаю, что поступаю с ней нечестно.

Она свирепо смотрит на меня и эта жестокость в ее взгляде – это нечто новое.

- Не смей, Эдвард.

- Да, она была там, хорошо?

- Что она сделала с тобой?

- Что?

- Что она сделала с тобой, чтобы ты стал таким? Ты был в порядке до того, как уехал из Лос-Анджелеса. – Ее лицо выражает отвращение.

- Таня, я не был в порядке. Я уже давно не в порядке.

- Она действительно испоганила тебя, ты знаешь это?

Я качаю головой.

- Таня…

- Эдвард, ты с ней перепихнулся?

- Таня, дело не в Белле!

Она кладет руки на бедра.

- Я заслуживаю того, чтобы знать.

Секунду я думаю соврать ей, но я не такой лжец.

- Нет, Таня. Все было не так. Кроме того, ты знаешь, что я никогда бы с тобой так не поступил.

- Неужели? Не изображай теперь благородного рыцаря, Эдвард. Ты прожил со мной много лет, и все это время любил другую женщину.

- Таня…

- Это я была здесь с тобой. А где была она? А, Эдвард? Где она была?

- Я же сказал, Таня, дело не в Белле.

- Тогда в чем? Просвети меня.

Она заслуживает правды. После всех этих лет, что я отдавал ей самый минимум, она заслуживает, по крайней мере, правды. Я должен сказать ей эти слова.

- Дело в том, что я никогда не полюблю тебя достаточно.

Она застывает.

- Ты хочешь сказать, что никогда не полюбишь меня так, как любишь ее?

Она знает. И она выглядит так, словно почти испытывает облегчение.

- Что, если я скажу, что мне все равно? Что, если я скажу, что это не имеет значения?

Что?

- Это должно иметь значение! Таня, ты должна хотеть большего, чем это. Ты заслуживаешь большего.

- Где Белла сейчас?

- Я не знаю.

- Эдвард, она даже тебя не хочет.

- Я знаю.

- Итак, ты поступаешь со мной так, как она поступила с тобой? Эдвард, ты пытаешься сделать так, чтобы тебе стало лучше?

- Я пытаюсь поступить правильно.

Она указывает на меня пальцем и яд в ее голосе вырывается с брызгами слюны.

- Эдвард, если бы твоя мать была жива, она была бы в тебе крайне разочарована. Она, наверное, переворачивается в гробу. Ты – жалкое подобие человека.

И я знаю, что все кончено.

Она швыряет коробочку с кольцом через комнату и звук, с которым она ударяется об стену, подводит черту.

- Ты говорил мне все эти вещи, Эдвард. Ты говорил, что я красива. Говорил, что любишь меня. Говорил, что подаришь мне все, что я захочу!

- Я лгал. – Слова срываются с моего языка раньше, чем я успеваю их остановить. Прежде, чем слышу, как они действуют на нее.

Она делает шаг назад, и мы - незнакомцы.

- Таня, ты заслуживаешь кого-то, кто будет любить тебя так сильно, как ты любишь его. Ты заслуживаешь кого-то, кто может дать тебе все, что ты пожелаешь.

Она пристально смотрит на меня с жалостью и ненавистью.

- Спасибо за напрасно потраченные годы моей жизни.

- Прости. – Этого мало, но я не знаю, что еще сказать.

И затем она уходит.

Ее сестры приходят за ее вещами, и я живу в пустом доме.


* около 18 градусов по Цельсию
 


перевод: helenforester
зав.почтой: FluffyMarina



Источник: http://robsten.ru/forum/19-1573-1
Категория: Переводы фанфиков 18+ | Добавил: LeaPles (25.11.2013) | Автор: Перевод: helenforester
Просмотров: 927 | Комментарии: 27 | Рейтинг: 5.0/36
Всего комментариев: 271 2 3 »
avatar
0
27
Ну, хоть Эдя понял, что жить с нелюбимой невозможно, и не наделал непоправимых ошибок JC_flirt
avatar
0
26
Мне хочется свернуться колачиком cray .
avatar
25
Такие теплые и трогательные отношения у Эдварда с Элис)
Таня говорит, что лучшие годы потратили на Эда, но при этом знала, что он любит другую, и все равно занималась самообманом...
avatar
24
Как любящая женщина,Таня должна была заметить,что сердцем Эдвард не с ней. И как бы не была она зла и обижена,говорить о матери Эдварда,да еще в таком ключе,у нее нет права.Тем более,она ее не знала. Спасибо.История захватывает с первых слов.
avatar
23
и слава Богу!)) girl_blush2 зачем тяготить друг друга обществом, если ни к чему толковому это не приведет? Эдвард все вовремя осознал! dance4
avatar
22
Спасибо за главу..... good lovi06032
avatar
21
Ну по крайней мере, у Эдварда хватило силы духа честно поступить с Таней, и не испортить жизнь еще и ей. good
Она действительно заслуживает большего, чем быть тенью Беллы. girl_wacko Молодец, Эдвард! fund02016
avatar
20
До последнего думала, что Эдди сделает Тане предложение...
уф... пронесло...
avatar
19
Спасибо за главу  cvetok01
avatar
18
Спасибо за главу! Эдвард очень заботливый girl_wacko .
1-10 11-20 21-26
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]